Дело №2-238/2019

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

г.Пенза 13 февраля 2019 года

Железнодорожный районный суд г.Пензы в составе 

председательствующего судьи Герасимовой А.А., 

при секретаре Юкиной И.Н., 

с участием старшего помощника прокурора Железнодорожного района г.Пензы Гук Е.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ПАО «Сбербанк России» о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1, действуя через своего представителя ФИО2, обратилась в суд с исковым заявлением к ПАО «Сбербанк России» о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, указывая на то, что ФИО1 с 29 марта 2016 года работала в дополнительном офисе № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России». В период с 7 августа 2017 года она работала в должности менеджера по продажам. Приказом ответчика от 22 ноября 2018 года №-к о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) было прекращено действие трудового договора от 28 марта 2016 года №, заключенного с ФИО1, и 23 ноября 2018 года она была уволена за совершение виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя (п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ).

Данный приказ, по мнению истца, является незаконным по следующим основаниям.

Основанием для увольнения истца явились выявленные в ходе проверки 2 случая перевода части заемных средств клиента Ц. менеджером по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» ФИО1 на свою банковскую карту. По мнению работодателя, ФИО1 нарушила п. 2.1 направление 4 (буллит 1) должностной инструкции менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» от 11 августа 2017 года в части допущения внутреннего мошенничества, несанкционированной, противоправной, противозаконной деятельности, злоупотребления в собственных интересах и/или в интересах, противоположных интересам банка. В ходе служебного расследования якобы установлено, что ФИО1, пользуясь своим служебным положением, вошла в доверие к клиенту банка Ц. и осуществила 2 перевода с карты клиента на свою банковскую карту № без ведома клиента Ц.

С выводами служебного расследования истец не согласна.

В силу п. 7 ст. 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях совершения виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя. В рассматриваемом случае, в должностные обязанности истца не входило непосредственное обслуживание денежных или товарных ценностей и она не могла быть уволена по указанному основанию.

В соответствии со ст. 193 ТК РФ дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. В акте служебного расследования № (страница 4) отражено, что первый перевод денежных средств с карты Ц. на карту ФИО1 произведен 13 сентября 2018 года. Учитывая, что с этого момента работодатель имел возможность установить и зафиксировать нарушение, поскольку имел доступ к информации по движению денежных средств по счетам Сбербанка, данную дату следует считать днем обнаружения проступка. Истец уволена 23 ноября 2018 года, т.е. за пределами установленного законом месячного срока.

В своих объяснениях, данных в рамках служебного расследования, ФИО1 пояснила, что совершила операции по переводу части заемных средств с карты клиента Ц. на свою банковскую карту по просьбе самой Ц. в целях осуществления ежемесячных платежей по кредитным договорам клиента и недопущения просроченной задолженности. В личных целях данные денежные средства клиента не были использованы, они оставались на сберегательном счете. Целью проведения данных операций являлось сохранение качества кредитного портфеля, осуществление клиентом своевременной оплаты и помощь клиенту. Корытных целей она не имела. Доводы истца работодателем не были опровергнуты. ФИО1 была готова пройти психофизиологическое исследование с использованием «Полиграф», однако данное исследование не проводилось, что свидетельствует о неполноте проверки. Ц. письменно в заявлении от 25 октября 2018 года подтвердила тот факт, что два денежных перевода были произведены с ее карты по ее согласию с целью последующей оплаты ежемесячных платежей по кредитам. Данное заявление, несмотря на требование ФИО1, не было приобщено к материалам служебного расследования и ему не была дана оценка.

Полагает, что увольнение истца было незаконным и она подлежит восстановлению на работе.

В случае восстановления истца на работе, ей должна быть выплачена компенсация за время вынужденного прогула за период с 24 ноября 2018 года по день вынесения решения по настоящему делу судом первой инстанции.

В рассматриваемом случае, истцу неправомерными действиями работодателя причинен моральный вред выразившийся в возникновении у нее стресса, связанного с потерей работы, который она оценивает в 10000 руб.

