Председательствующий: Казак А.Н. 44у-210/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г.Красноярск 27 августа 2019 года

Президиум Красноярского краевого суда в составе:

председательствующий Фуга Н.В.,

члены президиума Афанасьев А.Б., Войта И.В., Заройц И.Ф., Малашенков Е.В., Прилуцкая Л.А., Ракшов О.Г.,

при секретаре Санниковой Т.М.,

рассмотрел материалы уголовного дела по кассационной жалобе осужденного ФИО1 о пересмотре приговора Богучанского районного суда Красноярского края от 19 ноября 2018 года и апелляционного постановления Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года в отношении

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимого,

осужденного по ч.3 ст.256 УК РФ к штрафу в размере 600.000 рублей,

ФИО2, 

<

данные изъяты> не судимого,

осужденного по ч.3 ст.256 УК РФ к штрафу в размере 600.000 рублей.

Приговором разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств по уголовному делу и принято решение:

- мотобур марки "Champion AG252" с насадкой и пластиковый бачок – конфисковать;

- ставные рыболовные сети в количестве 21 штуки и веревку для продергивания сетей – уничтожить;

- лазерный СД-диск с аудиозаписью, а также флеш-карту с видеозаписями – хранить при уголовном деле в течение всего срока его хранения.

В доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки в виде вознаграждения, выплаченного адвокатам за счет средств бюджета РФ за защиту по назначению обвиняемых в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства: с осужденного ФИО1 в общей сумме 9.900 рублей и с осужденного ФИО2 в общей сумме 9.900 рублей.

Апелляционным постановлением Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года приговор от 19 ноября 2018 года в отношении ФИО1 и ФИО2 оставлен без изменения.

Постановлением Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года за счет средств федерального бюджета, выделенных Красноярскому краевому суду, выплачено вознаграждение адвокату Сенченко А.А. в сумме 2.700 рублей за защиту осужденного ФИО2 при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, а также со ФИО2 в доход бюджета РФ взыскана сумма данных процессуальных издержек

Постановлением Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года за счет средств федерального бюджета, выделенных Красноярскому краевому суду, выплачено вознаграждение адвокату Стригоцкой Н.Г. в сумме 2.700 рублей за защиту осужденного ФИО1 при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, а также с ФИО1 в доход бюджета РФ взыскана сумма данных процессуальных издержек

Заслушав доклад судьи краевого суда Малашенкова Е.В., выступления осужденного ФИО1, адвокатов Корниенко С.И. и Придворной Т.Г., поддержавших доводы кассационной жалобы осужденного по изложенным в ней основаниям, а также мнение заместителя прокурора Красноярского края Белогурова С.В., полагавшего вынесенные в отношении ФИО1 и ФИО2 судебные решения подлежащими отмене с возвращением уголовного дела прокурору, президиум

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 и ФИО2 осуждены за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов на миграционных путях к местам нереста, совершенную группой лиц по предварительному сговору.

По результатам судебного разбирательства суд счел установленным, что преступление осужденными совершено при следующих изложенных в приговоре обстоятельствах.

В период до 10 апреля 2018 года ФИО1 и ФИО2 вступили в преступный сговор на незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов, а именно рыбы, на реке Ангара на территории Богучанского района Красноярского края.

Реализуя свой преступный умысел, ФИО1 и ФИО2, действуя группой лиц по предварительному сговору, 10 апреля 2018 года прибыли на участок местности, расположенный в 100 метрах в южном направлении от дер. Каменка Богучанского района Красноярского края, имеющий географические координаты северной широты N 58°32,510', восточной долготы Е 095°50,420'. Находясь в указанном месте, преследуя корыстную цель, действуя совместно и согласованно, ФИО1 и ФИО2, при помощи мотобура марки "Champion AG252" во льду на реке Ангара пробурили лунки, а затем установили в данной реке, то есть на миграционных путях к местам нереста рыбы породы сибирский хариус, запрещенные орудия лова – 8 ставных сетей.

