Дело № 2-33/20

18RS0024-01-2019-000060-88

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

26 мая 2020 года г. Сарапул, Удмуртская Республика Сарапульский городской суд Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Евлевских С.В.,

при секретаре Борисовой И. В.,

с участием истца ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 

<

данные изъяты> к ФИО3 

<

данные изъяты> о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки.

Заявленные требования обосновывает тем, что 15.05.2017 года между ним и ответчиком был заключен дарения ? доли в праве собственности на трехкомнатную квартиру, находящуюся по адресу: УР, 

<

адрес>. Указанная квартира принадлежала ему на праве собственности, на основании договора мены от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированного в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 30.08.2012 года за №. В момент совершения сделки в силу преклонного возраста и имеющегося заболевания алкоголизмом, он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. Он не осознавал суть сделки, у него никогда не было намерения дарить квартиру другому человеку. Ответчик воспользовался его плохим состоянием здоровья, и обманным путем убедил подписать договор дарения. Кроме того, спорная квартира является его единственным местом жительства и какого-либо иного имущества, принадлежащего ему на праве собственности, у него не имеется. Заключая договор дарения, он заблуждался о последствиях такой сделки, не предполагал, что предоставляет свое жилье для проживания постороннего человека. Более того, он рассчитывал на материальную и физическую помощь со стороны ответчика, взамен на квартиру, которая должна была ему перейти после его смерти. Просит суд признать недействительным договор дарения, заключенный 15.05.2017 года между ним и ФИО3 в отношении квартиры, расположенной по адресу: УР, 

<

адрес>; применить последствия недействительности сделки. 

В судебное заседание не явился ответчик ФИО3, представитель третьего лица Управления Росреестра по УР в судебное заседание также не явился, будучи надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела. Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ суд находит возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал и пояснил, что ФИО3 его бывшая супруга, состоял с ней в зарегистрированном браке с января 2017 года до 2018 года. В 2018 году семейные отношения прекратились, брак был расторгнут. В период брака в течение трех месяцев проживали в принадлежащей ему квартире, расположенной по адресу: УР, 

<

адрес>. В 2016 году он находился в больнице. После выписки познакомился с ФИО3, начали общаться, в 2017 году зарегистрировали брак. После заключения брака ФИО2 с ним не проживала, периодически приезжала, оставалась ночевать. В мае 2017 года ответчица предложила ему заключить договор дарения доли квартиры. Перед заключением сделки он употребил спиртное. Затем для заключения договора дарения они пришли к нотариусу. У нотариуса он встретил адвоката Шадрина, который посоветовал ему не заключать договор дарения квартиры. После этого нотариус составила договор дарения, он его не читал. Затем они пошли в МФЦ 

<

адрес>, где ему разъяснили, что он подписал договор дарения квартиры. После чего они сдали документы на регистрацию. Считает, что ФИО3 обманула его при заключении договора дарения. После заключения договора ФИО3 с ним фактически не проживала, избегала общения с ним.

Выслушав истца, исследовав все имеющиеся доказательства по делу, суд пришел к следующему.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что квартира, расположенная по адресу: Удмуртская Республика, 

<

адрес>4 принадлежала на праве собственности ФИО1 

<

данные изъяты> на основании договора мены от 14.08.2012 г., зарегистрированного в ЕГРН 30.08.2012 г. Указанное обстоятельство усматривается из п. 3 договора дарения от 15.05.2017 г., заключенного между сторонами, Выписки из ЕГРН от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 64).

ФИО1 

<

данные изъяты> и ФИО3 

<

данные изъяты> состояли в зарегистрированном браке с 21.01.2017 года по 09.08.2018 года. 

В период брака, истец ФИО1 (даритель) на основании договора о дарении (дарственной) от 15.05.2017 года безвозмездно передал, а ответчик ФИО3 (одаряемая) приняла в дар принадлежащую ему по праву собственности ? долю квартиры, находящейся по адресу: УР, 

<

адрес>.

Договор о дарении (дарственная) от 15.05.2017 г. заключен сторонами в письменной форме, подписан сторонами, 24.05.2017 г. произведена государственная регистрация права общей долевой собственности Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Удмуртской Республике.

