Дело № 2-224/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Мантурово 16 июня 2017 года

Мантуровский районный суд Костромской области в составе:

председательствующего судьи Трухина А.Л.,

с участием помощника Мантуровского межрайонного прокурора Меньшиковой Л.А., 

а также истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

при секретаре Поляшовой М.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» о восстановлении на работе в должности диспетчера, взыскании средней заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда 100000 рублей,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» (ПАО «МРСК Центра») о восстановлении на работе в должности диспетчера, взыскании средней заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда 100000 рублей. В обоснование иска указано, что после прослушивания содержания телефонного разговора между истцом и его женой от 2 мая 2017 года, в рабочую смену истца 5 мая 2017 года со стороны работодателя производились многочисленные звонки с требованием увольнения с работы. Главный инженер Свидетель №4 направил ему через корпоративную почту образец заявления об увольнении. Примерно в 16-17 часов давление со стороны главного инженера Свидетель №4 с целью скорейшего увольнения привело к тому, что у истца повысилось артериальное давление, была вызвана скорая помощь. Находясь под воздействием лекарственных средств, ФИО1 переписал образец заявления, положил его на стол в свои бумаги под журналы, сказал коллегам, чтобы данное заявление не отправляли. Находясь в больнице истец узнал, что его заявление направлено помимо его воли работодателю. В связи с этим 8 мая ФИО1 написал заявление об отзыве своего заявления об увольнении, передал данный отзыв по месту работы. 10 мая истцу в больницу принесли на подпись соглашение сторон о прекращении трудового договора, приказ об увольнении, в которых он написал о своем несогласии с увольнением. Трудовую книжку получить отказался. По мнению истца, работодателем совершены незаконные действия по давлению, принуждению к увольнению, при этом работодатель воспользовался ситуацией с его (истца) болезнью. Намерения уволиться не имел, поскольку он единственный, кто работает в семье, жена находится в отпуске по уходу за ребенком, в семье двое несовершеннолетних детей. Незаконное увольнение привело к нравственным страданиям, ухудшению здоровья. 

В судебном заседании ФИО1 исковые требования поддержал и пояснил, что с 2009 года работал диспетчером Мантуровского РЭС ПАО «МРСК Центра», график работы сутками. 5 мая заступил на сутки в 08-00 часов. Примерно после обеда к нему подошел начальник РЭС Свидетель №3 и сказал, чтобы написал заявление об увольнении по собственному желанию, мотивируя тем, что работодателем был записан его (истца) разговор с женой от 2 мая и у них сложилось мнение, что он был в нетрезвом состоянии. Писать заявление об увольнении по собственному желанию отказался. Тогда Свидетель №3 сказал, что уволят по статье. На рабочую электронную почту около 15-00 часов от Свидетель №3 пришло письмо о том, чтобы написал объяснительную записку по поводу 2 мая. Начал писать объяснительную. Затем подошел главный инженер Свидетель №4 и сказал, что объяснительную записку писать не надо, надо написать заявление. Отказался это делать. После окончания рабочего дня в 16-00 часов остался главный инженер Свидетель №4, который снова предложил написать заявление. Вновь отказался писать. Для дачи объяснений вызвали сменщика Свидетель №1, который 2 мая сдавал смену. Свидетель №4 несколько раз указал на то, что если не напишешь заявление, то только усугубишь свое положение, что выбора нет, что всех вызовут к начальнику в г. Кострому. Как понял, начальник центра управления сетями [К. П. В.] с работы Свидетель №4 не отпустит, пока он (ФИО1) не напишет это заявление. Образец заявления Свидетель №4 прислал по электронной почте. В это время у него (истца) ухудшилось самочувствие. Написал заявление сначала одно заведомо неправильно, потом второе, вообще плохо понимая, что пишет. Увольняться не собирался. В итоге им (истцом) было написано заявление, было ли это заявление по собственному желанию или по соглашению сторон, на тот момент осознавать не мог, отдавать данное заявление не планировал, написал с тем, чтобы отстали. Т.к. стало очень плохо, Свидетель №1 вызвал бригаду «скорой помощи» и был вызван сменщик Свидетель №2. Времени было уже около 18-00 часов. Заявление никому не отдавал, положил между журналами на своем рабочем месте. В тот момент там находились главный инженер Свидетель №4, Свидетель №1 и Свидетель №2, работники скорой помощи. Распоряжений и каких-либо указаний по поводу своего заявления никому не давал, наоборот, говорил присутствующим, чтобы заявление не отправляли. После этого его (истца) увезли в больницу. В 21-00 часов этого же дня позвонил Свидетель №4 и сказал, что отправил заявление. Как оказалось, это было заявление об увольнении по соглашению сторон. На тот момент существенной разницы между заявлением по собственному желанию и заявлением по соглашению сторон не представлял. Находясь в больнице, написал заявление об отзыве ранее отправленного заявления, которое жена отнесла на работу. Данное заявление об отзыве было зарегистрировано. 10 мая около 10 или 11 часов в больницу пришел главный инженер Свидетель №4, принес приказ о расторжении трудового договора по соглашению, приказ об увольнении, трудовую книжку. На каждом документе проставил, что не согласен, подписывать ничего не стал. Созвонился с начальником отдела кадров ФИО4, которая пояснила, что он неправильно написал заявление, указал не ту статью, и что уже поздно, его уволили. Увольнение причинило ему очень большую душевную травму. На иждивении находятся двое несовершеннолетних детей девяти и двух лет, жена не работает, находится в отпуске по уходу за ребенком до 3-х лет. Состояние здоровья ухудшилось, три недели лежал в стационаре. До этого ни разу не обращался в больницу с давлением.

