Дело № 2-35/2018

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

06 июня 2018 года г. Калининград

Московский районный суд г. Калининграда в составе

председательствующего Тимощенко Р.И.

при секретаре Ковалевой В.И.

с участием представителей истца ФИО1, ФИО2, представителей ответчика ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО6 о взыскании задолженности по договору займа, расходов по оплате государственной пошлины,

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 обратился в суд с вышеназванным иском, указав, с учетом уточнений, что 21 мая 2014 года между ним и С.Г.В. был заключен договор займа, по которому ФИО7 получил в долг 

<

данные изъяты>, что по курсу ЦБ РФ на 21 мая 2014 года составляло 

<

данные изъяты>, с возвратом до ДД.ММ.ГГГГ с уплатой 

<

данные изъяты> годовых. По курсу ЦБ РФ стоимость 1 евро на 18 августа 2017 года составляла 69,65 руб. Таким образом, эквивалент суммы долга, включая проценты за пользование займом, составляет 

<

данные изъяты> или 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ С.Г.В. умер. ДД.ММ.ГГГГ гражданкой К.О.В., приходящейся родственницей умершему С.Г.В., были нотариально оформлены ее письменные показания, в которых она, в частности, подтверждает факт передачи ФИО5 С.Г.В. денежных средств в размере 

<

данные изъяты>. 26 января 2018 года сожительница С.Г.В. С.О.Н. также нотариально удостоверила свои письменные показания, где указала, что 21 мая 2014 года ее гражданский муж С.Г.В. взял в долг у ФИО5 под проценты денежные средства в размере 

<

данные изъяты> и подписал расписку в получении указанной суммы. Наличие у ФИО5 денежных средств в размере 

<

данные изъяты> для выдачи займа, подтверждается документами, приложенными к настоящему заявлению. С учетом конвертации валюты по курсу ЦБ РФ, установленному на дату выдачи займа, сумма денежных средств, имевшаяся в распоряжении ФИО5 в соответствии с указанными документами, составляла как минимум 

<

данные изъяты> Им (ФИО5) в ДД.ММ.ГГГГ были получены займы, что подтверждается письменными объяснениями займодавцев. Указанное свидетельствует о том, что на момент выдачи займа С.Г.В. 21 мая 2014 года, в его (истца) распоряжении находились денежные средства в объеме достаточном для выдачи займа в размере 

<

данные изъяты>, что в рублевом эквиваленте по курсу ЦБ РФ на ДД.ММ.ГГГГ составляло 

<

данные изъяты> руб. Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец просит взыскать в его пользу с Е.А.К. долг наследодателя С.Г.В. в размере 233 300 евро в рублевом эквиваленте на дату вынесения решения суда, расходы по оплате государственной пошлины в размере 30 000 руб.

Истец ФИО5 и ответчик ФИО6 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Представитель истца по доверенности ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал, просил их удовлетворить. В ходатайстве о назначении повторных экспертиз, фактически являющихся письменными объяснениями, указал, что в адрес ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России в качестве материалов для исследования судом были направлены, в том числе документы, не бывшие предметом исследования при проведении первичной экспертизы. Выводы, содержащиеся в заключениях экспертов ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России № 108/05-2 от 27 марта 2018 года, № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, вызывают сомнения, имеются противоречия в заключениях нескольких экспертиз.

В правильности и обоснованности заключения эксперта № 108/05-2 от 27 марта 2018 года имеются сомнения, поскольку экспертом при производстве экспертизы применена недопустимая методика, а выводы эксперта противоречат иным доказательствам, имеющимся в деле, а именно: письменным показаниям ФИО8. В заключении эксперта № 108/05-2 от 27 марта 2018 года сделан вывод о том, что в поступившей на экспертизу расписке от имени С.Г.В. в получении в долг денежной сумму в размере 

