Дело № 2-2930/2017

Мотивированное 

решение

 изготовлено 26.06.2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 20 июня 2017 года

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е. В., 

при секретаре Буяльской М. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Муниципальному автономному учреждению «Центральная городская клиническая больница № 23» о восстановлении нарушенных трудовых прав,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд к Муниципальному автономному учреждению «Центральная городская клиническая больница № 23» (далее МАУ «ЦГКБ № 23») о восстановлении нарушенных трудовых прав.

В обосновании иска указано, что 02.12.2016 согласно приказам главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1021, 1024, 1025, 1026, 1027, истец отстранена от работы в качестве врача нейрохирурга поликлиники по трудовому договору № 28 от 17.01. 2016, врача - нейрохирурга по трудовому договору № 125 от 15.07.2005, врача нейрохирурга - совместителя по трудовому договору № 277 от 25.01.2011, врача невролога по трудовому договору № 216 от 2008, в связи с отсутствием вакцинации от кори.

Между тем, отстранение от работы является необоснованным, поскольку 02.12.2016 в приемную главного врача были предоставлены все соответствующие подтверждения, что вакцинации от кори истец не подлежит, в связи с ранее перенесенным заболеванием.

Вдальнейшем, 30.12. 2016г. приказом зам. главного врача ФИО3 от 29.12.2016 № 1136а, 1138, 1139, 1140, 1141 истец была повторно отстранена от работы вновь в связи с отсутствием вакцинации от кори.

Не согласившись с действиями работодателя, истец просила суд признать незаконным отстранение от работы и взыскать с работодателя 21496,18 рублей, а также компенсировать моральный ущерб в сумме 50000 рублей.

Впоследствии, истец требования искового заявления уточнила, просила суд признать незаконными приказы главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1021 в части отстранения истца от работы по всем трудовым договорам, заключенным с МАУ «ЦГКБ № 23»; от 01.12.2016 № 1024 об отстранении истца от работы по трудовому договору от 17.01.2016 № 28 по должности врач нейрохирург- консультант в Поликлинике (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23»ФИО2 от 01.12.2016 № 1021; от 01.12.2016 № 1025 об отстранении истца от работы по трудовому договору от 05.02.2008 №216 по должности врача невролога в неврологическом отделении (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23»ФИО2 от 01.12.2016 № 1021; от 01.12.2016 № 1026 об отстранении истца от работы по трудовому договору от 25.01.2011 №277 по должности врача нейрохирурга в нейрохирургическом отделении (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016г. № 1021; от 01.12.2016 № 1027 об отстранении истца от работы по трудовому договору от 15.07.2005 №125 по должности врача нейрохирурга нейрохирургического отделения (по основному месту работы) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016г. № 1021. Также просит суд признать незаконным приказы и.о. главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО3 от 29.12.2016 № 1136/А в части отстранения истца от работы по всем трудовым договорам, заключенным с МАУ «ЦГКБ № 23»; от 30.12.2016 №1140, №1141. Кроме того, просит суд взыскать с ответчика компенсацию за время вынужденного прогула в размере 22208,45 рублей и компенсацию морального вреда в сумме 50000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1, и ее представители ФИО4, ФИО5 требования и доводы иска поддержали, суду пояснили, что ответчик был поставлен в известность о том, что в крови истца имеются титры антител к кори, в связи с чем, вакцинации она не подлежала, соответственно, все приказы об отстранении незаконны, поскольку истцу не только не требовалась иммунизация, но и была вредна для здоровья.

Представитель ответчика МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО6 29.11.2016 Главным государственным санитарным врачом по Свердловской области принято Постановление 301-01-01-04-03/27625 «О введении ограничительных мероприятий на объектах г. Екатеринбурга». Указанное Постановление предписывало (пункт 4) руководителям лечебно-профилактических организаций обеспечить выполнение временного отказа в приеме (посещении) в лечебно-профилактические организации сотрудников, при отсутствии документально подтвержденной информации о наличии прививок против кори (не привитых против кори, привитых однократно более 6 месяцев назад), не имеющих документального подтверждения наличия прививок против кори и не болевших корью (лабораторно подтвержденные случаи). Вопрос отстранения от работы Главный санитарный врач по Свердловской области не поставил в зависимость от результатов анализа, на который ссылается истец. Во исполнение указанного постановления главным врачом МАУ «ЦГКБ №23» принят локальный нормативный акт об отстранении истца по всем заключенным трудовым договорам.

