УИД: 47RS0003-01-2024-001595-25 Дело № 2-146/2025 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

17 сентября 2025 года в г. Волхов Ленинградской области

Волховский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Сергеевой Ю.Г.

при секретаре судебного заседания Дубковской П.А.,

с участием истца М.А.А. и его представителя адвоката Титовой Т.О., ответчицы И.Н.В. и её представителя – адвоката Миронова В.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску М.А.А. к И.Н.В. о признании завещания недействительным,

установил:

М.А.А. обратился в суд с иском к И.Н.В. о признании недействительным завещания бабушки М.Р.П. в пользу И.Н.В. от ******, указав, что бабушка М.Р.П. умерла ******, проживала постоянно по день смерти в двухкомнатной квартире с кадастровым № ****** по адресу: ******, в которой на праве собственности принадлежали: бабушке – ? доля, сыну бабушки – его отцу М.А.А., умершему ранее – ? доля, ему – истцу принадлежит ? доля в праве собственности. Считает, что на момент составления завещания бабушка была больна и не могла отдавать отчёт своим действиям. Она длительное время злоупотребляла спиртными напитками, в ****** перенесла ******, с ****** являлась инвалидом № ****** группы, имела ряд хронических заболеваний, в том числе, с ****** – ******, с ****** – ******. С 2013 года бабушка нуждалась в постоянном уходе, в связи с чем он договаривался с различными сиделками для ухода за ней, одной из сиделок была ответчица, которая воспользовалась болезненным состоянием бабушки (л.д.1-4 т.1).

Определением Волховского городского суда 18.11.2024 была назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Экспертным учреждением дело возвращено в суд без заключения экспертов в связи с недостаточностью материалов для исследования (л.д.130-145 т.1).

После повторного назначения экспертизы комиссия экспертов предоставила заключение дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (л.д.9-31 т.2).

Истец М.А.А. и его представитель адвокат Титова Т.О. в судебном заседании на иске настаивали, подтвердили обстоятельства дела.

Ответчица И.Н.В. и её представитель адвокат Миронов В.О. в судебном заседании иск не признали, просили в иске отказать.

Третье лицо нотариус ФИО1 в судебное заседание не явилась, извещена, представила суду письменные объяснения, из которых следует, что до удостоверения завещания она задала М.Р.П. ряд вопросов, на которые последняя дала чёткие ответы, из чего она сделала вывод, что М.Р.П. понимала значение своих действий. На вопрос, есть ли родственники, ответила, что есть, но они отвезли её в ****** и там оставили, зная, что она нуждается в постоянном уходе, не приезжают, не звонят, нею ухаживает соседка И.Н.В., на которую она и делает завещание (л.д. 49 т. 1, л.д. 41 т. 2).

Заслушав стороны, эксперта С.Н.В., определив рассматривать дело в отсутствие неявившегося 3 лица нотариуса ФИО1, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

На основании п. 2 ст. 218, 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию, по наследственному договору и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Пунктами 1-3, 5 ст. 1118 ГК РФ установлено, что распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание должно быть совершено лично. Совершение завещания и заключение наследственного договора через представителя не допускаются. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Общие правила, касающиеся формы и порядка совершения завещания, установлены ст. 1124 ГК РФ, к ним относятся правила: совершение завещания в письменной форме, удостоверение его нотариусом, указание на завещании места и дата его удостоверения. 

Статьёй 1125 ГК РФ закреплено, что при нотариальном удостоверении завещания нотариусом завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом; полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса, а если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание; завещание должно быть собственноручно подписано завещателем; нотариус обязан разъяснить завещателю содержание статьи 1149 ГК РФ (о праве на обязательную долю в наследстве) и сделать об этом на завещании соответствующую надпись.

Согласно п. 1 и 2 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2).