Представитель истца ФИО2 исковые требования и пояснения ФИО1 поддержала и пояснила, что ФИО1 лично никому заявление не отдавал, увольнение ему навязали. Специальными познаниями он не обладает и разницы в формулировке заявлений по соглашению сторон или по собственному желанию не понимал, заявление писал, находясь в болезненном состоянии. Истец не просил это заявление передавать, кому-либо лично в руки, в отдел кадров не отдавал, своего волеизъявления на передачу заявления об увольнении у ФИО1 небыло. Когда ФИО5 сообщили, что его увольняют, он написал заявление об отзыве. Все действия работодатель производил, когда ФИО5 находился на больничном. Представитель работодателя неоднократно приходил в больницу, тем самым ухудшал состояние истца. 

Представитель ответчика [Т. Л. В.] против иска возражала и пояснила, что ФИО1 работал диспетчером, к которому предъявляются повышенные требования, вся деятельность диспетчера четко регламентирована. Телефонные переговоры, которые ведутся через рабочий телефон, записываются и хранятся. В праздничные дни мая 2017 года был прослушан телефонный разговор ФИО5 с женой и было установлено, что накануне, в ночь с 1-го на 2-е мая ФИО1 употреблял спиртные напитки, соответственно, 2-го числа он был на смене. Возникли вопросы к качеству организации работы. Поэтому 5-го числа начальником МРЭС Свидетель №3 и главным инженером Свидетель №4 были запрошены объяснительные у ФИО1 и у Свидетель №1, который сдавал ему смену. Были также запрошены объяснительные у начальника МРЭС и у главного инженера, которые обязаны круглосуточно следить за своими подчиненными. Со ФИО1 потребовали объяснительную по факту передачи смены, состояния на рабочем месте и т.д.. ФИО1 объяснительную писать отказался. Главный инженер неоднократно подходил к ФИО1 с тем, чтобы тот написал объяснительную, сказал: «Если ты не хочешь работать, так уходи». ФИО1 на это сказал, что уйду, но вы у меня попляшите, написал заявление. Свидетель №4 по электронной почте на диспетчерский пункт направил образец заявления об увольнении, где основание для увольнения было указано по соглашению сторон. ФИО1 писал данное заявление собственноручно, на него никакого давления не оказывалось, у него было время подумать. Он мог заявление взять с собой в больницу, мог порвать. Когда Свидетель №4 зашел в кабинет, ФИО1 сказал, что заявление на столе. Главный инженер заявление взял, при этом присутствовали они вдвоем. В последующем у ФИО1 ухудшилось самочувствие, вызывали на смену диспетчера Свидетель №2, а истца госпитализировали. Начальник РЭС Свидетель №3 в тот же день отвез заявление в г. Кострому. Заявление поступило в исполнительный аппарат 5 мая. Приказ об увольнении был подготовлен на основании заявления ФИО1 об увольнении по соглашению сторон. Приказ был издан 10 мая, уволить с 11 мая. Заявление ФИО1, в котором он отзывает ранее направленное заявление, поступило после подписания приказа об увольнении. На тот момент соглашение было достигнуто в период наложения на данном заявлении резолюции руководителя, который имеет полномочия работодателя, т.е. 5 мая. Представитель работодателя принял решение и отменять его не собирался. Давления на ФИО1 при принятии решения об увольнении не оказывалось, заявлений или жалоб, что на него оказывают давление, что его заставляют что-то сделать, ФИО1 руководству не высказывал. Документы об увольнении вручались истцу по месту лечения, поскольку сведения о его месте жительства не соответствуют действительности. Расчет на момент увольнения произведен в полном объеме, больничный оплачен. Должность диспетчера в настоящее время вакантна.

