Дело 2-3/2024 78RS0

<

№>-83

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Санкт-Петербург 

<

ДД.ММ.ГГГГ>

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Севостьяновой С.Ю.,

при секретаре Кузьмине М.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО4 о признании недействительным завещания, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 (дочь наследодателя) обратилась в суд с иском, в котором просит признать недействительным завещание, составленное ФИО2 на имя ФИО4 (родная сестра нследодателя), удостоверенное 05.07.2022г. нотариусом нотариального округа ФИО6 Л.В. Обращаясь в суд с иском истец указала, что при составлении и подписании оспариваемого завещания ФИО2 находился в таком состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Просила признать завещание недействительным по основаниям ст.177 ГК РФ. В ходе рассмотрения дела в порядке ст. 39 ГПК РФ истец увеличила требования, просила признать недействительным завещание, в связи с тем, что ФИО2 оспариваемое завещание не подписывал. 

В судебное заседание представители истца по доверенности ФИО8, ФИО9 явились, исковые требования поддержали. Истец ФИО5 ранее участвуя в судебных заседаниях, показала, что 05.07.2022г. ее отец ФИО2 составил завещание в месте фактического проживания по адресу: ФИО6, 

<

адрес>. Согласно указанного завещания наследником одной из квартир является сестра ФИО2 – ФИО4 (ответчик по делу). ФИО2 в момент подписания завещания не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, поскольку имел заболевание подагру, злоупотреблял спиртными напитками, вел асоциальный образ жизни. 

Ответчик ФИО4, представитель ответчика адвокат ФИО10 в судебное заседание явились, требования не признали. При этом ФИО4 показала, что истец ФИО5 является дочерью ФИО2 от первого брака, после прекращения брачных отношений с матерью истицы, он (ФИО2) заключил брак с ФИО11, с которой у них родился сын – ФИО12 Супруга ФИО2 – ФИО11 и его сын умерли ранее ФИО2 Она (ФИО4) после смерти его жены и сына осуществляла уход за братом, при этом дочь – ФИО5 навещала отца не часто, поскольку живет и работает в ФИО6. Несколько раз дочь ФИО5 действительно забирала отца к себе на дачу на несколько дней. Она же (ФИО4) жила недалеко от ФИО2 в 

<

адрес>, в связи с чем имела возможность часто навещать его и ухаживать за ним. Также после смерти его супруги и сына, она (ФИО4) полностью взяла на себя уход за братом, по просьбе ФИО2 занималась вопросами оформления наследственных дел, в связи с чем, ей (ФИО4) ФИО2 выдавал соответствующие доверенности. В связи тем, что ФИО2 в последние годы пределы квартиры не покидал, в связи с заболеванием подагра, нотариуса вызывали в квартиру по месту жительства ФИО2 Адвокат ответчика также пояснила, что все имущество, принадлежащее ФИО2 после его смерти перешло его дочери – ФИО5, в том числе и трехкомнатная квартира, расположенная по адресу: ФИО6, 

<

адрес>. Лишь спорная однокомнатная квартира была завещана ФИО2 своей сестре – ФИО4, которая осуществляла за ним уход в последние годы жизни ФИО2

Третье лицо нотариус ФИО6 Л.В. в судебное заседание не явилась, надлежаще извещена о времени и месте рассмотрения дела, представила суду возражения на исковое заявление, просила о рассмотрении дела в ее отсутствие. Ранее участвуя в судебном заседании показала, что действительно удостоверяла завещание ФИО2, завещание было записано ею со слов завещателя, полностью прочитано до подписания и собственноручно подписано завещателем ФИО2 При этом 05.07.2022г. ею (ФИО6 Л.В.) было удостоверено две сделки – оспариваемое завещание и доверенность на ведение наследственного дела умершего сына ФИО2 – ФИО12 Нотариус был вызван в квартиру по месту жительства ФИО2 Также показала, что ФИО2 имел проблему с руками, его суставы были сильно деформированы, ему было сложно писать, однако завещание было подписано им собственноручно. Свое желание оставить квартиру своей сестре ФИО4 об объяснил тем, что сестра за ним ухаживает. 

Выслушав объяснения сторон, показания свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст.1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. 

По общему правилу, в соответствии с положениями ст. 1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. 

В силу ст.1125 ГК РФ нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом, а совместное завещание супругов должно быть передано нотариусу обоими супругами или записано с их слов нотариусом в присутствии обоих супругов. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем.

