Дело № 2-1755/2017 

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

Киселёвский городской суд Кемеровской области 

в составе председательствующего – судьи Улитиной Е.Ю., 

при секретаре – Степановой О.И.,

с участием представителя истца Общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Сибирский уголь» – ФИО1, действующей на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ., сроком действия до ДД.ММ.ГГГГ.,

представителя ответчика ФИО2 – ФИО3, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ., сроком на 

<

данные изъяты>,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселёвске

«20» октября 2017 года

гражданское дело по иску 

Общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Сибирский уголь» 

к ФИО2

о возмещении материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

Истец - Общество с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Сибирский уголь» (далее по тексту - ООО «ТК «Сибирский уголь»), в лице директора К., обратился в Киселёвский городской суд с иском к ответчику ФИО2 о взыскании материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия (далее - ДТП). Иск мотивирован следующим.

11.02.2017г. в городе 

<

данные изъяты> на территории участка № Разреза «

<

данные изъяты>» произошло ДТП с участием экскаватора Volvo, государственный регистрационный знак №, принадлежащего ответчику ФИО2 и под управлением водителя Л., и автомобиля (автоцистерны) ATS 56216-011-03 МАЗ-630305-250, государственный регистрационный знак №, принадлежащего К. и под управлением водителя Б. На основании договора аренды № от 12.01.2016г. К. передал автоцистерну во временное владение и пользование истцу - ООО «ТК «Сибирский уголь». Виновным в ДТП, по мнению истца, является водитель экскаватора Л. В соответствии с экспертным заключением № от 16.01.2017г. стоимость восстановительного ремонта поврежденной автоцистерны, без учета износа, составляет 162400 рублей. Истец просит взыскать с ответчика ФИО2 указанную сумму ущерба, стоимость экспертизы 5000 рублей и расходы по оплате государственной пошлины в размере 4548 рублей.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании заявленные требования поддержала по изложенным в иске доводам, дав подробные пояснения по существу иска. Считает, что иск заявлен надлежащим истцом и к надлежащему ответчику. В настоящее время автомобиль ATS 56216-011-03 восстановлен и находится в работе у истца на основании заключенного с К. договора аренды от 12.01.2016г., продолжающего свое действие до настоящего времени. Между тем, отсутствие доказательств понесенных расходов не является основанием для отказа в иске, так как в данном случае истец вправе самостоятельно выбрать способ защиты права, в том числе и такой, о котором заявлено - требовать от ответчика возмещения ущерба, стоимость которого определена экспертом. Считает, что вина водителя Л. в ДТП установлена материалами, составленными сотрудниками ГИБДД, а также подтверждена в ходе судебного разбирательства свидетельскими показаниями.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, ссылаясь на то, что вина водителя Л. в ДТП не доказана, размер ущерба должным образом не подтвержден. Истец ссылается на то, что поврежденный автомобиль ATS 56216-011-03 восстановлен, однако, никаких доказательств этому не представлено. Размер убытков определен без учета износа, на основании экспертного заключения, которое вызывает сомнения, так как составлено задним числом, ответчика ФИО2 на экспертизу не приглашали. Не оспаривает, что ФИО2 является надлежащим ответчиком по делу, ей на момент ДТП принадлежал экскаватор Volvo. Несмотря на то, что экскаватор был передан в аренду Обществу с ограниченной ответственностью «ДИМЭКС», работником которого являлся Л., ФИО2 на основании этого договора аренды приняла на себя ответственность за вред, причиненный техникой третьим лицам.

Выслушав участвующих в деле лиц, допросив свидетелей и изучив письменные материалы дела, суд не находит правовых оснований для удовлетворения исковых требований, в связи со следующим.

Согласно статье 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В соответствии со статьями 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст.15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

При этом под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п.2 ст.15 ГК РФ).

Таким образом, основанием для удовлетворения требования о взыскании убытков является совокупность условий: факт причинения убытков, противоправность действий (бездействия) ответчика, наличие причинной связи между понесенными убытками и действиями ответчика, вина ответчика, документально подтвержденный размер убытков. Указанные обстоятельства (кроме вины ответчика) подлежат доказыванию истцом, отсутствие вины в причинении вреда - ответчиком.