В отзыве на исковое заявление директор филиала ПАО «МРСК Центра» «Костромаэнерго» [С. Е. А.] просит отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме, ссылаясь на голословность заявлений истца об оказании на него давления, отсутствие доказательств нарушения его трудовых прав, достижение между сторонами трудового договора обоюдного волеизъявления на прекращение трудовых отношений, о сроке и основании расторжения договора, соблюдение работодателем процедуры увольнения по соглашению сторон (л.д.227-231).

Заслушав стороны и их представителей, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, получив заключение прокурора, полагавшего необходимым исковые требования удовлетворить частично, суд приходит к следующему выводу.

Реализуя закрепленные Конституцией Российской Федерации (статья 34 часть 1; статья 35 часть 2) права, работодатель в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала), обеспечивая при этом в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции РФ закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Согласно ст.ст. 9, 56 Трудового кодекса РФ регулирование трудовых отношений осуществляется путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров. Трудовой договор - это, прежде всего, соглашение между работодателем и работником, основанное на добровольном волеизъявлении участников трудовых правоотношений, при котором добросовестность заключивших его лиц предполагается.

В соответствии с п.1 ч.1 ст.77 ТК РФ одним из оснований прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 ТК РФ).

В силу ст.78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Следовательно, в силу закона стороны вправе заключить соглашение о расторжении трудового договора. Условия, содержащиеся в соглашении, не должны противоречить действующему законодательству.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлениях от 27 декабря 1999 г. №19-П и от 15 марта 2005 г. №3-П, положения статьи 37 Конституции РФ, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 ТК РФ при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Действующее законодательство, в том числе Трудовой кодекс Российской Федерации, не определяет форму, в которой может быть выражено соглашение сторон на прекращение трудового договора, такое соглашение может оформляться в виде соответствующего документа (соглашения), письменного заявления работника с резолюцией работодателя, либо в виде приказа работодателя о прекращении договора, подписанного работником с выражением согласия на прекращение договора по соглашению сторон.

Волеизъявление сторон на увольнение по соглашению сторон должно быть подтверждено письменными доказательствами. Если таких доказательств нет, договоренность работодателя и работника о расторжении трудового договора нельзя считать достигнутой.

Как установлено из пояснений сторон и исследованных материалов дела, ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ПАО «МРСК Центра», с 5 октября 2009 года работал в должности электрослесаря по ремонту оборудования распределительных устройств, а затем диспетчера Мантуровского района электрических сетей 3 категории филиала ПАО «МРСК Центра» - «Костромаэнерго» (л.д.19).

Согласно заявлению от 05.05.2017 ФИО1 обратился к заместителю генерального директора, директору филиала ПАО «МРСК Центра» [С. Е. А.] с заявлением о расторжении трудового договора по соглашению сторон с 11.05.2017. Резолюцией должностного лица заявление было списано в ОУП (отдел управления персоналом) записью «в приказ» (л.д.6, 20).

Собственноручное написание данного заявления истец не отрицал. 

Из материалов дела видно, что после написания заявления об увольнении, 10 мая 2017 года в 08 часов 25 минут ФИО1 обратился с заявлением к ответчику через Мантуровский РЭС, т.е. по месту своей работы, об отзыве заявления об увольнении по собственному желанию от 05.05.2017. Просил не расторгать трудовой договор согласно ст.80 ТК РФ, ранее написанное заявление просил считать недействительным (л.д.7). 

Приказом от 10 мая 2017 года №61-У диспетчер Мантуровского района электрических сетей 3 категории филиала ПАО «МРСК Центра» - «Костромаэнерго» ФИО1 был уволен с работы по соглашению сторон с 11 мая 2017 года на основании п.1 части первой ст.77 ТК РФ. Основанием к увольнению в тексте приказа указано: заявление работника и соглашение сторон от 10.05.2017 (л.д.21).

То обстоятельство, что в период с 05 мая по 18 мая 2017 года и с 19 мая по 26 мая 2017 года ФИО1 находился на стационарном и амбулаторном лечении в медицинском учреждении ОГБУЗ «Мантуровская окружная больница», был нетрудоспособен подтверждается представленными суду копиями листков нетрудоспособности (л.д.17, 232).

Согласно ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

С учетом позиции истца по настоящему делу юридически значимыми обстоятельствами при разрешении настоящего спора являются обстоятельства, подтверждающие факт наличия или отсутствия волеизъявления работника ФИО1 на увольнение по соглашению сторон, наличие достигнутого соглашения между работником и работодателем о прекращении трудового договора.

Для проверки доводов истца и ответчика по их инициативе судом вызывались и допрашивались свидетели – работники ПАО «МРСК Центра» и другие лица.