В судебном заседании установлено, что 05.07.2022г. нотариусом нотариального округа ФИО6 Л.В, удостоверено завещание ФИО2, которым он завещал из принадлежащего ему имущества: однокомнатную квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> сестре ФИО4. Завещание зарегистрировано в реестре за 

<

№>-н/78-2022-4-47 (л.д.12).

ФИО2 умер 28.08.2022г. (л.д.17).

После смерти ФИО2 с заявлением о принятии наследства к нотариусу обратилась его дочь – ФИО5 (истец) и его сестра – ФИО4 (ответчик), нотариусом ФИО6 Л.В. открыто наследственное дело (л.д.76-96).

Согласно материалам наследственного дела наследство состоит из: трехкомнатной квартиры, расположенной по адресу: ФИО6, 

<

адрес>, литера А, 

<

адрес> однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> (л.д.86-96). 

Спорным имуществом, входящим в состав наследства после смерти ФИО2 является квартира, расположенная по адресу: Санкт

<

адрес>

Наследниками первой очереди по закону после смерти ФИО2 являлась ее дочь – ФИО5 (истец). Ответчик ФИО4 приходится сестрой наследодателя ФИО2

Иных наследников ФИО2 не имеет, супруга наследодателя ФИО11 и сын ФИО12 умерли ранее ФИО2

Обращаясь в суд с иском, истец указала, что ее отец ФИО2 в момент составления и подписания завещания не мог понимать значения своих действий и руководить ими. Так, истец ссылалась на те обстоятельства, что ФИО2 злоупотреблял спиртными напитками, при этом страдал заболеванием подагра, что лишало его возможности отдавать значение своим действиям и руководить ими. 

В соответствии со ст.177 ГК РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно медицинским документам, полученным в ходе рассмотрения дела, ФИО2 с 2011г. наблюдался в поликлинике по месту жительства, получал лечение по поводу подагры, подагрического полиартрита, жалобы на боли в суставах. В 2012 году перенес инфаркт миокарда, в последующем жалобы на боли за грудиной, одышку при физической нагрузке. В дальнейшем диагностированы: ИБС, ГБ 3 ст. ЦВБ. ДЭ 2 ст., в 2013 году диагноз: ДДЗП. Люмбалгия. Подагрическая амиотрофия дистальная. В 2020 году находился на лечении в СПб ГБУЗ «Городская больница Святого ФИО3» с диагнозом: «Цереброваскулярное заболевание. Дисциркуляторная энцефалопатия 2 ст. с синдромом вестибулопатии, гипертоническая болезнь 2 стадии, артериальная гипертензия 3 степени, ишемическая болезнь сердца, атеросклеротический кардиосклероз, хроническая тофусная подагра, язва желудка. 

Согласно акта медицинского исследования трупа ФИО2 СПб ГБУЗ «БСМЭ» смерть ФИО2 наступила 28.08.2022г. от заболевания – новой коронавирусной инфекции COVID-19 с развитием двусторонней фиброзно-гнойной плевропневмонии, осложнившейся дыхательной недостаточностью. При судебно-химическом исследовании крови от трупа этиловый спирт не обнаружен (л.д.170-171 том 1). 

Согласно ответов ПНД и Наркологического кабинета ФИО2 под наблюдением врача-психиатра и нарколога не состоял, за медицинской помощью не обращался (л.д.74, 75 том 1). 

Согласно ответа СПб ГБУСОН «КЦСОН ФИО3 района ФИО6» ФИО2 находился на социальном обслуживании на дому в период с 20.07.2020г. по 02.07.2022г. Проживал совместно с женой ФИО11 (умерла 24.05.2021г.) и сыном ФИО12 (умер 05.05.2022г.). ФИО2 с социальными службами был в контакте. При первичном приеме была проведена беседа с психологом учреждения, которая отметила адекватность поведения и психо-эмоциональную стабильность ФИО2, в дальнейшем в сопровождении психолога не нуждался. Социальные услуги оказывал социальный работник ФИО13 (допрошена судом в качестве свидетеля) (л.д.106 том 1). 