В судебном заседании установлено и подтверждено письменными материалами дела, что 11.02.2017г. в городе 

<

данные изъяты> на территории участка № Разреза «

<

данные изъяты>» произошло ДТП с участием экскаватора Volvo, государственный регистрационный знак №, под управлением водителя Л., и автомобиля (автоцистерны) ATS 56216-011-03 МАЗ-630305-250, государственный регистрационный знак №, под управлением водителя Б.

Судом также установлено и участниками процесса не оспаривается, что экскаватор Volvo, государственный регистрационный знак №, на момент ДТП принадлежал ФИО2, с 13.07.2017г. собственником экскаватора является П., что подтверждается сообщением из Инспекции Гостехнадзора Прокопьевского района и карточкой на автомобиль (л.д.83-84).

Автомобиль ATS 56216-011-03 МАЗ-630305-250, государственный регистрационный знак №, принадлежит (и принадлежал на день ДТП) К. (л.д.52).

К. является директором ООО «ТК «Сибирский уголь» (л.д.36).

Обращаясь в суд с иском о взыскании с ответчика ущерба, причиненного в результате ДТП автомобилю, принадлежащего К., истец ООО «ТК «Сибирский уголь» ссылается на договор аренды транспортных средств № от 12.01.2016г., заключенный между индивидуальным предпринимателем К. (арендодателем) и ООО «ТК «Сибирский уголь» (арендатором) в лице заместителя директора С. (л.д.22).

По условиям названного договора арендодатель ИП К. передал арендатору ООО «ТК «Сибирский уголь» во временное владение и пользование транспортные средства, в том числе автоцистерну АЦ 56216-011-03 МАЗ-630305-250, 

<

данные изъяты> года выпуска, государственный регистрационный знак №.

Согласно п.1.2. названного договора аренды, транспортные средства передаются без оказания услуг по управлению и технической эксплуатации, которые арендатор осуществляет самостоятельно, и будут использоваться арендатором для осуществления деятельности по перевозке грузов.

В соответствии с п.4.2. договора аренды, с момента подписания договора арендатор несет полную ответственность за все виды имущественного ущерба, а также за риски, связанные с гибелью, утратой, порчей, хищением или поломками в отношении арендуемых транспортных средств, а также иные имущественные риски, связанные с их эксплуатацией в период нахождения в аренде.

По окончании срока аренды по настоящему договору либо при его досрочном расторжении арендатор обязан передать арендуемые транспортные средства арендодателю по акту приема-передачи в технически исправном состоянии с учетом нормального износа. При обнаружении при приемке недостатков транспортных средств стороны составляют двусторонний акт с указанием методов и сроков их устранения (п.4.3. договора аренды).

Срок действия договора аренды с 12.01.2016г. до 31.12.2016г. Если ни одна из сторон не заявит о своем намерении расторгнуть настоящий договор за 10 дней до окончания срока его действия, договор будет считаться каждый раз продленным на следующий календарный год на тех же условиях (п.п.5.1., 5.2. договора аренды – л.д.22, оборот).

Как следует из пояснений представителя истца в судебном заседании, названный договор аренды действует до настоящего времени, в том числе действовал на дату ДТП – 11.02.2017г. 

При подготовке дела к судебному разбирательству суд направил в адрес истца письмо с просьбой подготовить к дате судебного заседания разъяснения, на каком основании истец ООО «ТК «Сибирский уголь» считает себя лицом, правомочным требовать взыскания с ответчика в свою пользу убытков, причиненных в результате повреждения автоцистерны (л.д.59).

Представитель истца в ходе судебного разбирательства в устной и письменной форме (л.д.68) уточнила, что ООО «ТК «Сибирский уголь» является надлежащим истцом на основании вышеназванного договора аренды.

Суд не может согласиться с указанной правовой позицией, в связи со следующим.

Согласно ст.644 Гражданского кодекса Российской Федерации арендатор в течение всего срока договора аренды транспортного средства без экипажа обязан поддерживать надлежащее состояние арендованного транспортного средства, включая осуществление текущего и капитального ремонта.

В соответствии со ст.646 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено договором аренды транспортного средства без экипажа, арендатор несет расходы на содержание арендованного транспортного средства, его страхование, включая страхование своей ответственности, а также расходы, возникающие в связи с его эксплуатацией.

