Дело № 2-7/2025

УИД 37RS0015-01-2023-000563-03

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 марта 2025 года г. Приволжск

Приволжский районный суд Ивановской области в составе председательствующего судьи Красоткиной М.М., при секретаре ФИО9, с участием 

законного представителя истца ФИО6 В.С. - ее опекуна ФИО15,

представителя истца ФИО6 В.С., ее законного представителя (опекуна) ФИО15 по доверенностям ФИО13, 

представителя ответчика ФИО6 А.Н. по доверенности ФИО14,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения доли квартиры, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО6 В.С. обратилась в Приволжский районный суд Ивановской области с иском к ФИО6 А.Н., в котором просила признать недействительным договор дарения доли квартиры от ФИО1, заключенный между ФИО6 В.С. и ФИО6 А.Н., зарегистрированный ФИО1, применить последствия недействительности сделки - договора дарения квартиры от ФИО1: возвратить 2/3 доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, в собственность ФИО6 В.С., ФИО1 г.р. 

Исковые требования обоснованы тем, что ФИО1 зарегистрирован договор дарения 2/3 доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный ФИО1 между истцом ФИО6 В.С. и ответчиком ФИО6 А.Н. Истец считает, что договор дарения доли квартиры от ФИО1 является недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным ст. ст. 177, 178, 179 ГК РФ ввиду следующего. Ответчик приходится истцу сыном. Ответчик воспользовался состоянием истца и заключил договор дарения доли квартиры, чтобы стать единственным собственником квартиры. На протяжении 3-5 лет у истца имеется 

<

...> В настоящее время истец проживает в квартире, полностью оплачивает коммунальные платежи. Если бы у истца было реальное намерение передать имущество, то данная сделка была бы оформлена нотариально, поскольку ФИО1 вступили в силу изменения о заключении сделок с долями через нотариуса. Однако, ответчик прописал в договоре дату «ФИО1», что позволило избежать заключения нотариальной сделки. Истец считает, что договор дарения подписан ФИО1 (в дату регистрации сделки), а 2/3 доли квартиры реально не переданы ответчику. В силу психического расстройства, истец оказалась в заблуждении относительно предмета сделки и ее возможных последствий, а также утратила воспоминание о самом моменте ее совершения. Спорная квартира является единственным жильем истца, и у неё не могло быть реальных намерений передать единственное жилье (т. 1 л.д. 1-4). 

Решением Приволжского районного суда Ивановской области от 28.06.2024, вступившим в законную силу 30.07.2024, истец ФИО6 ФИО17 признана недееспособной.

Протокольным определением Приволжского районного суда Ивановской области от 05.09.2024 к участию в деле в качестве законного представителя истца ФИО6 В.С. на основании ст. 52 ГПК РФ привлечена ее опекун ФИО15

В судебном заседании законный представитель истца ФИО15 исковые требования поддержала, просила удовлетворить. По обстоятельствам дела пояснила, что после смерти отца ФИО1 спорная квартира принадлежала в 2/3 долях ее матери ФИО6 В.С. и в 1/3 доле брату ФИО6 А.Н. Проживала в квартире ФИО6 В.С., ФИО6 А.Н. проживал в съемной квартире со своей семьей. Проблемы с памятью у ФИО6 В.С. начались с 2020 года, в декабре 2021 года ей был установлен диагноз 

<

...> ФИО6 А.Н. полагал, что она (ФИО15) хочет переоформить на себя долю ФИО6 В.С. и отправить ее в психоневрологический диспансер. В марте 2022 года он сменил замки, полностью исключил ее общение с матерью. В мае 2022 года ФИО6 А.Н. сообщил ей, что ФИО6 В.С. подарила ему квартиру. Летом 2022 года ФИО6 А.Н. поругался с супругой и вернулся жить к матери. В октябре 2022 года ФИО6 В.С. жаловалась, что ФИО6 А.Н. грозится выгнать ее из квартиры. С декабря 2022 ФИО6 А.Н. отбывал наказание в местах лишения свободы, освободился ФИО1 и стал угрожать выписать мать из квартиры. После этого они заказали выписку ЕГРН и обратились в суд. Относительно договора ФИО6 В.С. ей пояснила, что согласилась на уговоры ФИО6 А.Н. подписать ему «дарственную». ФИО6 А.Н. никогда не платил коммунальные платежи и налоги за квартиру, их платила ФИО6 В.С., а после признания последней недееспособной платит она, ФИО15