На основании изложенного просит признать увольнение ФИО1 на основании приказа ПАО «Сбербанк России» от 22 ноября 2018 года №-к о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) незаконным; восстановить ФИО1 в должности менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России»; взыскать с ПАО «Сбербанк России» в пользу ФИО1 денежную компенсацию за время вынужденного прогула за период с 24 ноября 2018 года по день вынесения решения по настоящему делу судом первой инстанции; взыскать с ПАО «Сбербанк России» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 10000 руб.

Протокольным определением Железнодорожного районного суда г.Пензы от 28 января 2019 года к производству суда приняты измененные исковые требования истца, в которых она просит суд признать незаконным приказ ПАО «Сбербанк России» от 22 ноября 2018 №-к о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) в отношении ФИО1; восстановить ФИО1 в должности менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России»; взыскать с ПАО «Сбербанк России» в пользу ФИО1 денежную компенсацию за время вынужденного прогула за период с 24 ноября 2018 года по день вынесения решения по настоящему делу судом первой инстанции; взыскать с ПАО «Сбербанк России» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 10000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные исковые требования поддержала, просила их удовлетворить по доводам, изложенным в исковом заявлении. В ходе судебного разбирательства признала, что ею были нарушены внутренние нормативные документы банка в той части, что она самостоятельно выполняла операции за клиента Ц. на терминале, вводила за нее PIN-код, сообщенный Ц. Но в ее действиях отсутствует корыстная либо иная личная заинтересованность, а значит, отсутствует внутреннее мошенничество. Все действия она совершала в интересах клиента, которая ее об этом просила. За эти действия ее не должны были увольнять, должны были применить иные меры дисциплинарного взыскания, например, лишение премии. Клиенту Ц. она оформляла кредит три раза. Когда она оформляла кредит первый раз, Ц. сказала, что будет сотрудничать и платить по кредиту только с ней. Когда второй раз Ц. обратилась к ней за оформлением кредита, то предложила истцу проконтролировать ее платежи. Истец как сотрудник банка, выдавший кредит, несет ответственность за оплату клиентом первых двух платежей по кредиту. Чтобы проконтролировать оплату первых двух платежей по всем кредитам, истец предложила Ц. перевести денежные средства в размере 3000 руб. на счет истца и сказала, что если Ц. не придет оплачивать их в срок, то она внесет за нее платежи из этих средств. Клиент согласилась. Ц. сказала, что она не умеет пользоваться банкоматами и настояла на том, чтобы истец совершала операции сама. В октябре 2018 года Ц. пришла к ней за кредитом в третий раз. Истец понимала, что ей еще нужно было проконтролировать первые два платежа по кредитам и снова предложила Ц. перевести деньги – 5000 руб. – на счет истца. Пояснила, что средствами контроля оплаты кредитов клиентами банка является обзвон, СМС-уведомление, подключение Сбербанк-онлайн, автоплатежа, но она решила, что так она не сможет проконтролировать оплату платежей по кредиту, нашла именно такой «легкий» способ контроля. Не отрицала, что из перечисленных со счета Ц. на ее счет денежных средств она не платила кредиты за Ц., т.к. их погашала сама клиент. Но данные денежные средства в размере 8000 руб. она не расходовала, они лежали у нее на счету. Когда началась проверка, она вернула денежные средства на счет клиента. Не смогла пояснить, каким документом работодателя предусмотрена ответственность менеджеров по продажам банка за неоплату клиентами, которым они оформили кредит, первых двух платежей. Но при этом не отрицала, что у менеджеров по продажам имеется план продаж банковских продуктов, в том числе выдачу кредитов, в случае превышения которого они получают премии. Указала, что не считает себя лицом, работавшим с материальными ценностями, однако не оспаривала, что выдавала банковские карты, осуществляла операции по вкладам. 

Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, поддержал исковое заявление, просил его удовлетворить, поддержав пояснения истца и дав пояснения, аналогичные доводам иска. Дополнительно в ходе судебного разбирательства указывал, что в истец признает, что ею были нарушены внутренние нормативные документы банка в той части, что она самостоятельно выполняла операции за клиента на терминале, вводила за нее PIN-код, сообщенный Ц. Но в действиях истца отсутствует корыстная либо иная личная заинтересованность, а значит, отсутствует внутреннее мошенничество, которое ей вменяется по результатам служебного расследования и в приказе об увольнении. Следовательно, работодателем при назначении дисциплинарного взыскания не учтена тяжесть совершенного работником нарушения. Полагает, что истцом не пропущен срок исковой давности, т.к. с иском в суд она обратилась в последний день срока – 24 декабря 2018 года, но была неправильно определена подсудность спора – Ленинский районный суд г. Пензы, что послужило основанием для его возврата 27 декабря 2018 года. 9 января 2019 года иск вместе с пакетом документов был получен и предъявлен в Железнодорожный районный суд г. Пензы. Указал, что если суд посчитает срок пропущенным, то по указанным выше причинам просил его восстановить.

Представитель ответчика ПАО «Сбербанк России» ФИО3, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, просила в иске отказать, ссылаясь на доводы, изложенные в письменных возражениях и дополнениях к письменным возражениям на иск. В ходе судебного разбирательства указывала, что по результатам служебного расследования для выяснения обстоятельств, характера и причин перевода части заемных средств со счета Ц. на счет банковской карты менеджера по продажам ФИО4, было установлено, что все операции по переводу денежных средств производились истцом с использованием заемных средств клиента Ц. без ее ведома. Согласно письменному пояснению клиента, при оформлении кредитов согласия на перевод денежных средств на счет ФИО1 она не давала, и об этом сотрудницу банка не просила. Отсутствуют доказательства необходимости контроля истцом платежей по кредиту. Объяснения Ц., представленные истцом, не отвечают требованиям относимости и допустимости. Вопреки доводам искового заявления в обязанности истца входило осуществление операций по обслуживанию физических лиц, с ФИО1 был заключен договор о полной индивидуальной материальной ответственности. Анализ собранных в ходе служебного расследования доказательств свидетельствует о наличии оснований для утраты доверия работодателя к истцу с учетом характера выполняемой им по поручению банка работы и, соответственно, для увольнения по данному основанию. Истец считает, что увольнение произведено с нарушением установленного трудовым законодательством срока. Акт служебного расследования датирован 13 ноября 2018 года, именно эту дату следует считать датой обнаружения дисциплинарного проступка, т.к. в ходе служебного расследования установлены все обстоятельства произошедшего, в т.ч. вина сотрудника банка. ФИО1 уволена 23 ноября 2018 года, т.е. в установленный законном срок. При применении меры дисциплинарного взыскания в виде увольнения работодателем были учтены тяжесть совершенного проступка, последствия его совершения. При этом следует отметить, что поводом к проведению служебного расследования в отношении ФИО1 послужил не единичный случай совершения операции, аудиторской проверкой было установлено два случая перевода денежных средств менеджером ФИО1 со счета карты клиента Ц. на свой счет. Доводы истца о том, что совершая перевод части заемных денежных средств Ц. на свой счет, она не преследовала корыстных целей, делала это для осуществления ежемесячного погашения кредитов клиента, недопущения просроченной задолженности, не могут служить основанием для признания увольнения по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ незаконным, т.к. не имеют правового значения для решения вопроса об увольнении по указанному основанию, поскольку ТК РФ не ставит возможность увольнения по данному основанию в зависимость от наличия/отсутствия корыстных целей у работника. Важен сам факт совершения виновных действий и утраты доверия к работнику в результате их совершения. В данном случае действия работника, выразившиеся в том, что он использовал денежные средства клиента, без его ведома совершал переводные операции, могут быть расценены как виновные, дающие основание для утраты доверия к работнику со стороны работодателя. Подобного рода нарушения трудовых функций влекут не только риск возникновения повторных нарушений, но и подрыв репутации как Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» в частности, так и ПАО «Сбербанк России» в целом в части статуса организации как гаранта надежности и сохранности банковских ценностей перед вкладчиками и государственными контролирующими органами и учреждениями. Требования истца также не подлежат удовлетворению в связи с пропуском истцом установленного ст. 392 ТК РФ срока исковой давности по спорам об увольнении, основания для его восстановления отсутствуют. 

Суд, выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, заключение прокурора, полагавшей возможным восстановить срок исковой давности, но в иске отказать, приходит к следующему.