Согласно Выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним от 08.12.2017 г., в ЕГРН 24.05.2017 года зарегистрировано право общей долевой собственности ФИО1 и ФИО3 по ? доле у каждого на квартиру, находящуюся по адресу: УР, 

<

адрес>

Требования ФИО1 к ФИО3 о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности основаны на том, что в силу его преклонного возраста, имеющихся заболеваний алкоголизмом, он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, он не осознавал сути сделки, намерения дарить квартиру другому человеку не имел, ответчик воспользовалась его плохим состоянием здоровья, обманным путем убедила его подписать договор; он заблуждался о последствиях такой сделки, не предполагал, что пускает в свое жилье постороннего человека; при заключении договора дарения он был введен в заблуждение ответчицей.

В силу абз. 1 ч. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно п. 1 и п. 2 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина или иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно п. 3 ст. 178 ГК РФ заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Под заблуждением понимается неправильное представление субъекта о каких-либо обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки. Данные пороки воли являются ненамеренными и возникают не в силу внешнего воздействия, а вызываются внутренними причинами заблуждающегося субъекта сделки. Заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки.

Согласно п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В соответствии со ст. 12 и 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Суд считает, что истцом не представлено доказательств оснований требований о признании недействительным договора дарения от 15.05.2017 г.

Из пояснений истца ФИО1 в суде следует, что он познакомился с ФИО3 в 2016 г., он хотел создать семью, жить вместе с ФИО3 Ответчица предложила ему оформить договор дарения доли квартиры. В январе 2017 г. они заключили брак, после заключения брака совместно не проживали, ответчица периодически приезжала к нему в квартиру. Перед заключением договора дарения доли квартиры он выпил. В мае 2017 г. для составления договора дарения они с ФИО3 пришли к нотариусу, там он встретил адвоката Шадрина, который говорил ему – не заключать договор дарения. Затем нотариус составил текст договора дарения, все разъяснил, но договор он не читал. После этого они с ФИО3 пошли в МФЦ, там ему разъяснили, что он подписывает договор дарения доли квартиры, затем они сдали договор на регистрацию. Он считает, что ФИО3 его обманула, т.к. после заключения договора дарения они жили в его квартире непродолжительное время, потом ответчица уехала в г. Сарапул и больше с ним в квартире не жила. 

Из пояснений ответчика ФИО3 в ходе судебного разбирательства следует, что в марте-апреле 2016 года через общую знакомую ФИО4 познакомилась с ФИО1 После знакомства с ним, ФИО1 стал предлагать ей подарить свою квартиру. В апреле 2016 года она приехала к нему в гости. Истец сказал, что готов жениться на ней и хочет подарить ей свою квартиру. После чего они продолжали общаться по телефону. Потом общение между ними прекратилось, поскольку у истца появилась другая женщина. В октябре 2016 года ей позвонил истец и попросил к нему приехать. В ноябре 2016 года у них возобновились отношения, она ездила к истцу в гости, оставалась ночевать, он приезжал к ней в гости в г. Сарапул. ФИО1 сказал, что умирает и просил переоформить на нее квартиру. 21.01.2017 года они зарегистрировали брак. В мае 2017 года истец снова стал предлагать заключить договор дарения квартиры. Она предложила ему подарить только долю квартиры. 15.05.2017 года они пришли к нотариусу для составления договора дарения. На состояние здоровья ФИО1 не жаловался, был трезвым, вел себя адекватно, осознавал суть сделки. Затем нотариус в их присутствии составил договор дарения, который они отдали для регистрации в Росреестр по УР. 10.07.2017 года она переехала жить к ФИО1 и прожила с ним совместно до 04.10.2017 года. В период совместного проживания истец злоупотреблял спиртными напитками. 04.10.2017 года он выгнал ее из квартиры, и она вернулась в г. Сарапул. Собственного жилья не имеет, проживает в квартире своей старшей дочери. При заключении договора дарения корыстных целей не преследовала. 