Так, свидетель Свидетель №5 суду показал, что работает в Мантуровском РЭС. 5 мая в конце рабочего дня около 16-17 часов зашел в диспетчерскую, где находился ФИО1, он что-то писал. По словам ФИО1, ему предложили написать заявление об увольнении. При этом он был расстроенным, нервным. 

Свидетель Свидетель №6 суду показал, что работает в Мантуровском РЭС. В мае 2017 года в один из дней около 16 часов зашел в диспетчерскую, где находился на смене ФИО1. Он был в подавленном состоянии, сказал, что его попросили написать заявление об увольнении после того как руководство прослушало телефонный разговор. До 5 мая ФИО1 о намерении уволиться не говорил.

Свидетель [С. Е. Е.] показала, что доводится женой истцу. 5 мая ей позвонил муж и сказал, что его заставляют писать заявление об увольнении, поскольку прослушали его разговор с ней от 2 мая 2017 года, сделали вывод о нахождении его на смене в состоянии опьянения. В тот же день вечером узнала, что ФИО1 госпитализировали в больницу. При посещении мужа в больнице обнаружила его в подавленном состоянии, он рассказал, что по принуждению, которое длилось в течение смены, написал заявление об увольнении по собственному желанию. В результате у него повысилось давление и его увезла скорая помощь. Находясь в больнице, муж написал заявление об отзыве ранее написанного заявления об увольнении, которое она в первый же рабочий день 10 мая утром отнесла в административное здание РЭС и передала инженеру ФИО5, который принял и зарегистрировал заявление. Затем поговорила со Свидетель №4, он пояснил, что были неоднократные звонки от начальника управления ФИО6 о том, что написал ли ФИО5 заявление об увольнении, что у него целый отдел остался на работе и они ждут только заявление ФИО1. Свидетель №4 сказал, что вынужден был отправить заявление [С. А. Л.]. После этих событий муж находился в подавленном состоянии, думал, что делать дальше, как содержать семью, так как он является единственным кормильцем. Она (свидетель) в данный момент не работает, находится в отпуске по уходу за ребенком, в семье двое малолетних детей. Намерения увольняться муж не имел.

Свидетель Свидетель №1 суду показал, что работает в должности диспетчера Мантуровского РЭС. 5 мая 2017 года около 17 часов ему позвонил главный инженер Свидетель №4, попросил прийти, написать объяснительную. Пришел в помещение диспетчерской, стал писать объяснительную по поводу сдачи смены 2 мая ФИО1. ФИО1 находился здесь же, что-то писал, он сидел бледный, ему становилось плохо. На вопрос, что случилось, он пояснил, что его попросили написать заявление об увольнении. Вызвал скорую помощь, дождался сменщика. Когда медики оказали ему помощь, он (ФИО1), находясь за ширмой, сказал, чтобы не отправляли его документы, заявление. Свидетель №4 находился здесь же. Вызвали сменщика Свидетель №2, а ФИО1 увезли в больницу. Накануне 5 мая ФИО5 своего желания уволиться не высказывал.

Свидетель [К. Ю. П.] суду показал, что работает охранником, около 16 часов приехал на работу в административное здание Мантуровского РЭС. Зайдя в помещение диспетчерской, увидел находящихся там Свидетель №4, Свидетель №1 и ФИО1. ФИО1 сказал, что его попросили написать заявление на увольнение. После этого ушел на свое рабочее место. Через некоторое время приехала скорая помощь, ФИО1 увезли.

Свидетель Свидетель №3 показал, что работает начальником Мантуровского РЭС. 5 мая около 11 часов у него произошел разговор с диспетчером ФИО1. Руководством был записан телефонный разговор ФИО5, где он говорит, что перед дежурством он употреблял спиртные напитки, который ему (свидетелю) переслали из центрального аппарата филиала. Речь шла о появлении ФИО5 в похмельном состоянии. Разговор с ним по поводу состояния алкогольного опьянения происходил уже не первый раз. Поскольку и ранее у ФИО5 были недостатки при выполнении своих должностных обязанностей, говорил, что ему нужно подумать о своем поведении, как он будет дальше работать. Также сказал ему, что будет докладывать руководству о систематическом нахождении на рабочем месте в таком состоянии. Увольняться либо дать объяснения ФИО1 не предлагал. После данного разговора звонил начальнику в Костроме ФИО6. Сказал ему, что не знает, как быть с этой ситуацией, что надо принимать меры. Около 16 часов заехал в административное здание РЭС, чтобы забрать и доставить в Кострому почту, поскольку поехал туда по личным делам. Свидетель №4 сказал, что ФИО5 написал заявление, передал ему пакет документов, среди которых было заявление ФИО1 об увольнении по собственному желанию. Все документы были им переданы в тот же день через охрану в центральный аппарат филиала «Костромаэнерго». 2 мая видел ФИО1 на рабочем месте, отметил для себя его неопрятный внешний вид. Проверил журнал, где записываются показания алкотестера. Показания ФИО5 были в норме, алкоголем от него не пахло.

