Мотивированное 

решение

изготовлено 26.10.2017

Дело № 2-603/2017

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Заполярный

24 октября 2017 года

Печенгский районный суд Мурманской области в составе председательствующего судьи Горбатюк А.А.,

при секретаре Крюковой А.А.,

с участием:

помощника прокурора Печенгского района Ратниковой Е.В.,

истца ФИО1,

представителя ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2, действующей на основании доверенностей,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» (далее по тесту – АО «КГМК» и ООО «Колабыт» соответственно) о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности. 

В обоснование иска указал, что в период с *.*.* по *.*.* 

<

данные изъяты>) он осуществлял трудовую деятельность на предприятиях ответчиков в различных должностях.

*.*.* в связи с установлением профзаболевания, наличием противопоказаний к работе в контакте с пылью, токсическими и раздражающими веществами, аллергенами, а также отсутствием возможности трудоустройства в АО «Кольская ГМК» он был уволен в связи с выходом на пенсию.

В декабре 2016 года у него впервые было выявлено и подтверждено решением ВК № от *.*.* профессиональное заболевание в виде хронической интоксикации никелем и его соединениями.

В августе 2017 года ему была установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 

<

данные изъяты>.

Место и условия его работы на предприятиях ответчиков были связаны с наличием вредных и опасных производственных факторов: повышенного содержания в воздухе рабочей зоны смеси соединений никеля, диоксида серы; пыли фиброгенного действия (с примесью диоксида кремния); шума от производственного оборудования.

Указанные факторы на рабочих местах предшествовали и привели к возникновению профессионального заболевания, что подтверждается и актом о случае профзаболевания № от *.*.*, и заключением государственной экспертизы условий труда № пз от *.*.*.

Ему противопоказана работа в контакте с пылью, токсическими и раздражающими веществами, аллергенами, рекомендовано 

<

данные изъяты>, ежегодное обследование в клинике профзаболеваний.

Наличие профзаболевания и ухудшившее вследствие этого состояние здоровья доставляют ему физические и нравственные страдания.

Выявленное профзаболевание сопровождается частыми носовыми кровотечениями, хроническим бронхитом, снижением обоняния, частыми головными болями, головокружением, раздражительностью, снижением аппетита, приступами затрудненного дыхания.

Он постоянно вынужден принимать лекарственные препараты, тратя на это значительную часть своего дохода, единственным источником которого является пенсия.

Однако состояние его здоровья не улучшается.

Находясь в трудоспособном возрасте, он утратил способность к труду, лишился возможности работать по своей профессии и обеспечивать свою семью.

В связи с невозможностью трудоустроиться он находится в депрессивном состоянии, потерял интерес к жизни, уверенность в себе, чувствует себя беспомощным и неполноценным.

По вине ответчиков он лишился здоровья, являющегося для него высшей ценностью и восстановление которого невозможно.

На основании изложенного и статей 151, 1064, 1099, 1101 ГК РФ, статей 21, 237 ТК РФ, статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» просит взыскать с АО «Кольская ГМК» денежную компенсацию морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 300000 руб., с ООО «Колабыт» - 300000 руб., а также расходы на оплату услуг представителя в размере 4000 руб.

Ответчик ООО «Колабыт» не согласился с исковыми требованиями. Из представленных возражений следует, что ФИО1 проработал в 

<

данные изъяты> (до правопреемства в ООО «Колабыт») 

<

данные изъяты>, из них лишь 

<

данные изъяты> во вредных условиях труда, находящихся во взаимосвязи с профзаболеваниями истца, так санитарно-гигиеническая характеристика условий труда в должностях 

<

данные изъяты>», 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>» не выдавалась ввиду отсутствия информации по условиям труда в этих профессиях.

Кроме того, считает, что при заключении трудового договора ФИО1 был осведомлен о наличии вредных факторов на рабочем месте, а подписав договор, согласился с тем, что его здоровью неминуемо будет причинен вред.

