Судья Елисеенко А.Г. Дело № 22-1853/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 04 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Бульдович О.Н.,

судей: Ильиной Е.Ю., Вельтмандера А.Т.,

при секретаре Грищенко А.В., Тегичеве М.В., Дроздове Д.А.,

с участием: прокурора Матыцына В.В., ФИО1, ФИО2,

осужденного ФИО3,

адвоката Заплавнова Д.Г.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Трусовой А.С., апелляционным жалобам осужденного ФИО3 и его защитника - адвоката Заплавнова Д.Г. на приговор Северского городского суда Томской области от 02 июня 2025 года, которым

ФИО3, /__/, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 500 000 рублей. На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком 3 года. Возложены обязанности не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться в указанный орган на регистрацию; по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ – к штрафу в размере 50 000 рублей. От назначенного наказания по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ освобожден связи с истечением сроков давности в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в постановлено отменить после вступления приговора в законную силу.

Гражданский иск представителя потерпевшего /__/ - ФИО4 о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением, удовлетворен в полном объеме, с осужденного ФИО3 взыскано в пользу /__/ 1 249 758 рублей 26 копеек.

Обеспечительные меры - арест на имущество ФИО3, наложенный постановлением Северского городского суда Томской области от 25 мая 2021 года, сохранен до исполнения решения суда в части взыскания штрафа, гражданского иска представителя потерпевшего.

Заслушав доклад судьи Ильиной Е.Ю., выступления прокурора, поддержавшего доводы представления, осужденного ФИО3 и адвоката Заплавнова Д.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

по приговору суда ФИО3 признан виновным в мошенничестве, то есть хищение чужого имущества путем обмана, в особо крупном размере, а также легализации (отмывании) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, то есть совершении финансовых операций с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.

В судебном заседании ФИО3 вину в совершении преступлений не признал.

В апелляционном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель Трусова А.С. полагает приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, которые могли повлиять на правильность определения меры наказания, существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, несправедливостью приговора в связи с чрезмерной мягкостью наказания. Так, в описательно-мотивировочной части приговора указаны противоречащие друг другу периоды совершения ФИО3 мошенничества. В установочной части приговора суд, указав на совершение ФИО3 действий, образующих состав преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в период с 11 февраля 2016 года по 09 марта 2017 года, в описательно-мотивировочной части приговора пришел к выводу об определении начала совершения преступления 15 февраля 2017 года, что повлияло и на правильность определения меры наказания. Также, разрешая вопрос о судьбе искового заявления представителя потерпевшего, суд указал на хищение ФИО3 денежных средств в размере 1 249 758 рублей 28 копеек, в установочной части приговора суд пришел к выводу о хищении денежных средств в размере 1 249 758 рублей 26 копеек. В резолютивной части приговора суд, назначив ФИО3 дополнительное наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде штрафа, не указал реквизиты для его уплаты. Кроме того, по мнению автора представления, назначенное по ч. 4 ст. 159 УК РФ ФИО3 наказание является чрезмерно мягким с учетом личности осужденного, фактических обстоятельств дела, тяжести совершенного преступления. Просит приговор отменить, направить уголовное дело в Северский городской суд Томской области на новое рассмотрение судом первой инстанции в ином составе.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Заплавнов Д.Г. выражает несогласие с приговором суда. Отмечает, что в описательно-мотивировочной части приговора суд пришел к выводу о совершении вмененного подзащитному ФИО3 преступного деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в период с 15 февраля 2017 года, что противоречит его же выводам о периоде совершения объективной стороны данного преступления, изложенном в установочной части приговора суда. Таким образом, действия, в совершении которых суд признал виновным ФИО3 по ч. 4 ст. 159 УК РФ, в том числе: перерегистрация /__/; участие С. в период с 10.12.2016 года по 21.12.2016 года по доверенности от /__/ в аукционе, проводимом /__/; заключение договора № 211-к от 01,01.2017 года между /__/ и /__/; само выполнение работ /__/ по договору № 11-к от 01.01.2017 года по капитальному ремонту крыши и чердачного помещения /__/ по /__/, в том числе, действия по неисполнению в полном объеме условий договора № 11-к (неисполнения ряда работ, замена ряда материалов на более дешевые или с иными характеристиками) выходят за рамки исполнения объективной стороны указанного состава преступления. Поскольку в установочной части приговора суда отсутствуют сведения о наличии у ФИО3 на момент их совершения (в период до 15.02.2017 года) умысла на совершение хищения имущества /__/ путем обмана его руководства, то и виновным в совершении данного преступления ФИО3 признан необоснованно.