<

данные изъяты>, датируемой 21 мая 2014 года запись С.Г.В. и подпись от его имени были выполнены раньше, чем текст документа. При этом эксперт указывает на то, что пересечения штрихов записи С.Г.В., подписи от его имени и штрихов текста в поступившей на экспертизу расписке отсутствуют (абз. 4 стр. 2 заключения эксперта). Единственным основанием для вышеуказанного категоричного вывода эксперта послужило наличие на расписке микрочастиц тонера поверх исследуемых рукописных записей. При этом эксперт в обоснование примененной им методики указывает на то, что в ряде случаев вопрос о последовательности нанесения реквизитов документа может быть решен при отсутствии пересечения участков их штрихов (абз. 4 стр. 2 заключения эксперта). Согласно Большого толкового словаря русского языка под редакцией К.С.А. фразеологический оборот «в ряде случаев», имеет значение «иногда». Таким образом, методика, примененная экспертом при производстве данной экспертизы не является универсальной и может быть использована только в отдельных случаях. В ходе судебного разбирательства представители истца неоднократно давали объяснения, что в целях направления суду и сторонам по делу копий документов, прилагаемых к иску, расписка подвергалась неоднократному копированию, в том числе на копировальном аппарате «CANON i-Sensys MF411dw», при копировании на котором частицы тонера копировального аппарата могли быть нанесены на расписку в период как после изготовления расписки, так и после нанесения на нее исследуемых рукописных записей. При проведении экспертизы эксперт указанное обстоятельство не учитывал, оценку ему не дал, также не обосновал возможность примененной методики при наличии данных обстоятельств. Более того, согласно письменным показаниям гражданки К.О.В., удостоверенным нотариусом Калининградского нотариального округа К.Л.В., ФИО5 и С.Г.В. (при жизни последнего), планируя в дальнейшем прибегать к помощи К.О.В. как арбитра в спорах, если последние возникнут между ними, уведомили К.О.В. о передаче 21 мая 2014 года ФИО5 С.Г.В. суммы займа в размере 

<

данные изъяты>, а также передали ей копию расписки С.Г.В. о получении указанной суммы займа. При таких обстоятельствах считает, что имеются неустранимые на данный момент сомнения в правильности и обоснованности заключения эксперта № 108/05-2 от 27 марта 2018 года.

Экспертиза по вопросу принадлежности подписи и рукописной записи от имени С.Г.В. С.Г.В., проведенная в ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России, результаты которой оформлены заключением эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, не является повторной по смыслу ст. 87 ГПК РФ. В деле имеются противоречия между заключением эксперта № 115 от 13 декабря 2017 года, составленным «Независимое бюро судебных экспертиз ФИО9», и заключением эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, составленным ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России. В заключении эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года сделан вывод о том, что в расписке от имени С.Г.В. 

<

данные изъяты> запись от имени С.Г.В. и подпись от имени С.Г.В., расположенные ниже текста расписки исполнены не С.Г.В., а иным лицом (лицами) с подражанием образцам почерка и подписей (подписи) С.Г.В. В распоряжение указанной экспертной организации были переданы для исследования документы, содержащие свободные образцы почерка С.Г.В., которые не были предметом исследования при проведении первичной экспертизы. На данное обстоятельство указывается и в заключении эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года. В заключении эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года отсутствуют графические материалы, иллюстрирующие обоснованность выводов эксперта, что делает невозможным определить основываются ли такие выводы на вновь представленных документах или на документах, исследованных экспертом при проведении первичной экспертизы. Более того, в заключении эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года указано, что причиной расхождения с выводом первичной экспертизы является различная оценка экспертами имеющихся признаков почерка и подписи (абз. 8 стр.6 Заключения), при этом заключение № 107/05-2 от 23 мая 2018 года не содержит никаких указаний на то, что оценка экспертом признаков почерка и подписи при проведении первичной экспертизы была неверной. Действующее законодательство не содержит нормы, согласно которой суд при наличии противоречий выводов, сделанных несколькими экспертами, может отдать предпочтение одному из сделанных такими экспертами заключений, исходя лишь из формы собственности экспертной организации. Исходя из совместного толкования выводов, изложенных в заключении эксперта № 108/05-2 от 27 марта 2018 года, заключении эксперта № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, следует, что некое лицо (лица), изготовившее расписку, сначала нанесло на лист бумаги запись С.Г.В. и подпись от имени С.Г.В. с подражанием образцам почерка и подписей (подписи) С.Г.В. и только потом нанесло на тот же лист бумаги печатный текст расписки.

