КОПИЯ

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Нижний Новгород 23 августа 2019 года

Нижегородский областной суд в составе председательствующего судьи Трофимова Н.В., 

с участием государственного обвинителя: старшего прокурора второго апелляционного отдела прокуратуры Нижегородской области ФИО1,

потерпевшей Л.Т.Н.,

подсудимых ФИО2, ФИО3, ФИО5 Р.О.,

их защитников – адвокатов областной адвокатской конторы Нижегородской областной коллегии адвокатов, участвующих по назначению суда:

Хубуная В.Ю., представившего удостоверение № и ордер №,

Мошковой С.А., представившей удостоверение № и ордер №,

Молькова А.А, представившего удостоверение № и ордер №,

при секретере судебного заседания ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, холостого, имеющего 

<

данные изъяты> образование, официально не трудоустроенного, не имеющего места постоянного жительства, зарегистрированного 

<

адрес>, не судимого, задержанного в порядке ст.ст. 91,92 УПК РФ 17 июня 2018 года, содержащегося под стражей по настоящему уголовному делу с 19 июня 2018 года, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а,в,з» ч.2 ст.126, п.п. «в,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ,

ФИО3, родившейся ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>, гражданки 

<

данные изъяты>, имеющей несовершеннолетнего ребёнка ДД.ММ.ГГГГ, со 

<

данные изъяты> образованием, работающей 

<

данные изъяты>, зарегистрированной 

<

адрес>, проживающей 

<

адрес>, не судимой, задержанной в порядке ст.ст. 91,92 УПК РФ 17 июня 2018 года, содержащейся под стражей по настоящему уголовному делу с 19 июня 2018 года, 

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а,в,з» ч.2 ст.126, ч.3 ст.33, п.п.«в,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ,

ФИО5, родившегося ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, женатого, с 

<

данные изъяты> образованием, официально не трудоустроенного, зарегистрированного 

<

адрес>, проживающего 

<

адрес>, не судимого, задержанного в порядке ст.ст. 91,92 УПК РФ 17 июня 2018 года, содержащегося под стражей по настоящему уголовному делу с 19 июня 2018 года, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а,в,з» ч.2 ст.126, п.п.«в,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ,

установил:

ФИО3 из корыстных побуждений склонила ФИО2 и ФИО5 Р.О. к совершению умышленного причинения смерти М.И.Г. группой лиц по предварительному сговору, по найму, путём уговора, обещая выплатить материальное вознаграждение. 

ФИО2 и ФИО5, действуя группой лиц по предварительному сговору, умышленно причинили смерть М.И.Г. по найму.

Преступления совершены на территории 

<

данные изъяты> Нижегородской области при следующих обстоятельствах.

ФИО3 5 июня 2018 года от Л.О.А. стало известно, что М.И.Г., 

<

данные изъяты> желает подарить свою ? доли квартиры 

<

адрес> Б.Ю.А., поскольку у него отсутствовали наследники по закону первой очереди. В связи со смертью М.М.Г., являвшегося в соответствии со ст. 1143 ГК РФ наследником М.И.Г. по закону второй очереди, М.А.М., в случае смерти М.И.Г. становилась наследником последнего по праву представления и претендовала тем самым на наследование имущества М.И.Г.

Преследуя цель наступления случая для вступления 

<

данные изъяты> в наследство имущества М.И.Г., 16 июня 2018 года в период времени до 13 часов, ФИО3, находясь 

<

адрес> с ФИО2 и ФИО5, совместно употребляя с ними спиртное, предложила ФИО2 и ФИО5 лишить потерпевшего М.И.Г. жизни за денежное вознаграждение в размере 25000 рублей каждому. 

Согласившись на предложенные ФИО3 условия, ФИО2 и ФИО5 совместно с ФИО3 16 июня 2018 года в период времени с 13 часов до 14 часов 45 минут проследовали на автомобиле 

<

данные изъяты>, находящемся в пользовании у ФИО5, 

<

адрес> и направились в квартиру № указанного дома, в которой проживал М.И.Г., который впустил их. 

Находясь в квартире М.И.Г., ФИО3 потребовала передать ей документ о праве М.И.Г. на наследство в виде ? доли квартиры, а получив от него отказ, ФИО2 и ФИО5, действуя группой лиц по предварительному сговору с целью подавления воли потерпевшего к сопротивлению и облегчения совершения его убийства, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанесли ему удары руками по голове и туловищу. Не получив требуемого документа от М.И.Г., ФИО2 предложил отвезти М.И.Г. 

<

данные изъяты>, а ФИО3 и ФИО5 согласились с ним. После этого, ФИО2 и ФИО5 сопроводили М.И.Г. к автомобилю 

<

данные изъяты> и усадили его на заднее пассажирское сиденье. При этом, ФИО5 сел вместе с М.И.Г., ФИО3 на переднее пассажирское сиденье, а ФИО2 сел за управление автомобилем.

В пути следования на автомобиле М.И.Г. предпринимал попытки открыть заднюю дверь, на что ФИО5, продолжая действовать с тем же умыслом, нанес М.И.Г. несколько ударов руками по голове и туловищу.

Доехав до участка местности, расположенного на берегу реки 

<

данные изъяты>, в период времени с 13 до 17 часов, ФИО2 и ФИО5, действуя группой лиц по предварительному сговору с умыслом на убийство М.И.Г. по найму, нанесли потерпевшему множественные удары руками и ногами по голове и туловищу, а ФИО5, воспользовавшись тем, что потерпевший М.И.Г., находясь в реке, упал, наступил ногой на его голову и удерживал её в воде, препятствуя поступлению воздуха в легкие потерпевшего, прекратив указанные действия по причине мелководья реки. 

Продолжая реализовывать совместный преступный умысел, ФИО2 и ФИО5 заставили М.И.Г. раздеться, посадили его в автомобиль, в котором также находилась ФИО3 и направились в сторону реки 

<

данные изъяты>.

В пути следования, действуя с тем же совместным умыслом на убийство ФИО5 вновь применял насилие к М., нанося удары руками по голове и туловищу.

Остановившись на участке местности, расположенном 

<

данные изъяты>, ФИО2 и ФИО5, продолжая реализовывать совместный преступный умысел, вывели М.И.Г. из автомобиля, оттащили его в сторону кустов и нанесли ему множественные удары руками и ногами по голове и туловищу, а затем ФИО2, взяв из автомобиля подголовник заднего сиденья, а также неустановленный предмет, обладающий свойствами колюще-режущего и с целью лишения жизни потерпевшего нанес ему подголовником множественные удары по голове и шее, а потом сдавил шею потерпевшего, препятствуя поступлению воздуха в легкие М.И.Г., после чего, предметом, обладающий свойствами колюще-режущего, нанес им М.И.Г. не менее трех ударов в область шеи, где расположены жизненно важные органы.

Убедившись в том, что М.И.Г. не подает признаков жизни, ФИО2, ФИО5 и ФИО3 уехали на автомобиле с указанного места, при этом в пути следования ФИО2, сообщил ФИО5 и ФИО3 о том, что убил М.И.Г.

Денежные средства размере 25000 рублей ФИО3 не смогла передать ФИО2 и ФИО5 по не зависящим от нее обстоятельствам, поскольку вместе с другими соучастниками на следующий день она была задержана сотрудниками правоохранительных органов.

В результате совместных преступных действий ФИО2 и ФИО5 потерпевшему М.И.Г. были причинены не менее 10 травматических воздействий в область головы и не менее 4 травматических воздействий в область туловища, причинив закрытую непроникающую черепно-мозговую травму в виде кровоизлияния под твердую мозговую оболочку в проекции теменно-височно-затылочной области слева, кровоизлияний в мягкие мозговые оболочки в проекции правой теменно-височной и левой лобно-теменно-височной областей, кровоизлияний в боковые желудочки головного мозга, кровоизлияний в мягкие ткани лобно-теменной и затылочной областей головы, закрытого перелома костей носа со смещением отломков, ушибленной раны, девяти кровоподтеков и ссадины головы, двух кровоизлияний в слизистую оболочку верхней и нижней губ; закрытые разгибательные переломы 10-го, 11-го, и 12-го ребер справа по лопаточной линии, 6-го ребра слева по среднеключичной линии, 7-го ребра слева по передней подмышечной линии, 8-го ребра слева по задней подмышечной линии, 10-го, 11-го и 12-го ребер слева от лопаточной до околопозвоночной линий.

Кроме этого, ФИО2 причинил М.И.Г. телесные повреждения в виде тупой травму шеи в виде перелома щитовидного хряща по срединной линии, перелома дуги перстневидного хряща, разрыва капсулы сочленения правого большого рога с телом подъязычной кости и перелома левого большого рога подъязычной кости с массивными кровоизлияниями в мягкие ткани шеи и в слизистую оболочку гортани, вызвавшую причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаное ранение передней поверхности шеи справа, проникающее в полость гортани, вызвавшее причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни; три колото-резаных раны шеи с повреждением мягких тканей, вызвавшие причинение легкого вреда здоровью по признаку кратковременного его расстройства; три ссадины шеи.

Смерть М.И.Г. наступила на месте происшествия от повреждений, входящих в комплекс тупой травмы шеи, осложнившихся развитием отека слизистой гортани с полным закрытием голосовой щели и развитием механической асфиксии (удушья), через непродолжительный промежуток времени от нескольких десятков минут до нескольких часов, но не позднее 10 часов 30 минут 17 июня 2018 года. Между причинением М.И.Г. данной тупой травмы шеи и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании виновность в инкриминированном преступлении признал частично, считая, что его действия надлежит квалифицировать лишь по ч. 1 ст. 105 УК РФ. При этом, ФИО2 показал, что в ночь с 15 на 16 июня 2018 года он ночевал вместе с ФИО3 у Ш.К.В. 16 июня 2018 года он совместно с ФИО3 и ФИО5 совместно употребляли спиртное. Попросив ФИО5 довезти их 

<

данные изъяты>, они втроем приехали в квартиру М.И.Г., он вместе с ФИО5 употребил спиртное, а после того, как М.И.Г. оскорбил ФИО3, он, ФИО2 нанес ему два-три удара рукой по лицу, а ФИО5 одну пощечину по лицу, от которых у М.И.Г. пошла кровь, после чего они предложили М.И.Г. прокатиться и выпить. Не принуждая М.И.Г. к поездке, они вышли из квартиры, сели в автомобиль и под его, ФИО2 управлением, поехали на берег реки 

<

данные изъяты>, где он, вспомнив про оскорбления в адрес ФИО3, нанес М.И.Г. несколько ударов по лицу. ФИО3 из автомобиля не выходила. После этого они поехали в сторону 

<

данные изъяты>, где по дороге двигатель автомобиля заглох и он, ФИО5 и М.И.Г. вышли из автомобиля. ФИО2 пояснил, что, испытывая личную неприязнь к М.И.Г., нанес ему удары по лицу, от которых тот упал и потерял сознание. В тот момент, когда он оттаскивал М.И.Г. в кусты, последний очнулся и у них завязалась драка, после чего он взял из автомобиля, в котором находились ФИО5 и ФИО3, подголовник и ударил мягкой его частью по голове М.И.Г., от чего тот упал. После этого, он дважды воткнул острые металлические концы подголовника в шею М.И.Г., от чего М.И.Г. перестал подавать признаки жизни. По пути 

<

данные изъяты> ФИО2 высказал ФИО5 и ФИО3 свое предположение о том, что он убил М.И.Г. На следующий утро, в дом, в котором они ночевали с ФИО3 приехали сотрудники полиции, которым он показал места, где они находились 16 июня 2018 года с М.И.Г. и место, где находится труп М.И.Г.