Представитель ФИО15 по доверенности ФИО13 исковые требования поддержала, просила удовлетворить. В дополнительных пояснениях с учетом проведенной по делу судебно-психиатрической экспертизы со ссылками на ст. ст. 574, 223 ГК РФ полагала дату подписания договора купли-продажи не имеющей юридического значения, а сам договор недействительным на основании п. 1 ст. 177, п. 1 ст. 178 ГК РФ, поскольку в момент государственной регистрации договора ФИО6 В.С. была не способна понимать значение своих действий и руководить ими (т. 1 л.д. 157-158). В дополнительных пояснениях с учетом проведенной по делу судебной технической экспертизы давности документа указала, что государственная регистрация договора состоялась ФИО1 спустя 6 лет после предполагаемой даты его заключения ФИО1. Акт приема-передачи имущества, подтверждающий факт передачи дара, отсутствует, содержание договора не свидетельствует о его исполнении в момент подписания. ФИО6 А.Н. не вступил во владение переданной ему долей квартиры, не пользовался ею, не нес обязанностей по содержанию имущества, не совершил действий, свидетельствующих о вступлении в права собственника. Отсутствие реальной передачи имущества в дату его предположительного подписания означает, что сделка не исполнена в установленном законом порядке и может быть признана незаключенной. Юридическая сила договора возникла после его государственной регистрации, когда произошла реальная передача дара. Но на дату предоставления договора дарения на регистрацию ФИО6 В.С. не могла понимать значение своих действий и руководить ими, что нарушает принцип свободы воли при совершении сделок и является основанием для признания договора недействительным (т. 2 л.д. 133-134). В судебном заседании, в котором рассмотрение дела окончено по существу, представитель истца заявила, что сделка совершена формально и является недействительной вследствие ее мнимости (ст. 170 ГК РФ), поскольку ФИО6 В.С. до настоящего времени проживает в квартире и содержит ее, стороной ответчика не представлено доказательств несения расходов на оплату коммунальных услуг.

Ответчик ФИО6 А.Н., извещенный о рассмотрении дела, в судебных заседаниях не участвовал, направил в суд своего представителя по доверенности ФИО14, который исковые требования ФИО6 В.С. не признал, ссылаясь на то, что ФИО6 А.Н. зарегистрирован в спорной квартире с детства, эта квартира является его постоянным и единственным местом жительства. В этой же квартире зарегистрирована и проживает его мать ФИО6 В.С. После смерти отца в 2014 году собственниками квартиры стали он в 1/3 доли и его мать ФИО6 В.С. в 2/3 доли. В 2016 году ФИО6 В.С. пожелала, чтобы он стал собственником всей квартиры, поскольку у его сестры ФИО15 имелось собственное жилье. Они обратились к риэлтору ФИО16, которая ФИО1 составила им договор дарения долей квартиры, в этот же день договор дарения был подписан сторонами. Им не было известно, что переход права собственности по договору дарения нужно регистрировать в Росреестре, с этой целью они обратились в МФЦ г. Приволжска только ФИО1. Он является собственником квартиры с 2016 года, оплачивает коммунальные услуги, если находится в командировках, оставляет деньги на эти нужды ФИО6 В.С. Договоры с ресурсоснабжающими организациями на свое имя он не заключал, не видел в этом практической необходимости. ФИО6 В.С. продолжает жить в квартире, никаких препятствий в этом он ей не чинил и не чинит, выгнать из квартиры не грозил, противоправных действий в отношении матери никогда не совершал, показания его сестры ФИО15 об обратном лживые, поскольку они находятся в резко неприязненных отношениях. Ни в 2016 году, ни в 2022 году никаких странностей в поведении ФИО6 В.С. он не замечал. Вывод экспертов наличии у ФИО6 B.C. психического расстройства, о неспособности отдавать отчет своим действиям и руководить ими, сделан на время государственной регистрации перехода права собственности по договору дарения доли квартиры от ФИО1, т.е. на ФИО1, по состоянию на ФИО1 согласно заключению экспертов у ФИО6 B.C. не прослеживалось выраженных нарушений поведения, выраженной когнитивной (познавательной) дисфункции, грубых нарушений интеллектуально-мнестической сферы, критических способностей, которые являлись бы основанием для обращения либо направления к психиатру, оказания психиатрической помощи и которые ограничивали бы её способность понимать значение своих действий и руководить ими. При подписании договора дарения доли квартиры ФИО6 B.C. действовала самостоятельно, добровольно, прочитала весь текст договора самостоятельно, чувствовала себя хорошо, на состояние здоровья не жаловалась, сомнений в ее психическом или физическом здоровье не возникло. Со ссылками на п. 1 ст. 572, п. 1 ст. 432, п. 1 ст. 131 ГК РФ, п. 8 ст. 2 Федерального закона от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», п. 60 постановления Пленума Верховного суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», считал доводы представителя истца о том, что не имеет юридического значения дата заключения (подписания) договора, не основанными на нормах права, поскольку спорный договор дарения жилого помещения государственной регистрации не подлежал как заключенный после ФИО1, при этом отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на объект недвижимости в ЕГРН не влияет на действительность самой сделки. Поскольку истцом не доказано, что в момент совершения оспариваемого договора дарения ФИО1 наличествовал порок воли ФИО6 B.C., то оснований для признания этого договора недействительным по ст. 177 ГК РФ не имеется. Также указал, что истцом пропущен срок исковой давности для оспаривания договора от ФИО1, что является самостоятельным основанием для отказа в иске (т. 2 л.д. 71-72).

