Дело №2-1237/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 сентября 2018 года город Сочи

Хостинский районный суд г.Сочи в составе:

председательствующего судьи Сидорова В.Л.,при секретаре Ягудиной С.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Администрации города Сочи к ФИО1 об истребовании имущества из чужого незаконного владения и аннулировании записи в едином государственном реестре недвижимости в пользу муниципального образования город-курорт Сочи

УСТАНОВИЛ:

Истец Администрация города Сочи обратилась в суд с иском к ФИО1 об истребовании из чужого незаконного владения в пользу муниципального образования город-курорт Сочи земельного участка №, общей площадью 600 м2 с кадастровым номером № расположенного в №

В обоснование исковых требований истец указывает на то, что в соответствие с приговором Хостинского районного суда города Сочи по уголовному делу № от 11 апреля 2013 года в отношении ФИО6 установлена вина последнего лица в совершении преступления, ответственность за которое предусмотрена ч.3 ст. 159 УК РФ. Потерпевшим по уголовному делу признана Администрация города Сочи, объектом посягательства явился земельный участок, указанный выше. Согласно выписке из единого государственного реестра недвижимости от 06.12.2017 года в настоящее время спорный земельный участок находится в собственности ответчика и поскольку право собственности основано на поддельных правоудостоверяющих документах, то все юридически значимые действия в отношении указанного земельного участка являются недействительными с момента их совершения и не порождают никаких правовых последствий.

В связи с вышеизложенным, истец просит суд истребовать земельный участок от ответчика в пользу муниципального образования город-курорт Сочи и аннулировать запись в едином государственном реестре недвижимости ответчика, произведя регистрацию права собственности истца.

В судебном заседании представитель истца Администрации города Сочи, действующая на основании доверенности. исковые требования поддержала, просила их удовлетворить в полном объеме по основаниям, изложенным в иске.

Ответчик ФИО1 и ее представитель, действующий на основании доверенности, ФИО2, просили в исковых требованиях отказать в полном объеме по мотивам и основаниям, изложенным в письменной форме и приобщенных к материалам гражданского дела, в том числе просили суд применить срок исковой давности.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, извещенные надлежащим образом о дате, времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явились, не ходатайствовали об отложении слушания по делу, а также об оказании содействия в получении новых доказательств в порядке ст. 57 ГПК РФ.

Суд с учетом позиции сторон, в соответствие с ст. 167 ГПК РФ определил продолжить рассмотрение дела при указанной явке.

Выслушав представителей сторон, ответчицу, изучив материалы дела и оценив представленные в дело доказательства как каждое в отдельности так и все в совокупности, суд считает, что исковые требования Администрации города Сочи удовлетворению не подлежат в полном объеме по следующим основаниям:

В соответствие со ст. 12 ГК РФ любое лицо, считающее, что его право нарушено, может обратиться в суд за защитой своего права любым из допустимых способов защиты. В настоящем деле судом установлено, что истец обратился в суд с иском в порядке ст. 301-302 ГК РФ в целях истребования земельного участка из чужого незаконного владения.

Однако, несмотря на законность обращения истца в суд с настоящим иском, оснований для удовлетворения исковых требований судом не установлено.

Как установлено судом в рамках рассмотрения гражданского дела, иск предъявлен истцом 16 мая 2018 года и был принят судом. В то же время судом установлено, что в обоснование своих исковых требований Администрация города Сочи ссылается на Приговор Хостинского районного суда города Сочи от 11 апреля 2013 года по уголовному делу №. Указанный судебный акт вступил в законную силу 23 апреля 2013 года. При этом суд отмечает существенное обстоятельство того, что Администрация города Сочи была признана потерпевшей по уголовному делу в том числе и в отношении хищения указанного спорного земельного участка задолго до вынесения приговора, соответственно с момента признания потерпевшей по уголовному делу и до вступления приговора в законную силу Администрации города Сочи достоверно было известно о том, что на момент расследования уголовного дела и его рассмотрения судом ответчик ФИО1 уже была собственником земельного участка.

Кроме того, из выписки из ЕГРН на земельный участок достоверно установлено, что регистрация права собственности ответчика произведена 09 января 2008 года, обременение на земельный участок в связи с расследованием уголовного дела было наложено судом 21 марта 2013 года.