Свидетель Свидетель №4 суду показал, что работает главным инженером Мантуровского РЭС. 5 мая получил поручение от начальника ЦУСК [К.] получить объяснительную с Свидетель №1, ФИО1 о событиях 2 мая, а именно о некачественной сдаче-приемке смены диспетчерами Мантуровского РЭС. Также начальник РЭС Свидетель №3 сказал, что сегодня нужно предоставить объяснительные. После этого подошел к диспетчеру ФИО1, попросил написать объяснительную. Объяснительная сразу не была предоставлена, разговор со ФИО5 перешел на повышенные тона. Возможно, сказал ему: «Не хочешь писать объяснительную, пиши заявление об уходе». ФИО5 сказал, что не знает как писать заявление. Нашел образец заявления и скинул ему на электронную почту диспетчеров. В четвертом часу опять пришел к ФИО5 и спросил, где то, что он написал, ФИО1 указал на заявление на столе. ФИО5 не говорил, что его не нужно отправлять. Забрал то, что было написано и передал вместе с другой почтой начальнику РЭС Свидетель №3, который ехал в тот день в г. Кострому. Также в тот день позвонил Свидетель №1, просил его подъехать написать объяснительную, как он передавал смену ФИО5. Свидетель №1 был в диспетчерской, писал объяснительную. Потом ФИО5 стало плохо, у него поднялось давление, вызвали скорую помощь, сменщика диспетчера ФИО7. ФИО1 госпитализировали в больницу. Не исключает, что находясь в диспетчерской при оказании медицинской помощи, ФИО1 обращался с просьбой не отправлять заявление об увольнении. 10 мая утром пришла жена истца ФИО8 и принесла заявление об отзыве. После получения приказа об увольнении приходил в больницу ознакомить с ним ФИО1. Он отказался, о чем сделана отметка.

Свидетель [С. С. В.] показала, что работает фельдшером скорой помощи в ОГБУЗ «Мантуровская окружная больница». В мае 2017 года в один из дней она в составе бригады выезжала по вызову в административное здание электрических сетей, где оказывала медицинскую помощь ФИО1. У ФИО5 было высокое артериальное давление, диагностировали гипертонический криз и доставили его в больницу для госпитализации. В помещении при оказании помощи находились ещё двое мужчин. Перед тем как его забирали на госпитализацию, ФИО5 говорил присутствующим про какие-то документы, что-то сделать с бумагами, дословно его слова не помнит. Со слов ФИО5, он понервничал. 

У суда нет оснований не доверять показаниям свидетелей Свидетель №5, Свидетель №6, [К. Ю. П.], Свидетель №1, Свидетель №3, [С. С. В.], поскольку они являются последовательными и подробными. Свидетели являются очевидцами событий, предшествующих увольнению, их заинтересованности в исходе дела суд не усматривает. Допрошенные лица предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

При оценке показаний свидетеля [С. Е. Е.] суд исходит из факта её супружества с истцом. Вместе с тем, её показаниям суд в целом доверяет, поскольку они не вступают в противоречие с показаниями иных свидетелей, подтверждаются письменными доказательствами.

Свидетель Свидетель №4 заявил суду об ожидании для себя негативных последствий от результатов рассмотрения гражданского дела по иску ФИО1, тем самым, высказав свою заинтересованность в исходе дела. Суд усматривает противоречивость в показаниях данного свидетеля при ответах на аналогичные вопросы в зависимости от задававшей их стороны процесса. При таких обстоятельствах, оснований для полного доверия показаниям указанного свидетеля у суда не имеется.

Оценивая исследованные письменные доказательства, суд приходит к выводу о достоверности, относимости и допустимости представленных документов. 

При рассмотрении дела судом установлено, что 5 мая 2017 года вышестоящим должностным лицом Свидетель №4, на отказ истца дать письменные объяснения, ФИО1 было предложено писать заявление об увольнении. При этом, Свидетель №4 снабдил истца образцом заявления об увольнении по соглашению сторон, направив его по электронной почте на рабочее место ФИО1. ФИО1 написал заявление, в котором просил расторгнуть с ним трудовой договор по соглашению сторон с 11 мая 2017 года. Указанные обстоятельства, указанные в пояснениях истца ФИО1, прямо и косвенно подтверждаются распечаткой (скриншотом) страницы электронной почты с рабочего места диспетчеров Мантуровского РЭС за 5 мая 2017 года (л.д.216), образцом заявления об увольнении по соглашению сторон (л.д.217), содержанием заявления ФИО1 об увольнении от 05.05.2017, показаниями свидетелей Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №1, ФИО7, [С. Е. Е.].