Продолжая свои действия, в период с 10 по 12 апреля 2018 года ФИО1 и ФИО2, в нарушение п. 46.1.1 "Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна", утвержденных Приказом Министерства сельского хозяйства РФ от 22 октября 2014 года № 402, при помощи запрещенных орудий лова незаконно выловили рыбу породы сибирский хариус в количестве 28 экземпляров, общим весом 11,685 кг, в том числе, 16 особей женского пола (самок) с икрой, 12 особей мужского пола (самцов), а также икру лососевых видов рыб весом 0,734 кг.

12 апреля 2018 года около 10 часов 30 минут ФИО1 и ФИО2 были задержаны на месте происшествия сотрудником ОУУП Отдела МВД России по Богучанскому району Красноярского края и сотрудниками Межрайонного отдела государственного контроля, надзора и охраны водных биологических ресурсов. Своими совместными действиями ФИО1 и ФИО2 причинили водно-биологическим ресурсам Российской Федерации, в соответствии с таксами для исчисления размера взыскания за ущерб, причиненный незаконным выловом или добычей биологических ресурсов, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 25 мая 1994 года № 515, ущерб на сумму 13.451 рубль 56 копеек.

В кассационной жалобе ФИО1 просит приговор от 19 ноября 2018 года и апелляционное постановление от 26 февраля 2019 года отменить, ссылаясь на допущенные судом существенные нарушения уголовного закона, в том числе норм о сроках запретов на вылов водных биологических ресурсов на миграционных путях к местам нереста.

Свои требования осужденный мотивирует тем, что состав преступления, предусмотренного ст.256 УК РФ, могут образовывать только действия, нарушающие положения нормативных актов РФ в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов, в том числе, "Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна", утвержденных Приказом Минсельхоза России от 22 октября 2014 года № 402.

При этом пунктом 44 указанных Правил установлены запретные сроки (периоды) добычи (вылова) водных биоресурсов, в частности, в притоках реки Енисей всех порядков южнее устья реки Ангара (поселок Стрелка), включая реки Енисей и Ангара, притоки водохранилищ ГЭС: с 20 апреля по 20 июня – всех видов водных биологических ресурсов и с 10 сентября по 10 октября – хариуса, ленка, тайменя. Вместе с тем, им осуществлялся вылов хариуса за пределами указанных запретных сроков.

Полагает, что состав преступления, предусмотренного ст.256 УК РФ, образует одновременное наличие трех обстоятельств, а именно, вылов водных биологических ресурсов запрещенными орудиями лова, на миграционных путях к местам нереста и в запрещенные сроки (сроки миграции рыбы к местам нереста). Однако по его делу последнее обстоятельство отсутствует.

Указывает, что ни один из законов или иных нормативных правовых актов РФ не содержит требований к особым ихтиологическим знаниям рыбака в области нереста рыбы, в связи с чем, считает не основанным на положениях законодательства вывод суда апелляционной инстанции о том, что при вылове рыбы законным способом, например на удочку, в сроки, непосредственно перед безусловным запретом на вылов рыбы, а именно 12 апреля при запрете с 20 апреля, у осужденных имелась бы возможность увидеть и понять стадию зрелости рыбы (наличие икры), соответственно, при должном соблюдении требований закона, прекратить вылов такой рыбы, а выловленную особь отпустить, тем самым предотвратить нанесение ущерба природе.

С учетом этого, а также ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 года № 26 "О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов", полагает, что состав инкриминированного преступления в его действиях мог бы иметь место только в случае добычи (вылова) водных биологических ресурсов на миграционных путях к местам нереста в запретные сроки для вылова водных биоресурсов, установленные на период нерестовой миграции и нереста рыбы.

Проверив материалы уголовного дела с учетом положений ч.1 ст.401.16 УПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, президиум Красноярского краевого суда находит приговор от 19 ноября 2018 года и апелляционное постановление от 26 февраля 2019 года в отношении ФИО1 и ФИО2 подлежащими отмене по следующим основаниям.

В силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Согласно ч.ч. 1, 2 ст.401.16 УПК РФ, суд кассационной инстанции не связан доводами кассационных жалобы или представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме. Если по уголовному делу осуждено несколько лиц, а кассационные жалоба или представление принесены только одним из них или в отношении некоторых из них, суд кассационной инстанции вправе проверить уголовное дело в отношении всех осужденных.

При этом кассационная проверка показала, что при постановлении оспариваемого осужденным приговора судом допущены не устраненные в апелляционном порядке нарушения уголовного закона, которые являются основанием для пересмотра судебных решений, вынесенных по уголовному делу в отношении как ФИО1, так и ФИО2

В соответствии со ст.297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным, справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Вместе с тем, приговор от 19 ноября 2018 года, а также апелляционное постановление от 26 февраля 2019 года, указанным требованиям закона не соответствуют.

Фактические обстоятельства дела, имеющие отношение к предъявленному осужденным обвинению, установлены судом по результатам судебного разбирательства, проведенного в порядке, предусмотренном главами 35-38 УПК РФ.

Свои выводы о действиях ФИО1 и ФИО2, квалифицированных по ч.3 ст.256 УК РФ, суд обосновал совокупностью собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, которым в приговоре дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а также достаточности для разрешения уголовного дела.

Согласно положениям ч.1 ст.401.15 УПК РФ, вопросы о соответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, в том числе о подтверждении выводов суда о фактических обстоятельствах совершенного лицом деяния доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; об обоснованности мотивов, по которым при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; а также об учете судом обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы, судом кассационной инстанции при рассмотрении соответствующих жалоб не проверяются.

В связи с этим, решение по кассационной жалобе ФИО1 президиумом принимается на основании тех фактических обстоятельств дела, которые установлены судом первой инстанции и изложены в приговоре.

Между тем, проверка показала, что установленным по итогам судебного разбирательства обстоятельствам дела и действиям осужденных суд дал не правильную правовую оценку, в результате чего пришел к необоснованному выводу о наличии в действиях ФИО1 и ФИО2 состава инкриминированного им преступления.

Частью 3 статьи 256 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные, в том числе, группой лиц по предварительному сговору.

Согласно ч.1 ст.256 УК РФ, преступлением признается незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов, если это деяние совершено: а) с причинением крупного ущерба; б) с применением самоходного транспортного плавающего средства или взрывчатых и химических веществ, электротока или других запрещенных орудий и способов массового истребления водных биологических ресурсов; в) в местах нереста или на миграционных путях к ним; г) на особо охраняемых природных территориях либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации.

При этом совершение действий, которые могли бы квалифицироваться по п.п. "а, г" ч.1 ст.256 УК РФ, ФИО1 и ФИО2 не инкриминируется.

По смыслу уголовного закона, отраженному в Определениях Конституционного Суда РФ от 29 мая 2014 года № 1273-О и от 25 октября 2018 года № 2774-О, положения статьи 256 УК РФ имеют бланкетный характер. Отношения в области рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов урегулированы соответствующим отраслевым законодательством и основанными на нем подзаконными нормативными актами. Соответственно, нарушение положений данных нормативных правовых актов, рассматриваемых во взаимосвязи со статьей 256 УК РФ, и определяет уголовную противоправность действий виновных лиц.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п. 1, 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 года № 26 "О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (часть 2 статьи 253, статьи 256, 258.1 УК РФ)", судам для обеспечения правильного применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в каждом конкретном случае необходимо устанавливать и отражать в приговоре, в чем конкретно выразились незаконная добыча (вылов) или способ вылова водных биологических ресурсов с указанием нормы федерального закона, других нормативных правовых актов, регулирующих осуществление рыболовства, которые были нарушены в результате совершения преступления.