Таким образом, Администрация города Сочи достоверно знала и (или) могла знать в случае добросовестного и законного владения и пользования спорным земельным участком, что земельный участок выбыл из ее владения и могла бы принять меры по защите своего права.

Также суд отмечает, что в момент постановления приговора Администрация города Сочи просила суд об удовлетворении ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, в порядке, установленном главой 40 УПК РФ. Соответственно представитель Администрации города Сочи не только владел информацией по уголовному делу, но и был ознакомлен со всеми процессуальными действиями, произведенными в рамках расследования уголовного дела.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Администрация города Сочи не реализовала своего права на защиту в рамках установленного законом срока исковой давности. Истцом не заявлено о восстановлении процессуального срока, суд таких оснований для восстановления срока на защиту права собственности истца не имеется. Кроме того, если Администрация города Сочи считала бы себя собственником земельного участка с 03.12.2008 года, то пропущены все возможные сроки исковой давности, поскольку истец относился к имуществу безучастно и безразлично, что ставит под сомнение любые возможности истребования имущества у законного владельца. 

В силу статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" положения, предусмотренные абзацем пятым статьи 208 ГК РФ, не применяются к искам, не являющимся негаторными (например, к искам об истребовании имущества из чужого незаконного владения).

В соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Таким образом, судом достоверно установлено, что истцом пропущен срок исковой давности, а также у истца не имеется оснований для его восстановления. И поскольку ответчиком ходатайство о пропуске срока исковой давности заявлено в рамках рассмотрения гражданского дела, то суд выносит решение об отказе в исковых требованиях в том числе и на указанном основании.При этом суд считает возможным рассмотреть гражданское дело полно и всесторонне, с учетом изучения всех представленных сторонами доказательствах и по другим основаниям отказать в удовлетворении иска. 

Так, вторым основанием для удовлетворения своих исковых требований истец указал суду на Определение Верховного Суда РФ от 24 мая 2016 года №18-КГ16-32. Однако данная позиция истца не принимается судом по следующим основаниям. По данному делу, по которому вынесено Определение Верховного Суда РФ, отличен состав участников, ответчик к участникам как и истец с третьими лицами не относились, а Администрация Краснодара, как истец, являлась собственником земельного участка, но в настоящем деле нет ни одного доказательства наличия у истца права собственности. Кроме того, в приведенном выше примере иной состав доказательств и иные обстоятельства, нежели те, которые установлены судом в настоящем гражданском деле. Таким образом, при рассмотрении гражданского дела отсутствует преюдициальность и обязательность применения судебного акта Верховного Суда РФ. 

В силу пункта 2 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал или не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Как разъяснено в пункте 39 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. По смыслу данного разъяснения, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.

Однако в настоящем деле, по мнению суда, применению подлежит пункт 36 указанного Постановления, согласно которому доказательством права собственности на недвижимое имущество является выписка из ЕГРН. При отсутствии государственной регистрации право собственности доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца. Факт включения недвижимого имущества в реестр государственной или муниципальной собственности, а также факт нахождения имущества на балансе лица сами по себе не являются доказательствами права собственности или законного владения.

Как установлено судом в рамках рассмотрения гражданского дела, со стороны истца не представлено ни одного допустимого, достоверного и достаточного доказательства наличия права собственности как до момента его отчуждения лицом, которое не имело право отчуждать, так и на момент предъявления настоящего иска.

В обоснование права собственности истец ссылается на Федеральный закон от 03.12.2008 года №244-ФЗ «О передаче земельных участков, находящихся в границах курортов федерального значения, в собственность субъектов Российской Федерации и муниципальную собственность, об отнесении указанных земельных участков к федеральной собственности, собственности субъектов Российской Федерации или муниципальной собственности и о внесении изменения в федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях». Однако судом достоверно установлено, что на момент вступления закона в действие истец уже не был собственником земельного участка, а им владела, пользовалась и имела право распоряжения в силу ст. 209 ГК РФ ответчица, которая приобрела право собственности на земельный участок в соответствие с законодательством РФ.

Также суд считает ошибочной позицию Администрации города Сочи в части применения при рассмотрения гражданского дела позиций, изложенных в Информационных письмах и Постановлениях Высшего Арбитражного суда Российской Федерации.