В дополнительном отзыве на иск представитель ответчика ФИО14 указал, что проведенная по делу судебная техническая экспертиза подтвердила подписание договора дарения в указанную в нем дату. Возражая против доводов стороны истца о незаключенности сделки со ссылками на пункты 43, 44, 46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», п. 3 ст. 432 ГК РФ указал, что согласно буквальному толкованию п.1 договора дарения доли квартиры от ФИО1 передача и прием доли квартиры состоялись в момент заключения договора, его подписания сторонами. ФИО6 А.Н. имеет ключи от квартиры и пользуется всей квартирой с момента вселения, задолго до ФИО1, постоянно проживает в ней. Составление акта приема-передачи доли квартиры при дарении действующим законодательством не предусмотрено. Деньги для оплаты коммунальных платежей ФИО6 А.Н. оставлял ФИО6 В.С., т.к. практически постоянно работает в других регионах РФ. Представленные ФИО15 квитанции об оплате коммунальных услуг свидетельствуют лишь о внесении этих платежей (т. 2 л.д. 216-217).

Дело рассмотрено при данной явке в соответствии со ст. 167 ГПК РФ, с учетом надлежащего извещения всех участников процесса о рассмотрении дела.

Выслушав явившихся участников процесса, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии со ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу ст. 11 ГК РФ суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных прав.

Исходя из вышеназванных положений закона, сторона по делу самостоятельно определяет характер правоотношений, и если считает, какое-либо ее право нарушено, то определяет способ его защиты в соответствии со ст. 12 ГК РФ, а суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных прав.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч. 1); никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (ч. 2); суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ч. 3).

Согласно ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п. 1); собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2).

Согласно выпискам из Единого государственного реестра недвижимости ФИО6 В.С. принадлежали 2/3 доли жилого помещения с кадастровым номером №, расположенного по адресу: 

<

адрес>, на основании договора на передачу квартир (домов) в собственность граждан № от ФИО1, заключенного с Администрацией «Яковлевского льнокомбината», зарегистрированного в производственной группе ОПБТИ г. Приволжска Ивановской области ФИО1, и свидетельства о праве на наследство по закону серия 

<

адрес>6, выданного ФИО1, удостоверенного нотариусом Приволжского нотариального округа Ивановской области ФИО1 за №; ФИО6 А.Н. принадлежала 1/3 доли указанной квартиры на основании указанного договора на передачу квартир (домов) в собственность граждан № от ФИО1. Указанное жилое помещение представляет собой трехкомнатную квартиру общей площадью 62 кв.м.

ФИО6 В.С. и ФИО6 А.Н. состоят в родственных отношениях как мать и сын.

