Председательствующий Котов П.Н.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22А-5/2021

29 января 2021 г.

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по уголовным делам Южного окружного военного суда в составе председательствующего Опанасенко В.С., при помощнике судьи Смольской Н.А., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Южного военного округа подполковника юстиции Беляевой Н.П., осужденного ФИО1, защитников Береснева Д.А. и Галустян К.Р. рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Береснева Д.А. на приговор Крымского гарнизонного военного суда от 2 ноября 2020 г., в соответствии с которым военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты> 

ФИО1 ФИО11, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, имеющий 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ г.р., проходящий военную службу по контракту с ДД.ММ.ГГГГ г.,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 293 УК РФ, к лишению свободы на срок 3 года условно с испытательным сроком 1 год.

Заслушав доклад председательствующего Опанасенко В.С., выступления защитников Береснева Д.А. и Галустян К.Р., осужденного ФИО1, в поддержку доводов апелляционной жалобы, а также мнение прокурора Беляевой Н.П., полагавшей необходимым приговор отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство, судебная коллегия

установила:

ФИО1 признан виновным в халатности, то есть в ненадлежащем исполнении им, как должностным лицом, своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, повлекшем существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть двух лиц, совершенном при следующих, указанных в приговоре обстоятельствах.

В период с 5 до 7 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, являясь должностным лицом (руководителем десантирования), находясь на взлетно-посадочной полосе аэродрома «Первомайский», расположенного в 

<

адрес>, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий, но без достаточных оснований к тому оснований самонадеянно рассчитывая на предотвращение этих последствий, при подготовке и в период проведения десантирования военнослужащих войсковой части 61756 на площадку приземления «Карагоз», в нарушение требований ст. 16 Федерального закона «О статусе военнослужащих», ст. 20, 81 и 320 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, п. 7 приказа командира войсковой части № от 21 июня 2019 г. № 761 «Об организации прыжков с парашютом с личным составом войсковой части №», ст. 57, 59, 140, 187, 215, 264, 277 Руководства по воздушно-десантной подготовке, утвержденного приказом командующего Воздушно-десантными войсками от 12 апреля 2017 г. № № (далее – РВДП-2017) и п.61 Руководства по обеспечению безопасности военной службы в Вооруженных Сил РФ, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 22 июня 2015 г. № №, не обеспечил личный состав, выполняющий прыжки с парашютом, авиационными спасательными жилетами и не проконтролировал готовность к работе спасательного поста на водоеме.

В результате указанной преступной халатности ФИО1, выразившейся в ненадлежащем исполнении им, как должностным лицом, своих обязанностей вследствие небрежного и недобросовестного отношения к службе, во время приводнения военнослужащие ФИО12 и ФИО13 в виду отсутствия у них авиационных спасательных жилетов, а также неготовности к работе спасательного поста на водоеме, погибли на месте в результате утопления.

В апелляционной жалобе защитник Береснев, считая приговор незаконным, необоснованным и несправедливым ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, чрезмерной суровости назначенного осужденному наказания, просит его отменить и возвратить уголовное дело прокурору.

В обоснование автор жалобы указывает, что при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции незаконно и немотивированно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты:

- о допросе свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО2, ФИО16, которые могли сообщить суду сведения по предмету доказывания и опровергнуть показания свидетелей ФИО17, ФИО18, ФИО19; 

- о допросе специалиста ФИО20, показания которого на предварительном следствии были оглашены в судебном заседании, несмотря на возражения стороны защиты;

- о допросе эксперта ФИО21, показания которого на предварительном следствии были оглашены в судебном заседании, но к которому у стороны защиты имелось ряд вопросов по составленным им заключениям; 

- о привлечении к участию в судебном разбирательстве специалиста ФИО22 или ФИО23, чем судом нарушены требования ч. 2.1 ст. 58 УПК РФ;

- о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, которое было рассмотрено судом только при вынесении приговора и лишь в части доводов. 