ФИО2 в судебном заседании отрицал причастность ФИО3 и ФИО5 к совершенному преступлению, указав, что какой-либо договорённости между ним, ФИО3 и ФИО5 не было.

Подсудимая ФИО3, полностью не признавая свою виновность в совершении преступления, показала, что в утреннее время 16 июня 2018 года ФИО2 приехал вместе с ФИО5, которого ранее не знала, и которого после совместного употребления алкоголя попросила съездить за вещами к М.И.Г., не поставив его в известность об истинных причинах поездки к нему. ФИО2 и ФИО5, находясь в квартире М.И.Г., по одному разу ударили его и более к нему насилия не применяли. Полностью отрицая свою причастность к совершенному преступлению, ФИО3 отрицала и написание ею каких-либо записок, находясь под стражей, сообщив, что денежных средств ФИО2 и ФИО5 она не предлагала, убить М.И.Г. их не просила. 

Подсудимый ФИО5 виновным себя в совершении преступления не признал, и, не отрицая хронологию событий, происходивших 16 июня 2018 года, а также имевшие место посещение квартиры М.И.Г. и поездки с М.И.Г. на автомобиле с остановками у рек 

<

данные изъяты>, показал, что лишь один раз, находясь в квартире М.И.Г., дал ему пощечину за то, что тот оскорбил ФИО3, отрицая свою роль и роль ФИО3 в совершении преступления. 

Помимо показаний, данных ФИО2 в судебном заседании, виновность ФИО2, ФИО3 и ФИО5 в совершении указанного преступления, подтверждается исследованными в суде показаниями подозреваемых и обвиняемых, потерпевшей, свидетелей, протоколами следственных действий, заключениями экспертов и иными доказательствами.

Так, в судебном заседании на основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ в связи с существенными противоречиями между показаниями, данными подсудимыми в ходе предварительного следствия, а также в суде, были оглашены и исследованы показания ФИО2, ФИО5 Р.О. и ФИО3, данные ими на предварительном следствии.

Так, согласно показаниям подозреваемого ФИО2 от 17 июня 2018 года, оглашенных на основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, он и ФИО3 поддерживали близкие отношения и ему от неё было известно, что ФИО3 хотела получить долю квартиры 

<

данные изъяты>, однако М.И.Г. был против того, чтобы ФИО3 вступила в право на наследство, поскольку сам проживал в квартире.

16 июня 2018 года около 11 часов он встретил ФИО5 Р.О., с которым совместно употребил спиртное. Около 13 часов они на автомобиле ФИО5 приехали к ФИО3 и совместно употребили спиртное. ФИО3 рассказывала про спор с долей в квартире, 

<

данные изъяты> а затем предложила ФИО2 и ФИО5 съездить к М.И.Г., чтобы забрать свидетельство о праве собственности на квартиру, на что они согласились.

Около 13 часов 30 минут он, ФИО3 и ФИО5 на автомобиле последнего приехали 

<

данные изъяты> к дому, в котором 

<

данные изъяты> расположена квартира М.И.Г., который впустил их в квартиру, где ФИО3 и ФИО5 стали требовать, чтобы М.И.Г. отдал документы на квартиру. Будучи недовольным отказом М.И.Г., ФИО5 стал избивать его, нанеся не менее трёх ударов правой ладонью по лицу. ФИО3 повторила просьбу отдать документы на квартиру, но М.И.Г. ответил отказом, после чего она сказала: «Я не хочу, чтобы он жил», на что ФИО2 предложил отвезти М.И.Г. к реке 

<

данные изъяты>, а ФИО5 и ФИО3 согласились с ним. После этого он, ФИО2 и ФИО5 вытащили М.И.Г. из квартиры, взяв того с двух сторон за руки, и повели к машине, посадив на заднее сиденье автомобиля. ФИО5 сел рядом с М.И.Г., ФИО3 села на переднее пассажирское сиденье, а ФИО2 управлял автомобилем. По пути следования 

<

данные изъяты> ФИО5 избивал М.И.Г.

Подъехав к реке, он и ФИО5 вытащили из машины М.И.Г., который пошел вниз к реке умываться, но упал лицом вниз в реку. ФИО5 спустился к реке и наступил ногой на голову М.И.Г., чтобы тот не смог подняться. Увидев это, он оттащил ФИО5 от М. и предложил отвезти М.И.Г. на трассу 

<

данные изъяты> и высадить, но ФИО5 сказал, что нельзя оставлять М.И.Г. в живых, так как тот сможет рассказать о произошедшем сотрудникам полиции. Он согласился с предложением ФИО5 и они все вместе поехали 

<

данные изъяты>. ФИО3 около реки не просила их убивать М.И.Г., но и не пыталась их остановить. Он и ФИО5 выполняли просьбу ФИО3 лишить жизни М.И.Г., которую та высказала в квартире М.И.Г. 

По пути следования 

<

данные изъяты>, ФИО5 избивал М. Остановившись, он и ФИО5 вытащили находившегося без сознания М.И.Г. из машины и отволокли в кусты примерно на 20 метров от машины. ФИО2 пояснил, что планировал там оставить М.И.Г., однако услышал, как М.И.Г. закричал о помощи. Тогда, он открыл заднюю дверку автомобиля, снял подголовник и ударил мягкой частью подголовника М.И.Г. по голове, от которого он упал. После этого он воткнул М.И.Г. в шею острой частью подголовник, насквозь проткнув шею, но М.И.Г. поднялся и ударил его кулаком в правый глаз, на что он толкнул М.И.Г. в плечо и тот упал на живот, после чего, он достал подголовник из шеи М.И.Г. и два раза воткнул подголовник в область шеи сзади и сбоку. Поскольку М.И.Г. подавал признаки жизни, шевелил руками, он перевернул М.И.Г. на спину и стал давить острой частью подголовника тому в кадык, М.И.Г. пытался упираться и храпел. Тогда он коленом правой ноги надавил на подголовник, чтобы тот полностью залез потерпевшему в горло. После того, как М.И.Г. перестал подавать признаки жизни, он сел в автомобиль на заднее пассажирское сиденье, и они вместе с ФИО3 и ФИО5 уехали с места преступления (т. 6 л.д. 51-56).

Из показаний ФИО2, данных им при проведении 21 июня 2018 года очной ставке с обвиняемым ФИО5 следует, что им были сообщены сведения, аналогичные показаниям, данным 17 июня 2018 года при допросе в качестве подозреваемого, в частности о том, что именно ФИО3 предложила ему и ФИО5 поехать к М.И.Г., где в его квартире он и ФИО5 применяли к нему насилие, нанося множественные удары по лицу. Также ФИО2 указывал, что ФИО3, находясь в квартире М.И.Г., предложила ему и ФИО5 «избавиться и поквитаться» с М.И.Г., на что он предложил отвезти его к реке 

<

данные изъяты>. ФИО2 также подтвердил, что в пути следования ФИО5 избивал М., а по приезду к берегу реки 

<

данные изъяты>, он и ФИО5 вытащили М.И.Г. из машины и продолжили применять к нему насилие, а после того как М.И.Г. пошел умываться и упал в реку, ФИО5 наступил ногой на его голову. Находясь на берегу, ФИО5 предложил «избавиться» от М.И.Г., на что он с ним согласился, а ФИО3 не возражала данному предложению. Следуя в автомобиле к месту предполагаемого убийства, ФИО5 продолжил избиение М.И.Г., а остановившись, он и ФИО5 вытащили М.И.Г. и оттащили его в кусты, где ФИО5 также стал наносить потерпевшему удары, который оказывал сопротивление. ФИО2 пояснил, что далее он взял в автомобиле подголовник и его мягкой частью ударил им М.И.Г., от которого он упал, после чего несколько раз нанес удары острой частью подголовника в область шеи М.И.Г. (т. 6 л.д. 79-87).

В ходе очной ставки между обвиняемыми ФИО2 и ФИО3, состоявшейся 11 октября 2018 года, ФИО2, не искажая временных и территориальных обстоятельств произошедшего, изменил свои ранее данные показания, суть которых свелась к тому, что насилие к М.И.Г. применял только он, а в квартире потерпевшего ФИО3 не говорила, что «не хочет, чтобы М.И.Г. жил», а также то, что он не видел, чтобы в квартире и в автомобиле ФИО5 избивал потерпевшего и предлагал на берегу реки 

<

данные изъяты> от него «избавиться» и наступал на шею М.И.Г., опустив его голову в воду в реке. Также ФИО2 показал, что все совершенные им действия, предшествующие убийству М.И.Г. им совершены лишь в целях его напугать, а именно то, что только он применял насилия к М.И.Г. в квартире, в автомобиле и на берегу реки, а убийство М.И.Г. он совершил лично сам, при этом об этом его никто не просил, а идея убить потерпевшего была именно его (т. 6 л.д. 96-103).

Из показаний подозреваемой ФИО3 от 17 июня 2018 года, оглашенных на основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, следует, что после того, как они остановились около реки 

<

данные изъяты>, ФИО2, ФИО5 и М. вышли из автомобиля и направились в сторону кустов, после чего через некоторое время ФИО2 возвратился и взял в машине металлическую палку около 30-40 см, которая лежала около двери со стороны переднего пассажирского сиденья. Через 5 минут ФИО2, у которого с собой не оказалось ранее взятой палки, и ФИО5 возвратились без М.И.Г., сели в автомобиль и уехали. Также ФИО3 показала, что при ней ФИО5 лишь один раз ударил М.И.Г. в квартире, а ФИО2 удары ему не наносил и она вплоть до задержания не знала, кто и при каких обстоятельствах убил М.И.Г. (т. 7 л.д. 94-99).

Из показаний обвиняемой ФИО3 в ходе очной ставки от 4 октября 2018 года с ФИО5 следует, что М.И.Г. в его квартире лишь ФИО2 нанес несколько ударов руками и ногами по лицу. Также ФИО3 изменила свои показания, показав, что остановившись на автомобиле, они вместе с ФИО5 ожидали ФИО2 в машине, однако подтвердила, что ФИО2, находясь с М.И.Г. около кустов возвращался к машине за металлической палкой, которую достал из-под переднего сиденья. (т. 8 л.д. 153-165).

Из показаний подозреваемого ФИО5 Р.О., оглашенных на основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, следует, что ФИО2, во время управления автомобилем несколько раз ударил по лицу М.И.Г., находившегося на заднем сиденье. Приехав к реке, они вчетвером вышли из автомобиля, а М.И.Г. побежал от них и забежал в болото и провалился по пояс, в связи с чем он и ФИО2 его вытащили, а ФИО2 нанес ему еще несколько ударов. После этого, они вчетвером, доехали 

<

данные изъяты> и остановились, после чего ФИО2 и М.И.Г. вышли из автомобиля, а через некоторое время ФИО2 открыл заднюю левую дверь, взял подголовник, который находился на полке и вышел с ним. Через несколько минут ФИО2 сел в салон автомобиля, пояснив ФИО5 и ФИО3, что М.И.Г. «очухается и придёт». ФИО5 также показал, что он нанес М.И.Г. всего один удар ладонью по его лицу, чтоб он перестал ломать ручки двери, так как тот пытался на ходу открыть правую заднюю дверь, а ФИО2 нанес по лицу мужчины всего не менее 6 ударов (т. 8 л.д. 117-122).