Согласно апелляционному определению Верховного суда УР от 28.04.2018 г., оставлено без изменения решение Сапрапульского райсуда УР от 12.02.2018 г., которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании брака, зарегистрированного 21.01.2017 г. ОЗАГС Администрации МО «Каракулинский район» между ФИО1 и ФИО3 недействительным по причине фиктивности со стороны ФИО3, аннулировании актовой записи о заключении их брака, свидетельства о заключении брака – отказано (л.д. 73-74).

По ходатайству истца ФИО1 в судебном заседании 10.06.2019 г. допрошены свидетели ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9

Из показаний свидетеля ФИО5 следует, что с ФИО1 проживают по соседству, ФИО3 ему знакома, она является супругой ФИО1 Ему известно, что ФИО1 подарил ФИО3 часть своей квартиры, так как он работает в МФЦ, принимал документы на оформление договора дарения. За неделю до заключения договора дарения, ФИО1 решил с ним посоветоваться про особенности оформления данной сделки. ФИО1 сказал, что хочет подарить долю квартиры ФИО3, чтобы она жила с ним в квартире, ухаживала за ним. В ходе разговора, он посоветовал ФИО1 хорошо подумать, прежде чем заключать такой договор. ФИО1 не послушал его совета, и подарил свою долю квартиры ФИО3 После заключения договора, ФИО1 ему рассказал, что он консультировался с юристом по поводу заключения договора дарения. ФИО1 выпивает как и все, в меру, спиртными напитками не злоупотребляет. В состоянии алкогольного опьянения его не видел. Через месяц после заключения договора дарения, ответчица вселилась в квартиру, совместно они прожили около 2-3 месяцев. После этого, ФИО3 выехала из квартиры, ФИО1 стал выпивать. ФИО1 ему пожаловался, что ответчица его обманула, что она уехала и не отвечает на телефонные звонки, забрала все свои вещи.

Свидетель ФИО6 суду пояснила, что ФИО1 знаком с ноября 2012 года, проживают с ним по соседству, отношения хорошие. ФИО1 хороший, добрый, отзывчивый человек. Она не видела, чтобы ФИО1 часто находился в состоянии алкогольного опьянения. Иногда он выпивает, в связи с этим, 2-3 дня не выходит из дома. Это происходит раз в месяц. В магазин истец ходит сам, своей пенсией распоряжается самостоятельно. ФИО3 ей также знакома. В декабре 2016 - январе 2017 года ФИО1 ей и ее супругу рассказывал, что хочет заключить с ней брак. Впоследствии, ФИО1 зарегистрировал брак с ФИО3 После заключения брака, они у него спрашивали, где супруга, почему она не переезжает к нему жить. Он говорил, что супруга работает, ее дочь оканчивает школу, как только супруга решит все вопросы, то сразу переедет к нему жить. В конце июня - в июле 2017 года, ФИО3 переехала жить к ФИО1 Они прожили вместе до сентября 2017 года. После того, как ФИО1 женился, он перестал с ними общаться, они стали реже встречаться. Она слышала, что он собирался подарить ответчице половину квартиры. В ходе разговора, она посоветовала ему этого не делать, так как могут обмануть. Он ей говорил, что ФИО3 – хорошая и порядочная женщина, говорил, что у него будет с ней хорошая семья. Когда они с ним разговаривали, ФИО1 был трезвым. 

Свидетель ФИО8 суду пояснила, что ФИО1 ее сосед, проживают в одном доме, отношения хорошие. ФИО1 очень хороший, отзывчивый, добрый человек. У истца бывают запои, но спиртными напитками он не злоупотребляет. В течение 2-3 дней в неделю он может выпивать. ФИО3 также знакома, познакомились с ней в мае 2017 года. ФИО1 говорил, что хочет подарить долю квартиры ФИО3 В июле – августе 2017 года, ответчица проживала в квартире, потом выехала. Истец ей жаловался, говорил, что она ничего ему не готовит, что у них раздельное питание. После того, как они узнали, что ФИО1 подарил своею долю квартиры, они ему говорили, зачем он так сделал. ФИО1 говорил, что ФИО3 уговорила его подарить ей долю квартиры. Истец получает пенсию, сам ходит в магазин. ФИО1 безрассудные поступки не совершал. 