Из показаний допрошенного в судебном заседании в качестве свидетеля Свидетель №3, занимающего должность руководителя Мантуровского РЭС, следует, что неприязненных отношений между сторонами небыло, однако в период работы истца имело место ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей, в связи с чем между ним и истцом состоялся разговор. Вместе с тем, о наличии договоренности с истцом о прекращении трудовых отношений посредством заключения соглашения данный свидетель не заявлял, намерения уволиться ФИО1 ему не высказывал, он от ФИО1 уволиться не требовал. Как пояснил Свидетель №3, он считал, что ФИО1 5 мая написал заявление об увольнении по собственному желанию, которое он (свидетель) отвез в центральный аппарат филиала.

Проверяя доводы ФИО1 о том, что трудовой договор расторгнут в связи с вынужденными обстоятельствами при отсутствии законного основания, заявление об увольнении 5 мая он передавать не намеревался, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о их доказанности.

Из объяснений истца следует, что он написал заявление об увольнении из желания сгладить ситуацию, на формулировке внимания не заострял в силу незнания закона и состояния здоровья, считал, что написал заявление об увольнении по собственному желанию, не осознавая разницы. Из этого же он исходил при обращении к работодателю об отзыве ранее поданного заявления об увольнении. 

Действительно, как и увольнение по собственному желанию (ст.80 ТК РФ), увольнение по соглашению сторон может быть инициировано работником на основании его письменного заявления.

Основанием для расторжения трудового договора и в том, и в другом случае является письменное заявление работника, в котором он выражает свое добровольное волеизъявление расторгнуть трудовой договор. При этом, в заявлении работник вправе указать, что он просит уволить его по собственному желанию в определенный день, то есть до истечения срока предупреждения. В этом случае между работником и работодателем до издания приказа об увольнении должно быть достигнуто соглашение о сокращении срока предупреждения. 

При таких обстоятельствах, суд исходит из добросовестности заблуждения ФИО1 о правовой природе написанного им заявления как заявления об увольнении по собственному желанию с сокращенным сроком предупреждения.

Оставив заявление на рабочем столе, он кого-либо полномочиями по передаче заявления в центральный аппарат филиала не наделял, напротив, обратился к присутствующим работникам Мантуровского РЭС Свидетель №4, Свидетель №1 и Свидетель №2 о том, чтобы заявление не отправляли. Это подтвердил суду свидетель Свидетель №1, а также косвенно подтвердил свидетель ФИО5.

По мнению суда, истец представил доказательства того, что на него было оказано давление с целью написания заявления об увольнении. Это усматривается из действий и слов главного инженера Свидетель №4, являющегося непосредственным начальником ФИО1, который заявил, что после отказа ФИО1 дать объяснения предложил ему уволиться, если он не желает работать. 

Из пояснений Свидетель №4, данных суду, следует, что 05.05.2017 истец пришел на рабочую смену, с заявлением об увольнении не обращался. Так как ФИО5 отказался писать объяснение, сказал ему: «Пиши хоть что-нибудь». Разговор со ФИО5 перешел на повышенные тона. Возможно, сказал ему: «Не хочешь писать объяснительную, пиши заявление об уходе». Показания свидетеля в этой части согласуются с показаниями истца и представителя ответчика.

Из этих же пояснений следует, что истец не выражал воли на расторжение трудового договора, желая работать, именно должностное лицо ответчика настаивало на невозможности продолжения трудовых отношений. 05.05.2017 истцу оказывалась медицинская помощь по месту работы, выдан листок нетрудоспособности, что подтверждает позицию истца о плохом самочувствии и болезненном состоянии при написании оспариваемого им заявления. При этом, о наличии опасений с его стороны о реальной возможности работодателя уволить его по иным основаниям, ФИО1 не заявлял. 

Допрошенные свидетели Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №1, Козлов пояснили суду, что 05.05.2017 разговаривали с истцом, который находился на рабочем месте и им сказал, что его просят писать заявление об увольнении, он чувствовал себя плохо, выглядел подавленным, нервным. Ни один из допрошенных свидетелей не заявлял о высказывании ФИО1 желания уволиться с работы по какому-либо основанию.

Согласно записи в оперативном журнале диспетчер ФИО1 сдал, а Свидетель №2 принял смену в 17 часов 50 минут 05 мая 2017 года (л.д.250).

Вопреки доводам ответчика, от работы истец не отказывался, акт об отказе истца от дачи письменных объяснений по каким-либо фактам суду не представлен, иных обстоятельств, свидетельствующих о проведении дисциплинарного производства в отношении истца, совершении им дисциплинарного проступка 2 мая 2017 года, как и содержания телефонного разговора между ФИО1 и его супругой, в суде не исследовалось. Также суду не представлено доказательств, что ФИО1 написал 5 мая 2017 года иное заявление об увольнении, помимо представленного суду (л.д.6, 20).