Кроме того, необоснованным является и вывод суда о том, что именно ФИО3 вводил в заблуждение руководство /__/, предоставил заведомо недостоверные сведения о выполнении работ /__/, указал заведомо ложные сведения в акте о приемке выполненных работ унифицированной формы КС-2 от 15 февраля 2017 года, справке о стоимости выполненных работ унифицированной формы КС-3 от 15 февраля 2017 года, поскольку содержание показаний бывшей сотрудницы /__/ /__/ К. указывают на то, что именно она изготовила с целью отчета перед спонсорами головного /__/ о полном расходовании выделенных ими денежных средств, полном освоении выделенного на ремонт бюджета, акт о приемке выполненных работ унифицированной формы КС-2 от 15 февраля 2017 года, справку о стоимости выполненных работ унифицированной формы КС-3 от 5 февраля 2017 года, которые впоследствии были подписаны от руководства /__/ /__//__/ К. и директором /__/ К. То есть, повлиять на содержание данных актов, ввести в заблуждение кого-либо из руководства /__/, повлиять на принятие К. решения о подписании (или не подписании) актов, подзащитный возможности не имел. По показаниям самого К. с ФИО3 он не общался, каким образом им были получены подписанные со стороны директора /__/ акты КС-2 и КС-3 он не помнит, возможно, были оставлены на вахте; почерковедческая экспертиза подписи К. в данных актах, техническая экспертиза оттиска печати /__/ в актах не проводилась, сам К. не мог пояснить, подписывал ли он данные акты и при каких обстоятельствах.

Относительно выводов суда об «организации» ФИО3 «осуществления перерегистрации /__/ на имя К., который фактически не осуществлял руководство указанной организацией в сфере ремонтно-строительных работ автор жалобы также отмечает, что они противоречит исследованным судом доказательствам. Так, в соответствии с исследованной в суде выпиской ЕГРЮЛ (т.1 л.д. 223-232), приложенной к ответу ИФНС России по Томской области, сведения о лице, имеющем право действовать без доверенности от имени /__/ К. как о директоре /__/ были внесены в ЕГРЮЛ 11.02.2016 года в соответствии с решением о смене руководителя. Однако, И. после 11.02.2016 года продолжал оставаться его учредителем, изменения в учредительные документы и ЕГРЮЛ /__/ были внесены только 05.06.2017 года, то есть после окончания периода совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Указанное полностью опровергает вывод суда об организации 11 февраля 2016 года ФИО3 осуществления перерегистрации /__/ на имя К. Сама связь между назначением 11.02.2016 года К. директором /__/, а с 05.06.2017 года регистрация К. в качестве учредителя /__/ не имеет причинно-следственной связи с исполнением в дальнейшем объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом сам К. имел интерес в осуществлении предпринимательской деятельности от имени юридического лица, чем активно пользовался во взаимоотношениях с контрагентами). /__/ активно сотрудничало с /__/ и при исполнении иных договоров на исполнение строительных работ, получая в тот же период оплату безналичным путем на расчетный счет /__/, которая расходовалась на нужды /__/, и на нужды самого К.