Свидетель ФИО9 суду пояснила, что ФИО1 знаком с 2011 года, проживают по соседству. ФИО1 спиртными напитками не злоупотребляет. Она не видела, чтобы он уходил в запой. Он нормальный, адекватный человек. В январе 2017 года он ей рассказал, что собирается жениться. После заключения брака она познакомилась с ответчицей. ФИО1 ей рассказал, что подарил своей жене Татьяне половину квартиры. Она ему сказала, что он зря это сделал. ФИО1 сказал, что ФИО3 попросила его подарить ей половину квартиры. Потом ответчица переехала к истцу со своей дочерью. Сначала они с ФИО3 жили нормально, потом у них испортились отношения. Истца пьяным никогда не видела. Он ей рассказывал, что когда ФИО3 к нему приезжает, то привозит спиртные напитки. Истец ведет себя адекватно, в быту сам справляется. 

Свидетель ФИО7 суду пояснила, что ФИО1 ей знаком как сосед по огороду, знакомы с ним на протяжении 8-10 лет. ФИО1 хороший, добрый, вежливый человек. В 2015-2016 года она два раза была у него дома по работе. В квартире у него чисто, пустых бутылок не видела. Она не может сказать, как часто он выпивает. В окружающей обстановке ориентируется. ФИО3 ей также знакома. В 2017 году она видела ее с ФИО1 в огороде. О том, что он собирается жениться, истец не говорил. После того как он расстался с ФИО3, ФИО1 рассказывал, что подарил ей долю квартиры. Он сказал, что он дурак, подписал пьяным договор дарения. 

Из копии справок от 04.04.2019 г., выданных БУЗ УР «ФИО10 МЗ УР, следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, адрес: 

<

...>, на учете у врача-психиатра-нарколога и на учете у врача-психиатра в БУЗ УР «ФИО10 МЗ УР» не наблюдается (л.д. 52).

Для проверки доводов истца и определения психического состояния ФИО1 на момент заключения договора дарения указанного жилого помещения, судом назначалась судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Из заключения экспертизы № 19/2711 от 23.12.2019 года, проведенной комиссией экспертов Республиканской клинической психиатрической больницы МЗ УР (в составе: ФИО11, судебно-психиатрический эксперт, ФИО12, медицинский психолог, ФИО13, судебно-психиатрический эксперт), следует, что у ФИО1 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ рождения, в день подписания договора дарения от 15.05.2017 г. признаков какого-либо психического расстройства, которое могло бы оказать влияние на его способность понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживалось. Каких-либо сведения о наличии у него на указанную дату алкогольной зависимости не имеется. Диагностированные у него психические расстройства относятся к отсроченному от даты сделки периоду времени и не могут быть ретроспективно спроецированы на него.

Психологический анализ результатов экспериментально-психологического исследования, данные направленной беседы и наблюдения за подэкспертным ФИО1ым 

<

данные изъяты> позволяют сделать вывод о наличии в настоящее время нарушений в функционировании психической деятельности в рамках органического патосимптомокомплекса с возрастным изменением ориентированности поведения, ценностных ориентаций и потребностей на собственное бытовое благополучие. Однако, как следует из анализа материалов гражданского дела и пояснений подэкспертного в ходе беседы на момент совершения сделки 15.05.2017 года данных за существенное влияние на поведение ФИО1 

<

данные изъяты> присущих ему индивидуально-личностных особенностей, данных за возникновение в период совершения юридически значимого акта какого-либо психологического состояния, оказавшего существенное влияние на его поведение, не установлено. Мотивация совершения сделки носила «психологически понятный» характер (оформление брачных отношений и подписание договора дарения с ожиданием осуществления ухода за ним). Делать вывод о каком-либо психологическом влиянии ответчика на подэкспертного, в том числе и на момент заключения сделки, которое могло бы выходить за рамки привычных межличностных взаимоотношений - нет никаких объективных данных. В материалах гражданского дела также не представлены объективные сведения о том, что ФИО1 

<

данные изъяты> на момент совершения оспариваемой сделки обладал такими индивидуально-психологическими особенностями личности как внушаемость, подчиняемость, излишняя доверчивость в отношениях с окружающими (которые могли бы обусловить у него нарушения волеизъявления). Таким образом, психологический и патопсихологический анализ материалов гражданского дела показал, что данных за существенное влияние на поведение присущих индивидуально-личностных особенностей, за возникновение в момент подписания договора дарения какого-либо психологического состояния, оказавшего существенное влияние на его поведение, препятствующего подэкспертному осознавать свои действия и руководить ими, препятствующего его свободному волеизъявлению, не выявлено (экспертный анализ проводился в соответствие с методическими рекомендациями «Экспертной оценки сделкоспособности по гражданским делам в рамках комплексной психолого-психиатрической экспертизы», ФГБУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского» М3 РФ, Москва, 2013 г.).

