№2-1470/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 июля 2018 года

Промышленный районный суд г.Смоленска

В составе:

Председательствующего судьи Селезеневой И.В.,

с участием прокурора Лейтес Т.Е.,

при секретаре Кадыровой И.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ИП ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ИП ФИО4, ФИО5 о компенсации морального вреда, в обоснование которого указала, что 18.05.2017 около 06-00 водитель ФИО6, управляя автомобилем «ТС-1», рег.знак №, совершил наезд на пешехода ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., переходившую проезжую часть дороги по регулируемому пешеходному переходу около дома №1/35 по ул.Шевченко в г.Смоленске. После этого водитель автомобиля «ТС-2», рег.знак №, ФИО5 совершила наезд уже на лежавшую на проезжей части ФИО1. В результате ДТП от полученных телесных повреждений ФИО1 скончалась на месте. По факту ДТП было возбуждено уголовное дело, в рамках которого истец была признана потерпевшей, которой погибшая ФИО1 приходилась матерью.

Вызванный смертью матери стресс стал причиной бессонницы, возникновения депрессии, невозможности вести привычный образ жизни. В результате гибели матери истице причинен моральный вред, нравственные страдания, связанные с невосполнимой утратой близкого человека.

Уточнив требования, просит суд взыскать компенсацию морального вреда с ФИО5 в размере 100 000 руб. и с ИП ФИО4 как работодателя ФИО6 – 500 000 руб. 

В судебном заседании представитель истца ФИО8, действующая на основании доверенности, заявленные требования поддержала в полном объеме по изложенным в исковом заявлении основаниям. Дополнительно пояснила, что после ДТП ФИО4 истцу были выплачены незначительные денежные средства, что подтверждает тот факт, что ИП ФИО4 является работодателем ФИО6 и должен нести ответственность согласно действующему законодательству. Не исключает, при этом, что таковая может быть возложена и на собственника транспортного средства.

Ответчик ФИО5 в предыдущем судебном заседании обстоятельства смерти ФИО1 не оспаривала, равно как и необходимость компенсации причиненного морального вреда, представила письменное признание заявленных требований в размере 100 000 руб.

Ответчик ИП ФИО4, будучи извещенным надлежащим образом, на рассмотрение дела не явился, явку своего представителя не обеспечил, ранее представил суду письменный отзыв, в котором иск не признал, указав, что ФИО6 не является его работником, поскольку договор аренды автомобиля «ТС-1», рег.знак №, на момент ДТП уже был расторгнут. Кроме того, уголовное дело, возбужденное по факту ДТП, прекращено, поскольку виновником ДТП признана пешеход ФИО1, которая в нарушение правил дорожного движения переходила дорогу на запрещающий сигнал светофора. Ранее не оспаривал, что действительно выплатил ФИО3 50 000 руб., однако действовал из морально-этических соображений, а не как работодатель ФИО6 Просил в иске отказать.

Протокольными определениями суда к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены ФИО6 и ФИО7

Ответчик ФИО6 на рассмотрение дела не явился, обеспечил явку своего представителя ФИО9, действующей на основании ордера, которая иск не признала, указав, что на момент ДТП ФИО6 состоял в трудовых отношениях с ИП ФИО4, о чем давал пояснения сразу же после произошедшего, а также позже на допросе у следователя. Фактически ФИО6 работал водителем у ФИО4 уже более 15 лет, однако официально трудовые отношения не оформлялись, записи в трудовую книжку не вносились. Вместе с тем, в материалах уголовного дела имеется срочный трудовой договор, заключенный между ними. В день ДТП ФИО6 должен был перегнать автомобиль на стоянку работодателя на ул.Шевченко и передать своему сменщику. До этого автомобиль был на плановом ремонте. После ДТП ФИО6 находился в стрессовом состоянии и подписывал какие-то документы, переданные представителем нанимателя. Однако, какие конкретно пояснить не может.