05.04.2022 Управлением Росреестра по Ивановской области произведена государственная регистрация перехода права собственности по договору дарения доли квартиры от ФИО1, заключенному между ФИО6 В.С. и ФИО6 А.Н., право собственности на указанный объект недвижимости зарегистрировано в целом за ФИО6 А.Н. (запись о государственной регистрации права №). Соответствующие заявления о государственной регистрации прав и договор дарения доли квартиры от ФИО1 сданы сторонами договора через МКУ «МФЦ. Управление делами» ФИО1, документы возвращены сторонам договора после оказания государственной услуги ФИО1.

Первоначально сторона истца ФИО6 В.С., ссылаясь на положения ст. ст. 574, 223 ГК РФ, в соответствии с которыми договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации, а в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, оспаривала дату составления договора, указывая, что договор составлен и подписан в день регистрации сделки ФИО1, когда ФИО6 В.С. не могла осознавать значение своих действий в силу деменции, и просила признать договор дарения доли квартиры от ФИО1 недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным ст. ст. 177, 178, 179 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Вместе с тем, в соответствии с п. 8 ст. 2 Федерального закона от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащееся в статье 574 Гражданского кодекса Российской Федерации, не подлежит применению к договорам, заключаемым после 1 марта 2013 г. 

В связи с этим спорный договор дарения жилого помещения государственной регистрации не подлежал.

В силу п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

Отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на объект недвижимости в Едином государственном реестре недвижимости не влияет на действительность самой сделки (Определение ВС РФ от 14.12.2021 №5-КГ21-143-К2).

Данная позиция согласуется с п. 60 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №10, Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации №22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» в соответствии с которым отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к покупателю не является основанием для признания недействительным договора продажи недвижимости, заключенного между этим покупателем и продавцом.

В этой связи доводы представителя истца о том, что не имеет юридического значения дата заключения (подписания) договора, не основаны на нормах права.

В соответствии с положениями ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных п. 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Согласно ст. 17 ГК РФ, способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

В силу ст. 21 ГК РФ, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом (ст. 22 ГК РФ). Таким образом, закон исходит из презумпции полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке.

В силу ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Под заблуждением понимается неправильное, ошибочное, не соответствующее действительности представление лица об элементах совершаемой им сделки. Внешнее выражение воли в таких случаях не соответствует ее подлинному содержанию.

Заблуждение может влиять на юридическую силу сделки только в тех случаях, когда оно настолько существенно, что обнаруживает полное несоответствие между тем, что желало лицо, и тем, на что действительно была обращена его воля. Таким образом, существенным заблуждение будет в том случае, когда есть основание полагать, что совершивший сделку не заключил бы ее, если бы знал обстоятельства дела.

В соответствии со ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

<

...>

<

...>

Оснований не доверять указанному заключению судебно-психиатрических экспертов, предупрежденных по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, у суда не имеется, так как оно является полным, научно обоснованным. При его проведении эксперты руководствовались материалами дела, данными медицинской документации, результатами непосредственного личного амбулаторного освидетельствования ФИО6 В.С. Компетентность, беспристрастность и выводы экспертов сторонами под сомнение не поставлены.

По ходатайству стороны истца по делу была проведена судебная техническая экспертиза давности договора дарения доли квартиры от ФИО1, заключенного между ФИО6 В.С. и ФИО6 А.Н., которая была поручена экспертам 

<

адрес>

Согласно заключению экспертов № от ФИО1 определить срок давности нанесения печатного текста в договоре дарения доли квартиры от ФИО1 не представляется возможным по причине отсутствия методики установления абсолютной давности выполнения печатных текстов, выполненных способом электрофотографии, на основании изучения состояния красящего вещества в штрихах. Подпись и расшифровка от имени дарителя ФИО6 В.С. в договоре дарения доли квартиры от ФИО1 выполнена не позднее 2021 года. Выделить более узкий промежуток времени в проверяемом временном интервале не представляется возможным, в соответствии с положениями «Методики определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей».

Одновременно указанное выше заключение содержит следующие суждения: признаков агрессивных воздействий (состаривания) на договор дарения доли квартиры от ФИО1 не выявлено. Подпись от имени одаряемого ФИО6 А.Н. и расшифровка подписи перекрываются штрихами печатного текста на противоположной стороне документа, которые мешают отобрать пробу, достаточную для исследования, в связи с чем они не пригодны для определения давности по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей.