Статьей 21 ТК РФ предусмотрено, что, заключая трудовой договор, работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать трудовую дисциплину; выполнять установленные нормы труда; соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда; бережно относиться к имуществу работодателя (в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества) и других работников; незамедлительно сообщить работодателю либо непосредственному руководителю о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни и здоровью людей, сохранности имущества работодателя (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества).

Судом установлено, что 28 марта 2016 года между ФИО1 и ПАО «Сбербанк России» заключен трудовой договор №, согласно которому истец была принята на работу на должность консультанта в дополнительный офис № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» (приказ о приеме от 28 марта 2016 года №).

Приказом от 31 июля 2017 года № истец переведена на должность менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» (дополнительное соглашение к трудовому договору от 31 июля 2017 года).

Приказом управляющего Пензенским отделением № ПАО «Сбербанк России» о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) от 22 ноября 2018 года № ФИО1 уволена за совершение виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя (п. 7 ч. 1 ст.81 ТК РФ). 

23 ноября 2018 года ФИО1 была ознакомлена с данным приказом, что подтверждается ее подписью в строке ознакомления в тексте приказа. В тот же день ею была получена трудовая книжка, что ею не отрицалось в судебном заседании и о чем свидетельствует ее подпись.

Согласно приказу от 22 ноября 2018 года №-к основанием увольнения являются: акт аудиторской проверки обоснованности совершенных переводов в программном обеспечении банка от 26 октября 2018 года, акт служебного расследования №, утвержденный 13 ноября 2018 года, объяснительная ФИО1 от 22 ноября 2018 года, должностная инструкция менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» ФИО1 от 11 августа 2017 года, договор о полной материальной ответственности от 31 июля 2018 года.

На основании акта аудиторской проверки обоснованности совершенных переводов в программном обеспечении от 26 октября 2018 года в отношении менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» ФИО1 в период с 30 октября 2018 года по 13 ноября 2018 года было проведено служебное расследование для выяснения обстоятельств, характера и причин перевода части заемных средств со счета Ц. на счет банковской карты сотрудника банка – менеджера по продажам ФИО4, установления вины и степени причастности сотрудников банка к событиям, определения размера ущерба, источников погашения. 

Согласно акту служебного расследования №, утвержденному 13 ноября 2018 года, комиссией было установлено два случая неправомерного перевода ФИО1 денежных средств со счета клиента Ц. на свой счет с использованием банковской карты и PIN-кода клиента, а именно: 1) 13 сентября 2018 года после оформления операции выдачи кредита Ц., воспользовавшись банковской картой и PIN-кодом клиента ФИО1 перевела со счета клиента на свой счет 3000 руб.; 2) 23 октября 2018 года также после оформления выдачи кредита Ц. ФИО1 таким же способом перевела со счета клиента на свой счет 5000 руб.

Так, из акта служебного расследования следует, что при анализе данных автоматизированных систем банка и просмотре материалов видеонаблюдения (камера 11) установлено, что 13 сентября 2018 года менеджер по продажам ФИО1 провела операцию по выдаче потребительского кредита в сумме 44743,71 руб. клиенту Ц. с оформлением программы добровольного страхования жизни (для заемщиков по кредиту) на сумму 2493,72 руб. 13 сентября 2018 года в 13 час 59 мин 02 сек заемные средства по кредиту № в сумме 44743,71 руб. были зачислены на карту № Ц. 13 сентября 2018 года в 14 час 04 мин 00 сек менеджер по продажам ФИО1 самостоятельно через устройство самообслуживания с вводом PIN-кода за клиента перевела с карты № клиента Ц. на свою банковскую карту № денежные средства в сумме 3000 руб. В этот день ФИО1 были совершены различные операции по своему счету.