Относительно виновности ФИО3 по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ автор жалобы отмечает, что вывод суда первой инстанции о наличии у ФИО3 умысла на легализацию (отмывание) денежных средств путем оплаты части лизинговых платежей для досрочного выкупа автомобиля «TOYOTA CAMRI», 2016 года выпуска, прямо противоречит изученным доказательствам, предоставленным стороной государственного обвинения. Так, сам договор лизинга /__/ между /__/ и /__/ был заключен еще 22 апреля 2016 года, т.е. задолго до начала проведения аукциона, и сам факт приобретения /__/ данного транспортного средства в лизинг не мог быть связан с последующим возможным хищением денежных средств у /__/ по договору № 11-к от 01.01.2017 года и поступлением после его исполнения оплаты в размере 4 500 000 рублей на расчетный счет /__/. На момент зачисления данных денежных средств /__/ в качестве оплаты лизинговых платежей по договору /__/ от 22 апреля 2016 года уже выплатил /__/ значительную часть стоимости автомобиля и лизинговых платежей. Вывод суда о направлении /__/ на оплату лизинговых платежей на счет /__/ по договору лизинга /__/ от 22 апреля 2016 года именно похищенной части денежных средств из полученных от /__/ по договору №11-к от 01.01.2017 года в размере 4 500 000 рублей прямо опровергается выводом экспертов в заключении бухгалтерской экспертизы № 2349 от 30.10.2024 года ответом на вопрос № 5, согласно содержания которого остаток денежных средств на расчетном счете /__/ на дату зачисления оплаты по договору № 11-к от 01.01.2017 составил 1 032 078,36 рублей, что являлось вполне достаточным для того, чтобы /__/ смогло в полном объеме оплатить /__/ досрочный выкуп транспортного средства «Тойота Камри» в размере 569 792 рубля 68 копеек без использования денежных средств в размере 4 500 000 рублей, поступивших на расчетный счет /__/ от /__/.