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (пункт 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

В силу п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

В ходе судебного разбирательства установлено и материалами дела подтверждается, что М.Р.П. была зарегистрирована с ****** и проживала постоянно фактически после смерти сына М.А.А., наступившей ******, до своей смерти, по ****** в 2-комнатной квартире по адресу: ******. На основании договора передачи жилого помещения в собственность граждан от ****** М.Р.П. принадлежала ? доля в праве собственности на квартиру (л.д.12), М.А.А., ****** года рождения – ? доля в праве собственности. Истцу М.А.А., ****** года рождения, принадлежит ? доля в праве собственности на основании свидетельства о праве на наследство по закону от ****** после смерти отца. За М.А.А., ****** года рождения осталась зарегистрированным право собственности на ? долю в праве собственности на основании договора передачи жилого помещения в собственность граждан от ******, причитающаяся после его смерти матери М.Р.П. (л.д.8, 56-57, 12, 13-14, 16, 61-64 т.1).

М.Р.П., ****** года рождения, умерла ****** (л.д.7) в возрасте ****** лет.

М.Р.П., ****** (за 4,5 года до своей смерти) составила завещание, которым всё своё имущество, в том числе, ? квартиры завещала И.Н.В., завещание удостоверено нотариусом ФИО1 ******, зарегистрировано в реестре за № ******. В завещании нотариусом указано, что содержание завещания соответствует волеизъявлению завещателя, записано со слов завещателя, полностью прочитано завещателем до подписания, полностью прочитано нотариусом вслух для завещателя до подписания, личность завещателя установлена, дееспособность проверена (л.д.53-54 т.1). На дату смерти завещание отменено или изменено не было.

Анализируя содержание завещания, суд приходит к выводу, что оно соответствует требованиям, установленным ст. ст. 163, 1124-1125 ГК РФ, перечисленным выше.

После смерти М.Р.П. нотариусом ФИО1 заведено наследственное дело по заявлению наследника по завещанию И.Н.В. (л.д.50-71 т.1).

Оспаривая завещание, истец указывал, что состояние здоровья М.Р.П. не могла понимать значения своих действий и руководить ими, поскольку имела ряд хронических заболеваний.

В судебных заседаниях были допрошены в качестве свидетелей: социальный работник Г.О.П.; свидетели со стороны истца: Г.Ю.В., Б.О.Н., К.Т.А., Р.Е.А., К.А.В., Ф.А.С.; свидетели со стороны ответчика – А.Е.Ю., Б.Н.А..

Свидетели предупреждённые перед допросом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ, дали крайне противоречивые показания.

Так, свидетель Г.О.П. показала в суде, что посещала М.Р.П. с 2020 до её смерти как социальный работник, 2 раза в неделю покупала и приносила продукты, убирала в квартире, остальное делала соседка И.Н.В.. М.Р.П. было более ****** лет, она не могла по старости за собой ухаживать, но по квартире ходила, дверь ей открывала, иногда её спрашивала, кто она. Обычно М.Р.П. её узнавала, понимала, с какой целью она пришла, не боялась, всегда была чистая, опрятная, ей помогала за собой ухаживать ****** А.Е.Ю.. Никаких особенностей в поведении М.Р.П. она не замечала, не боялась оставлять её дома одну. М.Р.П. вела себя так, как и все остальные её 10 пациентов.

Свидетель – ****** Г.Ю.В. показала, что М.Р.П. последние 5 лет была «не в себе», никого не узнавала, не узнавала внука, не знала, как включить чайник и плиту, однажды вместо того, чтобы топить печь, пыталась засунуть в печь валенок, в магазине деньги продавцу давала в полиэтиленовом пакете, чтобы продавец сама отсчитала нужную сумму, иногда М.Р.П. уходила на перрон, и все её искали.

Свидетель Б.О.Н. показала, что после смерти сына М.Р.П. переехала из барака в квартиру, уходила на перрон, потом просила детей, которые там гуляли (в том числе, её дочь), отвести её домой, так как не знала, куда идти, каждый день знакомилась на детской площадке с одними и теми же детьми. 