Разъяснения, которые были даны в постановлениях Пленума ВАС РФ и Президиума ВАС РФ, по-прежнему обязательны для применения нижестоящими арбитражными судами. Однако появилась оговорка о том, что такие разъяснения применяются лишь в тех случаях, когда они сохранили силу (абз. 7 ч. 4 ст. 170 АПК РФ в ред. Закона № 186-ФЗ).В отношении правовых позиций, которые были изложены в постановлении Пленума ВАС РФ, это означает, что если Верховный суд РФ не принял решения о том, что то или иное постановление утрачивает силу, то оно обязательно для применения всеми арбитражными судами (ч. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона от 4 июня 2014 г. № 8-ФКЗ О внесении изменений в Федеральный конституционный закон ‘Об арбитражных судах в Российской Федерации’ и статью 2 Федерального конституционного закона ‘О Верховном Суде Российской Федерации’). К судам общей юрисдикции это по-прежнему не имеет никакого отношения. В действующем законе ничего не сказано про правовые позиции ВАС РФ, которые были изложены в информационных письмах Президиума ВАС РФ. Поэтому возникает вопрос о том, насколько они являются обязательными для арбитражных судов после 6 августа 2014 года. Стоит отметить, что и раньше в законе нигде не было сказано о том, что правовые позиции, которые были изложены в информационных письмах Президиума ВАС РФ, являются обязательными для арбитражных судов. С другой стороны, многие правовые позиции, которые были изложены в таких информационных письмах, были ранее сформулированы в постановлениях Президиума ВАС РФ по конкретным делам. Поэтому имеет смысл ссылаться не на сами информационные письма ВАС РФ, а на постановления Президиума ВАС РФ по конкретным делам. Разумеется, при условии, что Пленум Верховного суда РФ или Президиум Верховного суда РФ после 6 августа 2014 года не заняли иную позицию по данному вопросу.

Таким образом, ссылка истца на судебную практику Высшего арбитражного суда РФ, которыйрасформирован после 06.08.2014 года и позиция которого для судов общей юрисдикции не является обязательной и указание на которую нет в ст. 11 ГПК РФ, является ошибочной, основанной на неверном понимании, толковании и применении норм материального и процессуального законодательства РФ.Иных оснований для удовлетворения исковых требований Администрация города Сочи не привела, доказательств законности позиции суду не представила, соответственно суд руководствуется только теми доказательствами, которые представлены в материалы дела.

Также суд учитывает позицию ответчика, согласно которой с учетом представленных им доказательств, у истца нет оснований истребовать имущество, а суда нет оснований такие требования удовлетворить.

В соответствие с Законом РСФСР «О собственности в РСФСР» и «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» было разработано и принято Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 27.12.1991 года №3020-1 «О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность».

В соответствие с п.1 Постановления объекты государственной собственности, указанные в Приложении 1 к настоящему Постановлению, независимо от того, на чьем балансе они находятся, и от ведомственной подчиненности предприятий, относятся исключительно к федеральной собственности. Объекты государственной собственности, указанные в Приложении 2 к настоящему Постановлению, независимо от того, на чьем балансе они находятся, и от ведомственной подчиненности предприятий, относятся к федеральной собственности. 

Земельные участки в городах, которым присвоен статус курорта федерального значения, были отнесены к исключительной федеральной собственности

В соответствие с п. 11 Постановления Правительству Российской Федерации в соответствии с требованиями настоящего Постановления до 1 января 1992 года необходимо было разработать и утвердить Положение об определении пообъектного состава федеральной и муниципальной собственности и порядке оформления прав собственности. Имущество подлежит пообъектной регистрации в соответствующем реестре.

В соответствие с п.13 указанного Положения 13 по объектам, переданным в государственную, муниципальную собственность и внесенным в реестр, соответствующие комитеты по управлению имуществом обязаны: обеспечить приведение в соответствие с Законом РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности в РСФСР" учредительных документов государственных, муниципальных предприятий, иных предприятий, в уставный капитал которых внесены вклады, являющиеся государственной, муниципальной собственностью; в соответствии с типовыми положениями, утвержденными Государственным комитетом Российской Федерации по управлению государственным имуществом, утвердить уставы и заключить контракты с руководителями государственных и муниципальных предприятий; переоформить договоры аренды, найма, пользования объектов государственной и муниципальной собственности.