Из показаний обвиняемого ФИО5 Р.О. в ходе очной ставки от 21 июня 2018 года между ним и ФИО2 следует, что находясь в квартире М.И.Г., последний нецензурно высказался в адрес ФИО3 и попытался наброситься на неё, но ФИО2 ударил потерпевшего три или четыре раза кулаками по лицу. Он, ФИО5, подошел к М. и два раза ударил его ладонью по лицу, а затем ударил М. кулаком по лицу. После этого ФИО2 поднял М.И.Г. с дивана и еще раз спросил, где находятся документы. М.И.Г. грубо ответил ФИО2, на что тот толкнул М.И.Г. от чего он упал. ФИО3 сказала: «Его нужно наказать». Он и ФИО2 взяли М.И.Г. под руки и вместе вышли на улицу. ФИО2 сел за руль, ФИО3 села на переднее пассажирское сиденье, он и М.И.Г. сели на заднее сиденье. Они поехали в сторону реки 

<

данные изъяты>, где в пути следования он два или три раза ударил М.И.Г. кулаком по лицу, требуя отдать документы ФИО3. Приехав на реку, ФИО2 стал спрашивать, отдаст ли М.И.Г. документы, но тот сказал, что ничего не отдаст. Тогда он, ФИО5, три раза ударил М.И.Г. кулаком по лицу в область челюсти, а ФИО2 два или три раза ударил М.И.Г. кулаком по лицу. Поскольку все лицо М.И.Г. было в крови, они все втроем, то есть он, ФИО2 и ФИО3 потребовали, чтобы тот спустился к реке и умылся. М.И.Г. стал спускаться к реке, в какой-то момент поскользнулся и упал на бок в реку. М.И.Г. не мог самостоятельно вылезти из реки, тогда он, ФИО5, попытался поднять М.И.Г., но поскользнулся и случайно ногой уперся в область головы либо шеи М.И.Г. ФИО5 подтвердил, что около реки он высказывал предложение избавиться от М.И.Г., однако сказал это якобы в шутку. Затем ФИО2 сел за руль, он, ФИО5 сел назад к М.И.Г., а ФИО3 села на переднее пассажирское сиденье. По пути следования 

<

данные изъяты> он, ФИО5, ударил три раза ладонью по лицу М.И.Г., потому что тот постоянно дергал ручку от двери и пытался открыть дверь. Доехав до места, они остановились и все вчетвером вышли из машины, после чего ФИО2 потребовал отдать документы, на что М. сказал, что ничего не отдаст. Он, ФИО5 нанес три удара рукой по лицу, от которых М.И.Г. присел на корточки, а ФИО2 нанес один или два удара руками по лицу М.И.Г. После этого, он, ФИО5 пошел в сторону автомобиля и сел на заднее сиденье автомобиля, а примерно через одну минуту к машине подошел ФИО2, взял подголовник с задней полки автомобиля, сказав «Я сейчас его пришибу». Он, ФИО5, сказал ФИО3: «У нас нет бензина, я сажусь за руль, и поехали домой». Он не пытался остановить ФИО2, а когда пересаживался с заднего сиденья автомобиля за управление автомобилем то увидел, как ФИО2 мягкой частью подголовника нанес удар М.И.Г. по голове. Он сел за руль и примерно через 3-4 минуты к автомобилю подошел ФИО2, сел на заднее пассажирское сиденье. Подголовника в руках у ФИО2 уже не было. По пути обратно ФИО2 сказал: «По-моему, я его убил». Он спросил ФИО2, убил ли тот М.И.Г. или нет, на что ФИО2 ответил, что потерпевший еще хрипел. 

<

данные изъяты> он высадил ФИО3 и ФИО2 около магазина 

<

данные изъяты> и поехал домой. Пока они ехали до магазина, ФИО2 также сказал, что М.И.Г. очухается и вернется домой» (т. 6 л.д. 79-87).

В ходе очной ставки между обвиняемыми ФИО5 и ФИО3, состоявшейся 4 октября 2018 года, а также при проведении 29 ноября 2018 года проверки показаний ФИО5 на месте, ФИО5, подтверждая частично свои показания в качестве подозреваемого ФИО5 дополнил, что находясь в квартире у М.И.Г. нанес последнему всего одну пощечину. После этого, доехав до реки 

<

данные изъяты>, когда он попытался вытащить М.И.Г. из реки, потерпевший упал в воду. Он, ФИО5 упал прямо на него, при этом он, ФИО5 уперся ногой в область головы либо шеи М.И.Г. По дороге 

<

данные изъяты> М.И.Г. дергал ручку автомобиля, пытаясь вылезти из машины, за что он нанес М.И.Г. одну пощечину. Также ФИО5 пояснил, что под водительским сиденьем в его автомобиле находилась автощетка для снега. Кроме этого, в ходе проверки показаний на месте ФИО5 продемонстрировал механизм и обстоятельства применения насилия к М.И.Г. в квартире и в автомобиле (т. 8 л.д. 153-165, 166-180).

В судебном заседании подсудимые объяснили причину изменения своих показаний, данных при производстве предварительного расследования, следующим образом.

Так, подсудимый ФИО2 в судебном заседании подтвердил лишь показания о своей причастности в совершении преступления, и, не оспаривая добровольность и содержание своей явки с повинной, вместе с тем указывает, что показания, данные им 17 и 18 июня 2019 года нельзя принимать во внимание ввиду своего плохого самочувствия по причине нахождения в состоянии похмелья, а также в связи с тем, что во время допроса он употреблял алкогольные напитки. 17 июня 2018 года в 23 часа 35 минут следователем ему была вызвана скорая медицинская помощь, а 18 июня 2018 года сотрудниками полиции он вместе с ФИО3 доставлялся в наркологическое отделение 

<

данные изъяты>. 

Подсудимые ФИО3 и ФИО5 не смогли внятно объяснить почему они давали такие показания и причину изменений показаний в суде, ссылаясь, что не помнят, что давали такие показания.

Оценивая показания ФИО2, ФИО3 и ФИО5, данные ими при допросах в качестве подозреваемых с точки зрения достоверности, и, признавая их допустимыми, суд учитывает следующее: 

- все приведённые в приговоре показания подсудимых в досудебном производстве даны ими в присутствии защитников, с которым подсудимым предоставлялась возможность консультаций, после разъяснения им ст. 51 Конституции РФ;

- заявлений о замене защитников при допросах, либо их отводе по основаниям, что они ненадлежащим образом исполняют свои обязанности по оказанию юридической помощи, в органы предварительного следствия от подозреваемых и обвиняемых не поступало;

- перед допросами подсудимые были предупреждены о последствиях использования данных ими показаний в процессе доказывания в случае отказа от этих показаний;

- в ходе допроса подсудимые, каждый в отдельности, заявляли о том, что чувствуют себя нормально и желают дать показания;

- подсудимые добровольно сообщали следователям взаимно дополняющие друг друга сведения об обстоятельствах преступления: месте преступления, орудиях преступления, количестве и локализации телесных повреждений, причинённых потерпевшему, которые не могли быть известны органу предварительного расследования на момент сообщения этих сведений, поскольку они содержат информацию, которая могла быть известна только им;

- показания подозреваемых согласуются между собой как по времени так и по фактическим обстоятельствам, являются логичными и подробными;

- показания подсудимых при досудебном производстве, указывающие на хронологию и основные события, произошедших 16 июня 2018 года, были неизменны на протяжении всех допросов при участии защитников и согласуются с их показаниями, данными в судебном заседании; 

- подсудимые ясно понимали предмет задаваемых вопросов и проводимого с ними следственного действия, подробно рассказывая о произошедшем;

- после проведения допроса подсудимые лично ознакомились со своими показания путем личного прочтения, собственноручно выполнив в нем записи об этом, а также поставив свои подписи в соответствующих графах протокола;

- ни подсудимые, ни адвокаты не просили отложить допрос из за состояния здоровья подозреваемых, удостоверив своей подписью отсутствие каких-либо заявлений к протоколу.

Допрошенный в судебном заседании свидетель В.Е.В., 

<

данные изъяты> и проводившая допрос ФИО2 в качестве подозреваемого, показала, что он во время допроса алкогольных напитков не употреблял и находился в нормальном состоянии, жалоб на здоровье не предъявлял, показания давал добровольно, не заявляя каких-либо замечаний. Кроме этого, В. показала, что допрос ФИО2 проводился 17 июня 2018 год в вечернее время, а до него ФИО2 в течении дня активно участвовал в иных следственных действиях, показывая места, имеющие отношения к событиям 16 августа 2018 года, а также место нахождения трупа. 

Достоверность сообщенных ФИО2, ФИО3 и ФИО5 сведений сомнений не вызывает и потому, что согласно заключениям судебно-психиатрической комиссии экспертов они в период, относящийся к инкриминируемым им деяниям, не обнаруживали признаков какого-либо психического расстройства, находились в состоянии простого алкогольного опьянения, могли правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и давать о них показания.

Обстоятельства того, что ФИО2 в 23 часа 35 минут 17 июня 2018 года была вызвана бригада скорой медицинской помощи и ему была оказана медицинская помощь в связи с установленной алкогольной интоксикации и, кроме этого, ФИО2 18 июня 2018 года доставлялся в наркологическое отделение 

<

данные изъяты> не свидетельствуют о недопустимости показаний ФИО2, которые он давал в ходе допроса в качестве подозреваемого, как по вышеназванным основаниям, так и в связи с тем, что медицинская помощь оказывалась уже после проведенного допроса. Согласно карте вызова № от 17 июня 2018 года, ФИО2, жалуясь на головную боль, находился с ясным сознанием, с ясными, ритмичными тонами сердца, с нормальным ритмичным пульсом, был адекватно ориентирован, без очаговых неврологических рефлексов и патологичных симптомов. После проведенных медицинских мероприятий ФИО2 отказался от госпитализации, о чем собственноручно указал и удостоверил своей подписью в названной карте. Медицинская документация не содержат сведений, что пребывание во время допроса 17 июня 2018 года в состоянии алкогольной интоксикации вследствие предшествовавшему этому состоянию употреблением алкоголя лишало его возможности правильно воспринимать обстоятельства по делу и давать о них показания, а также то, что состояние алкогольной интоксикации относится к категории болезненных психических расстройств, сопровождающихся нарушениями сознания в виде бреда и галлюцинаций.

По этим же основаниям не влияют на вывод суда и доводы ФИО2 о нахождение его в апреле 2018 года в неврологическом отделении 

<

данные изъяты>, поскольку согласно выписному эпикризу № после проведенного лечения отмечена стабилизация клинических проявлений и ФИО2 выписывается в удовлетворительном состоянии. Кроме того, это обстоятельство не относимо к обстоятельствам допроса.

Таким образом, ФИО2, ФИО3 и ФИО5, в ходе допросов на предварительном следствии были процессуально дееспособными, что свидетельствует об отсутствии оснований для признания их показаний недопустимыми доказательствами.