Общество не совершало неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Трудовой кодекс РФ допускает существование вредных условий на рабочих местах, законом предусмотрено заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий (которые истцу предоставлялись). Общество в силу объективных причин (уровень научно-технического развития) не могло устранить вредные факторы на рабочих местах и не заставляло истца выполнять работу во вредных условиях, он сам на свой страх и риск согласился трудиться во вредных условиях.

Истец проходил ежегодные периодические осмотры, имел допуск к работе во вредных условиях, получал надбавку за вредные условия труда, дополнительные дни к ежегодному отпуску, лечебно-профилактическое питание, сокращенный рабочий день.

ООО «Колабыт» (ранее 

<

данные изъяты> предпринимало все от него зависящее для предотвращения и компенсации негативных последствий пребывания истца в условиях с неблагоприятными производственными факторами, которые были неизбежны при работе во вредных условиях.

Истцу установлена утрата профтрудоспособности в размере 

<

данные изъяты>%, следовательно, полная утрата трудоспособности у истца не наступила, а значит, он не лишен возможности работать.

На основании изложенного просит отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 (л.д. 51-54). 

Ответчик АО «Кольская ГМК» не согласился с размером исковых требований, представив соответствующие возражения, из которых следует, что Общество не совершало неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Трудовое законодательство РФ допускает существование вредных условий на рабочих местах и заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий. Общество в силу объективных причин (уровень научно-технического развития) не могло устранить вредные факторы на рабочих местах. 

В связи с чем полагает, что основания для возложения на АО «Кольская ГМК» обязанности по выплате денежной компенсации морального вреда в пользу истца по статье 237 ТК РФ, статьям 151, 1101 ГК РФ отсутствуют.

Указывает на несостоятельность доводов истца о том, что при трудоустройстве он не был поставлен работодателем в известность о наличии вредных и опасных производственных факторов, поскольку это опровергается дополнительным соглашением от *.*.* № к трудовому договору № от *.*.*, из которого следует, что он осознает, что на его работоспособность и здоровье могут оказать влияние вредные и опасные производственные факторы, воздействие которых может привести к заболеванию или травме работника. Заключив трудовой договор с обществом, истец согласился работать во вредных условиях труда.

Кроме того, указанным дополнительным соглашением стороны определили размер компенсации морального вреда, исходя из 10 базовых сумм, установленных Положением об оплате труда работников АО «Кольская ГМК» на дату подачи заявления за указанным возмещением, за каждые 

<

данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности.

Поскольку степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 составляет 

<

данные изъяты>%, размер компенсации морального вреда должен быть определен в размере 69000 руб.: 2300 руб. (базовая сумма) х 10 (количество базовых сумм) х 3 (за каждые 10% утраты трудоспособности).

Требуя определить сумму денежной компенсации морального вреда в размере 300000 руб., истец имеет своей целью в одностороннем порядке изменить условия заключенного с обществом соглашения, что при отсутствии нарушений условий данного договора со стороны общества недопустимо в силу ст. 310 ГК РФ.

Общество не оспаривает своей обязанности по выплате истцу денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 69000 руб. в соответствии с условиями дополнительного соглашения к трудовому договору, однако ФИО1 не обращался к обществу с требованием такой компенсации.

Также указывает на голословность и несостоятельность довода истца о том, что он лишен возможности как работать по своей профессии, так и выбора любой профессии, поскольку степень утраты его трудоспособности составляет 

<

данные изъяты>%, что не лишает его возможности трудиться.

Находит необоснованным довод истца о необратимом характере повреждения здоровья, так как утрата трудоспособности установлена ФИО1 на срок до *.*.*, что указывает на возможность восстановления его состояния здоровья.

Считает требуемый истцом размер денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности неоправданно высоким, не основанным на фактических обстоятельствах дела и не отвечающим принципам разумности и справедливости.

На основании статей 1, 2, 151, 1101 ГК РФ, статей 5, 237 ТК РФ, пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» просит принять решение с учетом изложенных обстоятельств (л.д. 57-59).