Выводы суда первой инстанции о признании ФИО3 виновным в легализации денежных средств путем оплаты лизинговых платежей с расчетного счета /__/ по договору № /__/ от 19 апреля 2017 года на сумму 4 663 224 рубля 61 копейки с /__/ на приобретение автомобиля «LEXUS RX350», также опровергается содержанием изученных судом доказательств, содержанием ответа на вопрос № 5 экспертов в заключении бухгалтерской экспертизы № 2349 от 30.10.2024, согласно содержанию которого денежные средства, поступившие на расчетный счет /__/ от /__/ в оплату по договору №11-к от 01.01.2017 по платежному поручению № 250 от 09.03.2017 на сумму 4 500 000 рублей по состоянию на конец дня 24.03.2017 года израсходованы в сумме не менее 3 188 642,13 рублей, в том числе, сумма не менее 691 855,91 рублей перечислена в оплату за строительные материалы. Соответственно, 24.04.2017 года от денежных средств, поступивших на расчетный счет /__/ от /__/ ничего не осталось, в апреле 2017 года лизинговые платежи перечислялись /__/ на счет /__/ с иных денежных средств, поступивших на расчетный счет /__/ из иных источников. Кроме того, установлено, что «TOYOTA CAMRI» по договору купли-продажи была продана директором /__/ К. 13.01.2018 года, вырученные от продажи транспортного средства денежные средства в размере 800 000 рублей были внесены К. на расчетный счет /__/ и использованы на нужды /__/. Имеются сведения и о продаже автомобиля «LEXUS RX350» в 2019 году, однако, сведения о зачислении на расчетный счет /__/ денежных средств, вырученных от реализации данного автомобиля, сведения о расходовании кем-либо вырученных от ее продажи денежных средств в материалах уголовного дела отсутствуют. Указанное опровергает вывод суда о наличии у ФИО3 умысла на проведение ряда финансовых операций путем последовательного перевода незаконно полученных денежных средств через счета различных организаций в целях придания правомерного вида их владению, пользованию и распоряжению, и в конечном итоге их использование по своему усмотрению как полученных законным путем. Не содержат материалы дела и сведений о том, что ФИО3 вступал в сговор на отмывание (легализацию) денежных средств с сотрудниками /__/ или /__/, что поступавшие на расчетный счет /__/ по договору № 11-к от 01.01.2017 года денежные средства от /__/ последовательно переводились бы через счета различных организаций в целях придания правомерного вида их владению, пользованию и распоряжению. Деньги, пришедшие по договору № 11-к, поступили на расчетный счет /__/, обезличились на нем вместе с иными имевшимися на счете и поступавшими в дальнейшем на счет денежными средствами из разных источников (ответ на вопрос № 7 в заключении бухгалтерской экспертизы), никто не пытался придать видимости правомерного распоряжения или владения ими. Деньгами распорядился К., дав указание бухгалтеру перечислить указанные суммы по определенному назначению, он же распорядился о проведении досрочного выкупа транспортного средства «Тойота Камри», что имело прямой коммерческий смысл. Оплата лизинговых платежей никак не могла считаться легализацией этих денежных средств, так как данные платежи использовались для выполнения обязательств /__/ перед /__/ в рамках договора лизинга. Согласно ответа на вопрос № 9 в заключения бухгалтерской экспертизы поступившие 31.01.2018 года на расчетный счет /__/ от вносителя К. денежные средства в размере 800 000 рублей как поступление от продажи основных средств были израсходованы в размере не менее 795 277,20 рублей. Согласно ответа на вопрос № 4 от /__/ (руководителем которого в 2016-2018 годах являлся ФИО3) на расчетный счет /__/ за /__/ по договору лизинга от 19.04.2017 года были перечислены платежи в общей сумме 1 270 455,07 рублей (из которых /__/ вернуло ему только (указанных выше) 507 650,64 рублей. Только половина этих денежных средств могла быть получена /__/ (и соответственно, доступ к их расходованию мог получить ФИО3) после внесении К. денежных средств на счет /__/ от продажи автомобиля «Тойота Камри». Из материалов уголовного дела следует, что из якобы легализованных (отмытых) ФИО3 1 249 758 рублей 26 копеек получил возможность распоряжаться он (как руководитель /__/, а не частное лицо в своих личных интересах) только денежными средствами в размере 293 878,24 рублей. /__/ являлось, по сути, управляющей компанией, основания для расходования денежных средств со счета /__/ были строго ограничены. Остальные денежные средства остались в распоряжении /__/ и /__/ в качестве оплаты лизинговых платежей, либо были использованы учредителем и руководителем /__/ К. на нужды самого /__/. Согласно сведений из банка, обслуживавшего расчетный счет /__/, получателем ключа электронной подписи являлся именно К. У ФИО3 ни лично, ни в ходе проведения обысков в /__/ не был обнаружен носитель ключа электронной подписи в системе «Интернет-Банк» для исполнения операций по расчетному счету /__/ в ПАО «Томскпромстройбанк». Подзащитный настаивал, что именно К. самостоятельно осуществлял финансово-хозяйственную деятельность от /__/, об этом же говорила и бухгалтер С.. Также, согласно выводам заключения судебно-бухгалтерской экспертизы № 2349 от 30.10.2024 года, всего от /__/ на расчетный счет /__/ по различным договорам поступили денежные средства в общей сумме 6 237 198,80 рублей. Общая сумма поступивших 06 и 13 марта 2017 года денежных средств (более 1 200 000 рублей) вполне позволяла оплатить досрочное погашение договора лизинга в /__/, не используя денежные средства, поступившие от /__/ по договору № 11-к в размере 4 500 000 рублей. С учетом того, что именно /__/ в общей сложности оплатило по договорам лизинга за /__/ не менее 1 854 925,42 рублей (ответ на вопрос № 8 экспертизы), плюс, по различным договорам /__/ (директор ФИО3) перечислило непосредственно на расчетный счет /__/ (директор К.) за 2016 - 2019 годы - в общей сложности 13 418 081,50 рублей (ответ на вопрос № экспертизы), ФИО3 как руководитель /__/, являющегося главным коммерческим партнером /__/, за которое /__/ вынужден был внести значительные денежные средства - был только заинтересован в возврате выплаченных за /__/ денежных средств в кассу /__/ (а не в их легализации). Удалось получить /__/ назад только часть оплаченных за /__/ по договорам лизинга денежных средств.