Кроме того, показания подсудимых, данные при производстве предварительного расследования, подтверждаются совокупностью других доказательств.

Так, потерпевшая Л.Н.Н. показала, что проживает 

<

данные изъяты>, а М.И.Г. проживал 

<

данные изъяты>. Л. сообщила суду, изредка навещала М.И.Г. и была знакома с его соседями. 16 июня 2018 года около 13 часов ей позвонила П. и сообщила, что к квартире М.И.Г. пришли двое незнакомых мужчин с ФИО3, потребовали от М.И.Г. впустить их в квартиру, а через некоторое время двое мужчин вывели М.И.Г. из квартиры, сопроводили до автомобиля 

<

данные изъяты> и увезли. 

Свидетель П.Л.С. показала суду, что 16 июня 2018 года она увидела из окна, как в подъезд, где проживал М.И.Г. заходят ФИО3 с неизвестным мужчиной, которые стали стучаться к нему в дверь с требованием их впустить. М. впустил их в квартиру, после чего из квартиры стали доноситься звуки разговора на повышенных тонах и громкий шум падения каких-то предметов. Через некоторое время, она увидела, как двое мужчин, находясь с двух сторон от М.И.Г., лицо которого было в крови, ведут последнего в сторону машины и заталкивают в неё. Она вышла в подъезд и встретила ФИО3, которой задала вопрос с какой целью они усадили М.И.Г. в машину, на что один из мужчин ей ответил, что ФИО3 будет наследницей квартиры и они поедут сейчас к нотариусу. Она стала требовать немедленно отпустить М.И.Г., после чего вызвала полицию, сообщив им обстоятельства произошедшего и часть номерного знака автомобиля.

Допрошенная в суде свидетель К.Н.И. показала, что 16 июня 2018 года около 12 часов она, заходя в подъезд дома 

<

адрес> увидела, как двое мужчин под руки ведут М.И.Г., которого изначально не узнала, поскольку был в крови. Она пропустила их, и они вышли из подъезда, а она поднялась к себе в квартиру, где услышала доносящиеся с улицы крики П., которая требовала отпустить М.И.Г. Рядом с автомобилем находилась ФИО3, которая не реагировала на просьбы П. отпустить его и наблюдала, как двое мужчин, опознанных ею в дальнейшем как ФИО2 и ФИО5 заталкивают М.И.Г. в машину.

Свидетель Щ.М.Ю. показала суду, что 16 июня 2018 года в утреннее время ФИО5 уехал в магазин на автомобиле 

<

данные изъяты>, который находился у неё в собственности и которым она разрешала пользоваться. Около 17 часов она пришла домой и обнаружила, что ФИО5 спит, при этом от соседей ей стало известно, что незадолго до её прихода, ФИО5 приехал на автомобиле. На следующий день ее встретили сотрудники полиции, которым она показала свое место жительство, где находился ФИО5, а также автомобиль, на котором ФИО5 16 июня 2018 года уезжал и возвращался.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Из показаний, данных свидетелем Ш.К.В. в судебном заседании и на предварительном следствии следует, что он был знаком с ФИО2 и ФИО3, которые за два дня до их задержания ночевали у него. В один из дней, во время распития спиртного, он услышал, как ФИО3 сказала ФИО2 слово «грохнуть», однако смысл данного слова он тогда не понял, поскольку они старались не говорить при нем, разговаривая лишь между собой. Впоследствии он узнал, что ФИО2 и ФИО3 кого то убили. Достоверность показаний, данных на предварительном следствии, которые были оглашены в судебном заседании в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ, свидетель подтвердил в полном объеме (т. 2 л.д. 175-181).

Из показаний, данных свидетелем М.П.И. в судебном заседании и на предварительном следствии, допрошенного в судебном заседании в условиях, исключающих его визуальное наблюдение другими участниками процесса, следует, что 

<

данные изъяты> ФИО2 рассказывал ему, что в один из дней июня 2018 года он, находясь в гостях у знакомого, распивал спиртное с ФИО3. Затем, он встретил ФИО5 и пригласил его в гости, где, во время употребления спиртного, ФИО3 предложила ФИО2 и ФИО5 съездить 

<

данные изъяты>, поскольку тот не отдает документы на квартиру и там же предложила, что если ФИО2 и ФИО5 его убьют, то она заплатит 50000 рублей на двоих, на что они согласились. После этого они втроем на автомобиле под управлением ФИО2 поехали 

<

данные изъяты>, где проживал потерпевший. Приехав к дому, они втроем зашли в квартиру, где ФИО3 попросила потерпевшего передать ей документы на собственность квартиры, на что потерпевший ответил отказом, за что ФИО2 и ФИО5 нанесли потерпевшему удары руками по лицу и телу. Свидетель М. показал, что ФИО2 ему также рассказывал, что ФИО3, находясь в квартире М.И.Г., предложила отвезти потерпевшего на реку, на что ФИО2 и ФИО5 согласились и вывели того из дома и посадили в автомобиль, после чего уехали 

<

данные изъяты>. Во время движения, ФИО5 избивал потерпевшего руками по лицу и телу, а приехав к речке, ФИО2 и ФИО5 хотели утопить потерпевшего, а именно ФИО5 пытался ногой втоптать его в ил, однако ФИО3 сказала, что тот здесь не утонет и его нужно отвезти на реку 

<

данные изъяты>. Они уехали с данного места, а пути следования в автомобиле закончился бензин, в связи с чем, ФИО2 и ФИО5 вытащили потерпевшего из машины и избили руками и ногами по телу и лицу, отчего он потерял сознание. После этого они отнесли его в кусты, где потерпевший очнулся и нанес ФИО2 один удар в область левого глаза. ФИО2 вернулся к автомобилю, взял подголовник и нанес потерпевшему в область шеи два удара штырем подголовника, после чего потерпевший упал, а ФИО5 еще несколько раз ударил потерпевшего, а когда ФИО2 понял, что тот мертв, вытащил подголовник из его шеи и уже еще раз пронзил его в центр шеи. Вернувшись к автомобилю, ФИО2 и ФИО5 сообщили ФИО3, что потерпевший мертв, а ФИО3 лично убедилась в этом, после чего, уехали с указанного места.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Достоверность показаний, данных на предварительном следствии, которые были оглашены в судебном заседании в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ, свидетель подтвердил в полном объеме (т. 3 л.д. 6-10).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 17 июня 2018 года, на участке местности, расположенном 

<

данные изъяты> за кустами на расстоянии примерно 10 метров от проселочной дороги в 12 часов 55 минут обнаружен лежащий на правом боку труп М.И.Г., на который были надеты синяя и черная майки. На шее трупа спереди прямолинейная горизонтальная колото-резаная рана с ровными краями и треугольными концами размером 2 см. Вокруг глаз, носа и губ припухлости и сине-багровые синяки. На ощупь определяются оскольчатые переломы костей носа. На руках и ногах единичные ссадины. На лбу справа горизонтальная рана с неровными краями длиной 3 см. На затылке обнаружена рваная рана длиной 1,5 см. Труп направлен на судебно-медицинскую экспертизу (т. 1 л.д. 170-178).

Заключением эксперта № от 17 июля 2018 года, а также заключениями эксперта № от 29 июня 2018 года, № от 11 июля 2018 года, № от 13 июля 2018 года, № от 13 июля 2018 года, являющихся приложениями к заключению эксперта № от 17 июля 2018 года подтверждается, что на трупе М.И.Г., в крови которого не обнаружены этиловый, метиловый, пропиловый, бутиловый, амиловый спирты и их изомеры, обнаружены следующие повреждения, образовавшиеся ориентировочно в пределах промежутка времени от нескольких десятков минут до нескольких часов до наступления смерти: тупая травма шеи в виде перелома щитовидного хряща, разрыва капсулы сочленения правого большого рога с телом подъязычной кости и перелома левого большого рога подъязычной кости с массивными кровоизлияниями в мягкие ткани шеи и в слизистую оболочку гортани. Травма гортани носит характер тупой, т.е. образовалась в результате воздействия тупого предмета (предметов), прямого травмирующего воздействия на подъязычную кость, щитовидный и перстневидный хрящи. Наиболее вероятный механизм их образования - сдавление. Повреждения, входящие в комплекс тупой травмы шеи вызвали причинение тяжкого вреда здоровью М.И.Г. по признаку опасности для жизни.

Также на трупе М.И.Г. обнаружены следующие повреждения: 

- закрытая непроникающая черепно-мозговая травма в виде кровоизлияния под твердую мозговую оболочку, кровоизлияний в мягкие мозговые оболочки в проекции правой теменно-височной и левой лобно-теменно-височной областей, кровоизлияний в боковые желудочки головного мозга, кровоизлияний в мягкие ткани лобно-теменной и затылочной областей головы, закрытого перелома костей носа со смещением отломков, ушибленной раны, кровоподтеков и ссадины головы, кровоизлияний в слизистую оболочку верхней и нижней губ. Повреждения, входящие в комплекс закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы образовались в промежуток времени от нескольких десятков минут до нескольких часов до наступления смерти М.И.Г. и носят характер тупой травмы, т.е. образовались в результате воздействия тупого предмета (предметов). Механизмом их образования являются удар, сдавление. Повреждения, входящие в комплекс закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы вызвали причинение тяжкого вреда здоровью М.И.Г. по признаку опасности для жизни;

- колото-резаное ранение передней поверхности шеи справа, проникающее в полость гортани, а также колото-резаные раны шеи с повреждением мягких тканей, образовавшиеся ориентировочно в пределах от нескольких десятков минут до нескольких часов до наступления смерти М.И.Г. Данные ранения является колото-резаными, т.е. образовались в результате воздействия предмета, обладающего свойствами колюще-режущего. Данные ранения вызвали причинение тяжкого вреда здоровью М.И.Г. по признаку опасности для жизни;

- закрытые разгибательные переломы 10, 11 и 12-го ребер справа по лопаточной линии, 6-го ребра слева по среднеключичной линии. 7-го ребра слева по передней подмышечной линии. 8-го ребра слева по задней подмышечной линии, 10, 11 и 12-го ребер слева от лопаточной до около-позвоночной линий, которые образовались ориентировочно в пределах от нескольких десятков минут до нескольких часов до наступления смерти и носят характер тупой травмы, в результате местного воздействия тупого предмета (предметов). Механизмом их образования являются удар, сдавление. Данные повреждения вызвали причинение средней тяжести вреда здоровью М.И.Г. по признаку длительного расстройства здоровья;

- ссадины шеи, которые носят характер тупой травмы образовались в пределах нескольких часов до наступления смерти от действия тупого предмета (предметов) с ограниченной травмирующей поверхностью. Механизмом их образования является удар либо трение (направление действия травмирующей силы под углом или по касательной относительно поверхности тела). Данные повреждения вреда здоровью М.И.Г. не причинили.

Смерть М.И.Г. наступила от повреждений, входящих в комплекс тупой травмы шеи, осложнившихся развитием отека слизистой гортани с полным закрытием голосовой щели и развитием механической асфиксии (удушья). Между причинением М.И.Г. повреждений, входящих в комплекс тупой травмы шеи и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь. Остальные повреждения, обнаруженные на трупе М.И.Г. отношения к причине смерти не имеют.

