РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Сегежа 13 ноября 2019 года

Сегежский городской суд Республики Карелия в составе:

председательствующего судьи Скрипко Н.В.,

при секретаре Якушевой А.М., 

с участием истца ФИО1,

представителя ответчика ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК ФИО2, действующего на основании доверенности,

представителя ответчиков УФСИН России, ФСИН России ФИО3, действующей на основании доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному казенному учреждению следственный изолятор № 2 Управления Федеральной службы исполнения наказания России по Республике Карелия, Управлению Федеральной службы исполнения наказания России по Республике Карелия, Федеральной службе исполнения наказания России о взыскании материальной компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчику ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК по тем основаниям, что решением Сегежского городского суда Республики Карелия по делу № 2а-935/2019 были признаны незаконными действия ответчика ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК в части помещения его в карцер, который не является одиночной камерой, чем были нарушены его права и законные интересы, порядок отбывания наказания. Указанные действия ответчика носили регулярный характер. Помимо этого, решением Сегежского городского суда Республики Карелия по делу № 2а-937/2019 также были признаны незаконными действия ответчика в части помещения его в карцер вместо одиночной камеры. Из-за указанных действий ответчика он вынужден был терпеть унижения, противозаконные действия со стороны администрации учреждения, от чего он испытывал нравственные страдания, унижения, голод и ущемление своих прав. На основании изложенного просил суд взыскать с ответчика материальную компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. по делу 2а-935/2019 и 50 000 руб. по делу 2а-937/2019. 

Определением судьи к участию в деле в качестве соответчиков привлечены УФСИН России по Республике Карелия, ФСИН России. 

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал по изложенным в иске основаниям, дополнительно пояснил, что действия ответчика носили регулярный характер, его постоянно помещали в карцера, которые не соответствовали требованиям по их оснащению, что приносило ему нравственные страдания о того, что он не мог постирать свои вещи, так как в карцере нет таза для этого, а будучи на общем положении, он бы имел таз в своем распоряжении. Так как в карцере нет розеток, он не мог вскипятить себе воду, попить чай или съесть имеющуюся у него еду, в удобное для него время, из-за чего он испытывал чувство голода, так как от приема пищи, принесенной по распорядку дня, он отказывался, рассчитывая на свои припасы. Помимо прочего ему приходилось принимать пищу без стола, так как кровать в карцере была опущена, что унижало его человеческое достоинство, сотрудники учреждения не поднимали ему кровать на время приема пищи, хотя это их обязанность, что предусмотрено в приказе № 204дсп. Помещение не оборудовано крючками для одежды, его вещи лежали на полу, из-за чего он сильно переживал. Все указанные обстоятельства унижали его человеческое достоинство и заставляли морально страдать. 

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-2 УФСН России по РК ФИО2 в судебном заседании заявленные требования не признал, поддержал письменные возражения на исковое заявление, в соответствии с которыми одиночная камера, в которую был помещен ФИО1, была оснащена всем необходимым для содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, в соответствии с приложением 8А Приказа Минюста России от 3 ноября 2005 года № 204дсп. Каких-либо ограничений законных интересов, а также нарушений со стороны администрации при содержании в одиночной камере в отношении истца не было. Исходя из изложенного представляется очевидным, что фактических доказательств совершения незаконных (противоправных) действий со стороны ответчика, истцом не представлено, следовательно, правовых оснований для удовлетворения заявленных требований по делу не имеется. 