Исходя из подпункта 1.3 указанного постановления, для отстранения сотрудника необходимо наличие одного из следующих двух фактов: отсутствие у сотрудника прививки против кори, либо наличие только однократной прививки, сделанной более 6 месяцев назад; отсутствие документального подтверждения наличия прививок против кори и отсутствие факта перенесенного заболевания корью (при этом случай заболевания корью должен был быть подтвержден документально). Отсутствие вакцинации против кори истцом не оспаривается. Таким образом, данного факта достаточно для принятия решения об отстранении истца от работы. Вместе с тем, стоит отметить, что предоставленный в материалы дела результат анализа не является лабораторным подтверждением случая перенесенного заболевания корью.

Таким образом, отстраняя истца от работы, ответчик выполнял требования действующего законодательства. Просит в иске отказать.

Специалист Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Свердловской области ФИО7 в судебном заседании пояснила, что факт перенесения кори фиксируется либо документами, либо лабораторно и подтверждается наличием иммуноглобулинов класса «G». При отсутствии документального подтверждения факта болезни, проводятся лабораторные исследования. Представленные результаты анализа истца говорят о том, что в крови истца есть иммуноглобулины класса «G» в защитном титре. Отстранение истца в данном случае не имело смыла, так как ее организм имел специфичную защиту. Постановление Главного санитарного врача о введении ограничительных мероприятий принято именно контексте – отстранить лиц, не имеющих защиту от болезни. Между тем, истец в данном случае отстранению не подлежала.

Заслушав лиц, участвующих в деле, специалиста, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Так, судом установлено, что ФИО1 на основании трудового договора № 125 принята в МАУ «ЦГКБ № 23» на должность врача-нейрохирурга по основному месту работы.

Кроме того, материалами дела подтверждено, что между сторонами трудовым договором № 277 оформлено внутреннее совместительство на 1 ставку в должности врача-нейрохирурга; трудовым договором № 216 оформлено внутреннее совместительство 0,5 ставки по должности врача-невролога; трудовым договором № 28 оформлено внутреннее совместительство на 0,25 ставки по должности врача-нейрохирурга поликлиники). 

Из материалов дел следует, что 29.11.2016 Главным государственным санитарным врачом по Свердловской области принято Постановление 301-01-01-04-03/27625 «О введении ограничительных мероприятий на объектах г. Екатеринбурга», в п. 4 которого руководителям лечебно-профилактических организаций указано обеспечить выполнение временного отказа в приеме (посещении) в лечебно-профилактические организации сотрудников, при отсутствии документально подтвержденной информации о наличии прививок против кори (не привитых против кори, привитых однократно более 6 месяцев назад), не имеющих документального подтверждения наличия прививок против кори и не болевших корью (лабораторно подтвержденные случаи).

В связи с чем, с 02.12.2016 согласно приказу главного врача ФИО2 от 01.12.2016 № 1021 истец в связи с отсутствием вакцинации от кори отстранена от работы по всем должностям с начислением заработной платы за весь период отстранения в размере 2/3 оклада пропорционально времени отстранения.

В развитие данного приказа главным врачом ФИО2 01.12.2016 изданы приказы № 1024 об отстранении истца по трудовому договору № 28 от 17.01.2016;

№1025 об отстранении от работы по трудовому договору № 216 от 05.02.2008;

№ 1026 об отстранении от работы по трудовому договору № 277 от 25.01.2011;

№ 1027 об отстранении от работы по трудовому договору № 125 от 15.07.2005.

При этом, согласно материалам дела, 28.12.2016 в соответствии со ст. 76 Трудового кодекса Российской Федерации вышеуказанные приказы в отношении ФИО1 отменены приказом и. о. главного врача МАУ «ЦГКБ № 23».