Ответчик ФИО7 иск также не признал, указав, что является собственником автомобиля «ТС-1», рег.знак №, который был долгое время неисправен, а поскольку он проживает в г.Москве, сдал его в аренду ФИО6 При этом, ранее действующий договор аренды с ИП ФИО4 досрочно расторг. Данное событие произошло еще до мая 2017 года, однако фактически, вследствие территориального удаления, приехал для подписания соответствующего соглашения позже. С 01.05.2017 автомобиль был передан ФИО6 с целью его ремонта и последующего выкупа. В настоящее время данный автомобиль уже продан. Относительно каких-либо договорных отношений ФИО6 и ФИО4 ему ничего не известно. В любом случае к моменту ДТП ИП ФИО4 не имел никакого отношения к автомобилю «ТС-1», в день ДТП ФИО6 пользовался и распоряжался автомобилем по своему усмотрению. Поскольку причиной ДТП явилась грубая неосторожность самой потерпевшей, заявленная сумма морального вреда должна быть снижена. Кроме того, следствием было установлено, что ни один из водителей не смог бы предотвратить ДТП. Более того, транспортное средство, от действий которого были причинены повреждения, повлекшие смерть потерпевшей, установлено не было, что говорит о том, что причину смерти надо рассматривать как результат взаимодействия транспортных средств в конкретной дорожной ситуации. С учетом всех этих факторов, полагает, что компенсацию морального вреда надо взыскивать с водителей, участвующих в ДТП. Дополнительно считает, что наличие родственных отношений не является безусловным фактором ко взысканию морального вреда.

Заслушав объяснения участвующих в деле лиц, заключение прокурора, полагавшего истребуемую сумму завышенной, исследовав письменные доказательства, материалы уголовного дела №, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст.15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно ч.1 ст.1079 ГК РФ граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством и т.п.). 

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации относит компенсацию морального вреда к способам защиты гражданских прав.

В соответствии со ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В соответствии с п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Исходя из положений п.32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В ходе судебного разбирательства установлено, что 18.05.2017 около 06-00 в г.Смоленске водитель ФИО6, управляя автобусом «ТС-1», рег.знак №, двигаясь со стороны ул.Памфилова в направлении ул.Румянцева, совершил наезд на пешехода ФИО1, переходившую проезжую часть по регулируемому пешеходному переходу, расположенному около дома №1/35 по ул.Шевченко на запрещающий сигнал светофора. После чего, водитель ФИО5, управляя автомобилем марки «ТС-2», рег.знак №, следовавшая в попутном направлении позади автомобиля «ТС-1», совершила наезд на лежавшую на проезжей части после первого наезда пешехода ФИО1. В результате дорожно-транспортного происшествия пешеход ФИО1 от полученных телесных повреждений скончалась на месте.

24.05.2017 по данному факту возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ.

Погибшая ФИО1 являлась матерью ФИО3 (истец по настоящему делу), которая в рамках названного уголовного дела была признана потерпевшей.

Постановлением следователя следственной части Следственного Управления УМВД России по Смоленской области от 01.03.2018 уголовное дело № в отношении ФИО6 и ФИО5 прекращено в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ (л.д.29-40).

В ходе предварительного следствия было установлено, что 18 мая 2017 года около 06 часов 00 минут (точное время в ходе предварительного следствия не установлено) в светлое время суток и ясной солнечной погоде без осадков водитель ФИО6, имея водительское удостоверение на право управления транспортными средствами категории «В, С, D», управляя технически исправным автобусом «ТС-1», рег.знак №, двигался по сухому асфальтированному участку проезжей части без дефектов дорожного покрытия, расположенному на ул.Кирова со стороны ул.Памфилова в направлении ул.Румянцева в левой полосе движения со скоростью около 83 км/ч, с включенным ближнем светом фар, без пассажиров в салоне транспортного средства, тем самым нарушил требования п.10.2 ПДД РФ «в населенных пунктах разрешается движении транспортных средств со скоростью не более 60 км/ч...», пересек линию дорожной разметки 1.12 (стоп-линия, указывает место, где водитель должен остановиться при запрещающем сигнале светофора) Приложения 2 к ПДД РФ на зеленый мигающий сигнал светофора, разрешающий движение транспортных средств в указанном направлении, выехал на регулируемый перекресток ул.Кирова - ул.Тенишевой - ул.Шевченко - ул.Крупской, стал приближаться к регулируемому пешеходному переходу, расположенному на ул.Шевченко.