В соответствие с п.14 указанного Положения внесение изменений в соответствующий реестр объектов государственной, муниципальной собственности осуществляется соответствующими комитетами по управлению имуществом на основании: постановления Правительства Российской Федерации, решения Верховного Совета республики в составе Российской Федерации, Совета народных депутатов краев, областей, автономной области, автономных округов; решения вышестоящего комитета по управлению имуществом; акта о приемке объекта; акта купли - продажи имущества; закона или иного акта Верховного Совета Российской Федерации, постановления Правительства Российской федерации, решения суда - в случаях принудительного обращения объектов в федеральную, государственную, муниципальную собственность в соответствии с действующим законодательством.

Из материалов гражданского дела установлено, как уже выше указывалось судом, Администрация города Сочи не представила ни одного доказательства, что муниципальное образование город Сочи в ранее действовавшем порядке принимало в собственность спорный земельный участок.

В дальнейшем Федеральным законом от 03.12.2008 года №244-ФЗ были урегулированы вопросы отнесения земель к землям муниципального образования, на него ссылается истец, но важно отметить, что данный федеральный закон вступил в действие после того, как ответчик стала собственником земельного участка.

Но на момент вступления указанного федерального закона в действие истец уже не был собственником, поскольку был зарегистрированоправо собственности ответчика.

Таким образом, истцом не доказано существенное для удовлетворения его иска обстоятельство – наличие права собственности на спорный земельный участок. Соответственно у истца отсутствует интерес в отношении спорного земельного участка и как следствие – отсутствует право его виндицировать.

Но кроме вышеуказанного стоит отметить и еще одно существенное для рассмотрения настоящего дела обстоятельство, на которое указал Конституционный Суд РФ.

Постановлением Конституционного Суда РФ №16-П от 22 июня 2017 года «По делу о проверке конституционности положения п.1 ст. 302 ГК РФ в связи с жалобой гражданина ФИО4» были даны правовые заключения относительно виндикации имущества, когда одной из сторон судебного спора является муниципальное образование или иное образование, как то – субъект РФ или Российская Федерация. При вынесении судебного решения суд учитывает правовую позицию Конституционного Суда РФ.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации, ее статьями 1, 8 (часть 2), 18, 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 40 (часть 1), в Российской Федерации как правовом государстве каждый вправе иметь в собственности имущество, владеть, пользоваться и распоряжаться им на основе принципов юридического равенства и справедливости, свободы экономической деятельности, в том числе свободы договора, защиты равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности; при этом право собственности и свобода договора как необходимые элементы конституционного статуса личности, наряду с другими непосредственно действующими правами и свободами, определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Согласно Конституции Российской Федерации право собственности и иные имущественные права гарантируются посредством права на судебную защиту (статья 46, часть 1), которая в силу ее статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) должна быть полной и эффективной, отвечать критериям пропорциональности и соразмерности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота - собственников, кредиторов, должников; возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, не иметь обратной силы и не затрагивать существо, основное содержание данных конституционных прав; сама же возможность ограничений и их характер должны обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей.

Неприкосновенность собственности и свобода договора являются необходимыми гарантиями беспрепятственного использования каждым своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, реализации иных прав и свобод человека и гражданина и надлежащего исполнения соответствующих обязанностей ("собственность обязывает") на основе принципов юридического равенства и справедливости и вытекающего из них критерия добросовестности участников правоотношений, в том числе в сфере гражданского оборота. Следовательно, под действие указанных конституционных гарантий подпадают имущественные права лица, владеющего вещью на законных основаниях, включая ее добросовестного приобретателя.

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженные в том числе в постановлениях от 20 июля 1999 года N 12-П, от 21 апреля 2003 года N 6-П и от 14 мая 2012 года N 11-П, в полной мере распространяются на законодательное регулирование имущественных отношений, складывающихся по поводу спорного земельного участка.

Закрепляя право каждого на земельный участок, Конституция Российской Федерации - с учетом того, что в условиях рыночной экономики граждане осуществляют данное право в основном самостоятельно, используя различные законные способы, - возлагает на органы публичной власти обязанность создавать для этого необходимые условия. Поэтому, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, при регулировании прав на земельный участок, включая переход права собственности на земельный участок, необходимо соблюдение, с одной стороны, принципа свободы и неприкосновенности собственности, а с другой - баланса прав и охраняемых законом интересов всех участников отношений в конкретных жизненных ситуациях, с тем чтобы избежать необоснованного ограничения конституционных прав и свобод (постановления от 8 июня 2010 года N 13-П, от 14 мая 2012 года N 11-П, от 4 июня 2015 года N 13-П и др.).