Также при анализе данных автоматизированных систем Банка и просмотре материалов видеонаблюдения (камера 11) установлено, что 23 октября 2018 года менеджер по продажам ФИО1 провела операцию по выдаче потребительского кредита в сумме 47832,64 руб. клиенту Ц. с оформлением программы добровольного страхования жизни (для заемщиков по кредиту) на сумму 2582,56 руб. 23 октября 2018 года в 11 час 24 мин 56 сек заемные средства по кредиту № в сумме 47832,64 руб. были зачислены на карту № Ц. 23 октября 2018 года в 11 час 29 мин 00 сек менеджер по продажам ФИО1 перевела с карты № клиента Ц. на свою банковскую карту № денежные средства в размере 5000 руб. Далее менеджер по продажам ФИО1 сняла денежные средства в сумме 5000 руб. со своей банковской карты №.

Из письменных пояснений клиента Ц. от 25 октября 2018 года, имеющихся в материалах служебного расследования и отраженных в акте и приказе следует, что после зачисления 13 сентября 2018 года кредитных средств на ее карту № она попросила менеджера по продажам ФИО1 помочь снять деньги с карты в банкомате, т.к. сама пользоваться банкоматом не может, для этого она передала банковскую карту менеджеру по продажам ФИО1, которая сама проводила операции в двух банкоматах с использованием карты Ц. Ц. не разрешала менеджеру по продажам ФИО1 переводить денежные средства в сумме 3000 руб. с ее банковской карты на карту менеджера по продажам ФИО1

При проведении проверки 24 октября 2018 года ФИО1 вернула клиенту Ц. на ее счет денежные средства в размере 8000 руб.

Приказом установлено, что ФИО1 допустила внутреннее мошенничество, несанкционированную, противоправную, противозаконную деятельность, злоупотребление в собственных интересах и/или в интересах, противоположных интересам банка, пользуясь своим служебным положением, вошла в доверие к клиенту банка Ц., и осуществила два перевода карты клиента на свою банковскую карту № без ведома клиента Ц., что послужило основанием для утраты доверия к нему со стороны работодателя.

В объяснительной от 22 ноября 2018 года, написанной ФИО1 по итогам служебного расследования, работник признала выявленные проверкой факты совершенных ею переводов денежных средств клиента на свой счет. 

В судебном заседании ФИО1 также подтвердила, что в нарушение внутренних нормативных документов банка она совершала операции за клиента, вводила за клиента PIN-код, который та ей сообщила.

Поскольку трудовой договор с истцом расторгнут по инициативе работодателя, суду надлежит проверить законность проведенного увольнения и соблюдение работодателем порядка увольнения, установленного трудовым законодательством.

В соответствии с п. 7 ст. 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае совершения виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя.

Юридически значимыми обстоятельствами в рамках настоящего спора являются: факт выполнения работником трудовых обязанностей, непосредственно связанных с обслуживанием денежных или товарных ценностей; факт совершения работником действий, которые привели к утрате доверия со стороны работодателя; оценка этих действий как дающих основания для утраты доверия; вина работника в совершении указанных действий.

Действующее законодательство не дает исчерпывающего списка должностей, при замещении которых к виновным работникам могут быть применены такие меры дисциплинарного воздействия, как увольнение за утрату доверия, поэтому при разрешении каждого конкретного дела необходимо исходить из оценки установленных фактических обстоятельств.

Расторжение трудового договора с работником по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с утратой доверия возможно только в отношении работников, непосредственно обслуживающих денежные или товарные ценности (прием, хранение, транспортировка, распределение и т.п.), и при условии, что ими совершены такие виновные действия, которые давали работодателю основание для утраты доверия к ним (п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

Согласно п. 2.1 должностной инструкции менеджера по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» ФИО1, утвержденной руководителем дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» 11 августа 2017 года, с которой ФИО1 была ознакомлена, о чем имеется соответствующая отметка, в обязанности истца входило осуществление операций по обслуживанию физических лиц (направление 4), в том числе выдачи и обслуживания банковских карт, перевода денежных средств по банковским картам, операций по вкладам и счетам, денежным переводам, расчетно-кассовому обслуживанию физических лиц. 

Кроме того, с ФИО1 31 июля 2017 года работодатель заключил договор о полной индивидуальной материальной ответственности. 