В ходе судебного заседания были допрошены свидетели со стороны истца ФИО14, ФИО15 и ФИО16, а также свидетели стороны ответчика ФИО17, ФИО18, ФИО19 и ФИО20

Так, свидетель ФИО14 показала, что является лучшей подругой истца (ФИО5), знакома с ней около 25 лет, с ответчиком (ФИО4) не знакома. Умершего ФИО2 знала и видела последний раз на свадьбе ФИО5 в 2021 году, свадьбу праздновали в загородном доме на даче в СНТ «Солка», там свидетель находилась около 5 дней и общалась с ФИО2 за праздничным столом на различные темы о семье, о дочери, о свадьбе, он был в это время в инвалидном кресле, на даче специально для ФИО2 построили пандус, чтоб вывозить его (ФИО2) на инвалидном кресле из дома на свежий воздух. Свидетель указал на тот факт, что ее (свидетеля) поразило состояние рук ФИО2, они были «заломаны» и опухшие от имеющегося заболевания. Ответчика (ФИО4) на свадьбе не было, по какой причине свидетель пояснить не смогла. (л.д.109 том 1).

Свидетель ФИО15 показал, что знает истца (ФИО5) около 30 лет, ответчика (ФИО4) свидетель видел один раз в августе 2021 года, когда приезжал с мужем истицы за ФИО2, чтоб забрать его на дачу к дочери, которая находится в СНТ «Солка-4». Общался свидетель с ФИО2 не часто, последний раз в августе 2021 года, когда тот приезжал на свадьбу к истице (ФИО5). ФИО2 страдал подагрой, также он был очень рассеянный. На даче он (ФИО2) был около 1,5 недели, потом захотел уехать домой, утверждал, что ему лучше дома и свидетель с мужем истицы отвезли ФИО2 обратно домой. На даче ФИО2 перевозили в инвалидном кресле, столовые приборы держал он с трудом, в туалет ходил не самостоятельно, во всем ему помогали. Разговор он (ФИО2) заводил не охотно, разговаривал в основном о своем прошлом, говорить с ним особо было не о чем. Спиртные напитки ФИО2 употреблял, «садился принимать пищу только с алкоголем, пока бутылку не допивал, не успокаивался, а иногда еще просил». Алкоголь ФИО2 по его просьбе покупали абсолютно все, в том числе и он (свидетель), поскольку легче было купить ему «бутылку» нежели спорить с ним. По мнению свидетеля, писать он (ФИО2) не мог, «поскольку с трудом держал в руках столовые приборы, значит и писать не мог». В период времени с 2018 года по 2021год ФИО2 неоднократно предлагали приехать погостить на дачу, однако он отказывался (л.д.109-110 том 1).

Свидетель ФИО16 показала, что знает истицу (ФИО5) с 2015 года, свидетель снимала комнату у родителей истца (ФИО2 и ФИО11) в городе Кронштадте, проживала с ними с 2015 по 2021 год. ФИО2 свидетель знала лично, показала, что он продолжительное время страдал подагрой. Также показала, что имелся случай в 2020 году, когда он (ФИО2) упал в обморок в отделении Сбербанка, после этого его доставили в медицинское учреждение, где врач сообщил, что у ФИО2 много заболеваний, начиная с проблем с печенью и заканчивая психическим здоровьем. Последний раз свидетель общалась с ФИО2 в 2021 году, она с мужем приезжала к нему (ФИО2) поздравить с праздником - 23 февраля. В тот день состояние у него было плачевное, руки были все как бы «заломаны» и опухшие, с конечностей лился гной, он (ФИО2) был грязный и не стриженный, в квартире был бардак, запах соответствующий. В период, когда свидетель жила в квартире ФИО2 его дочь (ФИО5) к нему не приезжала, поскольку была занята на работе. То обстоятельство, что ФИО2 употребляет алкоголь, его дочь ФИО5 знала и, как сам ФИО2 говорил, постоянно ругала его за это (л.д.111-112 том 1). 

Свидетель ФИО21, показала, что истицу (ФИО5) она не знает, с ответчиком (ФИО4) дружит около 11 лет. С ФИО2 лично знакома, дружила с ним, он работал в такси и постоянно подвозил ее с работы до дома. Последний раз свидетель общалась с ФИО2 после смерти его супруги ФИО25 Жени, приходила к нему, чтоб помочь, в это время ответчик (ФИО4) была в квартире ФИО2, убиралась и готовила ему еду, сам ФИО2 был в хорошем настроении, когда говорил про прошлое улыбался, вникал в разговор между свидетелем и ФИО4 ФИО2 много лет страдал подагрой, у него опухали руки, но последний раз, когда свидетель видела его, он жестикулировал пальцами, выглядел он хорошо, только волосы были не опрятные. Во время общения со свидетелем ФИО2 был абсолютно адекватен, за все время общения с ФИО2, пьяным она его никогда не видела (л.д.112-113 том 1).