Оценивая заключение судебной технической экспертизы, суд приходит к выводу, что экспертиза проведена экспертами компетентной организации в предусмотренном законом порядке, в соответствии с требованиями ст.ст. 79, 80, 84, 85, 86 ГПК РФ, экспертами, предупрежденными по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, которые полно, ясно и мотивированно ответили на постановленные перед ними вопросы; экспертиза содержит описание проведенного исследования и основанные на нем выводы. Компетентность, беспристрастность и выводы эксперта в суде не опровергнуты.

По объяснениям ответчика ФИО6 А.Н., содержащимся в отзыве на иск, договор дарения доли квартиры был составлен риелтором ФИО16 и подписан им и его матерью ФИО6 В.С. ФИО1. 

Из показаний свидетеля ФИО18 риелтора, следует, что представленный ей на обозрение договор дарения, датированный ФИО1, типовой, возможно, был подготовлен ею, но события 2016 года она не помнит в связи с прошествием времени, журнал регистрации не ведет, ФИО6 А.Н. в настоящее время не помнит; в 2022 году ФИО6 В.С. к ней обращалась вместе с ФИО6 О.А. по другому объекту - в связи с куплей-продажей дома и земельного участка по адресу: 

<

адрес>.

Согласно показаниям свидетеля ФИО19 (ранее - ФИО6) О.А., данным в судебном заседании ФИО1, при заключении договора дарения доли квартиры по адресу: 

<

адрес>, она не присутствовала, со слов ФИО6 А.Н. ей известно, что договор дарения составлен им и его матерью давно, но не зарегистрирован в связи с незнанием такой необходимости.

Оснований для критической оценки приведенных показаний свидетелей ФИО10 и ФИО11 у суда не имеется, так как указанные лица были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ, оснований для вывода об их заинтересованности в исходе дела у суда не имеется, их показания согласуются с объяснениями ответчика ФИО6 А.Н. и не противоречат заключению судебной технической экспертизы.

Показания свидетеля ФИО2 (ранее - ФИО6) О.А., данные в судебном заседании 21.03.2024 о том, что договор дарения был составлен весной 2022 года, которые свидетель при повторном допросе не подтвердила, объяснив тем, что запуталась в связи с оформлением нескольких сделок в этот период, суд не принимает в качестве достоверных, тем более что они противоречат вышеприведенным доказательствам.

Таким образом, в материалы дела не представлено исчерпывающих доказательств, подтверждающих, что договор дарения доли квартиры от ФИО1 подписан сторонами не в указанную в нем дату, ни по результатам проведенной судебной экспертизы, ни иными представленными в материалы дела доказательствами.

При этом доказательств нахождения ФИО6 B.C. в состоянии, препятствующем осознавать значение своих действий и руководить ими, по состоянию на ФИО1 не представлено.

Таким образом, вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ не доказано, что в момент совершения оспариваемого договора дарения – ФИО1 наличествовал порок воли ФИО6 B.C., в связи с чем предусмотренных ст. 177 ГК РФ оснований для признания этого договора недействительным не имеется.

Доказательств того, что ФИО6 В.С. была введена ответчиком в заблуждение относительно правовой природы сделки, либо совершила ее под влиянием насилия или угроз, не имеется, пояснений по данным основаниям первоначального иска в ходе судебных заседаний представитель истца не давал, доказательств по данным основаниям в материалы не предоставлял, в связи с чем предусмотренных ст. ст. 178, 179 ГК РФ оснований для признания этого договора дарения недействительным не имеется.

Рассматривая доводы стороны истца о мнимости сделки, ее формальности, незаключенности договора дарения по состоянию на ФИО1, суд приходит к следующим выводам.

Согласно п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При толковании условий договора в силу абз. 1 ст. 431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой- либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый ст. 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Согласно п. 44 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 49 от 25.12.2018, при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу.

В п. 46 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 49 от 25.12.2018 разъяснено, что при толковании условий договора суд с учетом особенностей конкретного договора вправе применить как приемы толкования, прямо установленные статьей 431 ГК РФ, иным правовым актом, вытекающие из обычаев или деловой практики, так и иные подходы к толкованию. В решении суд указывает основания, по которым в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела приоритет был отдан соответствующим приемам толкования условий договора.

В силу п. 3 ст. 432 ГК РФ сторона, принявшая от другой стороны полное или частично исполнение договора либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В п. 1 оспариваемого договора дарения доли квартиры от ФИО1 отражено, что даритель (ФИО6 В.С.) передала безвозмездно в собственность, а одаряемый (ФИО6 А.Н.) принял в дар 2/3 доли квартиры. 