Как следует из приговора, ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в том, что в период с 10 по 12 апреля 2018 года в нарушение п. 46.1.1 Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна, утвержденных Приказом Минсельхоза РФ от 22 октября 2014 года № 402, при помощи запрещенных орудий лова – 8-ми ставных сетей на реке Ангара в 100 метрах в южном направлении от дер.Каменка Богучанского района Красноярского края, то есть на миграционных путях к местам нереста, незаконно выловили рыбу породы сибирский хариус в количестве 28 экземпляров, общим весом 11,685 кг, в том числе, 16 особей женского пола (самок) с икрой весом 0,734 кг.

Таким образом, согласно выводам суда, состав преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, образуют действия осужденных, совершенные ими в нарушение п. 46.1.1 Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна.

Между тем, в силу п.п. 46.1 и 46.1.1 Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна, утвержденных Приказом Минсельхоза РФ от 22 октября 2014 года № 402, запрещается добыча (вылов) водных биоресурсов любыми орудиями добычи (вылова), за исключением следующих орудий за пределами рыболовных (рыбопромысловых) участков, предоставленных для организации любительского и спортивного рыболовства: летних и зимних удочек всех модификаций с общим количеством крючков не более 4 штук на орудиях добычи (вылова) у одного гражданина; нахлыстовых удочек, спиннингов, с использованием блесен, воблеров, мушек и других приманок; "корабликов", с общим количеством крючков не более 4 штук; жерлиц и кружков общим количеством не более 2 штук у одного гражданина; переметов (наживных крючковых снастей) и закидных удочек ("закидушек"), в том числе с использованием резиновых амортизаторов, с общим количеством крючков не более 4 штук на орудиях добычи (вылова) у одного гражданина; на дорожку (троллингом); специальных пистолетов и ружей для подводной охоты без использования аквалангов и других автономных дыхательных аппаратов в целях любительского и спортивного рыболовства; мелкоячеистых бредней длиной не более 3 м, с размером (шагом) ячеи не более 10 мм для добычи (вылова) "живца" (молодь уклейки, ельца, карасей, леща, линя, плотвы, налима, окуня, ерша, пескаря, щиповки, верховки, гольянов, бычков-подкаменщиков, широколобок, гольца-усача).

При таких обстоятельствах, производя вылов рыбы ставными сетями на реке Ангара, за пределами рыболовных (рыбопромысловых) участков, предоставленных для организации любительского и спортивного рыболовства, ФИО1 и ФИО2 осуществляли добычу водных биоресурсов запрещенными орудиями лова.

Однако п."б" ч.1 ст.256 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов с применением взрывчатых и химических веществ, электротока или других запрещенных орудий и способов массового истребления водных биологических ресурсов.

По смыслу закона, отраженному в п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> №, если установлено, что в ходе вылова применялись такие орудия лова, использование которых не могло повлечь массового истребления водных биологических ресурсов при отсутствии способов их массового вылова, в действиях такого лица отсутствует состав преступления, предусмотренный п."б" ч.1 ст.256 УК РФ.

При этом по уголовному делу установлено, что применение ФИО1 и ФИО2 при добыче рыбы запрещенных орудий лова, а именно, ставных сетей, не повлекло массового вылова рыбы, а равно, массового истребления водных биологических ресурсов.

В связи с этим, как следует из предъявленного осужденным обвинения, совершение преступления с квалифицирующим признаком, предусмотренным п."б" ч.1 ст.256 УК РФ, а именно, с применением запрещенных орудий и способов массового истребления водных биоресурсов, ФИО1 и ФИО2 органом следствия не инкриминировано.

С учетом изложенного, действия осужденных, выразившиеся в осуществлении добычи (вылова) водных биологических ресурсов в нарушение п. 46.1.1 Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна, сами по себе не образуют состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УПК РФ, а могут свидетельствовать о совершении ФИО1 и ФИО2 административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.8.37 КоАП РФ.

Вместе с тем, установленные ч.ч. 1, 4 ст.4.5 КоАП РФ сроки привлечения к административной ответственности за нарушение законодательства РФ в области охраны окружающей среды и природопользования к настоящему времени истекли.