Заключения экспертов № 108/05-2 от 27 марта 2018 года и № 107/05-2 от 23 мая 2018 года составлены с нарушением принятой формы, что ставит под сомнение, в том числе, и содержания данных заключений. В соответствии с пунктом 56.4 Приказа Минюста России от 05.06.2007 № 115 (ред. от 10.11.2009) «Об утверждении Инструкции по делопроизводству в государственных судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации» регистрационный номер экспертизы состоит из порядкового номера, индекса подразделения и обозначения категории дела, по которому назначена экспертиза (цифрой "1" обозначается уголовное дело, "2" - гражданское, "3" - арбитражное, "4" - административное). Например, в регистрационном номере 345/9-2 "345" означает порядковый номер регистрации, цифра "9" - индекс подразделения, цифра "2" - гражданское дело. Таким образом, исходя из содержания указанных выше заключений эксперта, следует, что заключение эксперта № 108/05-2 от 27 марта 2018 года зарегистрировано 27 марта 2018 года за номером 108, а заключение эксперта № 107/05-2 зарегистрировано 23 мая 2018 года (позднее почти на два месяца), но за более ранним номером 107.

Представитель ответчика по доверенности ФИО3 в судебном заседании с иском не согласился, просил в его удовлетворении отказать. Поддержал письменные объяснения, в которых указал, что экспертными исследованиями, назначенными судом, было установлено, что в расписке от имени С.Г.В. от 21 мая 2014 года запись и подпись исполнены не С.Г.В., а другим лицом (лицами) с подражанием образцам почерка и подписей С.Г.В. В расписке от имени С.Г.В. от 21 мая 2014 года запись и подпись от его имени были выполнены раньше, чем текст документа. Исходя из выводов экспертов, доводы ответчика о фальсификации представленного долгового документа, были подтверждены. Соответственно, представленную истцом расписку от 21 мая 2014 года нельзя признать надлежащим доказательством, подтверждающим заключение между сторонами договора займа. Вместе с тем, со стороны истца в суд не представлено иных доказательств подлинности расписки, а также доказательств передачи указанной денежной суммы ответчику, кроме того поведение истца свидетельствуют о его недобросовестности. Так, в расписке от 21 мая 2014 года имеется упоминание о «залоге» принадлежащих С.Г.В. 100% долей в уставном капитале ООО «Стирлинг». Однако истцом не представлено доказательств удостоверения сделки по залогу доли общества у нотариуса как этого требует закон и предусмотрено уставом общества. В свою очередь в иных судебных разбирательствах, как в суде общей юрисдикции, так и в арбитражном суде ФИО5 заявляет о том, что является собственником ООО «Стирлинг» на основании договора купли-продажи от 28 мая 2009 года. В этом случае вопрос распоряжения 100% долей общества не мог бы иметь место в представленной расписке. Дополнительным доказательством по делу в вопросе подлинности представленного долгового документа выступает комиссионное заключение специалистов № 87/10-17 от 12 октября 2017 года, выполненное экспертами Международной Федерации независимых экспертов, из которого следует, что подпись и расшифровка от имени С.Г.В. в представленной на исследовании копии расписки от 21 мая 2014 года выполнены вероятнее всего не самим С.Г.В., а другим лицом с подражанием его почерку и предварительной тренировкой, что согласуется с выводами, изложенными в экспертизе ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России. Заключение эксперта «Независимое бюро судебных экспертиз ФИО9» № 115 от 13 декабря 2017 года является недопустимым доказательством, содержит недостоверные сведения и противоречит нормам ст. 86 ГПК РФ, в связи с чем не может быть положено в основу решения суда, как доказательство подлинности долгового документа.