Свидетель К.Т.А. показала, что работала 7 лет ******, разносила пенсию, знала М.Р.П. с молодости, общались, дружили. Но когда несла пенсию М.Р.П., то брала с собой свидетеля, который мог подтвердить, что пенсию она М.Р.П. отдала. Она до 2022 ухаживала за М.Р.П. по собственной инициативе бесплатно: поддерживала чистоту и порядок в квартире, готовила еду, разговаривали с нею обо всём, так как М.Р.П. не умела печку топить, в квартире не могла ни газ зажечь, ни чайник поставить, уходила на вокзал, потом дети, которые там гуляли, по её просьбе отводили её домой, её не узнавала. Сама М.Р.П. не готовила, так как боялась включать плиту, газ, телевизор не включала, включала радиоприёмник, слушала музыку, ранее ходила в хор. После конфликта с И.Н.В. она больше не ухаживала за М.Р.П.. 

Свидетель Р.Е.А. – ****** истца – показала, что М.Р.П. – её бывшая ******. На похоронах своего сына М.А.А. – М.Р.П. не плакала, общалась с людьми, радовалась, что гроб красивый. За М.Р.П. необходимо было ухаживать, ухаживала И.Н.В..

Свидетель К.А.В. – ****** истца – показал в суде, что М.Р.П. знал с юности, когда её встречал, она не узнавала его, а когда ****** зашёл в гости к её сыну – М.А.А., тот попросил мать купить к чаю печенье, она принесла батон. Выпивала, но он её пьяной не видел. На похоронах сына не плакала, ходила без эмоций.

Свидетель Ф.А.С. – ****** истца с детства – показал в суде, что видел М.Р.П. в последний раз в прошлом-позапрошлом году, когда заходил помочь истцу, и она не узнавала ни его, ни своего внука, не могла ответить на простые вопросы, не называла внука по имени. 

Свидетель А.Е.Ю. – ****** М.Р.П. показала, что проживала 2 года с М.Р.П. до её смерти. М.Р.П. следила за своей гигиеной (умывалась, мыла зубной протез, переодевала нательное бельё), к её приходу с работы готовила еду, ходили вместе в магазин, расплачивалась деньгами из своего кошелька, иногда покупала ей шоколадку, ходили в баню, где М.Р.П. мылась сама, гуляли, разговаривали, М.Р.П. рассказывала про прежнюю работу на железной дороге, любила ходить гулять на перрон, любила смотреть телевизор, музыкальные и юмористические программы, песни, передачу «Играй, гармонь». Внук не хотел отдавать бабушке ключи от квартиры, забирали с сотрудниками полиции. О завещании М.Р.П. узнала от неё самой, она сообщила, что внук хочет сдать её в дом престарелых, а она не хочет, поэтому «квартиру подписала Н.». 

Свидетель Б.Н.А. показала, что М.Р.П. приходилась ей ******, приезжала в гости к М.Р.П. с ****** с ночёвкой примерно 1 раз в год, всего раза 4, в другое время общались по телефону. М.Р.П. выглядела ухоженной, одежда чистая, в платочке, их узнавала, встречала их на перроне, приходила по расписанию к поезду, шли к ней домой, чай пили, ели котлеты, которые жарила И.Н.В., смотрели телевизор, разговаривали. М.Р.П. жаловалась, что внук не приезжает, а когда 1 раз приехал, то не привёз даже шоколадку. В 2019 около Нового года М.Р.П. по телефону ей сказала, что написала завещание на И.Н.В., так как та за нею ухаживает, а внук хотел сдать её в дом престарелых. В последний раз видела М.Р.П. в 2023, состояние которой было ещё нормальным, позже М.Р.П. перестала вставать, пользовалась памперсами.

Оценивая показания свидетелей, суд считает, что наиболее объективными и достоверными следует признать показания свидетеля Г.О.П., которая посещала М.Р.П. как социальный работник, работу выполняла по назначению, в родственных и дружеских отношениях ни с одной из сторон спора, а также с М.Р.П. не состоит, конфликтов ни с кем из лиц, заинтересованных в исходе дела, не имеет и не имела.

Показания остальных свидетелей суд оценивает критически, поскольку свидетели дали показания на основании субъективного мнения, основанного на родственных, дружеских связях, конфликтных отношениях, симпатии либо антипатии к одной из сторон спора.