В силу ч.1 ст.622 Гражданского кодекса Российской Федерации при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором.

Предметом иска по настоящему спору является взыскание убытков на основании статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, основанием - повреждение автомобиля вследствие дорожно-транспортного происшествия.

В соответствии со статьей 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности, в том числе, вследствие причинения вреда.

Согласно ч.1 ст.3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Таким образом, основанием законного требования о возмещении вреда является гражданско-правовой интерес истца, то есть нарушение гражданских прав, причинившее вред (либо личности или имуществу гражданина, либо имуществу юридического лица).

Арендатор пользуется и владеет объектом аренды на основании обязательственного права (ст.606 Гражданского кодекса Российской Федерации). Соответственно, он является законным владельцем, а поврежденное имущество принадлежит ему на праве аренды.

Между тем, арендатор не является собственником вещи, не относится к ней как к своей, не несет полностью по общим правилам бремя содержания имущества, его права ограниченные и зависимые от права собственности на объект аренды.

Таким образом, само по себе причинение вреда арендованному имуществу не вредит имущественным интересам арендатора, которые в силу статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации защищает гражданское право.

Представленный в материалы дела договор аренды транспортных средств № от 12.01.2016г. (л.д.22) не содержит положений, согласно которым в случае причинения ущерба объекту аренды в результате действий третьих лиц арендодатель уполномочивает арендатора от своего имени и за свой счет обращаться в суд с иском о возмещении ущерба.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу, что основанием возникновения права требования у истца ООО «ТК «Сибирский уголь», являющегося арендатором, может быть только такой вред, причиненный объекту аренды, который повлек нарушение прав арендатора и причинил ему убытки. Утрату же или повреждение арендованного имущества можно считать убытками собственника, а не арендодателя.

В свою очередь, арендатор имеет право на возмещение вреда причиненного арендованному имуществу третьим лицом, лишь в случае, если следствием повреждения объекта аренды стали убытки арендатора (например, в рамках п.3 ст.615 ГК РФ), в такой ситуации арендатор несет убытки и приобретает регрессное право требования по отношению к третьему лицу (п.1 ст.1081 ГК РФ).

В связи с изложенным, именно собственник автоцистерны АЦ 56216-011-03 МАЗ-630305-250, то есть К., имеет право требовать возмещения ущерба от арендатора (ООО «ТК «Сибирский уголь»), в силу обязательственных правоотношений на основании договора аренды, а после этого у ООО «ТК «Сибирский уголь» возникнет право регрессного требования к причинителю вреда.

То обстоятельство, что К., собственник поврежденного автомобиля, одновременно является директором ООО «ТК «Сибирский уголь», не является основанием для нарушения вышеназванной очередности взыскания ущерба, установленной законом.

Суд считает необоснованной ссылку представителя истца на специальные нормы об аренде транспортного средства без экипажа, согласно которым арендатор в течение всего срока договора аренды транспортного средства без экипажа обязан поддерживать надлежащее состояние арендованного транспортного средства, включая осуществление текущего и капитального ремонта. Ссылаясь на эти нормы, истец может взыскать лишь фактически понесенные истцом расходы, то есть документально подтвержденные убытки ООО «ТК «Сибирский уголь» как арендатора поврежденного автомобиля.

В судебном заседании из пояснений представителя истца и свидетеля Б. установлено, что поврежденное транспортное средство, принадлежащее К., в настоящее время полностью восстановлено и находится в эксплуатации. Суд неоднократно предлагал представителю истца представить доказательства понесенных убытков, однако, такие доказательства представлены не были.

Требования истца о взыскании убытков основаны на заключении эксперта № от 16.01.2017г., выполненном Обществом с ограниченной ответственностью «СибАвтоЭкс» по заказу К. (л.д.6-17).

В судебном заседании представителем истца представлен и приобщен к материалам дела оригинал указанного заключения (л.д.102-122), а также представлены письменные пояснения директора Общества с ограниченной ответственностью «СибАвтоЭкс» Ж. относительно опечатки в дате составления заключения и калькуляции на страницах 1,9,11; правильной датой следует считать 21.02.2017г. (л.д.91).