Суд также пришел к выводу, что директор /__/ К. распоряжался только теми денежными средствами, которые поступали на расчетный счет /__/ от оказания им услуг в сфере компьютерных технологий. Однако остался невыясненным вопрос, кто именно распоряжался поступившими на расчетный счет /__/ по договорным отношениям с /__/ в период с 2016-2019 годы денежными средства в общей сумме 13 418 081,50 рублей. Данных средств было достаточно для исполнения оплаты по каждому из двух договоров лизинга, заключенных /__/. При этом стороной защиты указывалось, что материалы, предоставленные МРУ Росфинмониторингом по СФО были получены не в ходе установленного ч. 4.1 ст. 164, ч. 1 ст. 165 УПК РФ порядка истребования (сбора) доказательств, а в рамках ФЗ № 115-ФЗ от 07.08.2001 года, требованиям УПК РФ не соответствуют, на что указывал при возвращении уголовного дела 03.09.2021 года для производства дополнительного расследования заместитель прокурора ЗАТО г. Северск. Правовая оценка доводам о недопустимости как самого данного «заключения» специалиста Росфинмониторинга, так и показаний свидетеля обвинения З., основанных на данном недопустимом «заключении», носящих предположительный характер, в мотивировочной части приговора суда отсутствует.

Просит приговор отменить, вынести по делу новый судебный акт, которым оправдать ФИО3 в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159, ч.1 ст. 174.1 УК РФ за отсутствием в его действия состава преступлений, с признанием за ним права на реабилитацию.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 выражает несогласие с приговором суда, указывая на нарушение конституционного принципа на рассмотрение уголовного дела тем судом, к территориальной подсудности которого оно относится. Так, стороной защиты заявлялось ходатайство о передаче уголовного дела для рассмотрения по подсудности в Советский районный суд г. Томска, в удовлетворении которого было отказано. Вместе с тем, с учетом длительности на тот момент уголовного преследования (с июля 2019 года), а также того, что следственные органы ЗАТО Северск продолжали попытки привлечения его к уголовной ответственности, у него имелись основания сомневаться в объективности как прокуратуры ЗАТО Северск, так и Северского городского суда Томской области.

Так, постановлением руководителя следственного органа Г. от 05.07.2021 года об определении места производства предварительного следствия, установлено, что местом окончания совершения преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, является территория Кировского района г. Томска, но, с учетом нахождения большинства свидетелей на территории /__/, было принято решение об определении места производства предварительного следствия в СО ОМВД России по ЗАТО Северск Томской области. В дальнейшем, уголовное дело поступило на рассмотрение в Северский городской суд Томской области для рассмотрения по существу.

Постановлением судьи указанного суда от 14.01.2022 года данное уголовное дело по территориальной подсудности было направлено для рассмотрения в Кировский районный суд г. Томска. Постановлением судьи Кировского районного суда г. Томска от 02.06.2022 года данное уголовное дело по территориальности было направлено для рассмотрения в Советский районный суд г. Томска. Основанием для принятия решения о передаче уголовного дела по территориальной подсудности послужило поступление в суд от государственного обвинителя сведений об открытии расчетного счета /__/ на момент совершения преступления (2017 год) в УФК по Томской области в Отделении по Томской области Сибирского главного управления Центрального банка Российской Федерации по адресу: 

<

...>. Постановлением судьи Советского районного суда г. Томска от 16.08.2022 года данное уголовное дело в порядке ст. 237 УПК РФ было возвращено прокурору ЗАТО Северск для устранения препятствий к рассмотрению его судом. После поступления уголовного дела для производства дополнительного расследования, постановлением заместителя руководителя СУ СК РФ по Томской области С. вынесено постановление от 09.03.2023 года об определении места производства предварительного следствия, которым установлено, что местом окончания совершения преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, также является территория Советского района г. Томска, однако, в связи с нахождением большинства свидетелей и потерпевшего на территории /__/, руководитель следственного органа счел возможным определить местом производства предварительного следствия СО по ЗАТО ФИО5 СК РФ по Томской области. Однако, после окончания дополнительного расследования уголовного дела, оно было направлено для рассмотрения по существу в Северский городской суд Томской области.