Обращая внимание на то, что все ходатайства стороны обвинения были удовлетворены, защитник утверждает, что вышеуказанными действиями судом нарушены право на защиту и принцип состязательности сторон.

Ссылаясь на положения ст. 307 УПК РФ и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «Осудебном приговоре», автор жалобы указывает, что показания свидетелей в приговоре приведены выборочно, только в частях подтверждающих, по мнению суда, виновность ФИО1. Показания свидетелей в частях, подтверждающих невиновность ФИО1, судом оставлены без оценки. 

Показания свидетелей ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39 судом в приговоре не раскрыты, а необоснованно указано, что они подтверждают либо показания других свидетелей, либо какие-то обстоятельства. Между тем, многие из указанных свидетелей не сообщили сведений, относящихся к предмету доказывания. 

Показаниям допрошенных в ходе рассмотрения дела свидетелей ФИО40, ФИО41 и ФИО42 оценка в приговоре не дана, а мотивы, по которым данные доказательства отвергнуты судом, не указаны. По мнению защитника, данное обстоятельство обусловлено тем, что показания ФИО40 и ФИО42 незаконно не были отражены и в обвинительном заключении. При этом защитник обращает внимание на то, что ФИО40 указан в обвинительном заключении и как свидетель стороны защиты. 

Показания допрошенных в суде свидетелей ФИО46, ФИО47, ФИО48 в приговоре искажены и частично взяты из обвинительного заключения. Приводя анализ показаний свидетелей ФИО48 и ФИО47, автор жалобы обращает внимание на то, что в суде они не подтвердили свои показания, данные в ходе предварительного следствия, которые к тому же являются противоречивыми и идентичными как между собой, так и с показаниями свидетеля ФИО51. При этом показания ФИО51 в суде являются недостоверными и противоречат показаниям ФИО48 и ФИО47.

Вывод суда об отсутствии противоречий между показаниями свидетелей стороны обвинения является необоснованным. Так, показания свидетелей ФИО55, ФИО57 и ФИО18 противоречат показаниям свидетелей ФИО39 и ФИО60, а показания свидетеля ФИО61 и членов десантировавшейся корабельной группы – показаниям ФИО62, ФИО63, ФИО25. При этом показания ФИО62, ФИО63, ФИО25 не согласуются между собой.

Якобы подтверждающие осведомленность ФИО1 о наличии водоема показания свидетелей ФИО51, ФИО18 и ФИО70 опровергаются совокупностью всех остальных доказательств и показаний свидетелей.

Показания свидетелей ФИО71, ФИО72, ФИО40, ФИО74 и ФИО46 опровергают показания ФИО18 о сообщении последним должностным лицам войсковой части ФИО77 о наличии и местонахождении водоема.

Анализируя показания свидетелей ФИО78 и ФИО72 автор жалобы утверждает, что именно ФИО18 сказал, что никаких водоемов нет и одевать спасательные жилеты не надо. Однако данные показания судом оставлены без оценки. 

Автор жалобы утверждает, что оценка умышленным действиям и бездействиям ФИО18 по сокрытию факта обнаружения им недостоверности первоначально указанных им на карте площадки приземления «Карагоз» сведений, об имеющихся препятствиях для десантирования, судом не дана. Так, руководитель прыжков ФИО82 не знал о наличии водоема, допрошенный свидетель ФИО71, который неоднократно являлся руководителем десантирования на площадке приземления «Карагоз», также утверждал о том, что ФИО18 не сообщал ему о наличии водоема.

К показаниям свидетеля ФИО19 о том, что он якобы слышал от ФИО86 о наличии водоема, следует отнестись критически, поскольку они опровергаются показаниями свидетелей ФИО82, ФИО88 и ФИО60. Прядка находится в подчинении у ФИО18, как и свидетели ФИО88, ФИО92 и ФИО60, которые на предварительном следствии дали недостоверные показания по инициативе ФИО18.