Между тем, 29.12.2016 общим приказом № 1136/а и.о. главного врача ФИО3 с 30.12.2016 истец вновь отстранена от работы с 30.12.2016 в связи с отсутствием вакцинации от кори с начислением заработной платы за весь период отстранения в размере 2/3 оклада пропорционально времени отстранения.

В развитие данного приказа и.о. главного врача ФИО3 30.12.2016 изданы приказы № 1138 об отстранении истца по трудовому договору № 28 от 17.01.2016;

№ 1141 об отстранении от работы по трудовому договору № 216 от 05.02.2008;

№ 1140 об отстранении от работы по трудовому договору № 277 от 25.01.2011;

№ 1139 об отстранении от работы по трудовому договору № 125 от 15.07.2005.

04.01.2017 приказом № 2 в связи с изданием Постановления Главного санитарного врача по Свердловской области от 30.12.2016 № 01-01-17-09-03/30383, все приказы, изданные 30.12.2016 в отношении ФИО1, относительно отстранения последней от работы отменены.

Истец, полагая отстранение незаконным, ссылается на неверное толкование ответчиком изданного 29.11.2016 Постановления 301-01-01-04-03/27625 «О введении ограничительных мероприятий на объектах г. Екатеринбурга», просит суд признать их незаконными, в связи с чем, взыскать соответствующую денежную компенсацию.

Оценивая заявленные требования по существу, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 6 части 1 статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан отстранить от работы работника по требованию органов или должностных лиц, уполномоченных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Судом установлено, что основанием отстранения истца от работы явилось отсутствие у работодателя сведений о ее иммунизации против кори.

Между тем, выявленное судом основание для отстранения ФИО1 от работы ошибочно квалифицировано ответчиком как отсутствие сведений о вакцинации, поскольку как следует из материалов дела, в крови ФИО1 для оценки иммунизации выявлена концентрация антител соответствующая наличию напряженного противокоревого иммунитета, что подтверждено лабораторно 28.11.2016. 

Согласно пояснению специалиста ФИО7 настоящий результат в контексте Постановления Главного Санитарного врача по Свердловской области 301-01-01-04-03/27625 «О введении ограничительных мероприятий на объектах г. Екатеринбурга» от 26.11.2016 свидетельствует о наличии противокоревого иммунитета в организме ФИО1 В связи с чем, дополнительной вакцинации (защиты организма) ФИО1 не требовалось. Доказательств обратного ответчиком не представлено. 

Ссылки представителя ответчика на то обстоятельство, что лабораторный анализ является действительным только при наличии документального подтверждения факта перенесенного заболевания, материалами дела не подкреплены и опровергаются показаниями допрошенного в ходе рассмотрения дела специалиста. Иного материалы дела не содержат.

Судом установлено, что при получении 02.12.2016 приказа № 1021 от 01.12.2016 истцом ФИО1 работодателю было сообщено о наличии лабораторного анализа, свидетельствующего о наличии в ее организме антител к кори. Помимо этого, работодателю представлена справка врача-иммунолога, а также заключение врачебной комиссии № 1168 от 09.11.2016 с указанием на то, что истец вакцинации против кори не подлежит. Между тем, ответчик данное обстоятельство проигнорировал. 

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что 02.12.2016 ответчику стало известно о наличии медотвода от прививки кори, суд приходит к выводу, что нельзя признать законным и обоснованным решение работодателя об отстранении истца от работы по всем изданным в отношении нее приказам.

Несмотря на то, что истцом не оспариваются приказы от 30.12.2016 № 1138 и 1139 в отношении трудовых договором № 28 от 17.01.2013 и № 125 от 15.07.2005, фактически, заявляя требования о взыскании недополученного заработка и по указанным договорам, истец просит суд признать их незаконными.

В связи с чем, суд приходит к выводу, что требования истца о признании незаконным приказов от 01.12.2016 № 1024, №1025, № 1026, № 1027, а также приказов от 29.12.2016 № 1136/а, № 1138, № 1139, № 1140, № 1141 подлежат удовлетворению.

Отсутствие законных оснований к отстранению от работы в силу абз. 2 ст. 234 Трудового кодекса Российской Федерации влечет обязанность работодателя возместить работнику не полученный им заработок ввиду незаконного лишения его возможности трудиться.