Представитель ответчиков УФСИН России по РК и ФСИН России по РК ФИО3 в судебном заседании заявленные требования не признала, поддержала аналогичные представителю ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК доводы, изложенные в возражениях на исковое заявление, в соответствии с которыми в удовлетворении требований просила отказать в связи с тем, что заключение человека под стражу, лишение свободы само по себе несет ограничение прав и свобод человека и гражданина, что неоднократно подтверждалось решениями Европейского суда по правам человека. На основании ст. 40 Федерального закона № 103-ФЗ от 15 июля 1995 года подозреваемые и обвиняемые могут быть водворены в одиночную камеру или карцер. Причиной помещения осужденного в одиночную камеру являлся его отказ от содержания в камере с другими лицами, им не были выполнены законные требования сотрудников учреждения, то есть после совершения истцом правонарушений. Таким образом, истец сам принял решение об одиночном содержании в нарушение требований закона. Довод истца об ощущении унижения не имеет под собой оснований, так как он был помещен в одиночную камеру по собственной воле, нарушал нормы ПВР и не выполнял законные требования сотрудников учреждения, в дальнейшем помещен в карцер – также одиночное содержание. Кроме того, указанные в иске периоды были зачтены учреждением в сроки содержания в карцере. Согласно котловым ордерам питание ФИО1 обеспечивалось в полном объеме в указанный период времени, что опровергает доводы о наличии морального вреда по причине голода. Учитывая изложенное, одиночная камера, в которую был помещен истец, была оснащена всем необходимым для содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных. В период содержания в одиночной камере ФИО1 каких-либо ограничений законных интересов, а также нарушений со стороны учреждения в его отношении, не было. В соответствии с нормами действующего законодательства сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий. В настоящем деле истцом не доказано совершение ответчиком действий, повлекших причинение истцу вреда здоровью, физических и нравственных страданий, соответственно, оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда не имеется, а доводы ФИО1 являются несостоятельными и опровергаются материалами дела. Моральный вред компенсируется лишь при подтверждении факта причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, то есть при наличии вины. Обязанность доказывания, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, лежит на самом потерпевшем. Представляется очевидным, что фактических доказательств причинения морального вреда истцу со стороны ответчиков, также ФСИН России и подведомственных учреждений и должностных лиц, равно как и обоснования размера вреда, истцом не представлено, то есть правовых оснований для удовлетворения заявленных требований истца по настоящему делу не имеется. 

Заслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, материалы административных дел № 2а-285/2019, 2а-655/2019, суд приходит к следующим выводам. 

Статья 151 ГК РФ предусматривает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Положения ст. 1099 ГК РФ устанавливают, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

На основании ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 в период времени с 26 мая 2018 года содержался в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Карелия в статусе обвиняемого, 14 мая 2019 года Костомукшским городским судом РК в отношении административного истца вынесен приговор, в спорный период времени истец содержался в учреждении в статусе осужденного, ожидающего вступления приговора в законную силу. 

Решением Сегежского городского суда Республики Карелия от 30 августа 2019 года по делу № 2а-935/2019 удовлетворены требования ФИО1 к ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Карелия в части помещения последнего в период времени с 28 по 29 апреля 2019 года в карцер, при этом судом установлено, что условия содержания в карцере отличаются от условий содержания в одиночной камере по наличию предметов первой необходимости, а также по площади. Из пояснений представителя ответчика следовало, что ФИО1 был водворен в карцер № 6, площадь которого составляет 4,8 кв. м, площадь одиночной камеры – 11,3 кв. м, не оспаривалось, что в карцере не имеется розеток, зеркала, шкафа для продуктов, вешалки и другого, в отличие от одиночной камеры. 

Согласно книге № 57 количественной проверки лиц, содержащихся в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Карелия, свободные камеры были, таким образом, возможность одиночного размещения ФИО1 в камерах общего положения имелась. Доказательств обратного суду не представлено. Постановление начальника ФКУ СИЗО-2 или иного уполномоченного лица о водворении ФИО1 в карцер в качестве меры взыскания 28 апреля 2019 года в установленном порядке не выносилось.

Решением Сегежского городского суда Республики Карелия от 30 августа 2019 года по делу № 2а-937/2019 удовлетворены требования ФИО1 к ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Карелия в части помещения последнего в период времени с 22 по 23 мая 2019 года в карцер, при этом судом установлено, что условия содержания в карцере отличаются от условий содержания в одиночной камере по наличию предметов первой необходимости, а также по площади. Из пояснений представителя ответчика следовало, что ФИО1 был водворен в карцер № 6, площадь которого составляет 4,8 кв. м, площадь одиночной камеры – 11,3 кв. м, не оспаривалось, что в карцере не имеется розеток, зеркала, шкафа для продуктов, вешалки и другого, в отличие от одиночной камеры.