В это же время позади водитель ФИО5, имея водительское удостоверение на право управления транспортными средствами категории «В», управляя технически исправным автомобилем «ТС-2», рег.знак №, двигалась по сухому асфальтированному участку проезжей части без дефектов дорожного покрытия, расположенному на ул.Кирова со стороны ул.Памфилова в направлении ул.Румянцева в левой полосе со скоростью около72 км/ч, с включенным ближнем светом фар, перевозя на переднем пассажирском месте пассажира ФИО2, пристегнутого ремнем безопасности, тем самым нарушила требования п.10.2 ПДД РФ «в населенных пунктах разрешается движении транспортных средств со скоростью не более 60 км/ч...», пересекла линию дорожной разметки 1.12 (стоп-линия, указывает место, где водитель должен остановиться при запрещающем сигнале светофора) Приложения 2 к ПДД РФ на желтый сигнал светофора, разрешающий движение транспортных средств в указанном направлении, выехала на регулируемый перекресток ул.Кирова - ул.Тенишевой - ул.Шевченко - ул.Крупской, стала приближаться к автобусу «ТС-1».

В момент выезда автомобиля «ТС-2» на регулируемый перекресток переключение сигналов светофора происходило не корректно (переключение зеленого сигнала на желтый произошло на 28 секунде до истечения времени работы зеленого сигнала), водителю для принятия решения о своевременном снижении скорости необходимо было больше времени, чем в штатной ситуации. Следовательно, в установленной ситуации, действия водителя ФИО5 при пересечении линии дорожной разметки 1.12 Приложения 2 к ПДД РФ на желтый сигнал светофора и въезде на регулируемый перекресток соответствовали требованиям ПДД РФ.

В указанном месте, за регулируемом перекрестком ул.Кирова - ул.Тенишевой - ул.Шевченко - ул.Крупской около дома №1/35 по ул.Шевченко проезжая часть имеет две полосы для движения, на которой расположен регулируемый пешеходный переход, обозначенный светофорными объектами, установленными в зоне действия пешеходного перехода и дорожными знаками 5.19.1, 5.19.2 Приложения 1 к ПДД РФ (обозначает пешеходный переход), дорожной разметкой 1.14.1 Приложения 2 к ПДД РФ (обозначает пешеходный переход).

В это же время впереди по указанному регулируемому пешеходному переходу, обозначенному светофорными объектами, установленными в зоне действия пешеходного перехода и дорожными знаками 5.19.1, 5.19.2 и дорожной разметкой 1.14.1, проезжую часть шириной 9 метра справа налево относительно движения указанных транспортных средств, перпендикулярно оси проезжей части, на запрещающий движение красный сигнал светофора стала перебегать пешеход ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., нарушая требования п.4.4 ПДД РФ «В местах, где движение регулируется, пешеходы должны руководствоваться сигналами регулировщика или пешеходного светофора, а при его отсутствии - транспортного светофора», с учетом п.6.5 ПДД РФ «Если сигнал светофора выполнен в виде силуэта пешехода (велосипеда), то его действие распространяется только на пешеходов (велосипедистов). При этом зеленый сигнал разрешает, а красный запрещает движение пешеходов (велосипедистов)».

Водитель ФИО6, двигаясь через перекресток, приближаясь к регулируемому пешеходному переходу, по которому осуществляла движение пешеход ФИО1, из-за ярко светящего солнца неожиданно для себя увидев двигающегося впереди пешехода, которого он воспринял как опасность для движения, в соответствии с ПДД РФ принял меры к снижению скорости путем применения экстренного торможения. Из-за незначительного расстояния до пешехода водитель ФИО6 не успел полностью остановить свое транспортное средство, правой передней частью совершил наезд на пешехода, которая ударилась о переднюю часть автомобиля, после упала на проезжую часть за регулируемым пешеходным переходом.