По мнению автора жалобы, в нарушение разъяснений, содержащихся в вышеуказанном постановлении Пленума Верховного Суда РФ, в приговоре не дана оценка доводам ФИО1, приведенным им в свою защиты. В частности, судом оставлено без внимания следующее:

- в силу приказа командира войсковой части № от 22 ноября 2018 г. № № площадка приземления «Карагоз» и аэродром «Первомайский» были закреплены за войсковой частью №, представителем которой и ответственным за воздушно-десантную подготовку является ФИО18;

- показания свидетелей ФИО71, ФИО97, ФИО98, которые исключают вину ФИО1. Приводя анализ показаний указанных свидетелей автор жалобы указывает, что именно командиром войсковой части № ФИО98 было принято решение совершать прыжки на площадке приземления «Карагоз» без спасательных жилетов, так как единственный водоем (

<

адрес>), отраженный в карте по организации требований безопасности на данной площадке на расстоянии 5 км. от нее, по докладу ФИО18, являлся пересохшим. Указанное решение было доведено Петрову начальником отделения воздушно-десантной подготовки воинской части ФИО71. Таким образом, решение осуществлять десантирование без спасательных жилетов принималось не П-вым, а позиция стороны защиты по данному вопросу в приговоре изложена некорректно;

- наличие в карте по организации требований безопасности на площадке приземления «Карагоз» сведений только об одном водоеме (

<

адрес>), расположенном на расстоянии до 5 км. от данной площадки. При этом в материалах дела отсутствуют доказательства о принятии ФИО18 мер по внесению изменений в данную карту, а к показаниям указанного свидетеля об обратном следует отнестись критически;

- показания свидетеля ФИО105 (начальника группы отдела подготовки личного состава к десантированию войсковой части №) о том, что именно карта по организации требований безопасности является источником информации при организации прыжков с парашютом и ФИО1 не мог знать того, что в ней не указано.

Далее автор жалобы утверждает, что материалы дела не содержат сведений о том, что ФИО1 знал о наличии водоема, а вывод суда об обратном является предположением. Между тем, неустранимые сомнения в доказанности вины ФИО1 должны были быть истолкованы в его пользу.

В приговоре указано, что ФИО1 имел реальную возможность для исполнения своих обязанностей, но данное утверждение не конкретизировано.

Вывод суда о том, что при организации прыжков с парашютом ФИО1 должен был руководствоваться не только специальными нормами РВДП-2017, но и общими положениями Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, необоснован и не соответствуют практике организации прыжков, содержанию РВДП-2017, а также показаниям свидетеля Квашы, являющегося одним из авторов РВДП-2017. Кроме того суд не указал, какие именно обязанности, содержащиеся в РВДП-2017, не исполнил ФИО1 и в чем это выражалось. Приведение судом в приговоре статей из РВДП-2017 без раскрытия сути допущенных П-вым нарушений не позволяет стороне защиты в полном объеме воспользоваться своим право на защиту.

Кроме того в приговоре не получило оценки наличие причинно-следственной связи между установленными судом обстоятельствами и наступившими последствиями. 

Приводя собственный анализ положений РВДП-2017, защитник утверждает, что суд вменил Петрову халатное неисполнение чужих обязанностей, которые ему не доводились, и которые он не мог и не обязан был исполнять. Выводы суда о том, что ФИО1, как руководитель десантирования, должен был лично достоверно убедиться о наличии препятствий на удалении 5 км от площадки приземления, а также лично проверить готовность спасательного поста на водоеме к выполнению возложенных на него обязанностей, не основаны на положениях РВДП-2017 и других нормативных актов.