Заслушав объяснения участников процесса, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 807 ГК РФ (в редакции закона, действующего в момент возникновения правоотношений) по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Согласно ст.ст. 161, 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющий передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы.

ФИО5 в обоснование своих требований представил расписку от 21 мая 2014 года, в которой указано, что С.Г.В. взял в долг у ФИО5 сумму в размере 

<

данные изъяты>, что составляет в рублевом эквиваленте на 21 мая 2014 года по курсу евро ЦБ РФ 

<

данные изъяты>., наличными деньгами под 

<

данные изъяты> годовых. Долг в сумме 

<

данные изъяты> или в рублях РФ по курсу евро ЦБ РФ на день возврата суммы займа, в том числе 

<

данные изъяты> годовых за пользование денежными средствами он обязался вернуть ФИО5 до ДД.ММ.ГГГГ. По данному долговому обязательству отвечает всем своим имуществом, включая 100% принадлежащих ему долей ООО «Стирлинг», в чем и расписывается. 

ДД.ММ.ГГГГ С.Г.В. умер, что подтверждается копией свидетельства о смерти от ДД.ММ.ГГГГ

Из материалов наследственного дела № 23/2017, находящегося в производстве нотариуса Калининградского городского нотариального округа В.С.Е., видно, что единственным наследником С.Г.В. принявшим наследство по всем основаниям является его тетя ФИО6

В соответствии с п. 1 ст. 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Таким образом, ФИО6, принявшая наследство, отвечает также и по долгам наследодателя С.Г.В.

Возражая против удовлетворения исковых требований, ответчик оспаривал подпись и расшифровку подписи С.Г.В. в расписке от 21 мая 2014 года.

В обоснование своих возражений истцом было представлено суду комиссионное заключение специалистов № 87/10-17 от 12 октября 2017 года, выполненное специалистами-криминалистами Международной Федерации независимых экспертов Г.Ю. и Г.Л., согласно которому подпись и расшифровка от имени С.Г.В. в представленной на исследование копии расписки от 21 мая 2014 года выполнены, вероятнее всего, не самим С.Г.В., а другим лицом с подражанием его почерку и предварительной тренировкой. При этом отмечено, что для решения вопроса в категоричной форме необходимо получить для исследования оригинал документа и больший объем сравнительного материала. 

Определением суда от 29 ноября 2017 года по ходатайству представителя ответчика назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено эксперту «Независимого бюро судебных экспертиз ФИО9» - ФИО9.

Из заключения № 115 от 13 декабря 2017 года эксперта ФИО9 следует, что подпись от имени С.Г.В. и ее расшифровка в расписке от 21 мая 2014 года выполнены С.Г.В..

Поскольку имелись противоречия в заключении, представленном представителем ответчика, и заключением эксперта ФИО9, соответственно, возникли сомнения в правильности и обоснованности эксперта ФИО9, судом по ходатайству представителя ответчика была назначена повторная судебно-почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ. 

Согласно заключению экспертов ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, в расписке от имени С.Г.В. от 21 мая 2014 года 

<

данные изъяты> запись «С.Г.В.» и подпись от имени С.Г.В., расположенные ниже текста расписки исполнены не С.Г.В., а другим лицом (лицами) с подражанием образцам почерка и подписей (подписи) С.Г.В. . 

В ходе исследования подписи и записи «С.Г.В.» в расписке от 21 мая 2014 года комиссия экспертов в составе: ведущих государственных судебных экспертов У.Н.В. и Л.А.Н., имеющих стаж по специальности «Исследование почерка и подписей», соответственно, с 1981 года и с 1991 года установили следующее. Степень выработанности исследуемой подписи - выше средней. Темп - от быстрого до среднего с элементами замедленности движений, о чем свидетельствуют извилистость прямолинейных и угловатость дуговых штрихов, разрывы в штрихах. Нажим - слабо дифференцированный. Размер строчных букв - средний, разгон - малый, наклон - правый, связность - от малой до интервального исполнения букв. При сравнении исследуемой подписи от имени С.Г.В. с представленными образцами подписей С.Г.В. установлены различия: темпа исполнения (образцах - от среднего до быстрого), наклона (в образцах от незначительного правого до левого) и частных признаков, наиболее значимыми из которых являются следующие:

- форма движений при выполнении: начальной части буквы «С» - дуговая, в образцах - возвратно-прямолинейная, переходящая в дуговую;

- вид соединения движений при выполнении первого и второго элементов буквы «В» - интервальный, в образцах - слитный;

- количество движений при выполнении второго элемента буквы «В» - больше, чем в образцах;

- размещение движений по горизонтали при выполнении: левого экстремального участка второго элемента буквы «б» - левее, чем в образцах относительно начальной части буквы «С»; правого экстремального участка первого элемента буквы «б» - на большем расстоянии от основной части третьего элемента, чем в образцах.

Вместе с тем установлены совпадения: транскрипции и общей конфигурации подписи, конструктивного строения монограммы букв, и отдельных частных признаков.

При оценке выявленных различающихся и совпадающих признаков установлено, что различающиеся признаки устойчивы, существенны и образуют совокупность, достаточную для вывода о выполнении исследуемой подписи не С.Г.В., а другим лицом.

Выявленные совпадения на категорический отрицательный вывод не влияют, т.к. относятся к наиболее «броским» и в сочетании с замедленностями движений свидетельствуют о подражании исполнителя образцу (образцам) подписей С.Г.В.

Почерк, которым исполнена исследуемая запись «С.Г.В.», выше средней. Темп письма от быстрого до среднего с элементами замедленности движений, о чем свидетельствуют извилистость прямолинейных и угловатость дуговых штрихов, разрывы в штрихах. Размер букв - от малого до среднего, разгон - от малого до большого, наклон – правый.

При сравнении исследуемого почерка с представленными образцами установлены различия: темпа исполнения (образцах - от среднего до быстрого), наклона (в образцах от незначительного правого до левого) и частных признаков, наиболее значимыми из которых являются следующие:

- форма движений при выполнении: начальной части буквы «С» - дуговая с дополнительным правонаклонным прямолинейным штрихом, в образцах - возвратно-прямолинейная, переходящая в дуговую; правой части второго элемента «в» - дуговая, в образцах - выпрямленная дуга;

- направление (ориентация) движений при выполнении: правого экстремального участка второго элемента буквы «в» - ориентировано вправо по горизонтали, в образцах - вправо вверх; левого экстремального участка второго элемента буквы «в» - ориентировано влево по горизонтали, в образцах - влево вверх; левого экстремального участка третьего элемента буквы «В» - ориентировано влево вниз, в образцах - влево по горизонтали;

- вид соединения движений при выполнении букв «Со» - интервальный, в образцах - слитный;

- количество движений при выполнении буквы «в» - меньше, чем в образцах;

- размещение точки окончания движений при выполнении первого элемента буквы «б» - выше, чем в образцах относительно линии письма;

- размещение точки пересечения движений при соединении первого и второго элементов «В» - ниже, чем в образцах относительно линии письма;

- размещение движений по вертикали при выполнении нижнего экстремального участка буквы «о» - выше нижнего экстремального участка соединительной части элементов последующий буквы «л», в образцах - выше или приблизительно на одном уровне.

Вместе с тем установлены совпадения: строения, общей конфигурации букв и отдельных частных признаков.

При оценке выявленных различающихся и совпадающих признаков установлено, что различающиеся признаки устойчивы, существенны и образуют совокупность, достаточную для вывода о выполнении исследуемой записи не С.Г.В., а другим лицом.

Выявленные совпадения на категорический отрицательный вывод не влияют, т.к. относятся к наиболее «броским» и в сочетании с замедленностями движений свидетельствуют о подражании исполнителя образцу (образцам) почерка С.Г.В.

Причиной расхождение с выводами первичной экспертизы является различная оценка экспертами имеющихся признаков почерка и подписи.

Как заключением экспертов ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, так и заключением ФИО9 установлены совпадающие признаки образцов подписи и почерка с исследуемыми подписью и расшифровкой подписи в расписке. 