Согласно приговору, ФИО1 и ФИО2 осуждены за совершенную группой лиц по предварительному сговору незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов на миграционных путях к местам нереста.

Между тем, вопреки требованиям закона, ни в предъявленном осужденным обвинении, ни в описательно-мотивировочной части приговора органом следствия и судом не указаны нормы федерального закона или других нормативных правовых актов, регулирующих осуществление рыболовства, которые были нарушены ФИО1, ФИО2 и могли бы образовывать состав инкриминированного им преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, с квалифицирующим признаком, предусмотренным п."в" ч.1 ст.256 УК РФ.

При этом, как правильно указано в кассационной жалобе, федеральные законы и другие нормативные правовые акты РФ, регулирующие осуществление любительского и спортивного рыболовства, в том числе в Енисейском рыбохозяйственном районе, не содержат специальных требований к лицам, осуществляющим добычу водных биологических ресурсов, перед их выловом путем осмотра места добычи (вылова) или исследования первоначально выловленных экземпляров рыбы убедиться в том, что данное место не является миграционным путем к местам нереста водных биоресурсов.

В связи с этим, содержащиеся в апелляционном постановлении от 26 февраля 2019 года выводы суда второй инстанции о том, что ФИО1 и ФИО2 обязаны были, осуществляя вылов рыбы законным способом, например на удочку, увидеть и понять стадию зрелости выловленной рыбы (наличие у нее икры) и, соответственно, при должном соблюдении требований закона, прекратить вылов такой рыбы, а выловленную особь отпустить, не могут быть признаны соответствующими требованиям законодательства РФ о рыболовстве и свидетельствующими о наличии в действиях осужденных признаков преступления.

По смыслу закона, отраженному в п.п. 3, 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 года № 26, под незаконной добычей (выловом) водных биологических ресурсов следует понимать действия, направленные на их изъятие из среды обитания и (или) завладение ими в нарушение норм экологического законодательства (например, в запрещенных районах, в отношении отдельных видов запрещенных к добыче (вылову) водных биоресурсов, в запрещенное время, с использованием запрещенных орудий лова), при условии, что такие действия совершены лицом, в частности, с применением самоходного транспортного плавающего средства, взрывчатых или химических веществ, электротока или других запрещенных орудий и способов массового истребления водных биологических ресурсов, в местах нереста или на миграционных путях к ним.

Квалификация незаконной добычи (вылова) водных биоресурсов по признаку совершения деяния в местах нереста или на миграционных путях к ним возможна лишь при условии совершения этих действий в период нереста или миграции к местам нереста. Совершение такого деяния вне этих сроков или с помощью орудий лова, применение которых не причиняет вред нерестящимся особям, не подлежит признанию преступным по данному признаку.

Таким образом, добыча (вылов) водных биологических ресурсов образует признаки деяния, запрещенного п."в" ч.1 ст.256 УК РФ, только в том случае, когда она осуществляется не только в местах нереста или на миграционных путях к ним, но и в нарушение норм экологического законодательства, в частности, в запрещенных районах, в отношении отдельных видов запрещенных к добыче (вылову) водных биоресурсов или в запрещенное время.

С учетом этого, Правилами рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна, утвержденными Минсельхозом РФ в соответствии с ч.2 ст.43.1 Федерального закона от 20 декабря 2004 года № 166-ФЗ "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов", установлены три вида запрета для добычи (вылова) водных биологических ресурсов при любительском и спортивном рыболовстве в Енисейском рыбохозяйственном районе, которые могут быть связаны с нерестом водных биоресурсов или их миграцией к местам нереста.

Так, пунктом 43 Правил установлены запретные для добычи (вылова) водных биологических ресурсов районы (места), а пунктом 45 Правил предусмотрены запретные для добычи (вылова) виды водных биоресурсов.