По ходатайству истца и его представителя судом дважды назначалась судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручалось экспертам ГБУЗ ЛО Ленинградский областной центр психического здоровья.

По результатам первого исследования комиссия экспертов предоставила сообщение о невозможности дать заключение в связи с противоречивыми показаниями свидетелей и недостаточностью документации в отношении состояния здоровья М.Р.П. (л.д.130-145 т.1).

После дополнительного сбора документов, допроса свидетелей и повторного направления дела в экспертное учреждение комиссия экспертов врачей психиатров и психолога, тщательно описав, исследовав и проанализировав все медицинские данные, показания сторон и свидетелей, пришла к выводам о том, что убедительных сведений, подтверждающих наблюдение М.Р.П. психиатром, не представлено. Таким образом, в представленной меддокументации и материалах дела нет подробных и развёрнутых объективных сведений о времени появления у М.Р.П. психических нарушений, времени появления у неё нарушений способностей к самостоятельному социальному функционированию, времени утраты способностей к самообслуживанию с полной зависимостью от постоянной посторонней помощи, кроме того, нет и сведений о принимаемых ею в юридически значимые периоды лекарственных средствах. Поэтому, учитывая клинические закономерности развития деменции, отсутствие объективных данных о психическом состоянии М.Р.П. в юридически значимые периоды и период, приближённый к ним, отсутствие объективных данных о получаемой М.Р.П. в это время лекарственной терапии, решить экспертные вопросы о возможности подэкспертной в юридически значимый период – ****** понимать значение своих действий и руководить ими не представляется возможным. Психологом выявлено, что к юридически значимому периоду у М.Р.П. отмечались единичные указания на нарушения сна и «немотивированное беспокойство», описывалась инертность протекания психических, в том числе, психомоторных, процессов, а также указывалось наличие когнитивных нарушений, степень которых в приближённый к юридически значимому периоду в медицинской документации оценивалась противоречиво (от умеренной до выраженной степени), и кардинально противоречиво они оценивались свидетелями, допрошенными в судебном заседании. То есть, в имеющихся материалах дела недостаточно объективных данных, уточняющих степень снижения когнитивных способностей М.Р.П. в период составления и подписания завещания ******. Согласно проанализированным данным, в структуре личности не отмечалось патохарактерологических особенностей. М.Р.П. были свойственны такие особенности, как достаточная развитость коммуникативных навыков, потребность в общении и социальной активности, творческий характер интересов (пела в хоре), чувствительность к субъективно-ощущаемому несправедливому отношению к себе, неконфликтность, устойчивость мотивационной направленности (л.д.9-31 т.2). 

Ответ экспертов по вопросу 2 о том, что в материалах дела нет сведений о юридически значимых действиях с участием подэкспертной ****** объясняется опиской в указании даты завещания в определении о назначении экспертизы, что не повлияло на наличие ответа экспертов на поставленный вопрос по существу спора о том, могла ли М.Р.П. понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещания ******, ответ комиссии экспертов на данный вопрос содержится в заключении и не препятствует рассмотрению дела и разрешению спора по существу.

По ходатайству представителя истца в судебном заседании с применением видеоконференцсвязи допрошен эксперт С.Н.В., член комиссии, заведующая отделением, врач судебно-психиатрический эксперт, стаж работы ****** лет, предупреждённая об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения или показания по ст. 307 УК РФ. Эксперт ответила на все поставленные перед нею вопросы и пояснила, что судебная психолого-психиатрическая экспертиза выполняется экспертами Центра психического здоровья исключительно на основании и в соответствии с Федеральным законом от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", профильными приказами Минздрава, утверждёнными Порядками и другими нормативными актами, регулирующими экспертную деятельность, дала подробные объяснения, как назначается экспертная комиссия, проводится экспертиза, оформляется заключение, подвергла критике мнение Б.В.Г., предположив, что вопросы и претензии к экспертному заключению исходят от него, поскольку они являются однотипными по всем делам. Пояснила, что все доказательства, представляемые экспертам для исследования, имеют свою ценность: наиболее ценной является психиатрическая документация, второй по ценности – иная медицинская документация, третьими по ценности являются свидетельские показания, когда они непротиворечивы и последовательны. В данном случае медицинские психиатрические документы отсутствуют, М.Р.П. на учёте у психиатра не состояла, в других медицинских документах нет достаточных данных о состоянии психики М.Р.П., а свидетельские показания настолько противоречивы, что не только помогали, а, наоборот, не способствовали даче заключения экспертов. Поэтому специалисты других специальностей: терапевт, невролог, геронтолог и другие – не могут повлиять на выводы экспертов. Юридически значимый период – ******, а первые непротиворечивые данные о психическом нездоровье М.Р.П. датируются 2023 годом, в то время, как деменция развивается постепенно, и объективные психиатрические и медицинские данные отсутствуют, а единственная запись не может послужить основанием для вывода комиссии.