Смерть наступила ориентировочно в пределах 1-1,5 суток до начала экспертизы трупа в морге, то есть до 10 часов 05 минут 18 июня 2018 года. Учитывая характер, количество и локализацию повреждений, обнаруженных на трупе М.И.Г., ему было причинено не менее 21-го травматического воздействия. При причинении М.И.Г. вышеуказанных повреждений он мог испытывать физическую боль, однако, не носящую характера особой. 

Все повреждения были причинены М.И.Г. прижизненно и не могли образоваться от действия собственной руки потерпевшего. В крови от трупа М.И.Г. этилового алкоголя не обнаружено, что свидетельствует о том, что он незадолго до наступления смерти в состоянии алкогольного опьянения не находился. Повреждения, обнаруженных на трупе М.И.Г., могли сопровождаться утратой сознания исчисляемая, возможно, промежутком времени от нескольких секунд до нескольких десятков минут, в течение которого (если она была) он не мог совершать активных целенаправленных действий. В последующем течение черепно-мозговой травмы могло сопровождаться восстановление сознания с возможностью совершения активных целенаправленных действий. После развития симптомов механической асфиксии (удушья) вследствие причинения ему травмы шеи он совершать активных целенаправленных действий не мог (т. 4 л.д. 7-29).

Из заключения эксперта № от 25 марта 2019 года усматривается, что обнаруженные у М.И.Г. повреждения не могли образоваться при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО2 в ходе проверки его показаний на месте 18 октября 2018 года. При нанесении ударов тупыми предметами в область головы, как показал обвиняемый ФИО2 в ходе проверки его показаний на месте 18 октября 2018 года могла образоваться лишь часть повреждений, входящих в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы. Колото-резаное ранение передней поверхности шеи справа, проникающее в полость гортани и колото-резаные раны шеи с повреждением мягких тканей образовались в результате воздействия предмета (предметов), обладающего свойствами колюще-режущего и не могли образоваться в результате воздействия представленного на экспертизу подголовника. Остальные повреждения носят характер тупой травмы, т.е. образовались в результате воздействия тупого предмета (предметов). Каких-либо индивидуальных признаков травмирующего предмета (предметов) в этих повреждениях не отразилось. Принимая во внимание размеры и полосовидную форму ссадин лица и шеи, возможность их образования в результате воздействия фиксаторов («штырей») подголовника, подобного подголовнику, представленному на экспертизу, категорически исключить нельзя (т.4 л.д.45-57).

В заключении эксперта № от 05 марта 2019 года указано, что М.И.Г. было причинено не менее 21 травматического воздействия, в том числе не менее 10 в области головы, не менее 7 в области шеи и не менее 4 в область задней поверхности грудной клетки (т. 4 л.д.73-82).

Согласно заключению эксперта № от 19 июня 2018 года у ФИО2 были обнаружены не менее 9 кровоподтеков на различных частях тела, образовавшихся ориентировочно в пределах 1-3 суток до осмотра, проведенного 18 июня 2018 года, а согласно заключению эксперта № от 26 июля 2018 года на срезах свободных краев ногтевых пластин с правой руки ФИО2 обнаружены кровь и клеточный биологический материал, которые произошли от ФИО2 и М.И.Г. (т. 4 л.д.94-97, 184-182). При этом, комментируя данные заключения, ФИО2 пояснил, что указанные повреждения на его теле, а также следы крови и клеточного биологического материала М.И.Г. на срезах свободных краев его ногтевых пластин с правой руки могли образоваться при падениях и драке с М.И.Г. 

Из заключения эксперта № от 19 июня 2018 года усматривается, что у ФИО5 Р.О. были обнаружены кровоподтеки и ссадины на различных частях тела, образовавшихся ориентировочно в пределах 1-3 суток до осмотра, проведенного 18 июня 2018 года, а согласно заключению эксперта № от 26 июля 2018 года на срезах свободных краев ногтевых пластин с левой руки ФИО5 Р.О. обнаружены кровь и клеточный биологический материал, которые произошли от ФИО5 Р.О. и М.И.Г. (т.4 л.д.123-126, 161-168). При этом, комментируя данные заключения, ФИО5 пояснил, что телесные повреждения у него образовались в результате выполнения строительных работ, а кровь и биологический материал мог попасть под ногтевые пластины при нанесении М.И.Г. пощечины.

Из заключения эксперта № от 22 марта 2019 года усматривается, что группа крови потерпевшего М.И.Г. - 

<

данные изъяты> На фрагменте (вырезе) ткани с пододеяльника, изъятого 

<

адрес> обнаружена кровь человека группы 

<

данные изъяты>, что не исключает её происхождение от потерпевшего М.И.Г., имеющего такую же групповую принадлежность (т.1 л.д.155-168, т.5 л.д.135-137).

Заключением эксперта № от 03 августа 2018 года подтверждается, что на двух марлевых тампонах, накладке на ремень, стакане, коробке, изъятых в ходе осмотра места происшествия от 17 июня 2018 года из автомобиля 

<

данные изъяты>, обнаружена кровь человека, которая произошла от М.И.Г. (т.3 л.д.35-48, т.4 л.д.231-240). При этом, комментируя данное заключение, ФИО5 пояснил, что М.И.Г. мог оставить следы крови, поскольку находился в автомобиле.

Согласно заключению эксперта № от 03 августа 2018 года, на наволочке и листе бумаги формата А4, изъятых в ходе осмотра места происшествия 

<

адрес>, обнаружена кровь человека, которая произошла от М.И.Г. и не происходит от ФИО3, ФИО5 Р.О., ФИО2 и иных лиц (т. 3 л.д. 49-58, т. 5 л.д. 10-19). При этом, комментируя данное заключение, ФИО5 пояснил, что действительно указанные предметы он забрал вечером 16 июня 2018 года из автомобиля.

Заключение эксперта № от 30 августа 2018 года свидетельствует о том, что на спортивных брюках, изъятых в ходе осмотра места происшествия 

<

адрес>, и спортивной куртке, изъятой в ходе осмотра места происшествия от 17 июня 2018 года из автомобиля 

<

данные изъяты>, обнаружена кровь человека, которая произошла от М.И.Г. и не происходит от ФИО3, ФИО5 Р.О., ФИО2 и иных лиц. При этом, комментируя данное заключение, ФИО5 пояснил, что М.И.Г. мог испачкать его кровью, когда находился с ним на заднем сиденье автомобиля.

В заключении эксперта № от 30 августа 2018 года приведено, что на спортивных брюках ФИО2 обнаружена кровь человека, которая произошла от М.И.Г. и не происходит от ФИО2, ФИО3, ФИО5 Р.О. и иного лица либо лиц. На спортивных брюках ФИО2 обнаружены кровь человека и клеточный биологический материал человека, которые произошли от М.И.Г. и ФИО2 при смешении их биологического материала и не происходят от ФИО3, ФИО5 Р.О. и иного лица либо лиц (т. 5 л.д. 88-98). При этом, комментируя данное заключение, ФИО2 пояснил, что следы крови и клеточного биологического материала М.И.Г. на спортивных брюках могли образоваться при драке с М.И.Г.

Согласно заключению эксперта № от 26 марта 2019 года, группа крови М.И.Г. - 

<

данные изъяты>, а ФИО3 - 

<

данные изъяты>. На джинсах-лосинах обвиняемой ФИО3 найдена кровь человека группы 

<

данные изъяты>, которая могла произойти от потерпевшего М.И.Г., относящегося к ней (т. 5 л.д. 154-156). При этом, комментируя данное заключение, ФИО3 пояснила, а ФИО2 подтвердил, что ФИО2 мог случайно измазать ее джинсы кровью М.И.Г., которая могла быть на его, ФИО2 одежде, когда он доставал коробку из-под сиденья автомобиля (т. 5 л.д. 154-156).

Из заключения эксперта № от 26 марта 2019 года, а также протокола осмотра места происшествия (участок местности на берегу 

<

данные изъяты>) от 17 июня 2018 года следует, что на рубашке, изъятой 17 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия на берегу реки 

<

данные изъяты>, обнаружена кровь человека, характеризующая группу 

<

данные изъяты>, что не исключают происхождение вышеуказанной крови от М.И.Г. (т. 5 л.д. 115-118).

Из осмотренных в судебном заседании вещественных доказательствах 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>.

Рапортами от 16 июня 2018 года, а также заявлением Л.Н.Н. подтверждается, что начиная с 14 часов 45 минут 16 июня 2018 года Л. обращалась в полицию с заявлением о том, что 16 июня 2018 года ФИО3 с двумя неизвестными лицами забрали М.И.Г. из квартиры 

<

адрес>, избили и увезли на автомобиле с государственным регистрационным знаком № (т.1 л.д.154,181,182,214).

Согласно рапортам дежурного 

<

данные изъяты> и об обнаружении признаков преступления от 17 июня 2018 года около 11 часов 35 минут в лугах в 

<

данные изъяты> обнаружен труп М.И.Г. с внешними признаками насильственной смерти (т.1 л.д.169, 188).

Суд доверяет протоколам следственных действий, иным документам и вещественным доказательствам, поскольку протоколы изготовлены в соответствии с требованиями ст.83 УПК РФ, а иные документы отвечают требованиям ст.84 УПК РФ. Исследованное в судебном заседании вещественное доказательство 

<

данные изъяты> служат средствами для установления обстоятельств данного уголовного дела. Все указанные доказательства собраны в соответствии с порядком, установленным ст.86 УПК РФ.

Суд доверяет заключениям экспертов, поскольку в ходе досудебного производства порядок назначения судебных экспертиз, предусмотренный главой 27 УПК РФ, был соблюдён. Все заключения экспертов отвечают требованиям ч.1 ст.80 УПК РФ, предъявляемым к доказательствам, и даны на основе объективных исследований с применением научных познаний и в соответствии с требованиями ч.1 ст. 204 УПК РФ.

Суд не учитывает в качестве доказательств виновности каждого из подсудимых исследованные в ходе судебного следствия протокол явки с повинной ФИО2 от 17 июня 2018 года (т.1 л.д. 191-192), несмотря на то, что в судебном заседании ФИО2 подтвердил добровольность составленного им заявления о совершении преступления и изложенные им сведения, а также протокол явки с повинной ФИО5 от 17 июня 2018 года (т.1 л.д.195-196), не подтвердившего в судебном заседании отраженные в нем сведения, поскольку как следует из содержания этих документов, ФИО2 и ФИО5 не были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные УПК РФ, а адвокаты им предоставлены фактически не были. 

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № от 03 августа 2018 года, ФИО2 не выявляет признаков какого-либо психического расстройства, а обнаруживает признаки наркологического расстройства в форме синдрома зависимости от алкоголя средней стадии, может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к инкриминируемому ему деяниям, он не обнаруживал признаков какого-либо хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики, а был в состоянии простого алкогольного опьянения, он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и давать о них показания. В применении к нему принудительных мер медицинского характера и в проведении стационарной СПЭ не нуждается. По состоянию своего психического здоровья он может самостоятельно знакомиться с материалами уголовного дела и лично участвовать в следственных действиях и судебном разбирательстве (т. 6 л.д. 35-36).