Свидетель ФИО17 показала, что работает волонтером общества отечественной войны, знакома с ответчиком (ФИО4) с 2010 года, истца (ФИО5) не знает. Умершего ФИО2 свидетель знала лично, знает, что он страдал подагрой, иногда свидетель ухаживала за ним, приходила раз или два в день, готовила еду, которую он просил и убиралась. Так в 2021 году приходила к ФИО2, он тогда не мог ходить, а в 2022 году, когда свидетель за ним ухаживала, он передвигался исключительно по квартире, за пределы квартиры не выходил. При общении с ФИО2 они в основном говорили о прошлом, в состоянии алкогольного опьянения свидетель никогда ФИО2 не видела, спиртные напитки ему не покупала, да он и не просил. В период общения, странностей в его поведении свидетель не замечала, считает, что ФИО2 был умным мужчиной. При посещении ФИО2 к нему частенько приходил его сын, который позднее скончался (л.д.113-114 том 1).

Допрошенный свидетель ФИО13, показала, что работает соцработником в СПб ГБУСОН «КЦСОН ФИО3 района ФИО6», истицу (ФИО5) она не знает, знакома с ответчиком (ФИО4), которая являлась родной сестрой ФИО2, с которой она познакомилась в его квартире. Она (ФИО13) оказывала ФИО2 социальные услуги на дому в 2020-2022гг. С 2020 года свидетель ухаживала за ФИО2 и его женой ФИО11 Свидетель приходила по понедельникам и четвергам в квартиру ФИО25, общалась с ними. Помогала в быту и уходила, приготовлением еды не занималась, так как это не входило в ее обязанности. Во время визитов свидетеля, иногда к ФИО2 и его жене приходил их сын ФИО25 Евгений. После смерти жены ФИО2, ухаживать за ним стала в основном его сестра ФИО4, еду ФИО2 также готовила его сестра ФИО4, поскольку сам он (ФИО2) готовить не мог, так как у него были больные руки. На улицу ФИО2 не выходил, но по квартире передвигался самостоятельно. Странностей в поведении ФИО2 свидетель не замечала, она обсуждала с ним политику, он был умным и контактным мужчиной, был абсолютно адекватен, в алкогольном опьянении свидетель ФИО2 никогда не видела (л.д.114-115 том 1). 

Свидетель ФИО18, допрошенная в судебном заседании показала, что знакома с ФИО2 и его сестрой ФИО4 Осенью 2022 года свидетель приходила в гости к ФИО2 с ФИО4, приносила ему грибы, которые сама собирала в лесу. Пока ФИО4 готовила своему брату еду, она (свидетель) общалась с ним (ФИО2), также свидетель часто с ним созванивалась по телефону. Свидетель приходила к ФИО2 вместе с ФИО4 «за компанию», каждую неделю по субботам. Неадекватного поведения или каких-либо странностей в поведении ФИО2 свидетель не замечала, наоборот ей было интересно с ним общаться, он ФИО2 сам иногда звонил свидетелю, в алкогольном опьянении его никогда не видела. К своей сестре ФИО4 ФИО2 относился ласково, иногда рассказывал о своей дочери, рассказывал, что иногда она (дочь) увозит его (ФИО2) к себе на дачу, «подышать свежим воздухом» (л.д.116 том 1). 

Оснований не доверять показаниям свидетеля у суда не имеется, поскольку они последовательны, соотносятся с иными собранными по делу доказательствами, а также не противоречат позиции, изложенной, как ответчиком, так истцом по делу. Кроме того, все свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика, показали, что какого-либо неадекватного поведения за ФИО2 не наблюдали, каких-либо действий, совершенных ФИО2, которые бы могли свидетельствовать о его психических и психологических отклонениях свидетели не описывали, наоборот, подтвердили, что ФИО2 охотно вел общение на любые темы. 

Вместе с тем, учитывая, что указанные свидетели не обладают специальными познаниями в области психиатрии, в связи с чем их оценочные суждения с достаточной полнотой не могут служить доказательством того, что в юридически значимый период при составления завещания ФИО2 мог понимать значения своих действий и руководить ими, в целях полного и всестороннего рассмотрения дела по ходатайству представителя истца определением суда от 17.04.2023г. назначена судебно-психиатрическая экспертиза, производство поручено СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница 

<

№>» (л.д.173-174 том 1). 