Исходя из фундаментальных принципов юридического равенства и справедливости, верховенства и высшей юридической силы Конституции Российской Федерации в российской правовой системе (статьи 15 и 19 Конституции Российской Федерации) и вытекающего из них критерия правовой определенности законоположения, регулирующие отношения собственности и иные имущественные отношения по поводу земельных участков должны отвечать требованиям ясности, точности и непротиворечивости, а механизм их действия должен быть предсказуем и понятен субъектам правоотношений, поскольку конституционная законность, равенство всех перед законом и судом и равноправие могут быть обеспечены лишь при условии единообразного понимания и применения правовой нормы всеми правоприменителями.

Правовая определенность закона является одним из необходимых условий стабильности и предсказуемости в сфере гражданского оборота, надлежащего уровня взаимного доверия между его участниками. Вместе с тем требование определенности правового регулирования, обязывающее законодателя формулировать правовые предписания с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину (объединению граждан) сообразовывать с ними свое поведение - как запрещенное, так и дозволенное, не исключает использование оценочных или общепринятых понятий, значение которых должно быть доступно для восприятия и уяснения субъектами соответствующих правоотношений либо непосредственно из содержания конкретного нормативного положения или из системы взаимосвязанных положений, рассчитанных на применение к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций, либо посредством выявления более сложной взаимосвязи правовых предписаний, в частности с помощью даваемых судами разъяснений; именно судебная власть, действующая на основе принципов самостоятельности, справедливого, независимого, объективного и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120 Конституции Российской Федерации), по своей природе в наибольшей мере предназначена для решения споров на основе законоположений, в которых законодатель использует в рамках конституционных предписаний оценочные понятия (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 апреля 2008 года N 7-П, от 5 марта 2013 года N 5-П, от 31 марта 2015 года N 6-П и от 4 июня 2015 года N 13-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2009 года N 484-О-П).

Вытекающий из Конституции Российской Федерации, ее статей 1, 15 (части 1 и 2), 17 (части 1 и 3), 18, 21 (часть 1) и 49, принцип добросовестности участников правоотношений нашел закрепление и в гражданском законодательстве. 

Так, предписывая пределы осуществления гражданских прав, статья 10 ГК Российской Федерации устанавливает, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5), а используемое в пункте 1 его статьи 302 оценочное понятие "добросовестный приобретатель" определено в самой норме - это приобретатель, который не знал и не мог знать, что лицо, у которого приобретено имущество, не имело права его отчуждать. Вместе с тем поскольку зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке, то и добросовестность приобретателя спорного имущества, зарегистрированное право на которое предполагается, может быть опровергнута только в результате рассмотрения конкретного дела в суде.

Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П пришел к выводу, что содержащиеся в пунктах 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации общие положения о последствиях недействительности сделки в части, касающейся обязанности каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке, не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в нормативном единстве со статьей302 ГК РФ они не могут распространяться на добросовестного приобретателя, если это непосредственно не оговорено законом. Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что защита лица, считающего себя собственником имущества, возможна путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя, т.е. лица, которое не знало и не могло знать о том, что имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать.

Конкретизируя изложенные в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П правовые позиции применительно к рассматриваемым правоотношениям относительно спорногоземельного участка, Конституционный Суд Российской Федерации - с учетом того, что действующее законодательство исходит из принципа защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, - указал, что положение статьи 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которому право частной собственности охраняется законом, не может быть интерпретировано как позволяющее игнорировать законные интересы приобретателя земельного участка (Постановление КС РФ от 24 марта 2015 года N 5-П). На взаимосвязь надлежащей заботливости и разумной осмотрительности участников гражданского оборота с их же добросовестностью обращается внимание и в ряде других решений Конституционного Суда Российской Федерации (Постановление от 27 октября 2015 года N 28-П, Определение от 27 ноября 2001 года N 202-О и др.).