Анализируя показания свидетелей ФИО106, ФИО46, ФИО108 и ФИО60 автор жалобы указывает, что ФИО1 принял все предусмотренные меры для получения информации о готовности площадки приземления, в том числе спасательного поста на водоеме, к приему десантников, а введение его в заблуждение, обман нижестоящими должностными лицами не может ставиться ему в вину, как умышленное или неосторожное бездействие, халатное исполнение обязанностей. 

Защитник утверждает, что суд необоснованно усмотрел в действиях Петрова состав инкриминированного преступления. По мнению защитника, суд не установил всех обстоятельств, имеющих значение для вывода о виновности ФИО1 в халатности, а именно: 

- какие конкретно обязанности были возложены в установленном порядке на ФИО1, что именно из этих обязанностей не выполнено или выполнено не надлежаще;

- повлекли ли именно эти действия (бездействие) ФИО1 последствия, указанные в чч. 1-3 ст. 293 УК РФ;

- имел ли ФИО1 реальную возможность для надлежащего исполнения служебных обязанностей и недопущения вследствие этого соответствующих последствий.

Автор жалобы обращает внимание, что даже в заключениях по результатам тактико-специальной и дополнительной тактико-специальной экспертиз имеются выводы о том, что к парашютному происшествию привел комплекс нарушений и невыполнения требований РВДП-2017 различными должностными лицами, поэтому привлечение ФИО1 к ответственности незаконно, необоснованно и не соответствует судебной практике. При этом защитник ссылается также на то, что в заключении эксперта указано о невозможности установить причинно-следственную связь между нарушениями руководителя десантирования и (или) выпускающего и гибелью военнослужащих.

Приводя анализ материалов уголовного дела, автор жалобы указывает, что сначала произошла несанкционированная выброска десанта, после чего наступили вмененные в вину Петрову последствия. Вместе с тем, какой-либо связи между действиями (бездействиями) ФИО1 и досрочной выброской десантников не имеется, о чем в ходе допроса на предварительном следствии также указала и эксперт ФИО21, показания которой были оглашены в суде. Также данный эксперт указала об отсутствии в действиях Петрова состава преступления.

В заключение жалобы, автор утверждает, что с учетом смягчающих наказание обстоятельств суд мог назначить Петрову более мягкий вид наказания, однако решение о невозможности применения положений ст. 64 УК РФ в приговоре не мотивировано.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – старший помощник военного прокурора - войсковая часть № майор юстиции ФИО7, полагая приведенные в ней доводы необоснованными, просит приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Из этого следует, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и устранены.

В соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать не только описание преступного деяния, признанного судом доказанным, доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, но и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. Если какие-либо из исследованных доказательств суд признает не имеющими отношения к делу, то указание об этом должно содержаться в приговоре.

Однако эти требования закона и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ судом не соблюдены. 

В основу приговора судом положены в том числе показания свидетеля ФИО3 (дежурного офицера воздушно-десантной подготовки на аэродроме) о том, что в мае, а также ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ он докладывал Петрову о наличии рядом с площадкой приземления «Карагоз» водоема, в который впоследствии приводнились военнослужащие ФИО12 и ФИО13, а решение об использовании спасательных жилетов принимается руководителем десантирования. 

Вместе с тем, такие показания свидетеля ФИО18 не согласуются с показаниями свидетелей ФИО40 и ФИО72. 

Так, свидетель ФИО72 (командир роты войсковой части № – прямой начальник погибших военнослужащих) в суде, помимо прочего, показал (т. 14 л.д. 101-103), что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ при проведении прыжков с парашютом на площадку приземления «Карагоз» спасательные жилеты имелись в наличии и хранились в автомобиле «Камаз». Прыжки с парашютом выполнялись его подчиненными без спасательных жилетов, так как на его вопрос ФИО18 сообщил, что водоемов нет и спасательные жилеты одевать не нужно.

Такие показания свидетеля ФИО72 в приговоре не приведены, а имеется лишь указание о том, что его показаниями подтверждаются обстоятельства десантирования ДД.ММ.ГГГГ без авиационных спасательных жилетов, приводнения и утопления вышеуказанных военнослужащих.