Из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов № от 03 августа 2018 года следует, что ФИО3 выявляет признаки синдрома зависимости от алкоголя средней стадии 

<

данные изъяты> что, однако, не лишало ее к моменту производства по делу способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В периоды совершения инкриминируемых ей деяний она не обнаруживала признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, а находилась в состоянии простого алкогольного опьянения, могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время она также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера и в проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы не нуждается. По своему психическому состоянию она может принимать участие в ходе следствия и суде и реализовывать иные процессуальные права (т. 6 л.д. 18-19).

Заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № от 03 августа 2018 года подтверждается, что ФИО5 не выявляет признаков какого-либо психического расстройства, не обнаруживает признаков какого-либо наркологического расстройства, может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к инкриминируемым ему деяния, он не обнаруживал признаков какого-либо хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики, а был в состоянии простого алкогольного опьянения, он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и давать о них показания. В применении к нему принудительных мер медицинского характера и в проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы не нуждается. По состоянию своего психического здоровья он может самостоятельно знакомиться с материалами уголовного дела, может лично участвовать в следственных действиях и судебном разбирательстве (т. 6 л.д. 1-2).

Оценивая данные заключения экспертов в совокупности с другими данными о личности подсудимых, а также учитывая поведение подсудимых в судебных заседаниях, в ходе которых они участвовали в исследовании доказательств и адекватно реагировали на происходящее, отвечая на вопросы участников уголовного судопроизводства, консультируясь с защитниками и высказывая свои мнения по ходатайствам, суд констатирует отсутствие оснований сомневаться в способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве и признает ФИО2, ФИО3 и ФИО5 вменяемыми и подлежащими уголовной ответственности в соответствии со ст.19 УК РФ.

Анализируя в совокупности представленные сторонами доказательства, в том числе, показания подсудимых, данные ими в разные периоды предварительного и судебного следствия, руководствуясь при этом положениями ст.ст.87,88 УПК РФ, а также принципом свободы оценки доказательств, закрепленном в ст.17 УПК РФ, суд приходит к убеждению о виновности ФИО2 и ФИО5 в умышленном причинении смерти М.И.Г., совершенному по найму группой лиц по предварительному сговору, а ФИО3 в подстрекательстве из корыстных побуждений ФИО2 и ФИО5 к умышленному причинению смерти М.И.Г. группой лиц по предварительному сговору, по найму.

Суд оценивает как надуманные показания всех подсудимых о причине изменения ими в суде своих показаний, данных при производстве предварительного расследования. 

Проверив версию подсудимых о причастности лишь ФИО2 к убийству М.И.Г., суд считает, что своего подтверждения она в ходе судебного разбирательства не нашла.

Показания в суде, данные подсудимым ФИО2 о непричастности к совершению преступления ФИО3 и ФИО5, как и показания ФИО3 и ФИО5 о своей непричастности к совершению преступления суд оценивает как надуманные. Их показания вызваны желанием ФИО3 и ФИО5 избежать уголовной ответственности за преступление в отношении М.И.Г. и стремлением ФИО2 помочь им в этом, путем признания ответственности за убийство потерпевшего, совершенного самостоятельно при отсутствии квалифицирующих признаков.

Сопоставляя показания ФИО3 о том, что ФИО2 непосредственно перед убийством М.И.Г. брал около переднего пассажирского сиденья автомобиля неустановленную впоследствии металлическую палку с показаниями ФИО5 о том, что там находилась автощетка для снега, и с заключениями судебно-медицинских экспертиз о том, что М.И.Г. были нанесены в т.ч. колото-резаные раны шеи, суд считает установленным, что указанные повреждения были причинены именно ФИО2, не смотря на то, что он это отрицает.

При этом показания подсудимого ФИО2, данные в суде, о том, что умысел на убийство М.И.Г. у него возник на почве личных неприязненных отношений после конфликта с потерпевшим, суд также оценивает как надуманные, поскольку противоречат имеющейся совокупности доказательств.

Анализ показаний подсудимых на предварительном следствии и в судебном заседании приводит суд к выводу, что по мере расследования уголовного дела содержание их показаний относительно существенных обстоятельств дела неоднократно изменялось. Подсудимые впоследствии лишь частично сообщали правдивые сведения о фактических обстоятельствах преступлений, оставляя неизменными показания о хронологии и основных событиях преступления, при этом крайне непоследовательно подстраивая собственные показания под уже собранные по делу достоверные доказательства, в т.ч. под показания соучастников, данные ими ранее.

При получении органами расследования новых доказательств, опровергающих упомянутые позиции, формулировали новые показания, не учитывая, что они существенно противоречат как их собственным ранее данным показаниям, так и достоверным доказательствам по делу. В судебном заседании при попытках участников судопроизводства выявить причины многочисленных и существенных противоречий в их показаниях подсудимые либо не давали разумных объяснений, либо, как отмечено ранее, излагали новые, ранее не озвученные версии, в том числе о роли каждого в совершении преступления.

При проверке данных показаний посредством сопоставления с другими доказательствами по делу все версии подсудимых были опровергнуты и последние не смогли привести никаких объяснений этому. Суд особо отмечает направленность изменения показаний подсудимых, в каждом случае связанную со стремлением приуменьшить собственную роль в преступлении.

Таким образом, ФИО2, ФИО3 и ФИО5 стремились утаить полные обстоятельства совершения преступления, наличие сговора между ними на совершение убийства М.И.Г. и ввести суд в заблуждение относительно истинных фактических обстоятельств дела.

При таких обстоятельствах суд полагает, что наиболее полные и правдивые показания подсудимые давали в ходе допросов в качестве подозреваемых на предварительном следствии и очных ставок между собой, вследствие чего берет их за основу при постановлении приговора, с учетом устраненных противоречий, поскольку они отвечают требованиям ст.ст.173, 174,187-190 УПК РФ. В остальном показания ФИО2, ФИО3 и ФИО5 на предварительном следствии и в судебном заседании суд признает лишь частично достоверными и берет за основу при вынесении приговора в той части, в какой указанные показания не противоречат совокупности достоверных доказательств и установленным судом фактическим обстоятельствам дела.

Сравнительный анализ данных, составляющих содержание этих доказательств, позволяет прийти к выводу о том, что они не имеют существенных противоречий, дополняют друг друга и фактически устанавливают по делу одни и те же обстоятельства. С учетом этого их следует признать не только допустимыми, но и достоверными, а в своей совокупности достаточными для осуждения подсудимых ФИО2, ФИО3 и ФИО5 за совершенное ими преступление.

Некоторые расхождения, имеющиеся в показаниях подсудимых о количестве ударов и механизме их причинения, которые суд положил в основу приговора, суд находит несущественными, не влияющими на выводы о виновности ФИО2, ФИО3 и ФИО5 в совершении преступления, поскольку данные расхождения связаны с уточнением этими лицами обстоятельств, при которых ими было совершено преступление. 

Показания потерпевшей Л., а также свидетелей П. и К. в совокупности с показаниями подсудимых бесспорно подтверждают, что ФИО2, ФИО3 и ФИО5 16 июня 2018 года около 13 часов применили к М.И.Г. физическое насилие, а затем ФИО2 и ФИО5 вывели его из квартиры, усадили в автомобиль 

<

данные изъяты> и увезли от дома.

Указанные в вышеизложенных протоколах (осмотра места происшествия и осмотра трупа) сведения согласуются с показаниями подсудимых ФИО3, ФИО2 и ФИО5, данных в ходе предварительного следствия и в суде, в которых они подробно указывали места и обстоятельства применения к М.И.Г. насилия, а также показаниями ФИО2, который указал место нахождения трупа М.И.Г. и механизм причинения смерти М.И.Г.

Показания подсудимой ФИО3 о непричастности к убийству М.И.Г. опровергаются показаниями подсудимого ФИО2, свидетеля М.П.И. и иных свидетелей, вещественными доказательствами 

<

данные изъяты> и заключением эксперта. Эти доказательства в совокупности указывают на то, что ФИО3 обратилась к ФИО2 и ФИО5 с предложением совершить убийство М.И.Г., пообещав выплатить им материальное вознаграждение, а ФИО2 и ФИО5 совершили совместные и активные действия, направленные на убийство М.И.Г., намереваясь получить после преступления обещанное ФИО3 вознаграждение.

Таким образом, непосредственно перед убийством потерпевшего М.И.Г. подсудимая ФИО3 не могла не осознавать, что склоняет к совершению этого преступления нескольких лиц.

Эти обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях ФИО3 подстрекательства ФИО2 и ФИО5 к убийству М.И.Г. путем обещания им вознаграждения, а в действиях соисполнителей ФИО2 и ФИО5 квалифицирующих признаков совершения преступления группой лиц по предварительному сговору и по найму.

О том, что ФИО2 и ФИО5 осознавали общественную опасность своих действий, предвидели неизбежность наступления общественно опасных последствий (смерти М.И.Г.) и желали их наступления, свидетельствует характер и последовательность действий ФИО2 и ФИО5 по применение насилия к потерпевшему и использование ФИО2 для совершения преступления подголовника и неустановленного предмета, а также нанесения ими ударов в жизненно важные органы человека.

Приведенные обстоятельства, по мнению суда, свидетельствуют о наличии у подсудимой ФИО3 прямого умысла на подстрекательство к совершению этого преступления из корыстных побуждений и по найму, а у подсудимых ФИО2 и ФИО5 Р.О. прямого умысла на причинение смерти потерпевшему М.И.Г. группой лиц по предварительному сговору по найму.

На основании изложенного, суд считает правильным квалифицировать:

- действия ФИО3 - по ч.4 ст.33 п.п. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ, как подстрекательство к убийству, то есть умышленному причинению смерти другому человеку, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений и по найму;

- действия ФИО2 и ФИО5 Р.О., каждого в отдельности, - по п.п.«ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, по найму.

При этом суд исходит из того, что в соответствии с ч.3 ст.33 УК РФ организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество либо руководившее ими, а согласно ч.4 ст.33 УК РФ подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

Как установлено судом преступные действия ФИО3 состояли лишь из предложения ФИО2 и ФИО5 убить М.И.Г. и обещания им денежного вознаграждения в размере 25000 рублей каждому, при этом по делу не установлено, что ФИО3 выработала план совершения преступления и руководила деятельностью ФИО2 и ФИО5, а лишь склонила ФИО2 и ФИО5 к совершению преступления, тем самым выступив как подстрекатель. 

Именно исходя из изложенного действия ФИО3 подлежат переквалификации с ч.3 ст.33 п.п.«в,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ на ч.4 ст.33 п.п.«ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ.

Подстрекательство ФИО2 и ФИО5 к убийству потерпевшего М.И.Г. подсудимая ФИО3 совершила из корыстных побуждений, поскольку таким способом она намеревалась получить для себя материальную выгоду через наследование 

<

данные изъяты> доли недвижимого имущества, принадлежащего М.И.Г. Из материалов дела следует, что ФИО3 5 июня 2018 года стало известно о том, что М.И.Г. желает подарить свою 

<

данные изъяты> доли квартиры Б.Ю.А., поскольку у него отсутствовали наследники по закону первой очереди. В связи со смертью М.М.Г., являвшегося в соответствии со ст. 1143 ГК РФ наследником М.И.Г. по закону второй очереди, М.А.М., принявшая в порядке наследования 

<

данные изъяты> доли названной квартиры, в случае смерти М.И.Г. могла стать наследником последнего по праву представления и претендовать тем самым на наследование имущества М.И.Г., став единоличным собственников всего жилого помещения, а заключение договора дарения М.И.Г. являлось препятствием для М.А.М. получить имущество в порядке наследования.