В это же время позади водитель ФИО5, двигаясь в попутном направлении и приближаясь к автобусу, который, применяя торможение, совершал наезд на пешехода, стала останавливать свое транспортное средство. Для избежания столкновения с задней частью автобуса, водитель ФИО5 в соответствии с ПДД РФ применила экстренное торможение, понимая, что столкновения с задней частью избежать не удастся, начала перестраиваться в правую полосу. В момент перестроения водитель ФИО5 увидела на проезжей части лежащего пешехода ФИО1. Расстояние, с которого была обнаружена опасность для движения, не позволяла водителю полностью остановить свое транспортное средство, в следствии чего она совершила наезд на лежавшего пешехода, после остановила свое транспортное средство.

В результате дорожно-транспортного происшествия (наезда двух транспортных средств) пешеход ФИО1 получила телесные повреждения. Повреждения, причиненные ФИО1, в совокупности являются опасными для жизни, по степени тяжести квалифицируются как повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью (п.п.6.1.2, 6.1.3, 6.1.6, 6.1.10, 6.1.11, 6.1.12, 6.1.16, 6.1.18, 6.1.21, 6.1.23, 6.1.25 приказа 194н Минздравсоцразвития от 24.04.2008 «Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»). От полученных телесных повреждений ФИО1 скончалась на месте дорожно-транспортного происшествия.

Нарушения требований п.10.2 ПДД РФ, допущенные водителем автобуса «ТС-1» ФИО6 и водителем автомобиля «ТС-2» ФИО5, являются административным правонарушением и не находятся в причинной связи с наступившими последствиями в виде причинения смерти пешеходу ФИО1, так как при движении с максимально допустимой, равной 60 км/ч, скорости водители не имели технической возможности избежать наезда на пешехода путем применения своевременного торможения.

Причиной данного дорожно-транспортного происшествия стало нарушение ПДД РФ пешеходом ФИО1, а именно п.4.4 ПДД РФ «В местах, где движение регулируется, пешеходы должны руководствоваться сигналами регулировщика или пешеходного светофора, а при его отсутствии - транспортного светофора», с учетом п.6.5 ПДД РФ «Если сигнал светофора выполнен в виде силуэта пешехода (велосипеда), то его действие распространяется только на пешеходов (велосипедистов). При этом зеленый сигнал разрешает, а красный запрещает движение пешеходов (велосипедистов)», выразившееся в движении по регулируемому пешеходному переходу при красном запрещающем сигнале светофора перед близко идущим транспортным средством – микроавтобусом «ТС-1».

Оценивая все представленные доказательства в совокупности, с учетом действующего законодательства, суд приходит к убеждению, что в результате действий водителей ФИО6 и ФИО5 пешеходу ФИО1 были причинены телесные повреждения, повлекшие смерть последней. 

В силу ст.1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 ГК РФ. 

Названной нормой предусмотрено, что причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда. При невозможности определить степень вины доли признаются равными.

При этом, проведенными в рамках уголовного дела экспертными исследованиями достоверно установить виновность того или иного водителя в причинении смерти потерпевшей не представилось возможным. Имеющиеся заключения противоречивы и носят вероятностный характер.

Вместе с тем, ответчик ФИО5 исковые требования признала полностью. Признание иска изложено в письменном заявлении и приобщено к материалам гражданского дела, на что указано в протоколе судебного заседания по правилам ч.1 ст.173 ГПК РФ. Последствия признания иска, предусмотренные ч.3 ст.173 ГПК РФ, ФИО5 разъяснены и понятны.

Учитывая, что признание иска не противоречит закону и не нарушает права и законные интересы других лиц, суд принимает признание иска в соответствии с ч.2 ст.39 ГПК РФ.