При этом, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 10.03.2023 года указано на установление места совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ: место открытия расчетного счета /__/ в Отделении по Томской области Сибирского главного управления Центрального банка Российской Федерации по адресу: 

<

...>, из которого были перечислены денежные средства на расчетный счет /__/ по договору № 11 к от 01.01.2017 года; место зачисления денежных средств, перечисленных /__/ по договору № 11к от 01.01.2017 года на расчетный счет /__/ в ПАО «Томскпромстройбанк» по адресу: 

<

...>. Оба данных адреса находятся на территории Советского района г. Томска. В части обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ указано на установление места совершения данного преступления как место, где представитель /__/ предъявил (передал) банку распоряжение о переводе похищенных денежных средств - ПАО «Томскпромстройбанк» по адресу: 

<

...>.

Однако, согласно выводам суда место совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, определено на территории г. Северска, поскольку имелось исполнение объективной стороны преступления как: место нахождения /__/, место производства строительных работ, место, куда были предъявлены документы о выполнении работ. Вместе с тем, указанное противоречит взаимосвязанным положениям ч. 2, 3 ст. 32 УПК РФ и разъяснениям Верховного Суда РФ в п.5 постановления Пленума ВС РФ № 48 от 30.11.2017 года, согласно которым место совершения преступления, которое было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, определяется по месту окончания преступления. Так, из разъяснений ВС РФ следует, что мошенничество, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Указание судом на определение момента окончания совершения преступления как на «место нахождения /__/» и на «место производства строительных работ» прямо противоречит разъяснениям судебной практики ВС РФ, данным как в п. 5, так и в п. 5(1) данного постановления Пленума ВС РФ. Также, предусмотрена альтернатива, согласно которой местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств.

Однако, в ходе судебного следствия установлено, что он ни разу не посещал здание /__/, ни разу не присутствовал на территории производства работ /__/ в здании /__/ по /__/ в связи с отсутствием на тот момент пропуска на въезд в /__/, не имел возможности лично предъявить документы о выполнении работ - акты по форме К-2, КС-3 руководству /__/. То, кто именно, когда и при каких обстоятельствах передал руководству /__/ данные подписанные со стороны директора /__/ К. акты, не установлено. Место, куда были предъявлены документы о выполнении работ, как признак для определения территориальной подсудности рассмотрения уголовного дела, не применим.

Кроме того, автор жалобы обращает внимание на то, что суд устранился от анализа показаний допрошенных по делу свидетелей; изложения фактов, которые те или иные показания подтверждают; мотивов, по которым показания допрошенных по делу лиц признаны опровергающими доводы о невиновности и о наличии гражданско-правовых отношений при проведении капитального ремонта. При этом суд указал, что оснований не доверять им не имеется, поскольку они согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

В тоже время, из приведенных в приговоре показаний свидетелей следует, что К. для осуществления предпринимательской деятельности приобрел у И. /__/. Сведений о других намерениях приобретения /__/ в этих показаниях не содержится. Более того, вывод суда о признании достоверными показания К., подтверждающего личное руководство деятельностью /__/ и заключенных им договоров на предоставление различных услуг и получение с расчетного счета /__/ денежных средств на его личный счет, не согласуется с описанием в описательно-мотивировочной части приговора совершенных осужденным деяний, в частности с тем, что он являлся фактическим директором находящегося под его управлением /__/.

Вывод суда о признании достоверными показания С., бухгалтера /__/, не согласуется с выводами приговора, в частности с тем, что К. распоряжался деньгами лишь в части, полученной от его работы, прибыли, а также отсутствия его отношения к договорам лизинга. Кроме того, приговором суда установлено, что он осуществлял руководство деятельностью /__/ на основании доверенности. Однако, отсутствуют какие-либо сведения о том, в каких конкретно действиях, решениях, подписании документов выражалась реализация предоставленных доверенностью полномочий по руководству обществом.