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов 

<

№>.1752.2 от 06.07.2023г. у ФИО2 на момент подписания завещания от 05.07.2022г. имелись признаки неуточненного органического психического расстройства обусловленного смешанным заболеванием. Об этом свидетельствуют данные анамнеза, медицинской документации, материалов гражданского дела, указывающие на длительное течение сосудистых заболеваний. Однако, в связи с отсутствием описания психического состояния в юридически значимый период, оценить степени выраженности интеллектуально-мнестических, эмоционально-волевых нарушений и способность ФИО2 на момент подписания завещания от 05.07.2022г. понимать значение своих действий и руководить ими не представляется возможным (л.д.176-179 том 1). 

Оснований не доверять данному заключению у суда не имеется; экспертиза была проведена в соответствии с требованиями закона, экспертами, имеющими специальное образование в исследуемой области, достаточный стаж работы, необходимую квалификацию, соответствующую требованиям системы сертификации для экспертов судебной экспертизы, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов последовательны, непротиворечивы, не опровергаются иными представленными по делу доказательствами, в том числе показаниями допрошенных судом свидетелей. 

Экспертное заключение СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница 

<

№>» отвечает требованиям положений статей 55, 59 - 60, 86 ГПК РФ, а потому принимается судом в качестве относимого и допустимого доказательства по делу. 

Оценивая указанное экспертное заключение, суд учитывает, что заключение выполнено квалифицированными экспертами, профессиональная подготовка и квалификация которых не вызывают сомнений, ответы экспертов на поставленные вопросы понятны, непротиворечивы, следуют из проведенного исследования, подтверждены фактическими данными, не содержат внутренних противоречий, экспертами учтены все доказательства, представленные сторонами, материалы гражданского дела, медицинская документация, в связи с чем не доверять данному заключению у суда оснований не имеется.

Каких-либо заслуживающих внимания доводов о недостатках проведенного исследования, свидетельствующих о его неправильности либо необоснованности, истцом не приведено.

При этом истец и его представители делают собственный категорический вывод о нахождении наследодателя в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, основываясь при этом на своих суждениях в рассматриваемой области медицины, то есть фактически подменяя заключение эксперта собственной оценкой при отсутствии каких-либо доказательств в подтверждение указываемых ими обстоятельств, в связи с чем доводы о том, что ФИО2 в момент подписания завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими являются необоснованными.

После получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, стороной истца заявлено ходатайство о назначении повторной и дополнительной судебной экспертизы. Однако в дальнейшем от указанного ходатайства сторона истца отказалась. Так, в судебном заседании от 21.09.2023г. заявлено о назначении дополнительной экспертизы (л.д.188 том 1), в судебном заседании 10.10.2023г. сторона истца отказалась от назначения по делу дополнительной или повторной экспертизы (л.д.208 том 1). Далее, в судебном заседании 13.02.2024г. стороной истца заявлено ходатайство о вызове и допросе экспертов в судебное заседание, в дальнейшем от указанного ходатайства также сторона истца отказалась. 

Однако, рассматривая вопрос о назначении по делу повторной либо дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, с учетом отсутствия соответствующих ходатайств, суд не нашел оснований для ее назначения по инициативе суда ввиду следующего.

Исходя из содержания абз. 3 ч. 2 ст. 79 ГПК РФ стороны, другие лица, участвующие в деле, имеют право ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы.

Согласно ст.87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту (часть 1), в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу (часть 2).

Поскольку в ходе судебного разбирательства сторонами не было заявлено оснований, предусмотренных ст.87 ГПК РФ, свидетельствующих о необходимости назначения повторной экспертизы, так как экспертное заключение, выполненное СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница 

<

№>» является ясным, полным, объективным, определенным, не имеющим противоречий, содержащим подробное описание проведенного исследования и сделанные в его результате выводы предельно ясны, оснований для назначения по делу повторной либо дополнительной экспертизы не имеется.

Экспертное заключение оценивается судом в совокупности с другими доказательствами, в том числе пояснениями сторон, показаниями свидетелей, а также представленными письменными медицинскими документами о состоянии здоровья умершего, в том числе на момент составления завещания. Несогласие стороны истца с заключением судебно-психиатрической экспертизы также не является основанием для назначения повторной экспертизы.

Ссылка стороны истца на то же самое экспертное заключение не является доказательством доводов стороны истца, и доказывает лишь то, что в юридически значимый период ФИО2 имел многочисленные заболевания, в том числе возрастные, что не означает безусловно его неспособности к осознанному и самостоятельному совершению завещательных распоряжений.