Согласно ч.3 ст.173 ГПК РФ при признании ответчиком иска и принятии его судом принимается решение об удовлетворении заявленных истцом требований.

В соответствии с п.2 ч.4 ст.198 ГПК РФ в случае признания иска ответчиком в мотивировочной части решения суда может быть указано только на признание иска и принятие его судом.

При таких обстоятельствах суд находит требование истицы (дочери погибшего) о возмещении ей денежной компенсации морального вреда с ФИО5 в размере 100 000 руб. подлежащим удовлетворению.

Таким образом, судом решается вопрос о размере ответственности второго ответчика, который должен быть определен в данном конкретном случае в долевом отношении, в том числе и в силу правовой природы механизма компенсации морального вреда.

Далее, суд принимает во внимание следующее.

Согласно п.22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при определении субъекта ответственности за вред, причиненный жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством (его механизмами, устройствами, оборудованием), переданным во владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, необходимо учитывать, что ответственность за вред несет арендодатель, который вправе в порядке регресса возместить за счет арендатора суммы, выплаченные третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора (статьи 632 и 640 ГК РФ). Если же транспортное средство было передано по договору аренды без предоставления услуг по управлению им и его технической эксплуатации, то причиненный вред подлежит возмещению самим арендатором (статьи 642 и 648 ГК РФ).

В силу ч.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ. 

Согласно статьям 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности.

На лицо, исполнявшее свои трудовые обязанности на основании трудового договора (служебного контракта) и причинившее вред жизни или здоровью в связи с использованием транспортного средства, принадлежавшего работодателю, ответственность за причинение вреда может быть возложена лишь при условии, если будет доказано, что оно завладело транспортным средством противоправно (п.2 ст.1079 ГК РФ). 

Судом установлено, что на дату ДТП собственником автобуса «ТС-1», рег.знак №, являлся ФИО7

01.01.2017 между ФИО7 (Арендодатель) и ИП ФИО4 (Арендатор) в отношении названного транспортного средства заключен договор аренды транспортного средства без экипажа на срок с 01.01.2017 до 31.12.2017.

ИП ФИО4 на основании свидетельства А67 №000097 об осуществлении перевозок по муниципальному маршруту регулярных перевозок в г.Смоленске обслуживает муниципальный маршрут №26н «пос.Миловидово – пл.Желябова».

Согласно сведениям по выпуску транспорта на линию, представленным Комитетом по транспорту и связи Администрации г.Смоленска, автобус «ТС-1», рег.знак №, последний раз выпускался на линию 15 мая 2017 года; со следующего дня на маршрут более не выпускался.

В материалы уголовного дела был представлен срочный трудовой договор от 15.04.2017, заключенный между ИП ФИО4 (Работодатель) и ФИО6 (Работник), согласно которому работник принимается на работу на должность водителя автомобиля сроком с 15.04.2017 по 15.06.2017.

Согласно пояснениям водителя автобуса «ТС-1» ФИО6, данных им как после произошедшего дорожно-транспортного происшествия, так в рамках настоящего судебного разбирательства, последний без официального оформления трудовых отношений (без внесения записей в трудовую книжку) работал на ИП ФИО4, на автостоянку которого для передачи сменщику он и перегонял автобус «ТС-1» в день ДТП.

ФИО4, не отрицая наличия статуса индивидуального предпринимателя и осуществления в связи с этим работ по перевозкам, факт трудовых отношений не признал, утверждая, равно как и собственник транспортного средства ФИО7, что данный автобус 01.05.2017 был передан ФИО6 по договору аренды, предоставив копию такого договора.

Вместе с тем, к доводам об отсутствии трудовых отношений ИП ФИО4 с ФИО6 суд относится критически, как к выбранному способу защиты для уклонения от ответственности.