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал по доводам, изложенным в иске. Дополнил, что не согласен с суммой денежной компенсации морального вреда, определенной дополнительным соглашением к трудовому договору, заключенному с АО «Кольская ГМК», поскольку за годы, прошедшие с момента его заключения, условия труда у ответчика существенно ухудшились.

Представитель ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2 в судебном заседании не согласилась с исковыми требованиями по доводам, изложенным в возражениях на иск. 

Заслушав истца ФИО1, представителя ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2, заключение прокурора, полагавшей исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в размере, определенном судом, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 7 Конституции Российской Федерации определено, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей.

Согласно части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Как определено абзацем 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», возмещение застрахованному морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 работал в периоды:

- с *.*.* по *.*.* в должностях 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> комбината «Печенганикель»;

- с *.*.* по *.*.* в 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> комбината «Печенганикель»; 

<

данные изъяты>

- с *.*.* по *.*.* – в должностях 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>»;

- с *.*.* по *.*.* – в должности 

<

данные изъяты>»;

- с *.*.* по *.*.* – в должностях 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>

- с *.*.* по *.*.* – в должностях 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>»; с *.*.* 

<

данные изъяты>» переименовано в АО «Кольская ГМК» на основании решения № от *.*.* единственного 

<

данные изъяты> - 

<

данные изъяты>

*.*.* ФИО1 уволен по инициативе работника в связи с выходом на пенсию по старости на основании пункта 3 части 1 статьи 77 ТК РФ.

Указанные обстоятельства представителем ответчиков не оспаривались и подтверждаются копией трудовой книжки истца (л.д. 9-12) и другими материалами дела.

Из материалов дела следует, что ООО «Колабыт» является правопреемником 

<

данные изъяты>

При обследовании в клинике профзаболеваний НИЛ ФБУН «Северо-Западный научный центр гигиены и общественного здоровья» г. Кировска ФИО1 установлены диагнозы: 

<

данные изъяты>. (л.д. 41-42).

Актом о случае профессионального заболевания от *.*.* № установлено, что у 

<

данные изъяты> г. Заполярный АО «Кольская ГМК» ФИО1 выявлено профессиональное заболевание в виде 

<

данные изъяты>, которое возникло в результате длительного воздействия на организм вредных и опасных производственных факторов при работе 

<

данные изъяты> АО «Кольская ГМК». Непосредственные причины профзаболеваний: содержание в воздухе рабочей зоны вредных веществ 1-2 класса опасности (никель), превышающие нормативы свыше 20 раз. Стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов 

<

данные изъяты>. При этом вины работника и фактов грубой неосторожности в получении профессиональных заболеваний не установлено (л.д. 14-18).

Согласно заключению № пз государственной экспертизы условий труда от *.*.* условия труда ФИО1 до *.*.* не рассматриваются ввиду отсутствия соответствующей информации об условиях труда в акте о случае профзаболевания и санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника (л.д. 20-25).

Из указанного заключения следует, что условия труда ФИО1 после *.*.*, предшествовавшие профзаболеванию, относятся к вредным, характеризуются наличием неблагоприятных производственных факторов, превышающих гигиенические нормативы, не соответствующим государственным нормативным требованиям охраны труда.

Работа ФИО1 в должностях 

<

данные изъяты>», 

<

данные изъяты> в условиях вредного воздействия неблагоприятных производственных факторов, осуществляемая после *.*.*, подтверждается также санитарно-гигиенической характеристикой условий труда № от *.*.*, выполненной Управлением Роспотребнадзора по Мурманской области (л.д. 26-39).

Между тем, из указанной санитарно-гигиенической характеристики следует, что санитарно-гигиеническая характеристика по условиям труда в качестве 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>», 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, наличием перерыва между периодами работы в условиях цеха обжига, а также тем фактом, что ФИО1 после работы в этих профессиях имел допуск врачебной комиссии и был принят на работу в цех обжига 

<

данные изъяты> участок обжига и брикетирования плавильного цеха 

<

данные изъяты> где проработал после *.*.* года более 

<

данные изъяты>.