О том, что менеджер по продажам дополнительного офиса № Пензенского отделения № ПАО «Сбербанк России» ФИО1 осуществляла работу с денежными и иными банковскими ценностями свидетельствует также распечатка дневника аудита, в котором отражены совершенные ФИО1 операции.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО1 являлась работником, непосредственно обслуживающим денежные ценности, а потому она могла быть уволена на основании п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ вопреки утверждению стороны истца.

Также суд считает, что факт совершения ФИО1 виновных действий, дающих основание для утраты доверия к ней, нашел свое подтверждение в собранных по делу доказательствах.

Согласно п. 1.6 должностной инструкции менеджер по продажам в своей деятельности должен руководствоваться, в том числе нормативными документами банка, обязательными к исполнению всеми работниками, в том числе Стандартами обслуживания клиентов. Согласно Стандартам работы консультанта при проведении любых банковских операций с клиентами на планшете, ИК и в УС не допускается проведение операций за клиента. Согласно Альбому форм заявлений на получение банковских карт и условий использования карт от 15 декабря 2015 года №-р (Приложение 5А) одной из мер безопасности при использовании карты клиентом указан запрет на сообщение держателем карты кому-либо (в том числе сотруднику банка) своего PIN-кода. Аналогичная информация содержится в Памятке держателя карт ПАО «Сбербанк России» (Приложение № к Альбому форм).

Пунктами 4.1, 4.3, 4.13 и 4.15 должностной инструкции предусмотрена ответственность работника за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, причинение материального ущерба, своевременное и качественное обслуживание клиентов банка с соблюдением стандартов сервиса, соблюдение требований нормативных и распорядительных документов банка и законодательства Российской Федерации в части осуществляемых операций. 

В ходе рассмотрения дела установлено, что ФИО1 неправомерно совершила операции по переводу денежных средств со счета клиента на свой счет, совершая все операции на терминале за клиента с помощью PIN-кода, который был ею сообщен клиентом, что не отрицалось ею и в судебном заседании. 

Между тем согласно объяснительной ФИО1, написанной при проведении служебного расследования, и ее пояснениям в судебном заседании она делала это по просьбе и по договоренности с клиентом, т.е. с ее согласия, с целью своевременного внесения первых и вторых платежей в погашение кредитов Ц. Как пояснила ФИО1 за своевременное внесение двух первых платежей по кредиту она как менеджер по продажам банка несет ответственность, никакой личной либо корыстной заинтересованности у нее не было, т.е. не было внутреннего мошенничества.

Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Между тем доказательств, подтверждающих обстоятельства какой-либо ответственности истца как сотрудника банка, оформившего кредит, за просрочку первых двух платежей по кредитам, а также наличия согласия клиента на перевод кредитных средств с карты клиента на карту сотрудника банка ФИО1 стороной истца не представлено. Напротив, в материалах дела имеются объяснения Ц., полученные в рамках служебного расследования о том, что она не давала согласия на совершенный ФИО1 перевод денежных средств.

При этом судом обращается внимание на то, что из перечисленных на свой счет денег клиента 13 сентября и 23 октября 2018 года в общем размере 8000 руб. ФИО1 ни разу не были осуществлены платежи по кредиту за Ц., а 24 октября 2018 года денежные средства в размере 8000 руб. (3000 руб. + 5000 руб.) были истцом возвращены на счет клиента, когда она имела сведения о проводившейся проверке, что подтверждается ее объяснениями от указанной даты на имя руководителя Пензенского отделения относительно факта перечисления 5000 руб. 23 октября 2018 года, а также объяснениями в судебном заседании.

Судом также учитывается, что сумма платежей по первому и второму кредиту Ц., оформленных ФИО1 18 июля и 13 сентября 2018 года, соответственно, составляет сумму в размере 3082,26 руб., что превышает сумму в размере 3000 руб., которая по словам истца была перечислена со счета клиента на ее счет для оплаты платежей по этим кредитам.

Не опровергает установленное судом утверждение истца со ссылкой на копию объяснений, написанных от имени Ц., и приложенных к иску, о том, что Ц. сама просила и была согласна на перечисление денежных средств в общей сумме 8000 руб. на счет ФИО1

Указанный документ суд оценивает критически как ненадлежащее доказательство, т.к. отсутствуют сведения о порядке его получения, подтверждение подписания данных объяснений самой Ц. При этом Ц. дважды вызывалась в суд по ходатайству стороны истца для допроса в качестве свидетеля, но в судебные заседания не явилась.