Суд исходит из доказанности того, что ФИО1 был заинтересован в продолжении работы, поскольку имел продолжительный стаж и опыт работы на данной должности, к дисциплинарной ответственности не привлекался, на его иждивении в тот момент находились жена и двое малолетних детей. 

При таких обстоятельствах, доводы ответчика о том, что между сторонами было достигнута договоренность об увольнении по соглашению сторон, суд признает несостоятельными, поскольку они опровергнуты совокупностью исследованных судом доказательств.

Вопреки ссылке в приказе об увольнении №61-У на имевшее место соглашение сторон от 10.05.2017, подготовленное ответчиком письменное соглашение 10 мая 2017 года с подписью директора филиала [С. Е. А.], истцом ФИО1 подписано небыло. Запись в пункте 2 соглашения о совместном принятии решения о расторжении трудового договора, без оказания давления одной стороны на другую, противоречит собственноручной записи истца на данном соглашении, сделанной 11 мая 2017 года: «…с увольнением по соглашению сторон не согласен, т.к. при подаче заявления имел в виду заявление по собственному желанию, от которого отказался, подав заявление 08.05.2017. Своими действиями работодатель оказывает на меня давление, заставляя уволиться по соглашению сторон» (л.д.8). 

Не может согласиться суд с доводами представителя ответчика о том, что соглашение о расторжении трудового договора было достигнуто между работником и работодателем 5 мая 2017 года, поскольку каких-либо достоверных доказательств этому обстоятельству не представлено. Дата визирования заявления ФИО1 «ОУП в приказ» отсутствует. Кроме того, из данной записи нельзя сделать однозначный вывод о достижении какой-либо договоренности между работником и работодателем, в частности, по предложенной ФИО1 дате прекращения отношений с 11 мая 2017 года. При этом, работодатель в одностороннем порядке подписал письменное соглашение о расторжении трудового договора со ФИО1 10 мая 2017 года, а не 5 мая. Данные о непосредственном (личном) согласовании условий расторжения трудового договора между истцом и директором филиала [С. Е. А.] либо другими уполномоченными должностными лицами ПАО «МРСК Центра» отсутствуют.

Кроме того, суд приходит к выводу, что совокупность и последовательность действий истца непосредственно после написания заявления об увольнении, как то: временная нетрудоспособность, наступившая во время рабочей смены 05.05.2017 с последующей госпитализацией; подача 10 мая 2017 года, т.е. в первый рабочий день после выходных с 06 по 09 мая 2017 года заявления об отзыве ранее написанного заявления до наступления предполагаемой даты окончания действия трудовых отношений (11 мая 2017 года); отказ подписать соглашение о прекращении трудовых отношений, приказ об увольнении и получить трудовую книжку, - свидетельствуют о недостижении между сторонами соглашения о прекращении трудовых отношений на добровольной основе.

Поскольку иных доказательств, свидетельствующих о наличии между сторонами договоренности об увольнении истца по соглашению сторон, ответчик суду не представил, суд приходит к выводу о незаконности увольнения истца.

Статьей 394 ТК РФ предусмотрено, что в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула. 

Учитывая, что имеются основания для признания увольнения незаконным ввиду нарушения трудовых прав истца, требования ФИО1 о восстановлении на прежней работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула обоснованны и подлежат удовлетворению.

В соответствии со ст.139 Трудового кодекса РФ для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат.

При любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьей, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

Согласно Постановлению Правительства РФ №922 от 24.12.2007 года «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы» для расчета среднего заработка учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат (пункт 2). При исчислении среднего заработка из расчетного периода исключается время, а также начисленные за это время суммы, если за работником сохранялся средний заработок в соответствии с законодательством РФ (пп. "а" пункта 5).

Согласно п. 13 постановления Правительства РФ от 24.12.2007 №922 при определении среднего заработка работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска, используется средний часовой заработок. Средний часовой заработок исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные часы в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с п. 15 настоящего Положения, на количество часов, фактически отработанных в этот период. Средний заработок определяется путем умножения среднего часового заработка на количество рабочих часов по графику работника в периоде, подлежащем оплате.

В силу названных положений для расчета среднего заработка истца, работа которого, как следует из пояснений сторон, осуществлялась в соответствии с графиками сменности, что предполагает ведение суммированного учета рабочего времени (ст. 104 Трудового кодекса Российской Федерации), необходимо использовать среднечасовой заработок.