В соответствии с п. 2 ст. 67, п. 3 ст. 86 ГПК РФ, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Заключение эксперта является одним из видов доказательств и не является безусловным в подтверждении или опровержении доводов сторон, а подлежит правовой оценке в совокупности с другими доказательствами и обстоятельствами дела.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 года N 23 «О судебном решении» заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Как разъяснено в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2013 г. N 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции», при исследовании заключения эксперта суду следует проверять его соответствие вопросам, поставленным перед экспертом, полноту и обоснованность содержащихся в нем выводов.

Таким образом, заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Исследованное судом заключение экспертизы № 19/2711 от 23.12.2019 года, проведенной комиссией экспертов Республиканской клинической психиатрической больницы МЗ УР, судом признается достоверным и допустимым доказательством, поскольку оно отвечает требованиям статьи 86 ГПК РФ, содержит подробное описание произведенных исследований лицами, обладающими специальными познаниями в области психиатрии и психологии, в ходе проведения экспертизы эксперты исследовали все представленные судом документы, экспертами сделан соответствующий анализ исследованных документов, пояснений сторон и свидетелей, заключение экспертов является ясным, полным, непротиворечивым, сомнений в его правильности и обоснованности не имеется. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного экспертного заключения. Каких-либо сомнений в квалификации экспертов, их заинтересованности в исходе дела в ходе рассмотрения дела не установлено. В исследовательской части заключения экспертизы указано на использованные врачами экспертами методы психиатрического (клинико-психопатологического) экспертного исследования: анамнез, катамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся расстройств в сочетании с анализом данных сомато-неврологического и психического состояния, экспериментально-психологических методов исследования.

Суд соглашается с данным заключением экспертизы, поскольку оно не противоречит материалам дела, собранным по делу другим доказательствам, пояснениям сторон, и принимается судом в качестве доказательства при вынесении им решения. Оснований не доверять заключению экспертизы у суда не имеется. 

Оценив в совокупности пояснения сторон, материалы дела, показания свидетелей, заключение экспертизы, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 не представлено суду доказательств того, что на момент совершения им сделки 15.05.2017 г. он имел заболевание алкоголизм и не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Суд приходит к выводу о том, что исследованными доказательствами устанавливается, что волеизъявление ФИО1 было направлено на заключение договора дарения спорного недвижимого имущества ФИО3, о своем намерении заключить договор дарения доли квартиры истец сообщил своим знакомым и соседям до совершения сделки, что следует как из пояснений самого истца, так и из пояснений ответчика, показаний допрошенных судом свидетелей ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9; с этой целью ФИО1 совместно с ФИО3 15.05.2017 г. целенаправленно обратились к нотариусу для составления проекта договора дарения, после чего сдали договор дарения на регистрацию в МФЦ. Истец ФИО1 присутствовал при составлении договора дарения лично, собственноручно подписал договор дарения. Спорный договор содержит все существенные условия договора дарения, который совершен в надлежащей форме, содержание договора позволяло истцу оценить сущность и последствия совершения сделки, переход права собственности на долю квартиры. Кроме того, из пояснений истца в суде следует, что о сущности и последствиях договора дарения он получил разъяснения от адвоката, также из показаний свидетеля ФИО5, работающего специалистом МФЦ, следует, что и он разъяснил ФИО1 сущность договора дарения доли квартиры. Доказательств того, что истец ФИО1 не понимал сущность сделки и ее последствия, ему не была сообщена или сообщена искаженная информация о существенных условиях заключаемого договора, либо о предмете договора, в материалах дела не содержится, как и доказательств того, что данный договор заключался истцом под условием не представлено. Истцом не представлено суду доказательств того, что заключая договор дарения он действовал под влиянием обмана со стороны ответчика или заблуждался в существе заключаемого договора. Умышленных действий по введению истца в заблуждение, его обману со стороны ответчика в целях совершения сделки, заключения истцом договора под их влиянием не установлено, доказательств таких действий не представлено. Какой-либо информации, не соответствующей действительности истцу ответчик не сообщал, умолчания об обстоятельствах, имеющих значение при заключении сделки, также не имело места. На момент совершения сделки истец понимал значение своих действий и руководил ими самостоятельно, не имел какого-либо заболевания и не находился в таком состоянии, которое бы препятствовало истцу осознавать свои действия и руководить ими, выражать свободно свое волеизъявление. При этом суд обращает внимание, что заблуждение относительно природы сделки выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую пыталось совершить. Однако истец не доказал, что при совершении оспариваемой сделки его воля была направлена на совершение какой-либо другой сделки. Более того, из представленных в материалы дела доказательств усматривается, что истец желал совершить именно оспариваемую сделку. 