Свидетель ФИО40 (командир роты войсковой части №) в суде показал (т. 14 л.д. 103-105), что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ при проведении прыжков с парашютом на площадку приземления «Карагоз» спасательные жилеты имелись в наличии и выдавались военнослужащим воинской части. После того как на его вопрос о необходимости одевать спасательные жилеты ФИО18 пояснил об отсутствии водоемов рядом с площадкой приземления, прыжки выполнялись без жилетов.

Между тем, показания свидетеля ФИО40, также как и показания допрошенных в суде свидетелей ФИО42 и ФИО41 (т. 14 л.д. 83-85, 89-91), в приговоре не приведены. Указания о признании данных доказательств не имеющими отношения к делу в приговоре не содержится.

При этом указанные показания свидетелей ФИО40 и ФИО72 не только не подтверждают показания свидетеля ФИО18, но и противоречат им. Противоречия в показаниях этих свидетелей судом не выяснены, оценка им не дана. Вместе с тем, сведения, изложенные в показаниях свидетелей ФИО40 и ФИО72, имеют существенное значение для установления фактических обстоятельств дела. 

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что вопреки требованиям закона суд первой инстанции не в полной мере исследовал обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения уголовного дела, не проверил и не опроверг доводы в защиту подсудимого, не устранил выявленные противоречия. Ограничившись изложением в приговоре показаний свидетелей, письменных доказательств, положенных в обоснование выводов о виновности ФИО1, суд первой инстанции должным образом не проанализировал их и не дал им оценку, уклонившись, в том числе от оценки ряда доводов стороны защиты. 

Вышеприведенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора. В связи с этим приговор подлежит отмене, а уголовное дело – передаче на новое судебное разбирательство со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но иным составом суда.

Принимая такое решение, судебная коллегия исходит из того, что апелляционное производство является не повторением рассмотрения дела в суде вышестоящей инстанции, а формой реализации контроля апелляционного суда за законностью отправления правосудия судом первой инстанции. Рассмотрение судом апелляционной инстанции уголовного дела по существу, подменяя суд первой инстанции, лишает стороны права на дальнейшее обжалование судебного решения в апелляционном порядке. В связи с этим, принимая во внимание фактические обстоятельства уголовного дела и содержание доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия, в целях обеспечения инстанционности судебного производства и реализации прав сторон считает необходимым передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Что же касается остальных вопросов, поставленных в апелляционной жалобе, в том числе связанных с доказанностью обвинения и необходимостью возращения уголовного дела прокурору, достоверностью или недостоверностью ряда доказательств, преимуществах одних доказательств перед другими, виде и размере наказания, то они подлежат исследованию и оценке судом первой инстанции при повторном рассмотрении дела, так как в соответствии с требованиями ст. 389.19 УПК РФ при отмене приговора с передачей дела на новое судебное разбирательство суд апелляционной инстанции не вправе предрешать эти вопросы. 

При новом рассмотрении уголовного дела суду первой инстанции необходимо всесторонне, полно, объективно и с учетом требований закона об осуществлении правосудия на основе состязательности сторон исследовать все обстоятельства дела, дать надлежащую оценку всем имеющимся доказательствам и принять по делу законное, обоснованное, справедливое и мотивированное решение. 

Учитывая характер и объем предъявленного обвинения, данные о личности ФИО1, а также обстоятельства рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции, оснований для отмены либо изменения избранной в отношении него меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке - не имеется. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.15, 389.17, 389.20, 389.22, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия 

постановила: 

приговор Крымского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 ФИО129 отменить. 

Передать уголовное дело в отношении ФИО1 на новое судебное разбирательство со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но иным составом суда.

Меру процессуального принуждения в отношении ФИО1 в виде обязательства о явке - оставить без изменения. 

Председательствующий В.С. Опанасенко