Суд считает возможным принять указанное заключение в качестве допустимого доказательства стоимости затрат на восстановление поврежденного автомобиля, принадлежащего К.

Между тем, указанная в заключении стоимость восстановительного ремонта (162400 рублей) не может являться убытками арендатора поврежденного автомобиля по вышеизложенным мотивам. Расходы, которые необходимо произвести для восстановления нарушенного права, в данном случае может взыскать только собственник поврежденного автомобиля, то есть К.

Кроме того, истцом предъявлена к взысканию с ответчика стоимость восстановительного ремонта автомобиля без учета износа, что также является неправомерным.

Защита права потерпевшего посредством полного возмещения вреда, предполагающая право потерпевшего на выбор способа возмещения вреда, должна обеспечивать восстановление нарушенного права потерпевшего, но не приводить к неосновательному обогащению последнего.

Возмещение потерпевшему реального ущерба не может осуществляться путем взыскания денежных сумм, превышающих стоимость поврежденного имущества, либо стоимость работ по приведению этого имущества в состояние, существовавшее на момент причинения вреда.

Из калькуляции по определению стоимости восстановительного ремонта транспортного средства АЦ 5621601103 следует, что автомобиль (

<

данные изъяты> года выпуска) имеет амортизационный износ 50%. В связи с изложенным, взыскание стоимости восстановительного ремонта без учета амортизационного износа заменяемых деталей и механизмов транспортного средства не является возмещением потерпевшему расходов, направленных на приведение автомобиля в первоначальное состояние, поскольку в данном случае потерпевший получает за счет причинителя вреда улучшение своего имущества без оснований, установленных законом.

Следует также отметить, что в исковом заявлении и в справке о ДТП автомобиль, принадлежащий К., указан как ATS5621601103SH MAZ630305250, государственный регистрационный знак № (л.д.2, 77), а в договоре аренды транспортных средств № от 12.01.2016г., заключенном между ИП К. (арендодателем) и ООО «ТК «Сибирский уголь» автомобиль указан как Автоцистерна АЦ 56216-011-03 МАЗ-630305-250, 

<

данные изъяты> года выпуска, государственный регистрационный знак № (п.1.1.13 договора – л.д.22).

Между тем, АЦ и АТЗ – это разные автоцистерны, транспортная и заправочная (п.4.1 ГОСТ 33666-1015. Межгосударственный стандарт. Автомобильные транспортные средства для транспортирования и заправки нефтепродуктов. Технические требования). При этом, АЦ – это автоцистерна для топлива на шасси автомобиля, АТЗ – автотопливозаправщик на шасси автомобиля. Соответственно, названные автоцистерны имеют различные параметры и технические характеристики. Представителем истца указанные противоречия в документах не устранены.

Что касается надлежащего ответчика по настоящему иску, суд приходит к следующим выводам.

В исковом заявлении ответчиком указана ФИО2 как собственник экскаватора Volvo, государственный регистрационный знак №. В ходе судебного разбирательства представитель истца устно и письменно (л.д.68) ссылалась на эти же обстоятельства для возложения ответственности за причинение вреда на ФИО2, не поясняя, на основании каких документов стала возможной эксплуатация экскаватора на разрезе и в каких отношениях между собой состоят собственник и водитель экскаватора.

Судом были истребованы соответствующие сведения и установлено, что на момент ДТП экскаватор находился в эксплуатации у Общества с ограниченной ответственностью «ДИМЭКС» (далее - ООО «ДИМЭКС») на основании заключенного между указанным юридическим лицом и ФИО2 договора аренды без экипажа от 01.01.2017г. (л.д.86-87).

В силу пункта 2 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (в том числе, и по доверенности на право управления транспортным средством).

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъясняется, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Таким образом, обстоятельствами, имеющими значение для разрешения спора о возложении обязанности по возмещению материального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, являются, в частности, обстоятельства, связанные с тем, кто владел источником повышенной опасности на момент дорожно-транспортного происшествия.

Собственник экскаватора ФИО2 передала транспортное средство арендатору ООО «ДИМЭКС» и последний владел им на законных основаниях. При этом судом установлено, что водитель Л. на момент ДТП являлся работником ООО «ДИМЭКС».