Согласно решению ВК № от *.*.* в связи с выявлением у ФИО1 профзаболевания ему противопоказана работа в контакте с пылью, токсическими и раздражающими веществами, аллергенами. Рекомендовано 

<

данные изъяты>, ежегодное обследование в клинике профзаболеваний (л.д. 40).

Из справки серии №, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № 7 ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» следует, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием в размере 

<

данные изъяты>% на срок с *.*.* по *.*.* (л.д. 44).

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что профессиональное заболевание возникло у ФИО1 в результате длительного воздействия (более 

<

данные изъяты>) на его организм в периоды работы у ответчиков в должностях 

<

данные изъяты>, после *.*.*, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>.

У суда нет оснований не доверять доводам истца о том, что в связи с полученным профессиональным заболеванием ему причинены не только физические, но и нравственные страдания, поскольку из материалов дела достаточно следует, что истец с момента выявления у него профессионального заболевания претерпевал и до настоящего времени претерпевает физические страдания, утратил возможность ведения прежнего активного образа жизни, испытывал и испытывает в настоящее время в этой связи негативные эмоции и переживания, что не могло не отразиться на его психологическом состоянии.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В соответствии с абзацем 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, данных в пункте 2 постановления Пленума от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчиков денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности являются законными и обоснованными.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, данным в пункте 32 постановления Пленума от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из абзаца 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

С учетом изложенного, принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что требуемый истцом размер денежной компенсации морального вреда завышен. 

При определении ФИО1 размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд принимает во внимание характер физических и нравственных страданий истца в связи с возникшим у него профессиональным заболеванием. По причине профзаболевания, полученного по вине ответчиков, истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 

<

данные изъяты>%.

По мнению суда, вышеуказанные обстоятельства, непосредственно связанные с профзаболеванием, причиняют ФИО1 как физические страдания, связанные с физическими ограничениями, так и нравственные переживания, выражающиеся в изменении образа своей жизни. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответственность работодателей по возмещению морального вреда, причиненного работнику ФИО1 в связи с профзаболеваниями, должна быть компенсирована с учетом его трудовой деятельности, выработанной во вредных условиях труда, у каждого из ответчиков.

При этом суд не принимает во внимание при определении размера денежной компенсации морального вреда стаж работы ФИО1 в 

<

данные изъяты> в период с *.*.* по *.*.* ввиду отсутствия причинно-следственной связи между работой истца в указанный период и профессиональным заболеванием, что следует из санитарно-гигиенической характеристики условий труда истца и заключения государственной экспертизы условий труда, приведенных выше. 

Также суд учитывает и то обстоятельство, что истец ФИО1, подписав *.*.* с 

<

данные изъяты> дополнительное соглашение к трудовому договору № от *.*.*, добровольно согласился с условиями об определении размера компенсации морального вреда в случае возникновения профзаболевания, исходя из 10 базовых сумм, установленных статьей 45 Положения об оплате труда работников 

<

данные изъяты> на дату подачи заявления за указанным возмещением за каждые 

<

данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности. Статья 45 указанного Положения устанавливает базовую сумму в размере 2 300 руб. на день судебного разбирательства (л.д. 62-65).

Судом установлено, что данное соглашение не было расторгнуто или оспорено, его условия не были изменены. При этом за компенсацией морального вреда в связи с профзаболеваниями, истец к ответчику АО «Кольская ГМК» до подачи иска не обращался.

Из материалов дела следует, что ответчики не осуществляли умышленных неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Истец добровольно на свой страх и риск осуществлял трудовую деятельность во вредных условиях, получал за свою работу определенные гарантии, льготы и компенсации. В силу объективных причин ответчики не имели возможности устранить вредные факторы на рабочем месте. 

Более того, утрата профессиональной трудоспособности установлена истцу на 1 год, группа инвалидности по профзаболеваниям не установлена. В представленных медицинских документах отсутствуют доказательства того, что восстановление здоровья истца невозможно.