Истец и его представитель Титова Т.О. в судебном заседании ходатайствовали о назначении повторной комплексной судебной психиатрической экспертизы, поручить её проведение другим учреждениям, представили заключение специалиста (рецензию) № ****** от ******, составленную специалистами Некоммерческого партнёрства «Саморегулируемая организация судебных экспертов» Б.В.В. и Б.В.Г., которые, исследовав заключение комиссии судебных экспертов, пришли к выводам (суждениям), что методика исследования выбрана неверно, исследование проведено не в полном объёме, заключение нельзя считать объективным, обоснованным и полным, выводы не подтверждены исследованием; заключение экспертной комиссии не соответствует требованиям ФЗ N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и процессуального кодекса; образование экспертов соответствует виду экспертизы, но отсутствуют сведения о действующем сертификате или аккредитации экспертов по специальности судебно-психиатрическая экспертиза, по неврологии и гериатрии, поэтому заключение выполнено с нарушениями действующего законодательства, методик и не является полным, всесторонним и объективным, ответы на поставленные вопросы не являются исчерпывающими и обоснованными; эксперты не были надлежащим образом предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения до начала исследования, экспертиза не могла быть проведена всего за 2 часа, выводы носят вероятностный характер.

В соответствии с п. 1-3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно ст. 86 ГПК РФ эксперт дает заключение в письменной форме (п.1). Заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. В случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение (п.2). Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда (п. 3).

На основании п. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Оценивая заключение комиссии экспертов, суд учитывает, что судебная экспертиза проведена по определению суда квалифицированными экспертами, имеющими высшее медицинское образование, квалификацию судебно-психиатрического эксперта, и эксперта медицинского психолога, длительный стаж практической работы: 14 лет, 8 лет и 18 лет, предупреждёнными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, на основании медицинской документации М.Р.П. и материалов дела, после их тщательного исследования и анализа. 

Заключение комиссии экспертов поддержано и подтверждено членом комиссии, заведующей отделением амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы С.Н.В., которая в судебном заседании дала исчерпывающие ответы на все поставленные перед нею вопросы по данному комиссией заключению и чётко пояснила, что объективные медицинские данные не дают основания сделать вывод о том, что М.Р.П. не могла понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период, а крайне противоречивые показания свидетелей также не дают оснований сделать вывод о том, что не понимала значение своих действий и не могла руководить ими.

Оценивая рецензию специалистов, суд учитывает, что специалист Б.В.В. является юристом, а Б.В.Г. имеет высшее медицинское образование по специальности «лечебное дело», интернатура по специальности «психиатрия», многократно проходил профессиональную переподготовку, повышение квалификации, имеет учёные степени, имеет длительный стаж работы по специальности и экспертной работы. Суждения специалистов подробно мотивированы. Вместе с тем, вывод о том, что подэкспертная в юридически значимый период не могла понимать значение своих действий и руководить ими сделан на основании двух медицинских записей о состоянии здоровья подэкспертной, без учёта остальных медицинских документов и без учёта отсутствия записей врача психиатра, исключительной компетенцией которого является установление психиатрического диагноза пациенту. Кроме того, рецензия специалистов составлена в отношении М.Р.П. в то время, как наследодателем и поэкспертной являлась М.Р.П.. 