Однако в заключении эксперта ФИО9 не учтены различающиеся признаки, отраженные в заключении № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, позволившие экспертам при их оценке с совпадающими признаками, сделать категоричные выводы о принадлежности почерка и подписи, в связи с чем заключение эксперта ФИО9 не может быть принято судом во внимание.

Поскольку заключение экспертов ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, имеющих значительный опыт практической экспертной работы, соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выводы экспертов являются непротиворечивыми и понятными, подтверждаются результатами, содержащимися в исследовательской части заключения, оно может быть положено в основу решения суда.

Указание представителя истца на то, что назначенная второй раз почерковедческая экспертиза формально не является повторной, поскольку были представлены дополнительные образцы почерка, не опровергает выводов экспертов. 

Довод представителя истца об отсутствии графических материалов в заключении экспертов № 107/05-2 от 23 мая 2018 года, не позволяющих определить обоснование выводов на вновь представленных документах или на документах, исследованных экспертом при проведении первичной экспертизы, не ставит под сомнение заключение экспертов № 107/05-2 от 23 мая 2018 года. Так, исследуемые документы отмечены оттиском штампа «СЗР ЦСЭ», образцы – оттисками штампа «Образец СЗР ЦСЭ», что позволяет определить используемые образцы. В силу ст. 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» материалы, иллюстрирующие заключение эксперта или комиссии экспертов, прилагаются к заключению и служат его составной частью. По смыслу данной статьи на эксперта не возложена обязанность иллюстрировать свое заключение. При наличии таких материалов они прилагаются к заключению.

Довод представителя истца о том, что заключение № 107/05-2 за более ранним номером 107 зарегистрировано 23 мая 2018 года, то есть позже заключения № 108/05-2 от 27 марта 2018 года, не соответствует действительности. Производство экспертизы № 107/05-2 начато 19 января 2018 года в 15:30, а экспертизы № 108/05-2 – 19 января 2018 года в 16:10. В соответствии с временем начала производства экспертиз заключениям присвоены соответствующие номера. 

Вопреки утверждению представителя истца в заключении № 107/05-2 от 23 мая 2018 года указано, в соответствии с какой методикой проводилась судебно-почерковедческая экспертиза, а также специальная литература.

Кроме того, по ходатайству представителя ответчика была назначена судебно-техническая экспертиза документа, проведение которой поручено экспертам ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ, с целью определения последовательности нанесения печатного текста и рукописной подписи с расшифровкой от имени С.Г.В. в расписке от 21 мая 2014 года.

Экспертом ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ Н.Г.Б. в заключении № 108/05-2 от 27 марта 2018 года в результате проведенного исследования отражено, что микрочастицы тонера в месте расположения штрихов записи «/С.Г.В./» и подписи от его имени совпадают с частицами тонера на свободных участках документа по цветовым характеристикам и характеру блеска; при наведении резкости на микрочастицу тонера в месте расположения штриха поверхность штриха выглядит размытой (не в фокусе). Приведенные признаки позволили эксперту сделать вывод о том, что микрочастицы тонера расположены поверх штрихов исследуемых записи и подписи, на основании чего экспертом было дано заключение о том, что в поступившей на экспертизу расписке от имени С.Г.В. в получении в долг денежной суммы в размере 

<

данные изъяты>, датированной 21 мая 2014 года, запись «/С.Г.В./» и подпись от его имени были выполнены раньше, чем текст документа.

По мнению суда, данные выводы эксперта свидетельствуют о том, что истцом представлена расписка, в которой была проставлена подпись и расшифровка подписи не в расписке о получении денежных средств, а на чистом листе бумаги, после чего был нанесен печатный текст расписки.

Представитель истца в судебном заседании указывал, что расписка готовилась истцом.