В ходе рассмотрения дела ответчиком были представлены табели учета рабочего времени за период с мая 2016 года по апрель 2017 года, устанавливающие рабочее время выполнения истцом должностных обязанностей (л.д.22-143).

Средний заработок за время вынужденного прогула следует исчислять исходя из фактически отработанных часов за период времени с 01 мая 2016 года по 30 апреля 2017 года и фактически полученной заработной платы за этот же период времени. Из фактически отработанного времени исключаются периоды предоставления годового отпуска, а также период больничного с 14.02.2017 по 22.02.2017. 

Кроме того, как следует из табеля учета рабочего времени за ноябрь 2016 года, ФИО1 было отработано 89,25 часов (5 дней) и 12 дней в данном месяце он находился на повышении квалификации, при этом количество часов нахождения на курсах не указано, как и размер заработка за период повышения квалификации, что не позволяет суду в данном месяце определить количество часов и заработок, необходимые для включения в расчет среднечасового заработка. Ноябрь 2016 года суд из расчета исключает.

Итого ФИО1 отработано фактически за указанный период времени согласно сведениям по табелям учета рабочего времени - 1531,5 часов. 

Из общего заработка ФИО1 с мая 2016 года по апрель 2017 года исключаются суммы, начисленные за отпуска, больничные, материальная помощь, зарплата за ноябрь 2016 года.

Общий заработок ФИО1 за тот же расчетный период с учетом премий и вознаграждения по итогам года составил - 309038,66 рублей.

Средний часовой заработок составляет: 309038,66/1531,50 = 201 рубль 79 копеек.

Учитывая, что график рабочих смен ФИО1 за период с 27 мая по 16 июня 2017 года суду не представлен, заработную плату за период вынужденного прогула следует исчислять ему исходя из пятидневной рабочей недели и 8-часового рабочего дня. За исключением периода временной нетрудоспособности с 12 по 26 мая 2016 года, оплаченного истцу в соответствии с действующим законодательством, период вынужденного прогула составляет 14 рабочих дней: с 27 мая по 16 июня 2017 года включительно. За период вынужденного прогула ФИО1 подлежит выплате заработная плата исходя из следующего расчета: 201,79 руб. х 14 дн. х 8 час. = 22600 рублей 48 копеек.

Согласно ст.237 ТК РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В соответствии с ч.9 ст.394 ТК РФ в случае увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о возмещении работнику денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Поскольку суд установил факт нарушения трудовых прав истца при увольнении, а также факт причинения истцу действиями ответчика нравственных страданий, имеются основания для удовлетворения требований о компенсации морального вреда.

Причинение истцу морального вреда было подтверждено объяснениями истца, показаниями свидетелей и иными доказательствами, не опровергнуто ответчиком.

Определяя размер подлежащей выплате компенсации морального вреда, суд учитывает характер допущенного ответчиком нарушения прав истца, длительность этого нарушения, степень причиненных истцу нравственных страданий и переживаний, материальное положение ответчика, требования разумности и справедливости. Нравственные страдания истца были связаны с ухудшением состояния здоровья, утратой места работы, постоянного заработка, средств для обеспечения своей семьи, отсутствием уверенности в дальнейшем трудоустройстве, переживанием по поводу несправедливого к нему отношения со стороны руководства предприятия.

С учетом этих обстоятельств размер компенсации суд определяет в сумме 20000 рублей.

В силу ст.103 ГПК РФ, ст.333.19 НК РФ с ответчика, не освобожденного от уплаты государственной пошлины, суд считает необходимым взыскать в доход бюджета государственную пошлину пропорционально удовлетворенной части иска.

Руководствуясь ст.ст.394, 396 ТК РФ, ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к публичному акционерному обществу «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» удовлетворить частично.

Восстановить ФИО1 на работе в должности диспетчера Мантуровского района электрических сетей 3 категории филиала ПАО «МРСК Центра» - «Костромаэнерго».

Взыскать с публичного акционерного общества «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула за период с 27 мая 2017 года по 16 июня 2017 года включительно в сумме 22600 (двадцать две тысячи шестьсот) рублей 48 копеек. 

Взыскать с публичного акционерного общества «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда за незаконное увольнение в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

В остальной части иска ФИО1 - отказать.

Решение суда в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Взыскать с публичного акционерного общества «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» в доход бюджета муниципального образования городского округа г. Мантурово Костромской области государственную пошлину в размере 1178 (одна тысяча сто семьдесят восемь) рублей 01 копейка (Банк получателя УФК по Костромской области (ИФНС №3 по Костромской области) КПП 440401001, р/счет №

<

***> в ГРКЦ ГУ Банка России по Костромской области, БИК 043469001, КБК 18210803010011000110, код ОКТМО 34714000).

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Костромской областной суд через Мантуровский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий: ___________________