В соответствии с п.1 ст.642 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору аренды транспортного средства без экипажа арендодатель предоставляет арендатору транспортное средство за плату во временное владение и пользование без оказания услуг по управлению им и его технической эксплуатации. Соответственно, ответственность за вред, причиненный третьим лицам транспортным средством, его механизмами, устройствами, оборудованием, в силу ст.648 Гражданского кодекса Российской Федерации, несет арендатор по правилам Главы 59 настоящего Кодекса.

Из разъяснений, данных в п.22 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что при определении субъекта ответственности за вред, причиненный жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством (его механизмами, устройствами, оборудованием), переданным во владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, необходимо учитывать, что ответственность за вред несет арендодатель, который вправе в порядке регресса возместить за счет арендатора суммы, выплаченные третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора (статьи 632 и 640 ГК РФ). Если же транспортное средство было передано по договору аренды без предоставления услуг по управлению им и его технической эксплуатации, то причиненный вред подлежит возмещению самим арендатором (статьи 642 и 648 ГК РФ).

По смыслу вышеприведенных норм права, именно ООО «ДИМЭКС» на дату ДТП являлось владельцем экскаватора на законных основаниях и, соответственно, владельцем источника повышенной опасности, при этом являлось арендатором по договору аренды без экипажа и должно нести ответственность за причиненный вред.

Вместе с тем, судом установлено, что стороны договора аренды от 01.01.2017г. согласовали между собой условие, по которому ответственность за вред, причиненный третьим лицам техникой, её механизмами, устройствами, оборудованием несет арендодатель (ФИО2) в соответствии с правилами, предусмотренными действующим законодательством. Арендодатель вправе предъявить к арендатору (ООО «ДИМЭКС») регрессное требование о возмещении сумм, выплаченных третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора (пункт 5.2. договора аренды – л.д.86-87).

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании не отрицала, что на основании указанного условия договора аренды ФИО2 приняла на себя обязательства по возмещению третьим лицам ущерба, причиненного в результате эксплуатации экскаватора.

Таким образом, суд приходит к выводу, что надлежащим ответчиком по делу действительно является ФИО2, но не на основании того, что являлась собственником экскаватора на момент ДТП (как об этом указывает истец), а на основании согласованных с ООО «ДИМЭКС» условий договора аренды от 01.01.2017г.

Помимо вышеизложенных оснований для отказа в удовлетворении исковых требований, суд приходит к выводу о недоказанности в рамках рассмотрения настоящего гражданского дела вины водителя Л. в произошедшем ДТП.

Ссылка представителя истца на то, что вина водителя Л. в ДТП установлена сотрудниками ГИБДД и подтверждена оформленными ими материалами, в частности – определением об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, является неправомерной.

В силу ч.2 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении», в силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом. На основании части 4 статьи 1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по аналогии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, следует также определять значение вступившего в законную силу постановления и (или) решения судьи по делу об административном правонарушении при рассмотрении и разрешении судом дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено это постановление (решение).

Таким образом, пределы преюдиции в данном случае ограничены кругом обстоятельств, установленных при рассмотрении административного дела именно судом и только в этом случае обстоятельства, установленные постановлением по делу об административном правонарушении обязательны для суда, не подлежат доказыванию вновь и оспариванию при рассмотрении гражданского дела.

Такие обстоятельства по настоящему делу отсутствуют, поскольку содержащиеся в названных материалах документы вынесены должностным лицом ГИБДД. Постановление или решение по делу об административном правонарушении, вынесенное судьей, в данном случае отсутствует, так как в суд материалы по факту привлечения к административной ответственности участников ДТП не поступали.

Из представленных Отделением ГИБДД материалов следует, что инспектором ДПС З. были вынесены два взаимоисключающих определения – определение о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования от 11.02.2017г. (л.д.76) и определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 11.02.2017г. (л.д.75). При этом, ни в одном из этих определений, равно как и в справке о ДТП (л.д.77) не содержится выводов о нарушении тем или иным водителем Правил дорожного движения Российской Федерации. 

В случае, если в материалах ГИБДД содержались бы сведения о нарушении водителями Правил дорожного движения Российской Федерации, то эти материалы, в силу вышеуказанных норм права, не имели бы преюдициального значения при рассмотрении настоящего спора, а лишь могли бы быть оценены судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в совокупности с иными собранными по делу доказательствами.