Приговор содержит указание на документ, содержащий недостоверные сведения, - ответ ИФНС России по ЗАТО Северск от 15.04.2020, поскольку К. стал являться единственным участником общества только с 05 июня 2017 года, а директором на основании решения единственного участника И., сведения о влиянии осужденного на принятие И. решения о назначении директора отсутствуют, обладание признаком номинальности И. судом первой инстанции не установлено, но приведены его показания, из которых следует, что с 2011 г. он является единственным участником общества.

Из приведенных в приговоре показаний свидетелей С., Ф., П., К. следует, что каких-либо работ по строительству крыш в /__/ они не выполняли. Сведений о других работниках /__/ материалы уголовного дела не содержат. Из показаний свидетеля П. следует, что между ним и /__/ был заключен договор на выполнение капитального ремонта. Вывод суда о признании достоверными их показаний не согласуется с описанием в описательно-мотивировочной части приговора совершенных им деяний, в частности, с тем, что по его распоряжению в период с 01 января 2017 года по 31 марта 2017 года подчиненные работники /__/ осуществили выполнение ремонтных работ кровли крыши и чердачного помещения.

Оставлены судом без оценки и доводы автора жалобы о наличии затрат на проведение дополнительных работ по уборке снега с крыши в объеме 2000 м2 в пользу потерпевшего во время капитального ремонта, выполнение которых нашло свое подтверждение, равно как и наличие затрат по установке кровельных ограждений. Поскольку размер реально понесенных затрат осужденным на очистку кровли, установку ограждений учтен не был, невозможно признать обоснованным вывод суда о размере причиненного ущерба в соответствии с ч.1 ст.73 УПК РФ.

Вывод суда о признании достоверными показаний работников потерпевшего К., К., Т.; свидетеля Ф. о том, после проведения капитального ремонта кровельные ограждения выполняют свою функцию и периодически проходят соответствующие нормативные испытания; соответствуют по проекту размерам и количеству; о поставке элементов безопасности кровли на общую сумму 600 000 рублей; подтверждение покупки новых элементов безопасности кровли /__/, не согласуется с выводами о том, что ограждение смонтировано бывшее в употреблении. Также в приговоре судом используется оценочная характеристика «менее основательное» применительно к ограждению кровли, однако не указаны объективные критерии, на которых основан этот вывод; в материалах дела нет экспертной оценки фактических характеристик смонтированного ограждения, не определена стоимость установленного ограждения, что лишает вывод суда доказательной базы. При этом судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о назначении повторной технической экспертизы для определения стоимости установленного ограждения. Согласно правовой позиции хищение характеризуется безвозмездностью изъятия имущества, что подразумевает отсутствие какого-либо эквивалентного возмещения собственнику. Потерпевшему было предоставлено встречное исполнение в виде установленных ограждений, выполняющих свою функциональную роль; фактически имело место возмездное предоставление услуг, что исключает хищение; нет доказательств неполучения потерпевшим исполнения; установленные ограждения соответствуют заявленным требованиям.

Отмечено автором жалобы и то, что суд учитывал осуществление ФИО6 предпринимательской деятельности, а потому его действия необходимо квалифицировать по ч. 5 ст. 159 УК РФ. Убыточность работ не является доказательством корыстного умысла, а лишь свидетельствует о коммерческом итоге гражданско-правовых отношений. Корыстная цель при хищении требует доказательств целенаправленного незаконного обогащения, а не факта убытков, согласно п. 11 постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 корысть требует доказательств прямого умысла на обогащение. Суд вошел в противоречие, признавая, что предпринимательские риски не относятся к существу обвинения, но при этом использует эти же риски (убыточность) для подтверждения мотива преступления, что нарушает принцип объективности.