Разъяснения, связанные с понятием "добросовестный приобретатель", содержатся, в частности, в совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", согласно пункту 38 которого приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН) было зарегистрировано не за отчуждателем или в ЕГРН имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества; в то же время запись в ЕГРН о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя; ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем; собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

В обзорах судебной практики по делам, связанным с истребованием земельного участка или иного имущества от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления (утверждены Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 1 октября 2014 года и 25 ноября 2015 года) называются обстоятельства, учитываемые судами при решении вопроса о признании приобретателя добросовестным, в том числе наличие записи в ЕГРП о праве собственности отчуждателя имущества, была ли проявлена гражданином разумная осмотрительность при заключении сделки, какие меры принимались им для выяснения прав лица, отчуждающего это имущество; производился ли приобретателем осмотр жилого помещения до его приобретения и ознакомился ли он со всеми правоустанавливающими документами; иные факты, обусловленные конкретными обстоятельствами дела, в том числе связанными с возмездностью приобретения имущества,при этом обязанность доказывания недобросовестности приобретателя возлагается на истца.

Судом достоверно установлено и не опровергнуто истцом, что ответчик является недобросовестным, не заключал возмездной сделки и что данная сделка была истцом оспорена.

Таким образом, добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле в правовой системе Российской Федерации является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, установленном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя такого права. Соответственно, указанное законоположение в части, относящейся к понятию "добросовестный приобретатель", не может рассматриваться как неправомерно ограничивающее права, гарантированные Конституцией Российской Федерации, в том числе ее статьями 8 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).

Правовое регулирование, в соответствии с которым защита прав лица, считающего себя собственником имущества, возможна путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, дающие право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.), отвечает целям обеспечения стабильности гражданского оборота и направлено в целом на установление баланса прав и законных интересов всех его участников.

Приведенная правовая позиция была сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П применительно к отношениям с участием граждан и юридических лиц. Что касается отношений по поводу истребования земельных участков из владения граждан по искам публично-правовых образований, в собственность которых оно ранее поступило или могло бы поступить, то применительно к этим отношениям необходимо учитывать их специфику, обусловленную тем, что к публично-правовым образованиям, хотя они и вступают в гражданские правоотношения на равных началах с другими участниками гражданского оборота, нормы гражданского законодательства, относящиеся к юридическим лицам, могут быть применимы, только если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов (пункт 2 статьи 124 ГК Российской Федерации).

Когда с иском об истребовании недвижимого имущества к добросовестному приобретателю, который в установленном законом порядке указан как собственник имущества в Едином государственном реестре недвижимости, обращается публично-правовое образование, не может не учитываться специфика интересов, носителем которых оно является. Особенности дел этой категории, исходя из необходимости обеспечения баланса конституционно значимых интересов, могут обусловливать иное распределение неблагоприятных последствий для собственника и добросовестного приобретателя, нежели установленное в статье 302 ГК Российской Федерации и подтвержденное в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, содержащихся в том числе в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П.

Переход имущества в собственность публично-правового образования независимо от государственной регистрации права собственности и совершения публично-правовым образованием каких-либо действий, направленных его принятие не отменяет требования о государственной регистрации права собственности. Собственник имущества, по общему правилу, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества (статья 210 ГК Российской Федерации), что предполагает и регистрацию им своего права, законодательное закрепление необходимости которой, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, является признанием со стороны государства публично-правового интереса в установлении принадлежности недвижимого имущества конкретному лицу (постановления от 26 мая 2011 года N 10-П, от 24 марта 2015 года N 5-П и др.). Бездействие же публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе посредством выбытия соответствующего имущества из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц.

При регулировании гражданско-правовых отношений между собственником выморочного имущества и его добросовестным приобретателем справедливым было бы переложение неблагоприятных последствий в виде утраты такого имущества на публично-правовое образование, которое могло и должно было предпринимать меры по его установлению и надлежащему оформлению своего права. В правовом демократическом государстве, каковым является Российская Федерация, пренебрежение требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом со стороны собственника - публично-правового образования в лице компетентных органов не должно влиять на имущественные и неимущественные права граждан, в частности добросовестных приобретателей жилых помещений.