В заключении № 108/05-2 от 27 марта 2018 года указано, что «фоновые» частицы появляются по всему полю листа при выполнении текста электрофотографическим способом и, в зависимости от последовательности выполнения реквизитов документа, будут расположены либо поверх рукописных штрихов, либо под ними. Указанная последовательность может быть определена микроскопическим исследованием. Микроскопическое исследование микрочастиц тонера в месте расположения штрихов записи «/С.Г.В./» и подписи от его имени в представленной расписке проводилось по всей длине штрихов указанных реквизитов. Предварительно изучались микрочастицы тонера на свободных от реквизитов участках документа. В результате проведенного исследования установлено, что микрочастицы тонера в месте расположения штрихов записи «/С.Г.В./» и подписи от его имени совпадают с частицами тонера на свободных участках документа по цветовым характеристикам и характеру блеска. Кроме того, в тексте документа красящее вещество штрихов с блеском, расположено на поверхности бумаги, состоит из мелкодисперсных оплавленных частиц черного цвета. 

Совпадение оплавленных микрочастиц тонера в месте расположения штрихов записи «/С.Г.В./» и подписи от его имени с частицами тонера на свободных участках документа по цветовым характеристикам и характеру блеска опровергает довод представителя истца о наличии частиц тонера на расписке в результате ее неоднократного копирования, а также сгибания. Кроме того, суд учитывает, что при копировании документа на копировальном аппарате отсутствует взаимодействие копируемого документа с картриджем копировального аппарата. 

Отвечая на поставленный вопрос, эксперт пришел к категоричному выводу, при этом в исследовательской части подробно указано какое исследование проводилось, его методика, по каким признакам (по цветовым характеристикам и характеру блеска) и причинам эксперт пришел к такому выводу, в связи с чем экспертное заключение № 108/05-2 от 27 марта 2018 года также может быть положено в основу решения суда. 

Экспертные заключения ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста РФ соответствует требованиям федерального законодательства, при этом эксперты предупреждены в установленном ст. 80 ГПК РФ порядке об уголовной ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом РФ, за дачу заведомо ложного заключения.

На основании п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

В силу п. 1 ст. 162 ГК РФ нарушение предписанной законом формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки на показания свидетелей, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Исходя из изложенного передача денежной суммы конкретным заимодавцем заемщику может подтверждаться различными доказательствами, кроме свидетельских показаний, в связи с чем судом было отказано представителю истца в допросе свидетелей. 

Представленные истцом суду справки об обмене валюты, копии сберегательных книжек не подтверждают факт передачи денежных средств С.Г.В. Иных доказательств передачи денежных средств С.Г.В. суду не представлено.

С учетом того, что в расписке от имени С.Г.В. от 21 мая 2014 года запись «С.Г.В.» и подпись от имени С.Г.В., расположенные ниже текста расписки исполнены не С.Г.В., а другим лицом (лицами) с подражанием образцам почерка и подписей (подписи) С.Г.В., при этом указанная расшифровка подписи и подпись в расписке были выполнены раньше, чем текст документа, отсутствуют надлежащие доказательства передачи денежных средств займодавцем заемщику, соответственно, заключения договора займа между ФИО5 и С.Г.В., в связи с чем оснований для удовлетворения исковых требований истца не имеется. 

Рецензии на заключения экспертов, представленные представителем истца, не опровергают выводов государственных экспертов. Кроме того, указанные рецензии на заключения экспертов не могут быть признаны допустимыми доказательствами.

Вопреки утверждению представителя истца подписи эксперта, комиссии экспертов в соответствии со ст. 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» удостоверены печатью государственного судебно-экспертного учреждения.

Поскольку в удовлетворении иска отказано, не может быть удовлетворено и требование о взыскании расходов по оплате государственной пошлины. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО5 к ФИО6 о взыскании задолженности по договору займа от 21 мая 2014 года в размере рублевого эквивалента на дату вынесения решения в размере 233 300 евро, но не более рыночной стоимости имущества наследодателя С.В.И., расходов по оплате государственной пошлины в размере 30 000 руб. оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в апелляционном порядке в течение месяца со дня вынесения мотивированного решения суда. 

Мотивированное решение изготовлено 13 июня 2018 года. 

Судья