Одновременно суд учитывает, что в результате полученного профессионального заболевания истец утратил 30% профессиональной трудоспособности, понес и до настоящего времени несет физические и нравственные страдания. Полученные истцом заболевания требуют постоянного врачебного наблюдения, медикаментозного и санаторно-курортного лечения.

Доказательств того, что истец, работая в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, нарушал требования охраны труда, что привело к возникновению профессиональных заболеваний, суду не представлено.

Согласие истца на работу во вредных условиях труда, выплата ему заработной платы в повышенном размере, предоставление дополнительных отпусков и других компенсирующих мер не лишают истца права на возмещение морального вреда в связи с утратой здоровья и профессиональной трудоспособности.

Доводы ответчиков о том, что истец, осуществляя трудовую деятельность во вредных условиях труда, осознавал, что на его работоспособность и здоровье могут оказать влияние вредные и опасные производственные факторы, воздействие которых может привести к профессиональному заболеванию, не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку истцу причинен вред здоровью, его вины в приобретении профессиональных заболеваний не имеется, при этом ответчики не освобождены от выполнения возложенной на них действующим законодательством обязанности по обеспечению безопасности и условий труда, соответствующих нормативным требованиям охраны труда. 

С учетом установленных выше обстоятельств, принимая во внимание, что реально возместить потерпевшему моральный вред, причиненный профессиональным заболеванием, невозможно, но облегчить ему перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер подлежащей взысканию в пользу истца денежной компенсации в сумме 109000 руб.

При определении размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд руководствуется тем, что стаж работы истца в должностях слесаря-ремонтника, агломератчика, мастера (сменного мастера) в условиях воздействия на его организм вредных и опасных производственных факторов составляет 

<

данные изъяты> в соответствии с актом о случае профессионального заболевания, из них стаж работы в АО «Кольская ГМК» - 

<

данные изъяты>, в ООО «Колабыт» - 

<

данные изъяты>, из которых 

<

данные изъяты> – в условиях воздействия вредных и неблагоприятных производственных факторов, находящихся в причинно-следственной связи с профессиональным заболеванием.

В соответствии со статьей 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда. При невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Оценивая в совокупности установленные обстоятельства дела, учитывая длительный стаж работы истца в условиях воздействия вредных производственных факторов, принимая во внимание, что истец просит применить долевую ответственность лиц, причинивших вред, суд приходит к выводу взыскать денежную компенсацию морального вреда с ответчиков в долевом выражении пропорционально отработанному у них времени.

С учетом установленных выше обстоятельств, учитывая, что реально возместить потерпевшему моральный вред, причиненный профессиональными заболеваниями, невозможно, но облегчить перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер денежной компенсации, подлежащий взысканию в пользу истца, в следующем размере: с АО «Кольская ГМК» - 69000 руб., с ООО «Колабыт» - 40000 руб.

Согласно части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из представленной истцом квитанции следует, что он понес расходы по оплате услуг представителя в размере 4000 руб. за консультацию и составление искового заявления. 

Учитывая объем оказанной юридической помощи, принимая во внимание, что истец в силу отсутствия специальных познаний нуждался в оказании ему квалифицированной юридической помощи, а также то обстоятельство, что исковые требования являются законными и обоснованными, но подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к выводу определить размер расходов на оплату услуг представителя в размере 4000 руб., который отвечает требованиям разумности.

Поскольку расходы на оплату услуг представителя подлежат взысканию с двух ответчиков, суд определяет их доли в размере: 2300 руб. – с АО «Кольская ГМК» и 1 700 руб. – с ООО «Колабыт».

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с каждого из ответчиков в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 69000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 2 300 рублей, а всего – 71300 (семьдесят одна тысяча триста) рублей. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 40000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 1700 рублей, а всего – 41 700 (сорок одна тысяча семьсот) рублей. 

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Печенгский районный суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий

А.А. Горбатюк