Из представленных суду доказательств не представляется возможным установить однозначно вину водителя Л. в ДТП.

Свидетель Б. пояснил суду, что на дату ДТП работал водителем автозаправщика в ООО «ТК «Сибирский уголь», на разрезе «

<

данные изъяты>». ДТП произошло в ночь с 10 на 11 февраля 2017 года, около 1-00 часа ночи. Он работал во вторую смену, с 20-00 часов 10.02.2017г. С ним в кабине находился специалист экономической безопасности Д. Управляя автозаправщиком, он подъехал к забою и остановился на расстоянии 25-30 метров от забоя, сообщил водителю экскаватора о готовности к заправке. Водитель экскаватора спустился с «полки» забоя и направился в его сторону, но, не доезжая метров 10, развернулся на 180 градусов и на высокой скорости двинулся на него задним ходом. При этом у экскаватора не было зеркала заднего вида с правой стороны. Когда экскаватор был на расстоянии 2-3 метров от него и продолжал двигаться задним ходом, Д. по рации трижды крикнул водителю экскаватора, чтобы тот остановился, но он не реагировал и продолжал ехать задним ходом на них. Тогда он включил заднюю передачу и попытался отъехать назад, но забуксовал, так как было скользко. Д. снова крикнул в рацию, чтобы водитель экскаватора Volvo остановился, но было уже поздно, в этот момент экскаватор вплотную приблизился к заправщику и произошло столкновение, от удара заправщик развернуло в сторону. Экскаватор гусеницей наехал на топливный бак заправщика и повредил его, в связи с чем стало течь дизельное топливо. Также от удара были повреждены кронштейны крепления топливного бака и счетчик учета горючего. Считает, что в ДТП виновен только водитель экскаватора, так как он в принципе не имел права подъезжать к автозаправщику. Перед заправкой экскаватор должен остановиться и только потом к нему подъезжает заправщик и происходит заправка. В данном случае водитель экскаватора, видя, что заправщик стоит, сам поехал в его сторону, к тому же задним ходом, не имея обзора позади себя. На месте ДТП водитель экскаватора признавал свою вину, а впоследствии занял другую позицию.

Свидетель Д. в судебном заседании пояснил, что на момент ДТП он работал специалистом экономической безопасности в ООО «СибМайнинг», в его обязанности входило ежесменное контролирование процесса заправки и работы горной техники в забое. В ночь с 10 на 11 февраля 2017 года он находился в кабине автозаправщика, которым управлял Б.. Около 1-00 часа ночи они подъехали на площадку около забоя на разрезе «

<

данные изъяты>», для заправки автотранспорта. К ним подъехал на заправку бульдозер. Водитель экскаватора Volvo, после загрузки автомобиля БЕЛАЗ, получив сигнал о заправке по рации, стал спускаться с «полки» забоя, затем стал двигаться по направлению к ним передней частью экскаватора. Примерно за 8-10 метров от них водитель экскаватора развернул кабину на 180 градусов и продолжил двигаться на них, но уже задним ходом. Он крикнул водителю экскаватора Volvo по рации несколько раз, чтобы тот остановился. Водитель заправщика в целях избежать столкновения включил заднюю скорость и пытался сдать назад, но забуксовал и отъехал назад на расстояние не более метра. Он еще раз крикнул водителю экскаватора Volvo по рации требование остановиться, но в этот момент произошло столкновение – экскаватор задним ходом въехал в левую боковую сторону заправщика, повредив топливный бак, счетчик и причинив иные повреждения.