О совместном умышленном причинении ФИО2 и ФИО5 насилия к потерпевшему, а впоследствии и смерти М.И.Г., а также о совершении ими преступления группой лиц по предварительному сговору, помимо исследованных в судебном заседании заключений экспертов и показаний свидетелей и потерпевшей, свидетельствуют вышеприведенные показания самих подсудимых, данных на предварительном следствии.

При этом, суд исходит из того, что уголовная ответственность за умышленное причинение смерти другому человеку совершенное группой лиц по предварительному сговору наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное причинение смерти осуществляет один из них. Если другие участники совершили активные и согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, содеянное ими является соисполнительством.

Более того, по смыслу закона действия других участников преступной группы (организаторов, подстрекателей или пособников) надлежит квалифицировать по предварительному сговору группой лиц, когда предварительный сговор на убийство состоялся у них с соисполнителями преступления, а именно, с двумя или более лицами, непосредственно участвовавшими в процессе лишения жизни потерпевшего.

Наличие квалифицирующего признака совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, а также о совершении ФИО2 и ФИО5 преступления по найму, свидетельствуют в частности:

- показания свидетеля Ш.К.В. о том, что ФИО3 еще до приезда в квартиру к М.И.Г. фактически предложила ФИО2 лишить жизни последнего, высказав слово «грохнуть»; 

- показания свидетеля М.П.И. о том, как ФИО2 ему рассказывал, что ФИО3 во время употребления спиртного предлагала ФИО2 и ФИО5 убить М.И.Г. за денежное вознаграждение в размере 50000 рублей на двоих, на что они согласились, а по приезду в квартиру потерпевшего, ФИО3 предложила ФИО2 и ФИО5 отвезти потерпевшего на реку;

- показания ФИО2, данные им при допросе в качестве подозреваемого о том, что ФИО3, находясь в квартире М.И.Г., сказала ФИО2 и ФИО5, что «не хочет, чтоб жил М.И.Г.», на что ФИО2 предложил отвезти М.И.Г. к реке 

<

данные изъяты>, где по приезду, ФИО5, находясь с М.И.Г. в реке, наступал ему ногой на голову, чтобы тот не смог подняться, а после этого, ФИО5 сказал, что М.И.Г. нельзя оставлять в живых, так как тот сможет рассказать о произошедшем сотрудникам полиции;

- показания ФИО2, данные им при очной ставке с ФИО5 о том, что ФИО3 в квартире предлагала ему и ФИО5 избавиться и поквитаться с М.И.Г., а ФИО5, после попытки утопить М.И.Г., также предлагал от него избавиться, а также показания, аналогичные по своему содержанию с ранее данными на предварительном следствии;

- показания ФИО5, данные им в ходе очной ставки с ФИО2 о том, что ФИО3 действительно говорила о необходимости наказать М.И.Г. Также ФИО5 не отрицал в ходе предварительного расследования, что наступал на голову М.И.Г., находясь с ним в реке, хоть и объясняя случайностью данный факт, что свидетельствует о согласованности показаний иных лиц об этом. Кроме этого, подтвердил ФИО5 и высказанную им на берегу реки фразу о необходимости избавиться от М.И.Г., обосновав это высказыванием в шуточной форме, что также фактически закрепляет показания иных лиц о состоявшемся факте;

<

данные изъяты>.

Суд исключает из предъявленного ФИО2, ФИО3 и ФИО5 обвинения указание о совершении ими самостоятельного преступления, предусмотренного п.п. «а,в,з» ч. 2 ст. 126 УК РФ, как излишне вменённое.

Также из обвинения ФИО2 и ФИО5 подлежит исключению квалифицирующий признак убийства, сопряженного с похищением человека, а из обвинения ФИО3 - квалифицирующий признак подстрекательство к убийству, сопряженному с похищением человека. 

Так, по смыслу закона под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещением с места его постоянного или временного проживания с последующим удержанием против его воли в другом месте.

Основным признаком объективной стороны данного преступления является изъятие и перемещение потерпевшего с целью последующего удержания в другом месте.

Между тем по данному делу установлено, что ФИО3 склонила путем подкупа ФИО2 и ФИО5 к убийству М.И.Г., а ФИО2 и Щетинин решили убить его. С этой целью они прибыли в квартиру, где проживал М.И.Г., а ФИО2 и ФИО5, применив насилие, вывели его из подъезда, посадили в автомобиль, где продолжая применять насилие к потерпевшему, привезли его в район реки 

<

данные изъяты>, где М.И.Г. был лишен жизни.

Таким образом, действия ФИО3, ФИО2 и ФИО5 Р.О. не были направлены на удержание М.И.Г. в другом месте, а умысел на убийство М.И.Г. возник до его перемещения к месту убийства.

При таких обстоятельствах, деяние, в котором обвиняются ФИО2, ФИО3 и ФИО5 является частью объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, не образует идеальную совокупность преступлений со ст. 126 УК РФ и не требует дополнительной квалификации по ст. 126 УК РФ.

При этом, исключение из обвинения вышеназванных признаков преступлений по указанным основаниям не влечет за собой признание за ними права на реабилитацию исходя из следующего.

В ст.133 УПК РФ перечислены основания возникновения права на реабилитацию, а под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию. По смыслу закона к лицам, имеющим право на реабилитацию, не относятся осужденные, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений, либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его.

Мотив, по которому ФИО3 обратилась к ФИО2 и ФИО5 с просьбой (предложением) убить М.И.Г. доказан совокупностью исследованных в суде доказательств.

Суд также считает установленным и доказанным мотив и цель действий ФИО2 и ФИО5 при совершении убийства М.И.Г. по найму, обусловленный подстрекательством к совершению преступления со стороны ФИО3, которая предложила ФИО2 и ФИО5 причинить смерть М.И.Г. за денежное вознаграждение в размере 25000 рублей каждому.

Это подтверждается отсутствием у ФИО2 и ФИО5 самостоятельного и определяющего их действия мотива в совершении убийства М.И.Г. Как установлено в судебном заседании, ФИО2 был знаком с потерпевшим только как с жителем 

<

данные изъяты>, а ФИО5 вовсе не был знаком с М.И.Г. Между ними не были никаких взаимоотношений, т.е. у ФИО2 и ФИО5 не было никаких оснований для убийства потерпевшего, если только эти основания не принесены извне. В данной ситуации это действия ФИО3 по подстрекательству ФИО2 и ФИО5 к убийству М.И.Г.

Указанные действия выразились в последовательной цепочке событий в виде: сложившихся между ФИО2 и ФИО3 взаимоотношений по совместному проживанию и времяпрепровождению; ставшей известной ФИО2 и ФИО5 от ФИО3 информации о квартире, собственником которой был М.И.Г.; высказанном предложении причинить М.И.Г. смерть за денежное вознаграждение, на что ФИО2 и ФИО5 ответили согласием. После полученного согласия ФИО3 не отказалась от совершения преступления, более того, в день убийства, сопровождала ФИО2 и ФИО5 к месту жительства М.И.Г., повторно высказывая пожелания избавиться от него, не предпринимая мер по пресечению применения ФИО2 и ФИО5 насилия в отношении М.И.Г. и последующего его убийства.

При назначении ФИО2, ФИО3 и ФИО5, каждому, наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного ими преступления, а также данные о их личности, в том числе, влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, суд на основании п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ признает явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию другого соучастника преступлений, что выразилось в сообщении органам предварительного расследования не известных ранее сведений о обстоятельствах преступных деяний, о своей роли при совершении преступления, а также о роли других лиц в совершении преступления, а кроме того, в добровольном сообщении сведений о месте нахождения трупа. 

Имеющийся в материалах уголовного дела протокол явки с повинной ФИО5 Р.О. суд не учитывает в качестве таковой при назначении ему наказания, поскольку его заявление сделано в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления, однако расценивает и учитывает обращение с указанным заявлением как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию другого соучастника преступлений на основании п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ, что выразилось в сообщении органам предварительного расследования сведений о роли других лиц в совершении преступления.

ФИО2, ФИО3 и ФИО5 под наблюдением врача психиатра не находится, 

<

данные изъяты>, а ФИО5 на учет у нарколога не состоит.

На основании ч.2 ст.61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимым суд признает:

– ФИО2: совершение преступления впервые, частичное признание вины в совершении преступления, раскаяние в содеянном; принесение извинений потерпевшей, удовлетворительную характеристику участкового уполномоченного по месту жительства, а также его состояние здоровья и имеющиеся заболевания;

– ФИО3: совершение преступления впервые, удовлетворительную характеристику участкового уполномоченного по месту жительства, положительную характеристику по месту работы, наличие несовершеннолетнего ребенка, а также состояние здоровья её и родителей и имеющиеся у них заболевания.

– ФИО5: совершение преступления впервые; принесение извинений потерпевшей; положительные характеристики по месту жительства от участкового уполномоченного, администрации и соседей, а также состояние его здоровья, имеющиеся у него заболевания 

<

данные изъяты>.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимым ФИО2 и ФИО5, каждому, суд, на основании ч.1.1 ст.63 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновных, признает совершение ими преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Учитывая данные о личности ФИО2 и ФИО5 Р.О., суд пришел к выводу, что совершению ими преступления предшествовало употребление спиртных напитков, а состояние опьянения, вызванное употреблением алкоголя, повлияло на их поведение при совершении преступления, что снизило их способность к самоконтролю, соблюдению социальных норм и правил поведения, усилило необоснованную агрессию и тем самым способствовало формированию умысла на совершение преступления и совершению каждым из них противоправных действий, а также повлияло на характер их действий и выбор средств для осуществления преступного замысла. Данный вывод суда корреспондирует неоднократным показаниям обоих виновных о том, что в момент совершения преступления они находились в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Сведения об употреблении ФИО2 и ФИО5 спиртных напитков и нахождение их 16 июня 2018 года в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, подтверждается также показаниями свидетелей Ш.К.В., П.Л.С. и К.Н.И., а также Щ.М.Ю., которые последовательно и не противоречиво в данной части указывали об употреблении спиртного как до приезда в квартиру к М.И.Г., так и после того, как они забрали М.И.Г. и сопровождали его при поездке в автомобиле вплоть до его убийства.

Суд в соответствии с ч.3 ст.62 УК РФ не применяет к ФИО2 и ФИО5 при назначении им наказания положения ч.1 ст.62 УК РФ, в связи с чем наказание им назначается в пределах санкции ч.2 ст.105 УК РФ.

Учитывая, что ФИО2 и ФИО5 совершили преступление в составе группы лиц по предварительному сговору, суд при назначении наказания на основании ч.1 ст.67 УК РФ также учитывает характер и степень фактического участия каждого из них при совершении преступления, значение этого участия для достижения преступного результата, его влияние на характер причиненного вреда, в частности, при назначении наказания ФИО2 – более активную роль последнего при совершении преступления. По мнению суда, более активная роль ФИО2 при совершении преступления проявилась в том, что именно им причинены телесные повреждения, от которых наступила смерть М.И.Г.