Кроме того, пунктом 44 Правил установлены запретные сроки добычи (вылова) водных биологических ресурсов, которые с очевидностью предопределяются периодами нереста и нерестовой миграции водных биоресурсов.

В частности, с 20 апреля по 20 июня запрещена добыча (вылов) всех видов водных биологических ресурсов в реке Енисей южнее (устья) реки Ангара; в притоках реки Енисей всех порядков южнее (устья) реки Подкаменная Тунгуска; в притоках водохранилищ ГЭС южнее (устья) реки Подкаменная Тунгуска; а также с 10 сентября по 10 октября – хариуса, ленка, тайменя в притоках реки Енисей всех порядков южнее (устья) реки Подкаменная Тунгуска, в притоках водохранилищ ГЭС южнее устья реки Подкаменная Тунгуска.

Аналогичным образом установлены запреты на добычу (вылов) водных биологических ресурсов на период их нереста и нерестовой миграции и Правилами рыболовства для других бассейнов страны, в частности, Правил рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна, утвержденными Приказом Минсельхоза России от 23 мая 2019 года № 267.

Между тем, как установлено судом, ФИО1 и ФИО2 осуществляли добычу (вылов) рыбы породы сибирский хариус на реке Ангара в период с 10 по 12 апреля 2018 года.

Таким образом, при осуществлении добычи (вылова) водных биологических ресурсов осужденными не было допущено нарушения установленных п.п. 43, 44 и 45 Правил рыболовства для Западно-Сибирского рыбохозяйственного бассейна запретов по месту, наименованию водных биоресурсов и срокам их вылова, установленным на период нереста и нерестовой миграции водных биологических ресурсов.

В связи с этим, установленные судом и указанные в приговоре действия ФИО1 и ФИО2 не образуют состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, по квалифицирующему признаку незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов на миграционных путях к местам нереста.

Изложенное, в силу ч.1 ст.401.15 и ч.1 ст.401.16 УПК РФ, является основанием для отмены в кассационном порядке приговора Богучанского районного суда Красноярского края от 19 ноября 2018 года и апелляционного постановления Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года с прекращением уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО2 за отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, с признанием за ними права на реабилитацию.

Кроме того, в соответствии с ч.1 ст.132 УПК РФ, процессуальные издержки взыскиваются только с осужденных.

При этом после отмены приговора от 19 ноября 2018 года ФИО1 и ФИО2 осужденными не являются, с учетом чего, постановления Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года в части взыскания с них в доход федерального бюджета процессуальных издержек в виде оплаты труда адвокатов в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции подлежат отмене с прекращением производства по делу в данной части.

Помимо этого, в связи с отсутствием в материалах уголовного дела достаточных данных о принадлежности предметов, признанных вещественными доказательствами, разрешение вопроса о судьбе данных вещественных доказательств президиум полагает необходимым передать на новое судебное рассмотрение в порядке ст.ст. 396, 399 УПК РФ в суд первой инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14 УПК РФ, президиум Красноярского краевого суда

П О С Т А Н О В И Л :

Кассационную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить.

Приговор Богучанского районного суда Красноярского края от 19 ноября 2018 года и апелляционное постановление Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года в отношении ФИО1 и ФИО2 отменить и уголовное дело по обвинению ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, прекратить на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в их деянии состава преступления.

Признать за ФИО1 и ФИО2 право на реабилитацию, предусмотренное ст.ст. 133, 134 УПК РФ.

Уголовное дело в части разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств передать на новое судебное рассмотрение в порядке ст.ст. 396, 399 УПК РФ в тот же суд первой инстанции, в ином составе.

Постановление Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года в части взыскания со ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальных издержек в виде расходов по выплате вознаграждения адвокату в размере 2.700 рублей отменить и производство по делу в данной части прекратить.

Постановление Красноярского краевого суда от 26 февраля 2019 года в части взыскания с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальных издержек в виде расходов по выплате вознаграждения адвокату в размере 2.700 рублей отменить и производство по делу в данной части прекратить.

Председательствующий Н.В. Фуга