Эксперты же, в отличие от истца и ее представителей обладающие специальными познаниями в области судебной психологии и психиатрии, не смогли определить степень выраженности изменений психической деятельности подэкспертного в период исследуемых событий, соответственно, в ходе судебного разбирательства, не добыто доказательств, опровергающих презумпцию сделкоспособности гражданина ФИО2 в момент совершения им 05.07.2022г. завещательного распоряжения.

Таким образом, оценив все представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу о том, что доказательств, достоверно подтверждающих, что в момент составления завещания ФИО2 не мог понимать значение своих действий или руководить ими, в материалы дела не представлено, как и доказательств, свидетельствующих об отсутствии или искажении волеизъявления наследодателя при составлении оспариваемого завещания.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ истцом каких-либо относимых, допустимых, достоверных, достаточных, бесспорных и убедительных доказательств в обоснование того, что ФИО2 не понимал значение своих действий и не мог руководить ими при подписании завещания 05.07.2022г. не представлено.

Сторона истца в ходе рассмотрения дела также ссылалась на то обстоятельство, что ФИО2 имел заболевания, в том числе подагру, в юридически значимый период злоупотреблял спиртными напитками, в связи с чем, при подписании завещания не понимал значения своих действий и не мог руководить ими.

Вместе с тем, само по себе злоупотребление алкоголем наличие какого-либо заболевания и его лечение, плохое состояние физического здоровья наследодателя, прием им лекарственных препаратов не свидетельствует о таком состоянии его психики, при котором он не мог ясно выразить свою волю при совершении сделки в юридически значимый период.

Проверяя довод представителя истца о том, что по месту жительства ФИО2 неоднократно вызывалась бригада скорой медицинской помощи, для установления причин вызова медицинской службы, судом направлены соответствующие запросы об истребовании карт вызова скорой помощи. 

Согласно полученным сведениям, по месту жительства ФИО2 по адресу: 

<

адрес> трижды вызывалась карета скорой помощи. Согласно карт вызова скорой помощи диагнозы ФИО2: острая инфекция дыхательный путей, ОРВИ, подагра неуточненная (л.д.134-16, том 1). 

Таким образом, доводы сторона истца о наличии у ФИО2 каких-либо психических заболеваний указанными медицинскими документами также не подтверждены. 

Кроме того, судом был допрошен в качестве свидетеля врач скорой помощи ФИО22, который показал, что работает фельдшером выездной бригады скорой помощи, по месту жительства ФИО2 выезжал дважды летом 2022 года (примерно в июле). У ФИО2 была запущенная форма подагры, в связи с чем, самостоятельно за собой ухаживать не мог. На момент осмотра ФИО2 был адекватен, на вопросы отвечал четко и без задержек, в пространстве ориентировался, был контактен. Каких-либо медицинских препаратов, в том числе сильнодействующих или влияющих на его восприятие действительности не принимал (л.д.205-206 том 1). 

Показания свидетеля ФИО22 последовательны, соотносятся с иными собранными по делу доказательствами, оснований не доверять показаниям свидетеля у суда не имеется.

Настаивая на удовлетворении исковых требований 19.10.2023г. в порядке ст.39 ГПК РФ истцом увеличены исковые требования. В уточненном исковом заявлении истец ссылалась на то обстоятельство, что ее отец ФИО2 не подписывал оспариваемое завещание.

Вместе с тем суд не может согласиться с доводом истца по следующим основаниям. 

Подлинный (оригинал) экземпляр завещания, хранящийся у нотариуса ФИО6 Л.В., представлен суду (л.д.62).

Из его содержания, судом установлено, что завещание было удостоверено нотариусом, записано им со слов завещателя, полностью прочитано завещателем до подписания, полностью прочитано нотариусом вслух для завещателя до подписания и собственноручно подписано завещателем ФИО2 в присутствии нотариуса ФИО6 Л.В., при этом личность завещателя установлена, дееспособность проверена, о чем имеются соответствующие записи в завещании. 

Волеизъявление завещателя является прямым и доступным для понимания. Завещание от 05.07.2022г. отменено не было. 