В силу ст. 131 ГК РФ у сторон возникла обязанность по регистрации перехода права собственности на имущество по заключенному договору, при этом срок обращения за государственной регистрацией перехода права собственности законом не установлен.

Буквальное толкование п. 1 договора свидетельствует о том, что спорное имущество выбыло из фактического владения ФИО6 В.С. и перешло во владение и пользование ФИО6 А.Н. с возникновением у него права собственности на спорное имущество на основании ст. 572 ГК РФ, в связи с чем отсутствие отдельно оформленного сторонами акта приема-передачи доли квартиры не доказывает неисполнение договора.

Из материалов дела следует, что спорный договор дарения доли квартиры был заключен между близкими родственниками – матерью и сыном. При этом ФИО6 А.Н. имеет в спорной квартире 1/3 долю на праве собственности с 1998 года, зарегистрирован в ней по месту жительства с 21.07.2000, что подтверждается регистрационным досье, постоянно проживает в ней, имеет ключи, передавал матери деньги для оплаты коммунальных услуг, что следует из пояснений представителя ответчика. Доводы стороны истца о том, что ответчик не исполняет обязанность по оплате коммунальных услуг, суд находит несостоятельными, они опровергаются отсутствием у сторон на протяжении 6 лет после заключения договора дарения до его государственной регистрации каких-либо взаимных претензий друг к другу.

То обстоятельство, что ФИО6 В.С. после совершения сделки продолжает проживать в данной квартире, имеет в ней регистрацию по месту жительства, не свидетельствуют о неисполнении сторонами условий договора, о мнимости сделки, поскольку договор дарения не содержит условия, обязывающего ФИО6 В.С. сняться с регистрационного учета по указанному адресу, при этом, как указывалось выше, ФИО6 В.С. является матерью ФИО6 А.Н., в связи с чем ее проживание в спорной квартире, несмотря на утрату права собственности, является обоснованным.

Таким образом, при заключении сделки были соблюдены два важнейших условия -волеизъявление дарителя и согласие одаряемого. Формальность исполнения договора дарения доли квартиры стороной истца не доказана, следовательно, договор действующий, порождает права и обязанности, предусмотренных п. 1 ст. 170 ГК РФ оснований для признания спорного договора мнимым нет.

Учитывая то обстоятельство, что в ходе рассмотрения по существу заявленных стороной истца исковых требований в части признания сделки недействительной судом не установлено, суд приходит к выводу о том, что не имеется и оснований для применения последствий недействительности сделки, к которым, в том числе, относится восстановления права собственности истца на спорную долю квартиры.

Кроме того, ответчиком заявлено о пропуске срока исковой давности.

В соответствии со ст. ст. 195, 196, 199, 200, 205 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).

В силу ст. 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности (ст. 205 ГК РФ).

В силу ч. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно п. 2 ст. 196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десяти лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.

Как выше установлено судом, у ФИО6 В.С., являющейся первоначальным истцом, в период, максимально приближенный ко времени совершения сделки дарения принадлежащей ей доли квартиры по договору от ФИО1, не прослеживалось выраженных нарушений поведения, выраженной когнитивной (познавательной) дисфункции, грубых нарушений интеллектуально-мнестической сферы, критических способностей, которые явились бы основанием для обращения либо направления к психиатру, оказания психиатрической помощи и которые ограничивали бы ее способность понимать знание своих действий и руководить ими.

Из материалов дела следует, что ФИО6 В.С. исковое заявление о признании недействительным договора дарения подано в суд посредством почтовой связи 07.09.2023, более чем через 6 лет после совершения договора дарения от ФИО1, то есть за пределами срока исковой давности. Доказательств, свидетельствующих о наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 205 ГК РФ истцом не представлено.

Таким образом, истцом, в том числе, пропущен срок исковой давности, что в силу требований ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием к отказу в удовлетворении иска.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения доли квартиры, применении последствий недействительности сделки - отказать.

Решение может быть обжаловано в Ивановский областной суд через Приволжский районный суд Ивановской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

СНИЛС ФИО20

СНИЛС ФИО21

Решение в окончательной форме принято 15.07.2025.

Судья Красоткина М.М.