Согласно книге № 57 количественной проверки лиц, содержащихся в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Карелия, свободные камеры были, таким образом, возможность одиночного размещения ФИО1 в камерах общего положения имелась. Доказательств обратного суду не представлено. Постановление начальника ФКУ СИЗО-2 или иного уполномоченного лица о водворении ФИО1 в карцер в качестве меры взыскания 22 мая 2019 года в установленном порядке не выносилось.

Указанные решения сторонами не обжаловались, вступили в законную силу 4 октября 2019 года. 

Вместе с тем из представленных в материалы дела копий постановлений о водворении лица, заключенного под стражу, в карцер следует, что:

- от 23 мая 2019 года – ФИО1 был водворен в карцер на 7 суток, непосредственно водворен в карцер был 23 мая 2019 года в 17.00 час., освобожден из карцера 29 мая 2019 года в 20.30 час. (фактически 6 суток); 

- от 29 апреля 2019 года – истец был водворен в карцер на 15 суток, непосредственно помещен в карцер 29 апреля 2019 года в 18.30 час., освобожден из карцера 22 мая 2019 года в 19.45 час. с учетом сведений справки о движении в район о перемещении в УВД Республики Карелия ОМВД РФ по г. Костомукше в период времени с 10 по 19 мая 2019 года (фактически 14 суток).

В соответствии с ответом на запрос от 11 ноября 2019 года начальника ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК подполковника внутренней службы ФИО4 – ФИО1 28-29 апреля, 22-23 мая 2019 года с заявлением к администрации учреждения об отказе от приема пищи не обращался. 

Лицам, содержащимся в учреждении, согласно распорядку дня следственного изолятора, утвержденного приказом начальника ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РК от 8 мая 2019 года № 124, с 17.00 до 18.00 час. выдается кипяченая вода. Лицам, содержащимся в карцерах, ШИЗО, кроме времени, предусмотренного распорядком дня, кипяченая вода может выдаваться по обращению. 28 и 29 апреля, 22 и 23 мая 2019 года осужденный ФИО1 с просьбой выдать ему кипяток не обращался. 

Лица, помещенные в карцер или ШИЗО на одиночное содержание, до прихода начальника следственного изолятора, но не более чем на 24 часа, могут пользоваться тазами для стирки и уборки помещения. В таком случае, тазы выдаются сотрудниками администрации по обращению подозреваемого, обвиняемого или осужденного на период проведения стирки или уборки. 

Из представленной в материалы дела справки о поощрениях и взысканиях от 12 ноября 2019 года в отношении ФИО1, последний 29 апреля 2019 года был в 11-ый раз привлечен к дисциплинарной ответственности, из которых помещен в карцер – в 5-ый раз, 23 мая 2019 года – в 14-ый раз привлечен к дисциплинарной ответственности, из которых помещен в карцер – в 6-ой раз. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обязанность по компенсации морального вреда возникает при совокупности следующих условий: наличие морального вреда; незаконное действие (бездействие) лица, причинившего вред; причинно-следственная связь между незаконным действием (бездействием) лица, причинившего вред, и моральным вредом; вина лица, причинившего вред.

Факт незаконности действий администрации исправительного учреждения установлен. 

Вместе с тем, доказательств причинения истцу физических и нравственных страданий, что могло бы являться основанием для взыскания с ответчика денежной компенсации морального вреда, не представлено, принимая во внимание, что срок содержания в карцере на общем положении был зачтен ФИО1 в срок отбывания дисциплинарного взыскания, следовательно, в удовлетворении требований о взыскании денежной компенсации морального вреда в пользу истца в соответствии со ст. ст. 151, 1069, п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ, а также разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», следует отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к Федеральному казенному учреждению следственный изолятор № 2 УФСИН России по Республике Карелия, Управлению Федеральной службы исполнения наказания России по Республике Карелия, Федеральной службе исполнения наказания России о взыскании материальной компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Карелия через Сегежский городской суд Республики Карелии в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья Н.В. Скрипко

Решение в окончательной форме изготовлено 15 ноября 2019 года.