В рамках судебного разбирательства нотариусом ФИО6 Л.В. давались подробные письменные и устные объяснения, относительно составления завещания ФИО2 Из объяснений нотариуса следует, что когда удостоверялось завещания, ФИО2 находился в состоянии не вызывающем никаких сомнений в его дееспособности, речь была ясной и понятной, ответы на вопросы полными, завещание подписано собственноручно ФИО2 При этом подписание завещания происходило «на дому» у завещателя, о чем указано в завещании, поскольку по состоянию здоровья, а именно, заболевания подагра, ФИО2 самостоятельно приехать в нотариальную контору не мог. 05.07.2022г. ею были удостоверены две сделки, а именно, оспариваемое завещание и доверенность на имя ФИО4 для ведения наследственного дела после умершего сына ФИО2 – ФИО12 Свою волю о составлении завещания на одну из принадлежащих ему квартир на имя сестры – ФИО4 пояснил это тем, что сестра за ним ухаживала (л.д. 96).

Для проверки доводов истца о том, что подпись и рукописный текст в завещании от 05.07.2022г. выполнен не ФИО2, а другим лицом, а также довода истца о том, что завещание, возможно, было подписано ответчиком ФИО4, которая в момент подписания оспариваемого завещания находилась в квартире ФИО2, по ходатайству истца назначена и проведена судебная почерковедческая экспертиза. 

Согласно заключению эксперта ООО «СИНЭО» 

<

№> от 19.01.2024г. подпись и расшифровка подписи от имени ФИО2 в завещании, исполненном 

<

ДД.ММ.ГГГГ> на бланке 

<

№> выполнена самим ФИО2 (ответ на вопрос 

<

№>). 

Подпись и расшифровка подписи от имени ФИО2 в завещании, исполненном 

<

ДД.ММ.ГГГГ> на бланке 

<

№> выполнена не ФИО4 (ответ на вопрос 

<

№>) (л.д.35-64 том 2). 

Оснований сомневаться в заключении судебной экспертизы у суда не имеется, поскольку оно подробно мотивированно, основано на результатах сравнительного исследования указанного текста на оспариваемом документе и исследуемой подписи от имени ФИО2 с образцами почерка ФИО2, а также со свободными (условно-свободными) образцами почерка и подписей ФИО4 Экспертом даны исчерпывающие ответы на поставленные судом вопросы, эксперт предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ. 

Каких-либо противоречий и неясностей в представленном заключении не содержится. Доводов, опровергающих выводы экспертного заключения по существу, истцом не приведено, ходатайства о назначении повторной экспертизы не заявлено. Несогласие истца с приведенными выводами эксперта основывается на субъективных суждениях. 

Данное заключение эксперта суд оценивает как соответствующее требованиям ст.86 ГПК РФ, поэтому наряду с иными доказательствами, сделанные экспертом выводы – суд кладет в основу принимаемого решения. 

При этом в ходе судебного заседания стороной истца оспаривались заключения проведенных судебных экспертиз.

Так, в качестве оснований для признания судебно-психиатрической экспертизы ненадлежащим доказательством, стороной истца указано, что экспертом не указаны методы, используемые экспертами при проведении экспертиз.

Указанный довод опровергается материалами дела. Так, в заключении комиссии судебно-психиатрических экспертов от 06.07.2023г. 

<

№>.1752.2 указано, что при проведении экспертизы использованы методы: клинический (анализ анамнеза), клинико-психопатологический (анализ психопатологических расстройств) в сочетании с клинической оценкой соматического и неврологического состояния (л.д.176 об. том 1). 

Также стороной истца указано, что экспертом не дано ответа на вопрос о том, какое психическое состояние в юридически значимый период было у ФИО2 на момент совершения юридически значимых действий, какие именно психические страдания или иные расстройства имелись у ФИО2 на момент совершения юридически значимых действий. 

Указанный довод суд находит не состоятельным, поскольку в заключении экспертами достаточно подробно изложены имеющиеся у ФИО2 заболевания, диагнозы, с учетом медицинских документов, материалов гражданского дела. С учетом проведенного исследования, эксперты пришли к выводу о том, что в связи с отсутствием описания психического состояния в юридически значимый период, оценить степень выраженности интеллектуально-мнестических, эмоционально-волевых нарушений и способность ФИО2 на момент подписания завещания от 05.07.2022г. понимать значение своих действий и руководить ими не представляется возможным (л.д.179 об.том 1). 

В качестве оснований для признания судебной почерковедческой экспертизы ненадлежащим доказательством, стороной истца указано, что экспертом также не указаны методы, используемые экспертом. 

Суд также не соглашается с указанными доводами, поскольку в заключении эксперта имеются сведения об использованных методах, а именно, внешний осмотр, сравнительный анализ, сравнительное исследование, микроскопическое исследование, а также метод сопоставление для установления различия и совпадения общих признаков почерка (л.д.39-49 том 2). 