Принимая во внимание характер и общественную опасность совершенного преступления, необходимость достижения целей наказания, предусмотренных ч.1 ст.43 УК РФ, проанализировав требования ст.ст. 6, 60 УК РФ, а также обстоятельства, влияющие на наказание, суд приходит к выводу, что исправление подсудимых возможно только в условиях изоляции от общества и поэтому не усматривает оснований для применения к каждому из подсудимых ст.73 УК РФ. 

Объективных препятствий по возрасту, состоянию здоровья и семейному положению отбыванию ФИО2, ФИО3 и ФИО5 наказания в виде лишения свободы не усматривается.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновных, их поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, и позволяющих применить правила ст. 64 УК РФ, не установлено. 

Кроме этого, суд назначает ФИО3 установленное санкцией ч.2 ст.105 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

В соответствии с ч.6 ст.53 УК РФ суд не назначается дополнительное наказание ФИО5, 

<

данные изъяты> и ФИО2, не имеющему места постоянного проживания.

Судом установлено, что ФИО2, несмотря на наличии у него регистрации 

<

адрес>, постоянного места жительства не имеет, проживает у различных знакомых или в нежилых помещениях, поскольку его дом сгорел, о чем он последовательно заявлял на предварительном следствии и в суде. Из характеристики, выданной администрацией 

<

данные изъяты>, следует, что ФИО2 определенного места жительства не имеет, поскольку дом по указанному адресу уничтожен пожаром (т.7 л.д.78). На факт отсутствия у него определённого места жительства обращено также внимание в справке 

<

данные изъяты> и характеристике участкового уполномоченного (т.7 л.д.76,82).

Суд приходит к выводу, что не имеется и оснований для изменения судом категории преступления, в совершении которого обвиняется ФИО2, ФИО3 и ФИО5 на менее тяжкую, поскольку установлено отягчающее обстоятельство у ФИО2 и ФИО5 Р.О., а наказание подсудимым назначается в виде лишения свободы на срок свыше семи лет.

Иных обстоятельств, отягчающих наказание, оснований для постановления приговора без назначения наказания или освобождения от наказания, оснований для прекращения уголовного дела, а также для освобождения от уголовной ответственности, а равно для отсрочки отбывания наказания, судом не установлены.

Вид исправительной колонии для отбытия наказания подсудимыми назначается ФИО3 в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ, а ФИО2 и ФИО5 в соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ.

Время содержания подсудимых под стражей до дня вступления приговора в законную силу необходимо зачесть в срок лишения свободы в соответствии с положениями ч.3.1 ст.72 УК РФ.

Потерпевшей Л.Н.Н. к ФИО2, ФИО3 и ФИО5 заявлен гражданский иск о возмещении имущественного вреда на сумму 25805 рублей и компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей. 

Указанные расходы на погребение М.И.Г. потерпевшая Л.Н.Н. подтвердила представленными двумя товарными чеками от 18 июня 2018 года на сумму 10105 рублей и 15700 рублей.

В судебном заседании потерпевшая Л.Н.Н. поддержала свои исковые требования и просила суд их удовлетворить. В обоснование заявленного иска в части компенсации морального вреда она указала, что в связи со смертью 

<

данные изъяты> ей причинены физические и нравственные страдания.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании согласился с исковыми требованиями, предъявленными к нему в части возмещения материального ущерба, а в части компенсации морального вреда исковые требования не признал.

Подсудимые ФИО3 и ФИО5 иск не признали в полном объеме.

Разрешая гражданский иск в части возмещения имущественного вреда, причиненного преступлением, суд исходит из следующего. 

Согласно ст. 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Суд полагает, что приобретение одежды для умершего, а также иные расходы, связанные с погребением тела и обрядовые мероприятия, соответствуют сложившимся православным обычаям и традициям в Российской Федерации, размер иска в части расходов, связанных с погребением М.И.Г. полностью подтверждён представленными документами, в связи с чем, затраченные Л.Н.Н. денежные средства в сумме 25805 подлежат возмещению с подсудимых ФИО2, ФИО3 и ФИО5 Р.О. 25805 рублей в солидарном порядке.

В силу положений ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ суд находит исковые требования потерпевшей о компенсации ей морального вреда обоснованным, но подлежащими удовлетворению частично.

В результате смерти 

<

данные изъяты> Л.Н.Н. действительно понесла невосполнимую утрату родственника и претерпела нравственные страдания. При этом, учитывая характер причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, связанных с особенностями родственных отношений с погибшим, который не являлся близким родственником, степень вины подсудимых, их материальное положение, а также требования разумности и справедливости, суд находит иск подлежащим удовлетворению частично и считает необходимым взыскать компенсацию морального вреда в пользу Л.Н.Н. с подсудимых в долевом порядке, взыскав с ФИО2 300000 рублей, а с ФИО3 и ФИО5 Р.О. с каждого по 150000 рублей.

Судьба вещественных доказательств разрешается на основании положений ч. 3 ст. 81 УПК РФ, с учетом того, что предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

При разрешении вопроса о распределении процессуальных издержек суд приходит к следующим выводам.

На основании ст.ст.50,51 УПК РФ в ходе предварительного следствия по назначению следователя защиту интересов ФИО2 осуществляли адвокаты Мокроусов Ю.И. и Богатырев Р.А., ФИО3 – Родионова О.А., ФИО5 Р.О. – Путихина Н.В.

За осуществление защиты постановлениями следователя расходы на оплату труда адвокатам были компенсированы за счет средств федерального бюджета: Мокроусову Ю.И. в размере 12000 рублей, Богатыреву Р.А. в размере 29620 рублей, Родионовой О.А. в размере 37800 рублей, ФИО6 в размере 34420 рублей.

В соответствии с ч.5 ст.131 УПК РФ сумма, выплаченная адвокату, относиться к процессуальным издержкам. В соответствии с ч.1 ст.132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Согласно ч.4 ст.132 УПК РФ, если подозреваемый или обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета.

ФИО2 20 августа 2019 года отказывался от адвоката Мокроусова Ю.И. по причине, не связанной со своей имущественной несостоятельностью, однако данный отказ, не был принят, в связи с чем, процессуальные издержки в размере выплаты вознаграждения адвокату Мокроусову Ю.И., подлежат отнесению за счет федерального бюджета.

ФИО3 и ФИО5 от помощи своих защитников, а также ФИО2 от помощи нового предоставленного ему защитника Богатырева Р.А. в порядке ст.52 УПК РФ не отказывались, они являются трудоспособными, инвалидностей не имеют, что не лишает их возможности возместить процессуальные издержки как в период отбывания наказания, так и после его отбытия.

Вместе с тем, учитывая имущественное положение подсудимых, а также то обстоятельство, что объем обвинения, предъявленного ФИО2, ФИО3 и ФИО5, был уменьшен путем исключения излишне вмененного им квалифицирующего признака, предусмотренного п.«в» ч.2 ст. 105 УК РФ и ст.126 УК РФ, суд приходит к выводу о необходимости частично освободить их от уплаты процессуальных издержек, взыскав в доход федерального бюджета по 15000 рублей с каждого. 

Заявлений о возмещении процессуальных издержек за оказание юридической помощи подсудимым в судебном разбирательстве по назначению суда от адвокатов Хубуная В.Ю., Мошковой С.А. и Молькова А.А не поступило.

По вопросу передачи несовершеннолетней дочери ФИО3 на попечение близких родственников судом принято отдельное решение в порядке ч.1 ст.313 УПК РФ.

С учетом осуждения ФИО2, ФИО3 и ФИО5 Р.О. к наказанию в виде лишения свободы, установленных данных о личности подсудимых, а также в соответствии с ч.2 ст.97 УПК РФ, в целях обеспечения исполнения приговора, суд не усматривает оснований к изменению или отмене меры пресечения в виде заключения под стражу, ранее избранной в отношении каждого из подсудимых.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 303, 304, 307 – 309 УПК РФ, суд 

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного по п.п.«ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок пятнадцать лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

ФИО3 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.33 п.п.«ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок одиннадцать лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы на срок один год с установлением ей в соответствии со ст.53 УК РФ следующих ограничений: в течение одного года после освобождения из мест лишения свободы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, не уходить из места выбранного постоянного проживания (пребывания) в период с 22 и до 06 часов; не посещать общественные места распития спиртных напитков (рестораны, кафе, бары и т.п.) и места проведения культурно-зрелищных мероприятий (фестивали, концерты, профессиональные праздники, народные гуляния и т.п.) и не участвовать в указанных мероприятиях в пределах муниципального образования, выбранного осуждённым для проживания (пребывания); не выезжать за пределы муниципального образования по месту выбранного постоянного проживания (пребывания), не изменять место жительства или пребывания, место работы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, возложив на неё обязанность являться в указанный выше государственный орган для регистрации два раза в месяц.

ФИО5 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного по п.п.«ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок тринадцать лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО2, ФИО3 и ФИО5, каждому, в виде содержания под стражей, до вступления приговора в законную силу, - оставить без изменения.

Срок отбытия наказания осуждённым ФИО2, ФИО3 и ФИО5, каждому, исчислять с 23 августа 2019 года. 

В соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть осуждённым ФИО2 и ФИО5 в срок лишения свободы время задержания и содержания под стражей с 17 июня 2018 года до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

В соответствии с п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть ФИО3 в срок лишения свободы время задержания и содержания под стражей с 17 июня 2018 года до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск Л.Н.Н. о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением, - удовлетворить полностью.

Взыскать с ФИО2, ФИО3 и ФИО5 солидарно в пользу потерпевшей Л.Н.Н. в счет возмещения имущественного вреда 25805 рублей.

Гражданский иск Л.Н.Н. о возмещении морального вреда, причиненного преступлением, - удовлетворить частично.

Взыскать в порядке компенсации морального вреда в пользу потерпевшей Л.Н.Н. с ФИО2 – 300000 рублей, а с ФИО3 и ФИО5, с каждого, по 150000 рублей, отказав в остальной части иска.

Взыскать в доход федерального бюджета процессуальные издержки за оказание юридической помощи по назначению суда на предварительном следствии с осужденных ФИО2, ФИО3 и ФИО5 по 15000 (пятнадцать тысяч) рублей с каждого. В остальной части процессуальные издержки возместить за счёт средств федерального бюджета.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства:

- 

<

данные изъяты> - хранить при деле;

- автомобиль 

<

данные изъяты> и ключи от него, - передать собственнику Щ.М.Ю.; 

- денежные купюры, изъятые 17 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия на участке местности, расположенном 

<

данные изъяты>, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств 

<

данные изъяты> МСО СУ СК России по Нижегородской области, - передать потерпевшей Л.Н.Н.;

- остальные вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств 

<

данные изъяты> МСО СУ СК России по Нижегородской области, - уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Нижегородский областной суд в течение десяти суток со дня постановления, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии приговора. В случае обжалования приговора осужденные вправе ходатайствовать о своем непосредственном либо путем использования систем видеоконференц-связи участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в жалобе или соответствующих возражениях, либо отдельном ходатайстве, а также вправе поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. 

Председательствующий (подпись) Н.В. Трофимов

Копия верна:

Судья Н.В. Трофимов

23.08.2019