Свидетель Л. в судебном заседании пояснил, что на дату ДТП работал машинистом экскаватора в ООО «ДИМЭКС». В ночь с 10 на 11 февраля 2017 года он работал во вторую смену, то есть с 20-00 часов до 8-00 часов утра, работал в забое разреза «

<

данные изъяты>». Около 1-00 часа ночи к забою подъехал заправщик, водитель которого крикнул ему по рации, что можно спускаться с забоя на площадку для заправки. Он этот сигнал услышал и стал спускаться с забоя. При этом он ехал вперед и видел заправщика, тот находился на расстоянии 40-50 метров и производил заправку бульдозера. По инструкции заправка должна осуществляться на ровной площадке, по сигналу о готовности, он должен установить экскаватор ровно, заглушить, дать сигнал диспетчеру о готовности к заправке, выйти из кабины и только тогда должен подъехать заправщик. В этой ситуации водитель заправщика нарушил правила, поскольку подъехал к движущемуся экскаватору, находиться в радиусе действия которого категорически запрещено. Спустившись с «полки» забоя, он (свидетель) проехал несколько метров, остановился, стал ковшом экскаватора определять устойчивость положения экскаватора в целях заправки топливом. Экскаватор стоял неустойчиво, тогда он развернул кабину и стал сдавать задним ходом, проехал не более двух метров. По рации в это время кричали «Стой», но он не думал, что это предназначается ему, поскольку по рации общаются все водители, работающие на смене. Кроме того, он видел до этого, что заправщик находится далеко от него, не предполагал, что тот подъехал. Тут же по рации крикнули: «Стой, Volvo 12!», тогда он понял, что кричат ему и остановился, удара он не почувствовал. Он вышел из кабины и увидел, что гусеницами экскаватора с правой стороны пришелся удар в левую боковую часть заправщика. Считает, что в данном ДТП виновен водитель заправщика, который подъехал к нему, несмотря на неготовность экскаватора к заправке, когда он (свидетель) еще только готовился, искал ровную площадку для размещения экскаватора и сигнал диспетчеру о готовности заправиться не подавал. Он сразу давал пояснения о своей невиновности в ДТП, вину свою не признавал. Считает необоснованными доводы свидетеля Б. о том, что экскаватор ехал длительное время назад на большой скорости. Это в принципе невозможно, так как максимальная скорость движения экскаватора 3 км/час. Из фотографий видно следы торможения заправщика, который до момента столкновения ехал вперед и его протащило. 

Доводы свидетеля Б. о том, что водитель экскаватора на месте ДТП признавал свою вину, опровергаются как показаниями свидетеля Л. в судебном заседании, так и письменным объяснением водителя Л. от 11.02.2017г., данным инспектору ДПС, где Л. пояснил, что считает виновным в ДТП водителя заправщика (л.д.88, оборот).

Анализируя показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, суд приходит к выводу о том, что установить вину того или иного водителя в ДТП возможно лишь посредством получения ответов эксперта-автотехника на вопросы: какими пунктами Правил дорожного движения Российской Федерации либо иными нормативно-правовыми актами должен был руководствоваться каждый из водителей-участников ДТП в данной дорожно-транспортной ситуации; каковы траектории (направления движения) и характер движения транспортных средств до момента столкновения; была ли техническая возможность у водителей предотвратить ДТП с учетом состояния дороги, её обустройства, условий видимости и обзорности с места водителя экскаватора; могло ли столкновение произойти при обстоятельствах, которые указывает водитель Л. (удар произошел, когда экскаватор сдавал задним ходом, а заправщик подъехал сзади) и при обстоятельствах, указываемых свидетелем Б. (заправщик стоял, экскаватор на высокой скорости двигался на него задним ходом, заправщик стал сдавать назад, но забуксовал, произошел удар, от которого заправщик развернуло).

Между тем, стороны о назначении судебной автотехнической экспертизы не ходатайствовали, а суд не усматривает оснований по своей инициативе назначать такую экспертизу в связи с наличием иных оснований для отказа в удовлетворении заявленных истцом требований.

Поскольку суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении основного требования о взыскании стоимости восстановительного ремонта, то и производное требование о взыскании расходов по оплате экспертизы в размере 5000 рублей удовлетворению не подлежит.

Расходы по оплате государственной пошлины в размере 4548 рублей в данном случае относятся на истца и возмещению за счет ответчика не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований Общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Сибирский уголь» к ФИО2 о возмещении материального ущерба в размере 162400 рублей, расходов по оплате экспертизы в размере 5000 рублей и расходов по оплате государственной пошлины в размере 4548 рублей – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд, путем подачи апелляционной жалобы через суд, принявший решение, в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

В окончательной форме решение изготовлено 24 октября 2017 года.

Председательствующий - Е.Ю.Улитина

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и о результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.