Что касается ссылки на необходимость контроля платежей, то, как следует из содержания должностной инструкции, договора о материальной ответственности, подобной обязанности по контролю платежей по кредиту не усматривается, иных документов, возлагающих на истца такую обязанность, ею не представлено.

Изучив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что установленные обстоятельства относительно характера действий истца в период с 13 сентября по 23 октября 2018 года обоснованно отнесены ответчиком к виновным действиям, дающим основание работодателю для утраты доверия к ней как к работнику, обслуживающему денежные ценности, и, соответственно, для увольнения ее по данному основанию. 

Обращаясь в суд с иском, истец указала, что увольнение произведено за пределами месячного срока привлечения к дисциплинарной ответственности, т.к. первый перевод с карты ФИО5 на карту ФИО1 был осуществлен истцом 13 сентября 2018 года, и работодатель имел возможность зафиксировать данное нарушение.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, если виновные действия, дающие основание для утраты доверия, совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей, то такой работник может быть уволен с работы по п.7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ при условии соблюдения порядка применения дисциплинарных взысканий, установленного ст. 193 Кодекса.

В силу ст. 193 ТК РФ дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в пп. 2 «б» п. 34 Постановления Пленума от 17 марта 2004 года № 2, днем обнаружения проступка, с которого начинается течение месячного срока, считается день, когда лицу, которому по работе (службе) подчинен работник, стало известно о совершении проступка, независимо от того, наделено ли оно правом наложения дисциплинарных взысканий.

Из материалов дела следует, что нарушения, допущенные ФИО1 13 сентября и 23 октября 2018 года, были выявлены в ходе служебного расследования, проведенного в период с 30 октября 2018 года по 13 ноября 2018 года и оформленного актом №, утвержденным 13 ноября 2018 года. ФИО1 уволена 22 ноября 2018 года 

По мнению суда, именно дата составления акта служебного расследования является датой выявления нарушений, а потому, учитывая дату увольнения, срок привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности работодателем не пропущен.

Доводы истца о том, что при вынесении приказа о прекращении трудового договора и при принятии решения об ее увольнении работодателем не были учтены тяжесть совершенного проступка, по мнению суда, противоречат установленным обстоятельствам дела: ответчиком были установлены неоднократные нарушения должностной инструкции менеджера по продажам, внутренних нормативных документов банка, установлен факт перечисления денег клиента на личный счет сотрудника банка, т.е. виновные действия, которые с учетом характера работы сотрудника ФИО1 (работа с денежными ценностями) обоснованно привели к утрате доверия к ней со стороны работодателя. В связи с этим работодатель имел основания для увольнения истца по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

При этом ссылка истца на матрицу кадровых решений банка не опровергает обратное, т.к. тяжесть каждого нарушения с точки зрения применяемого к нему наказания, оценивается работодателем индивидуально, что следует из распоряжения ПАО «Сбербанк России» об установлении правил реагирования на выявляемые факты нарушений, допущенных работниками ВСП блока «Розничный бизнес» от 1 апреля 2015 года № и не противоречит нормативным положениям Трудового кодекса Российской Федерации.

Довод представителя истца относительно неполноты проверки в связи с неосуществлением исследования с использованием «Полиграфа» является несостоятельным, т.к. обязанность данной процедуры Трудовым кодексом Российской Федерации или каким-либо внутренним документом банка не установлена.

Установленные судом обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о соразмерности такой крайней меры дисциплинарного взыскания как увольнение тяжести совершенного проступка.

Оценивая довод истца относительно отсутствия у нее корыстной или иной личной заинтересованности, что, по ее мнению входит в понятие внутреннего мошенничества, в связи с чем она и была уволена, суд считает необходимым указать, что в судебном заседании был установлен факт совершения ФИО1 виновных действий, нарушающих внутренние нормативные документы банка, которые указаны выше, что обоснованно вызвало утрату доверия к ней как к сотруднику, обслуживающему денежные ценности, со стороны работодателя, и соотносится с основанием к увольнению по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. При этом в материалах служебного расследования имеется объяснение клиента о том, что распорядительные действия истца в отношении денежных средств клиента были совершены без согласия последнего, а денежные средства возвращены клиенту лишь после того, как ФИО1 стало известно о служебном расследовании.