Между тем пункт 1 статьи 302 ГК Российской Федерации - как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому ему в системе действующего правового регулирования правоприменительной практикой, - фактически не учитывает возможность ненадлежащего исполнения компетентными органами публично-правового образования своих обязанностей, совершения ошибок, а также не отвечающей критериям разумности и осмотрительности реализации ими правомочий по установлению выморочного имущества и оформлению права на него. Применительно к рассматриваемому делу суд считает, что защита имущественных интересов публично-правового образования за счет ущемления интересов добросовестного приобретателя - гражданина, который возмездно приобрел соответствующее имущество, в подобной ситуации недопустима.

Такой подход согласуется с позицией Европейского Суда по правам человека, по мнению которого, если речь идет об общем интересе, публичным властям надлежит действовать своевременно, надлежащим образом и максимально последовательно; ошибки или просчеты государственных органов должны служить выгоде заинтересованных лиц, особенно при отсутствии иных конфликтующих интересов; риск любой ошибки, допущенной государственным органом, должно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет заинтересованного лица (постановления от 5 января 2000 года по делу "Бейелер (Beyeler) против Италии" и от 6 декабря 2011 года по делу "Гладышева против России"). Данная позиция была положена в основу разрешения Европейским Судом по правам человека дел, связанных с истребованием у граждан жилых помещений, поступивших в собственность публично-правовых образований как выморочное имущество (постановления от 13 сентября 2016 годапо делу "Кириллова против России", от 17 ноября 2016 года по делу "Аленцева против России" и от 2 мая 2017 года по делу "Клименко против России").

С земельным участком, истребуемым его собственником из владения гражданина, связаны конституционно значимые имущественные интересы этого гражданина как добросовестного приобретателя, что нельзя не учитывать при рассмотрении настоящего гражданского дела.

На указанное требование обращал внимание Европейский Суд по правам человека, полагающий, что при истребовании имущества публичным собственником в порядке пункта 1 статьи 302 ГК Российской Федерации нет связанного с конкретным земельным участком частного интереса, который был бы под угрозой, чтобы их интересы противопоставлялись интересам приобретателя. 

Признание и защита равным образом всех форм собственности (статья 8, часть 2, Конституции Российской Федерации) не исключает различий в правовом режиме частной и публичной собственности, обусловленных в том числе особенностями осуществления и защиты прав на объекты, находящиеся в частной или публичной собственности: если для граждан и юридических лиц действует принцип автономного усмотрения самого правообладателя, лишь бы таковое не нарушало прав и законных интересов других лиц, то для публичного собственника могут действовать соответствующие ограничения, которые вытекают из специфики его правового статуса, проявляющейся в том числе при его участии в гражданских правоотношениях, и предполагают осуществление возложенных на него полномочий в конституционно установленных целях (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 июня 2006 года N 8-П).

Соответственно, эффективной гарантией соблюдения баланса частных и публичных интересов при разрешении споров о защите права собственности по искам публично-правовых образований к гражданам или юридическим лицам может считаться только развитая система законодательства с четкими и ясными нормами, которые могли бы рассматриваться как действенный механизм гражданско-правовой охраны интересов частных собственников и добросовестных приобретателей от возможного произвола и злоупотреблений публичной власти в отношениях, связанных с правами на недвижимое имущество. Между тем в действующем правовом регулировании отсутствуют специальные нормы, конкретизирующие условия истребования земельных участков от добросовестных приобретателей, указанных в Едином государственном реестре недвижимости в качестве собственников этих земельных участков в установленном законом порядке, по искам публично-правовых образований, что предопределяет разрешение органами судебной власти соответствующих споров на основании положений статьи 302 ГК Российской Федерации.

Суды, следуя предписаниям гражданского законодательства, не рассматривают в качестве разрешительного волеизъявления публично-правового образования, направленного на выбытие недвижимого имущества из владения публичного собственника, акт государственной регистрации права на это имущество, хотя именно данным актом подтверждается законность сделки, совершенной изначально неуправомоченным отчуждателем недвижимого имущества с третьим лицом, как основания регистрации его в качестве собственника этого имущества и, соответственно, законность сделок каждого последующего отчуждателя с конечным добросовестным приобретателем. Правоподтверждающее значение государственной регистрации прав на объекты недвижимости и ее значимость как гарантии правовой определенности в обороте недвижимости, позволяющей его участникам соизмерять собственное поведение и предвидеть последствия такового в условиях неизменности официально признанного статуса правообладателей, неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от 14 мая 2012 года N 11-П, от 4 июня 2015 года N 13-П и др.).