Просит приговор отменить, вынести по делу новый судебный акт, которым оправдать в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159, ч.1 ст. 174.1 УК РФ за отсутствием в действиях состава данных преступлений, с признанием права на реабилитацию.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Заплавного Д.Г. и осужденного ФИО3 государственный обвинитель Трусова А.С. указывает на необоснованность изложенных в ней доводов, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных представления, жалоб адвоката Заплавного Д.Г. и осужденного ФИО3, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

В соответствии с положением ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Данное требование закона судом первой инстанции при постановлении приговора в отношении ФИО3 в полном объеме выполнено не было.

Согласно положениям ст. 307 УПК РФ описательно мотивировочная часть обвинительного приговора, помимо прочего должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В соответствии с положениями ст. ст. 389.15, 389.16 УПК РФ основанием к отмене приговора в апелляционном порядке, является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, при этом, согласно положениям ст. 389.22 УПК РФ, суд апелляционной инстанции вправе отменить приговор, возвратив дело прокурору, если при рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, указанные в ст. 237 УПК РФ.

Проверив поступившие на апелляционное рассмотрение материалы уголовного дела, судебная коллегия приходит к выводу, что обвинительное заключение по настоящему уголовному делу составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, что исключает возможность постановления судом приговора, или вынесения иного решения по делу.

В соответствии со ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении должно быть указано, в том числе существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Как следует из содержания п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 (ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства, то по смыслу положений п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст. 128 ГК РФ содеянное должно рассматриваться как хищение чужого имущества. Такое преступление следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб.

Местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств.

Согласно представленным материалам уголовного дела, органом предварительного следствия ФИО3 обвинялся, в том числе в мошенничестве, то есть хищении чужого имущества путем обмана, совершенного группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Судом действия ФИО3 в указанной части были квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, в особо крупном размере.

Согласно описанию преступного деяния, приведенного в обвинительном заключении и признанного судом доказанным, ФИО3, являясь фактическим руководителем /__/, умышленно, из корыстных побуждений, с целью незаконного получения денежных средств, реализуя преступный умысел, ввел в заблуждение руководство /__/, предоставив заведомо недостоверные сведения о выполнении работ /__/, которые на момент подписания документов не были окончены в полном объеме, в установленные сроки, недостоверные сведения об объемах выполненных работ и использованных материалах, которые не соответствовали действительности, указав заведомо ложные сведения в акте о приемке выполненных работ унифицированной формы КС-2 от 15 февраля 2017 года, справке о стоимости выполненных работ и затрат унифицированной формы КС-3 от 15 февраля 2017 года.

Вместе с тем, из предъявленного ФИО3 обвинения в нарушение ст. 220 ч. 1 п. 3 невозможно определить место совершения инкриминируемого ему деяния, поскольку органом предварительного расследования не установлено и не указано место, где осужденный ввел в заблуждение руководство /__/, предоставив заведомо недостоверные сведения о выполнении работ /__/, их объеме и стоимости, то есть совершил действия, связанные с обманом и направленные на незаконное изъятие денежных средств потерпевшего, что также имеет значение для определения территориальной подсудности уголовного дела.

В соответствие со ст. 389.20 УПК РФ в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять решение об отмене приговора и о возвращении дела прокурору.

В силу ст. 389.22 УПК РФ обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Допущенное при составлении обвинительного заключения существенное нарушение требований ст. 220 УПК РФ исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе такого обвинительного заключения, а потому является основанием к отмене приговора в соответствии с положениями ст. 389.22 УПК РФ и для возвращения дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В связи с отменой приговора и возвращением дела прокурору судебная коллегия не входит в обсуждение доводов апелляционных представления и жалоб, которые подлежат проверке и оценке при новом рассмотрении дела в суде первой инстанции после устранения нарушений, допущенных при составлении обвинительного заключения.

С учетом данных о личности ФИО3, а также обстоятельств и тяжести инкриминируемых ему деяний, судебная коллегия считает необходимым действующую в отношении осужденной меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.22, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Северского городского суда Томской области от 02 июня 2025 года в отношении ФИО3 отменить.

Уголовное дело возвратить прокурору ЗАТО г. Северск Томской области в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Избранную меру пресечения в отношении ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке гл. 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий

Судьи