Таким образом, проанализировав действия работодателя с позиции соблюдения процедуры и порядка увольнения, суд не усматривает оснований для признания приказа о прекращении трудового договора незаконным, восстановлении на работе.

При рассмотрении дела представителем ответчика было заявлено о том, что истцом пропущен срок исковой давности, т.к. с приказом об увольнении от 22 ноября 2018 года № ФИО1 была ознакомлена 23 ноября 2018 года, в день увольнения ей была выдана трудовая книжка. Исковое заявление о восстановлении на работе подано в суд только 9 января 2019 года. 

Представителем истца заявлено о том, что срок обращения в суд ФИО1 не пропущен, т.к. иск сдан на почту в последний день срока обращения в суд 24 декабря 2018 года – понедельник (23 декабря 2018 года - воскресенье). Однако из-за того, что подсудность была определена ошибочно, он был возвращен определением судьи Ленинского районного суда г. Пензы от 27 декабря 2018 года. Иск вместе с приложенными документами был получен 9 января 2019 года и в тот же день подан в Железнодорожный районный суд г. Пензы. Но если суд посчитает, что срок пропущен, то просил его восстановить по заявленным основаниям.

Возражая, представитель ответчика указала, что поскольку в рассматриваемом случае иск был подан профессиональным юристом-адвокатом, а не самим работником, хотя сам истец также является юристом и обладает необходимыми знаниями для самостоятельной подачи иска в суд; сведения о юридическом адресе банка и его филиалов имеются в свободном доступе, факт подачи иска в нарушение правил подсудности 24 декабря 2018 года в Ленинский районный суд г.Пензы не является основанием для восстановления срока.

Согласно ч. 1 ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

При пропуске по уважительным причинам названных сроков они могут быть восстановлены судом (ч. 3 ст. 392 ТК РФ).

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Из содержания данного разъяснения следует, что приведенный в постановлении Пленума Верховного Суда РФ перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд не является исчерпывающим.

Как установлено судом и следует из материалов дела, с приказом об увольнении истец была ознакомлена 23 ноября 2018 года и в тот же день получила трудовую книжку.

С иском к ответчику о восстановлении на работе ФИО1 обратилась в Ленинский районный суд г. Пензы 24 декабря 2018 года, сдав его в отделение связи, т.е. с учетом положений ст. 14 ТК РФ в установленный законом месячный срок для обращения работника в суд с требованиями по спору об увольнении. Определением судьи Ленинского районного суда г.Пензы от 27 декабря 2018 года, вступившим в законную силу 11 января 2019 года, исковое заявление ФИО1 было возвращено в связи с неподсудностью дела этому суду.

9 января 2019 года с аналогичными исковыми требованиями ФИО1 обратилась по подсудности в Железнодорожный районный суд г. Пензы.

При таких обстоятельствах время нахождения искового заявления ФИО1 по спору об увольнении в Ленинском районном суде г.Пензы (с момента подачи искового заявления в суд и до вступления в силу определения о возвращении искового заявления) при разрешении вопроса о соблюдении истцом срока обращения в суд за разрешением трудового спора, связанного с увольнением с работы, подлежит исключению из установленного законом месячного срока для обращения работника в суд с требованиями по спору об увольнении, а потому суд приходит к выводу о том, что истцом не пропущен срок обращения в суд с иском об увольнении, установленный законом.

Вместе с тем то обстоятельство, что истец обратился в суд с иском в пределах данного срока, само по себе не является основанием к его удовлетворению по изложенным выше причинам.

При таких обстоятельствах требования истца о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе не подлежат удовлетворению. В связи с отказом в удовлетворении основного требования, производные от него требования о взыскании компенсации за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда также удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к ПАО «Сбербанк России» о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Железнодорожный районный суд г.Пензы в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения суда.

Мотивированное решение изготовлено 18 февраля 2019 года.

Судья Герасимова А.А.