Ответчик ФИО3 заявила в суде о применении срока исковой давности, указав, что срок исковой давности для признания договора дарения недействительным от 15.05.2017 г. истек на момент подачи искового заявления в суд.

Исходя из положений п. 1 ст. 177, п. 1 ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ, сделка, оспариваемая по приведенным истцом основаниям, является оспоримой, в соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Представителем истца ФИО14 представлено в суд письменное ходатайство о восстановлении срока исковой давности. В данном ходатайстве указано, что он просит восстановить пропущенный истцом срок исковой давности, в связи с тем, что истец не понимал значение своих действий в момент совершения сделки, не понимал и не понимает значение пропуска сроков исковой давности, не знает сами сроки, обладает признаками фактической недееспособности, а потому не имел возможности вовремя подать иск. (л.д. 145).

Суд пришел к следующему.

Исходя из установленных судом обстоятельств, истец, подписывая 15.05.2017 г. договор дарения, не мог не знать о заключении им договора дарения, по которому передал безвозмездно в собственность ответчика ? долю квартиры, переход права собственности на спорное недвижимое имущество зарегистрирован 24.05.2017 г. 

В суд истец обратился 23.01.2019 г., т.е. за пределами установленного законом срока исковой давности по требованиям о признании недействительными оспоримых сделок.

Обстоятельства, по которым истец не обратился в суд с иском об оспаривании сделки до истечения срока исковой давности, приведенные представителем истца, суд не может признать уважительными причинами пропуска срока исковой давности. Указанным истцом обстоятельствам судом дана надлежащая оценка при разрешении спора по существу, доказательств того, что состояние здоровья истца препятствовало его обращению в суд в течение срока исковой давности, суду не представлено. Решение суда о признании истца недееспособным отсутствует. С обстоятельствами, указанными представителем истца, о непонимании истцом значения пропуска сроков исковой давности, незнания им самих сроков, закон не связывает течение срока исковой давности.

В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 15 Постановления Пленум ВС РФ от 29.09.2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Таким образом, суд признает обоснованным заявление ответчика о пропуске срока исковой давности истцом, что также является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Всесторонне, полно и объективно исследовав представленные по делу доказательства в отдельности, а также их взаимную связь в совокупности, проверив обстоятельства заключения оспариваемого истцом договора дарения; суд приходит к выводу о том, что истцом не предоставлено бесспорных объективных доказательств того, что в момент подписания договора не мог понимать значение своих действий и руководить ими, совершил сделку под влиянием обмана или заблуждения со стороны ответчика. Исходя из изложенного, в удовлетворении иска ФИО1 надлежит отказать.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

Решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 

<

данные изъяты> к ФИО3 

<

данные изъяты> о признании недействительным договора дарения, заключенного 15.05.2017 года между ФИО1ым 

<

данные изъяты> и ФИО3 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты> доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: УР, 

<

адрес>; применении последствий недействительности сделки - отказать. 

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

В окончательной форме решение вынесено 01 июня 2020 года. 

Судья С. В. Евлевских.