Согласно частям 2 и 3 ст. 76 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель отстраняет от работы (не допускает к работе) работника на весь период времени до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими федеральными законами.

Однако установленное статьями 73 и 76 Трудового кодекса Российской Федерации общее правило, в соответствии с которым в период отстранения от работы (недопущения к работе) заработная плата работнику не начисляется, связано с принципом равноправия сторон трудового договора и основано на том, что отстранение от работы в связи с медицинскими противопоказаниями может быть обусловлено состоянием здоровья работника, не связанным с выполнением им трудовых обязанностей (профессиональными заболеваниями или производственными травмами), т.е. такими обстоятельствами, за которые работодатель не отвечает.

В период отстранения от работы (недопущения к работе) заработная плата работнику не начисляется, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или иными федеральными законами. 

В данном случае, отстранение ФИО1 от работы оплачивалось за все время отстранения от работы как за простой в размере 2/3 оклада пропорционально времени отстранения.

Представленный стороной истца расчет утраченного заработка за спорные периоды на сумму 22207,14 рублей за вычетом суммы, выплаченных в марте 2017 года, ответчиком не оспорен, контррасчета суду не представлено.

С учетом этого суд считает возможным принять за основу расчет, представленный истцом, как соответствующий нормам ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации и Постановления Правительства Российской Федерации от 24.12.2007 № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», что не нарушает интересы работодателя и учитывает норму ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о недопустимости выхода за пределы исковых требований.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Принимая во внимание установленный факт незаконного отстранения истца от работы, повлекшего лишение истца возможности иметь заработок, являющийся для него источником средств к существованию, что образует нарушение трудовых прав истца, суд полагает, что требование о компенсации морального вреда заявлено обосновано и подлежит удовлетворению с учетом конкретных обстоятельств дела в размере 5000 рублей.

Согласно ст. 393 Трудового кодекса Российской Федерации при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, работники освобождаются от оплаты пошлин и судебных расходов. 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в пользу государства пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

С учетом изложенного с ответчика надлежит взыскать сумму государственной пошлины, исчисленной по правилам ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, в сумме 1166,25 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО1 к Муниципальному автономному учреждению «Центральная городская больница № 23» о восстановлении нарушенных трудовых прав, - удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1021 в части отстранения ФИО1 от работы по всем трудовым договорам, заключенным с МАУ «ЦГКБ № 23».

Признать незаконным приказ главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1024 об отстранении ФИО1 от работы по трудовому договору от 17.01.2016 № 28 по должности врач нейрохирург- консультант в Поликлинике (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1021.

Признать незаконным приказ главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1025 об отстранении ФИО1 от работы по трудовому договору от 05.02.2008 №216 по должности врача невролога в неврологическом отделении (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1021.

Признать незаконным приказ главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1026 об отстранении ФИО1 от работы по трудовому договору от 25.01.2011 №277 по должности врача нейрохирурга в нейрохирургическом отделении (по совместительству) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016г. № 1021.

Признать незаконным приказ главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016 № 1027 об отстранении ФИО1 от работы по трудовому договору от 15.07.2005 №125 по должности врача нейрохирурга нейрохирургического отделения (по основному месту работы) с 02.12.2016 до отмены приказа главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО2 от 01.12.2016г. № 1021.

Признать незаконным Приказ и.о. главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО3 от 29.12.2016 № 1136/А в части отстранения ФИО1 от работы по всем трудовым договорам, заключенным с МАУ «ЦГКБ № 23».

Признать незаконным Приказ и.о. главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО3 от 30.12.2016 №1140.

Признать незаконным Приказ и.о. главного врача МАУ «ЦГКБ № 23» ФИО3 от 30.12.2016 №1141.

Взыскать с Муниципального автономного учреждения «Центральная городская клиническая больница № 23» в пользу ФИО1 материальный ущерб, причиненный в результате незаконного лишения возможности трудиться в размере 22208,45 рублей, компенсацию морального вреда в сумме 5000 рублей.

Взыскать с Муниципального автономного учреждения «Центральная городская клиническая больница № 23» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 1166,25 рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательном виде.

Судья 

<

***> Е. В. Самойлова