Государство в лице уполномоченных законом органов и должностных лиц, действующих при осуществлении процедуры государственной регистрации прав на недвижимое имущество на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра (абзац второй пункта 1 статьи 8.1 ГК Российской Федерации), подтверждает тем самым законность совершения сделки по отчуждению объекта недвижимости. Проверка же соблюдения закона при совершении предшествующих сделок с недвижимым имуществом со стороны приобретателя этого имущества - в отличие от государства в лице органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, - зачастую существенно затруднена или невозможна. Тем более в неравных условиях находятся публично-правовое образование и его добросовестный приобретатель, возможности которых по выявлению противоправных действий, приведших к тому, что земельный участок выбывает из владения собственника помимо его воли, далеко не одинаковы.

Необходимость обеспечения реального и эффективного действия института государственной регистрации на основе принципов, перечисленных в абзаце втором пункта 1 статьи 8.1 ГК Российской Федерации, не может не приниматься во внимание при истолковании норм об истребовании имущества из чужого незаконного владения, что должно предполагать особые условия (ограничения) виндикации недвижимого имущества, перешедшего в собственность публично-правового образования, по иску публичного собственника, ссылающегося на то, что данное имущество выбыло из его владения помимо его воли. Соответственно, возможность истребования земельного участка не должна предоставляться публично-правовому образованию - собственнику данного имущества на тех же условиях, что и гражданам и юридическим лицам. При разрешении соответствующих споров существенное значение следует придавать как факту государственной регистрации права собственности на данное имущество за лицом, не имевшим права его отчуждать, так и оценке действий (бездействия) публичного собственника в лице уполномоченных органов, на которые возложена компетенция по оформлению имущества и распоряжению им. При этом действия (бездействие) публичного собственника подлежат оценке при определении того, выбыло спорное жилое помещение из его владения фактически помимо его воли или по его воле. Иное означало бы неправомерное ограничение и умаление права добросовестных приобретателей и тем самым - нарушение конституционных гарантий права собственности и права на жилище.

Кроме того, для достижения справедливого баланса интересов сторон соответствующих правоотношений необходимо иметь в виду, что имущество поступает в собственность публично-правового образования не в результате каких-либо его действий как участника гражданского оборота, который создает имущество или приобретает его на основании сделки, а при наступлении указанных в законе обстоятельств, т.е. независимо от действий или намерений самого публично-правового образования, и что политико-правовым мотивом для установления такого регулирования выступает стремление государства избежать появления бесхозяйного имущества. Поэтому отказ в истребовании земельного участка от гражданина, который возмездно приобрел это имущество, по иску публично-правового образования не может быть признан несовместимым с конституционным принципом справедливости.

Учитывая позицию, изложенную в Постановлении Конституционного Суда РФ №16-П от 22 июня 2017 годасуд считает доказанным, что истец никогда не был собственником имущества и не имеет права на заявление указанного иска, при этом именно ненадлежащее поведение публично-правового образования привело к тому, что земельный участок был оформлен в собственность первоначального собственника, о котором была внесена запись в ЕГРН, а затем этот земельный участок был приобретен ответчиком добросовестно и по возмездной сделке. 

Поскольку в силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана доказывать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования, то исковые требования Администрации города Сочи не подлежат удовлетворению и по данным основаниям, поскольку в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства законности и обоснованности исковых требований истца. Ответчик, наоборот, представил суду допустимые и достоверные доказательства, в том числе истребованные из Администрации города Сочи и все они как каждое в отдельности, так и все в совокупности доказывают отсутствие оснований для удовлетворения исковых требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования Администрации города Сочи к ФИО1 об истребовании в пользу муниципального образования город-курорт Сочи земельного участка №, общей площадью 600 м2 с кадастровым номером №, расположенного в 

<

адрес> – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано через Хостинский районный суд города Сочи 

в Краснодарский краевой суд в апелляционном порядке в течение одного месяца с момента составления мотивированного решения суда.

Мотивированное решение составлено судом 14 сентября 2018 года

Судья В.Л. Сидоров

На момент публикации не вступило в законную силу

СОГЛАСОВАНО:

Судья Сидоров В.Л.