Представители истца, которые начали представлять интересы истца только после проведения судебной экспертизы, также ссылались на то, что при проведении экспертизы экспертом не были использованы образцы почерка и подпись ФИО2, имеющаяся в доверенности от 2021 года, выданная ФИО2 на имя ФИО4

Указанный довод судом во внимание не принимается, поскольку в ходе судебного разбирательства именно сторона истца (сама ФИО5 и ее представитель ФИО23, ранее представляющий ее интересы) ставила под сомнение документы (доверенности, заявления), оформленные от имени ФИО2 нотариусом ФИО6 Л.В. и возражала против использования указанных образцов почерка (рукописного текста) ФИО2 из любых документов, имеющихся у нотариуса ФИО6 Л.В., в том числе доверенности от 2021 года. 

С учетом доводов истца, при назначении экспертизы судом истребованы и представлены для производства экспертизы для сравнительного анализа иные подписи и образцы почерка ФИО2, экспертом проведено исследование строго согласно определению суда о назначении судебной экспертизы, ответы даны на все поставленные вопросы. 

После получения заключения экспертов, оснований для допроса экспертов в порядке ст.187 ГПК РФ судом не установлено, поскольку в заключениях отсутствовали какие-либо неясности, необходимости дополнения заключения не имелось.

Так, в соответствии со ст. 87 ГПК РФ, в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту. В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Поскольку экспертами при проведении судебных экспертиз (судебно-психиатрической и почерковедческой) были проведены исследования всех представленных документов, каких-либо иных документов, которые могли бы быть предоставлены эксперту на исследование, в том числе, после проведения экспертиз не представлено, заключения экспертов содержат подробное описание проведенных исследований и ответы на поставленные судом вопросы, сомнения в правильности или обоснованности не вызывают, заключение противоречий не содержит, в связи с чем, оснований для вызова для допроса экспертов, а также назначения дополнительной либо повторной экспертизы не установлено. 

Каких-либо дополнительных доказательств для критического отношения к завещанию истцом не представлено. 

Кроме того, представителем ответчика в ходе судебного заседания заявлено о наличии оснований для применения срока исковой давности к требованиям истца о признании завещания недействительным, за именно, к требованиям, заявленным истцом и принятым судом 19.10.2023г. Суд находит указанный довод заслуживающим внимания по следующим основаниям. 

ФИО5 обратилась в суд с иском о признании завещания недействительным 02.02.2023г., при этом истец в основание иска указала, что ФИО2 по состоянию здоровья в момент составления завещания не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. В дальнейшем, а именно, 19.10.2023г. истцом в порядке ст.39 ГПК РФ заявлено требования о признании завещания недействительным по тем основаниям, что завещания ФИО2 не подписывал, а оспариваемое завещание подписано иным лицом.

Согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Статьей 205 ГК РФ предусмотрено, что в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

В силу ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение сроков исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием для вынесения судом решения об отказе в иске.

Из материалов дела следует, что ответчик заявил о применении срока исковой давности к предъявленным требованиям о недействительности сделки.

Суд, исходя из представленных доказательств и объяснений сторон, приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности без уважительных причин. При таких обстоятельствах, в качестве дополнительного основания суд отказывает в удовлетворении исковых требований в связи с пропуском срока исковой давности, поскольку иск предъявлен по истечении года с момента начала течения срока исковой давности.

Разрешая спор, оценив представленные доказательства, в том числе объяснения сторон, показания свидетелей, содержание медицинских документов и заключения судебных экспертиз, суд приходит к выводу о том, что в данном споре не подтвержден порок воли наследодателя ФИО2 при составлении оспоренного завещания.

С учетом установленных фактических обстоятельств дела, указанных выше, исходя из принципа свободы завещания, являющегося выражением личной воли завещателя, который вправе определить судьбу наследственного имущества с учетом отношений между ним и иными лицами, оснований для удовлетворения заявленных требований не имеется. Оснований полагать, что при составлении оспариваемого завещаний были нарушены требования, предъявляемые к форме завещания и порядку его составления, также не имеется, в удовлетворении исковых требований о признании завещаний недействительными надлежит отказать. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО4 о признании недействительным завещания – отказать. 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кронштадтский районный суд ФИО6

Судья С.Ю. Севостьянова

Мотивированное решение изготовлено 20.02.2024г.