Так, вызывает сомнения факт подписания и передачи 01.05.2017 спорного автомобиля ФИО6 как арендатору, в то время как акт приема-передачи того же автомобиля по предыдущему договору аренды подписан уже после указанной даты – 15.05.2017. При этом, согласно названному акту автомобиль передан в исправном состоянии, хотя ФИО7 в ходе судебного заседания утверждал, что данный автомобиль требовал значительных вложений в его ремонт, вследствие чего таковой им и был передан ФИО6 Критически относится суд и к доводам о том, что путаница с датами произошла вследствие его проживания в г.Москве. В свою очередь, пояснения ФИО6, в том числе и о том, что он после ДТП, находясь в шоковом состоянии, мог подписать какие-то документы, в числе которых могли быть и вышеупомянутые договор и акт, согласуются с иными исследованными судом доказательствами.

Факт заключения договора аренда рассматриваемого автомобиля с ФИО6 дополнительно опровергается вышеназванными сведениями по выпуску автобуса «ТС-1», рег.знак №, маршрут №26н вплоть до 16 мая 2017 года, обслуживаемому ИП ФИО4

Кроме того, на фотографиях данного автобуса, сделанными после произошедшего ДТП, отчетливо усматривается на его лобовом стекле знак с номером «26н».

На основании изложенного, в совокупности с иными материалами дела, суд приходит к убеждению, что в момент произошедшего ДТП ФИО6 выполнял поручение ИП ФИО4, выданное ему в рамках трудовых отношений, в связи с чем на нем, вплоть до момента предъявления регрессного требования, не может лежать ответственность за причинение морального вреда истцу. Доказательств того, что автобуса «ТС-1», рег.знак №, выбыл из пользования ФИО4 в результате противоправных действий ФИО6, ответчиком не представлено.

При таких обстоятельствах гражданско-правовая ответственность по компенсации морального вреда, в соответствии со ст.1068 ГК РФ, должна быть возложена на ответчика ИП ФИО4

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает требования ст.ст.151, 1101 ГК РФ о разумности и справедливости, степень нравственных и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего, степень вины нарушителя, а также наличие вины самого потерпевшего.

Согласно п.22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (пункт 1 статьи 1079 ГК РФ). Под непреодолимой силой понимаются чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства (пункт 1 статьи 202, пункт 3 статьи 401 ГК РФ). Под умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид).

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 ГК РФ, подлежит уменьшению. 

Исходя из правовой природы компенсации морального вреда, взыскание с ответчика материальных средств в пользу истца направлено на то, чтобы сгладить возникшие у нее неудобства в связи с переносимыми ею страданиями, постигшим ее горем, смягчить ее тяжелое эмоционально-психологическое состояние, дать ей возможность удовлетворить обычные жизненные потребности, которых она был лишилась из-за утраты близкого человека.

В результате внезапной трагической гибели родного и близкого для истца человека (матери) она, безусловно, испытала сильные душевные страдания, горе.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда, суд исходит из того, что нравственные страдания характеризуют эмоции человека в виде отрицательных переживаний, возникающих под воздействием травмирующих его психику событий, глубоко затрагивающие его личностные структуры, настроение, самочувствие и здоровье.

Суд признает, что ФИО3 несомненно причинены физические и нравственные страдания, вызванные невосполнимой утратой близкого человека.

В силу установленных по делу обстоятельств, наличия грубой неосторожности погибшей, с учетом степени вины ответчика, характера причиненных истцу физических и нравственных страданий, материального положения ответчика, факта выплаты таковым денежных средств в размере 50 000 рублей добровольно, суд полагает разумным и справедливым определить ко взысканию компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб.

Также в соответствии с ч.1 ст.98, ч.1 ст.103 ГПК РФ с ответчиков подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета, от уплаты которой истица была освобождена.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО5 в пользу ФИО3 100 000 руб. в счет компенсации морального вреда.

Взыскать с ИП ФИО4 в пользу ФИО3 70 000 руб. в счет компенсации морального вреда.

Взыскать с ФИО5 государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 руб.

Взыскать с ИП ФИО4 государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Промышленный районный суд г.Смоленска в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Судья И.В. Селезенева