Исследовав и проанализировав заключение комиссии экспертов и рецензию специалистов, суд находит, что вопреки рецензии специалистов, из которых лишь один обладает высшим медицинским образованием, все врачи эксперты имеют высшее медицинское образование, перед составлением заключения судом были надлежащим образом предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, их подписи об этом содержатся непосредственно перед началом исследовательской части заключения, заключение составлено в письменной форме, содержит подробную и тщательную исследовательскую часть, выводы и их обоснование. Указанные в рецензии суждения специалистов не опровергают выводы комиссии судебных психиатрических экспертов и не ведут к невозможности принятия экспертной комиссии в качестве доказательства, соответствующего требованиям ст. 67 ГПК РФ.

Учитывая изложенное, суд признаёт заключение комиссии экспертов письменным доказательством, отвечающим признакам относимости, допустимости, достоверности (ст. ст. 59, 60, 67 ГПК РФ).

При таких обстоятельствах сомнений в правильности и обоснованности заключения комиссии экспертов у суда не возникло, поэтому суд находит, что основания, предусмотренные ст. 87 ГПК РФ для назначения повторной судебной психиатрической экспертизы отсутствуют.

Таким образом, заключение комиссии (выводы) экспертов о том, что нет объективных данных, что М.Р.П. не понимала значение своих действий и не могла ими руководить, суд оценивает как ответ на вопрос, свидетельствующий о том, что М.Р.П. понимала при подписании завещания, какой именно документ и о чём подписывает, поскольку не доказано иное.

Суд принимает в качестве доказательства письменные пояснения нотариуса ФИО1, свидетельствующие о том, что перед удостоверение завещания нотариус выполнила свои профессиональные обязанности, задала М.Р.П. ряд вопросов и установила её волеизъявление, завещатель М.Р.П. дала чёткие ответы на вопросы, дала логичное обоснование, почему ею принято решение составить завещание не пользу имеющихся родственников, а в пользу И.Н.В., которая за нею ухаживает.

Доводы представителя истца о том, что нотариус должна была явиться в судебное заседание и дать показания в суде, будучи предупреждённой об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, суд считает основанными на неверном толковании процессуального закона, поскольку нотариус является не свидетелем, который предупреждается судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а лицом, участвующим в деле – 3 лицом, а потому вправе направить в суд письменные пояснения по иску и просить о рассмотрении дела в его отсутствие, при этом предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний 3 лица ГПК РФ не предусмотрено.

Процедура нотариального удостоверения обеспечивает выявление действительной воли сторон путём установления личности сторон или лица, заключающих сделку, разъяснения им содержания сделки и последствий её совершения, проверку правомерности и бесспорности сделки, защиту интересов сторон от случая и злоупотреблений (занесения сведений о сделке в реестр и др.). Выполнение такой сложной и трудоёмкой процедуры оправдывается наличием серьёзных имущественных интересов, нуждающихся в повышенной защите. 

Нотариус в силу должностных обязанностей установила действительное волеизъявление М.Р.П., в процессе предварительной беседы убедившись в том, что завещатель принял обдуманное решение и выражает в завещании свою собственную волю, завещание соответствует требованиям закона, вследствие чего основания для недоверия действиям нотариуса у суда отсутствуют.

Ухудшение состояния здоровья М.Р.П. после составления завещания, не могло повлиять на содержание завещания, поскольку воля завещателя была чётко выражена и имела логичное обоснование до его составления, подписания и удостоверения.

Оценивая обстоятельства дела и доказательства по делу в их совокупности и взаимосвязи, исходя из того, что содержание завещания, составленного М.Р.П., соответствует её волеизъявлению, суд не находит оснований для применения п. 1 ст. 177 ГК РФ и признания завещания недействительным, поэтому приходит к выводу об отказе истцу в иске. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

М.А.А. в удовлетворении исковых требований к И.Н.В. о признании завещания недействительным – отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме в Ленинградский областной суд через Волховский городской суд Ленинградской области.

Судья: подпись Ю.Г. Сергеева

Мотивированное решение составлено 01.10.2025.

Судья: подпись Ю.Г. Сергеева