Судья Кузнецов М.В. № 22 –248/2020 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Калининград 10 марта 2020 года

Калининградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Латушкина В.Ю., 

при секретарях Плотниковой Э.О., Герасименко О.В.,

с участием прокурора Ленешмидта А.С.,

осужденного ФИО1,

защитников Беляковой О.В. и Вешкиной Е.А., 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционной жалобой осужденного ФИО1 на приговор Черняховского городского суда Калининградской области от 26 декабря 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженец 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду, совершенному в период с 28 марта 2017 года по 8 апреля 2017 года) к штрафу в размере 110000 рублей; по ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду, совершенному с 26 апреля 2017 года по 2 мая 2017 года) к штрафу в размере 110000 рублей); по ч. 1 ст. 292 УК РФ (по эпизоду, совершенному с 14 сентября 2017 года по 25 сентября 2017 года) к штрафу в размере 65000 рублей. На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ освобожден от наказания, назначенного по ч.1 ст. 292 УК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено наказание в виде штрафа в размере 180000 рублей.

Доложив обстоятельства дела и существо апелляционной жалобы, заслушав выступления осужденного ФИО1, защитников Вешкиной Е.А. и Беляковой О.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора, мнение прокурора Ленешмидта А.С. об оставлении приговора без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в совершении двух эпизодов служебных подлогов (в период с 28 марта 2017 года по 8 апреля 2017 года, с 26 апреля 2017 года по 2 мая 2017 года), то есть внесении должностным лицом из иной личной заинтересованности в официальные документы заведомо ложных сведений, повлекших за собой существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшей А., охраняемых законом интересов общества и государства.

Кроме того, ФИО1 признан виновным в совершении в период с 14 сентября 2017 года по 25 сентября 2017 года служебного подлога из иной личной заинтересованности.

Преступления совершены в г.Гусеве и г.Черняховске Калининградской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, не соглашаясь с приговором, полагает его подлежащим отмене. В обоснование своей позиции ссылается на нарушение требований ч. 4 ст. 302, ч.ч. 1, 2 ст. 307 УПК РФ. Указывает, что ему предъявлено обвинение в совершении преступления по эпизоду от 26 апреля – 02 мая 2017 года на территории МО «Гусевский городской округ», в то время как приговором он осужден за совершение данного преступления на территории МО «Черняховский городской округ». Обращает внимание на то, что остался без должной оценки суда вопрос о появлении в деле протоколов по делам об административных правонарушениях № 320427/601 от 6 апреля 2017 года, № 320599/726 от 30 апреля 2017 года, № 3201340/1536 от 23 сентября 2017 года и постановлений № 601 от 8 апреля 2017 года, 726 от 2 мая 2017 года и № 1536 от 25 сентября 2017 года. Ссылка суда в этой части на сопроводительные письма УТ МВД России по СЗФО от 22.03.2018 и материалы служебной проверки является необоснованной, так как данные документы не содержат сведений о передаче оригиналов документов, а материалы дела содержат поручение следователя от 15 июля 2018 года и постановление о выемке протоколов и постановлений от 16 июля 2018 года, которые при ее проведении 26 июля 2018 года обнаружены не были. Приводя показания свидетелей Б., В., Г., указывает на нарушение требований ст.15 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и отмечает, что ранее дело направлялось для производства дополнительного следствия, однако нарушения не были устранены. При этом ходатайства стороны защиты о признании доказательств недопустимыми, полученными в нарушение ст. 75 УПК РФ, судом отклонены. Считает, что внесение заведомо ложных сведений в протоколы и постановления опровергается выводами экспертов, установивших, что подписи и текст от имени А. выполнены неустановленным третьим лицом. Оспаривает установленный судом мотив преступлений из личной заинтересованности в завышении показателей работы и создании видимости успешной работы, полагая, что данный вывод опровергается справкой ЛОП ст. Черняховск, а показания В., Д. в этой части противоречит п. 140 приказа МВД России от 29 января 2008 года № 80 и показаниями свидетеля Ж. Также ставит под сомнение показания свидетелей З., И., Г. в связи с их негативным отношением к нему ввиду неоднократного написания жалоб на действия руководства и проведения по ним проверок. Считает, что протокол об административном правонарушении не является официальным документом, поскольку в соответствии с требованиями главы 30 КоАП РФ он не подлежит самостоятельному обжалованию. Указывает, что он не может нести ответственность за привлечение А. к административной ответственности, поскольку постановления от 8 апреля и 2 мая 2017 года подписаны руководителем ЛОП В., а постановление от 25 сентября 2017 года вообще не было утверждено им. Полагает, что В. нарушил порядок рассмотрения дел об административных правонарушениях, установленный главой 29 КоАП РФ, поскольку рассмотрения протоколов фактически не было, а А. в судебном заседании не смогла объяснить, в чем выразилось причинение ей вреда. Указывает, что показания А. опровергаются показаниями свидетелей К., Л.., М., протоколом осмотра от 30 ноября 2018 года, содержащим сведения о ее местонахождении в период инкриминированных ему деяний, при этом сведения за 30 апреля 2017 года в данном протоколе отсутствуют. В отношении эпизода, совершенного в г. Гусеве, считает, что закон не обязывает его устанавливать личности понятых, такие сведения от имени Н. и О. были вписаны им со слов. Кроме того, О. указывала на утерю паспорта, судом же это оставлено без оценки. Просит приговор отменить, а его оправдать.

Изучив уголовное дело, выслушав стороны, проверив доводы жалобы, суд апелляционной инстанции оснований для отмены приговора не усматривает.

Судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела, а именно то, что П., являющийся должностным лицом - полицейским патрульно-постовой службы ЛОП на станции Черняховск Западного ЛУ МВД России на транспорте, руководствуясь личной заинтересованностью, с целью завышения своих показателей в работе по выявлению административных правонарушений, при отсутствии законных оснований, привлек к административной ответственности ранее знакомую А., трижды внеся в официальные документы – протоколы и постановления об административном правонарушении заведомо ложные сведения о совершении предусмотренных ч.5 ст.11.1 КоАП РФ правонарушений, чем существенно нарушил права и законные интересы потерпевшей, а также охраняемые законом интересы государства. 

Вина ФИО1 в совершении служебного подлога полностью подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства: показаниями потерпевшей и свидетелей, заключениями почерковедческих экспертиз, протоколами очных ставок, проверки показаний, иных следственных действий, выписками из телефонных соединений абонентов.

Потерпевшая А. показала, что 6 апреля, 30 апреля и 23 сентября 2017 года правонарушений не совершала, железнодорожные пути в г.Черняховске не переходила, участия в составлении протоколов не принимала, в указанное в протоколах время находилась в других местах. Оспаривала свое нахождение 30 апреля 2017 года в г.Гусеве. Сотрудника полиции ФИО1 знает с 2016 года, когда по просьбе своего знакомого и самого ФИО1 расписалась в каком-то протоколе, за что получила от него бутылку спиртного, иных случаев составления им в отношении нее протоколов не было. 

Выдвинутая осужденным версия о его оговоре и недоствоерности показаний потерпевшей судом была проверена и своего подтверждения не нашла. Сама А. наличие причин для этого отрицала, и действительность её показаний была подтверждена иными доказательствами. 

Так, свидетели Р., С., С. подтвердили, что 6 апреля 2017 года А. примерно с 10.00 до 17.00 в г.Черняховске не находилась в связи с выездом в другой населенный пункт. 

Согласно заключению почерковедческой экспертизы № 7/213-29 от 24.04.2018 подписи и записи от лица А. в протоколе об административном правонарушении № 320427/601 от 6 апреля 2017 года и постановлении № 601 от 8 апреля 2017 были выполнены не А. 

Из информации о телефонных соединениях абонентского №, принадлежащего ФИО1, и №, принадлежащего А., следует, что во время совершения ФИО1 6 апреля 2017 года неоднократных звонков потерпевшей и составления в отношении нее протокола об административном правонарушении потерпевшая в районе ж/д вокзала г.Черняховска не находилась. 

Из показаний свидетелей Н. (т.1 л.д.233) и О. следует, что 30 апреля 2017 года они в качестве понятых участия при составлении протокола в г.Гусеве в отношении А. не принимали. Имеющиеся в протоколе от 30.04.2017 подписи им не принадлежат.

Согласно заключению почерковедческих экспертиз № 8/213-29 от 24.04.2018 ( т.3л.д.26) и № 22/213-29 от 07.08.2018 (т.3 л.д.67) подписи от имени потерпевшей в протоколе об административном правонарушении от 30.04.2017 и постановлении от 02.05.2017, а также подпись от имени понятой сделаны не А. и не О. 

Согласно показаниям Н. и справке из личного дела осужденного (т.1л.д.131) он 30 апреля 2017 года содержался в ФКУ СИЗО -№, в связи с чем в качестве понятого в данный день участвовать не мог. 

Из информации (т.2 л.д.187) о телефонных соединениях абонентского №, принадлежащего А., следует, что 30 апреля она находилась в г.Черняховске и в г.Гусеве не была. 

Свидетели ФИО2, Д., Т. пояснили, что, хотя А. и находилась днем 23 сентября 2017 года неподалеку от ж/д вокзала г.Черняховска, однако железнодорожные пути она не переходила и протокол в отношении нее об этом не составлялся.

Согласно заключению почерковедческой экспертизы № 9/213-29 от 25.04.2018 (т.3 л.д.8) подписи и объяснение от имени А. в протоколе №3201340/1536 от 23 сентября 2017 года и постановлении №1536 от 25 сентября 2017 года она не выполняла. 

Принятый порядок ведения производства по административным правонарушениям и факт составления ФИО1 в отношении А. протоколов об административных правонарушениях по ч.5 ст.11.1 КоАП РФ от 6 и 30 апреля, 23 сентября 2017 года, а также проектов постановлений от 8 апреля, 2 мая и 25 сентября 2017 года подтвержден самим осужденным, его рапортами, заключениями почерковедческих экспертиз, графиком дежурств ФИО1, выписками из книги учета №1132 выдачи ему бланков протоколов об административных правонарушениях, выписками из журналов учета материалов об административных правонарушениях, показаниями свидетелей В., Г., Ж. 

Проанализировав исследованные доказательства в соответствии с положениями ст.88 УПК РФ, суд правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к обоснованному выводу о том, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств является достаточной для признания ФИО1 виновным. Все указанные выше доказательства получены с соблюдением требований ст.74 и 86 УПК РФ.

В связи с чем суд дал правильную юридическую оценку действиям ФИО1 по эпизодам от 6 и 30 апреля 2017 года по ч.2 ст.292 УК РФ. 

Поскольку по эпизоду от 23 сентября 2017 года постановление от 25 сентября 2017 года о наложении наказания на А. не было подписано руководителем ЛОП на ст.Черняховск, действия ФИО1 были обосновано квалифицированы по ч.1 ст.292 УК РФ. 

Судебное разбирательство по делу проведено всесторонне и полно, с соблюдением требований ст.ст.273-291 УПК РФ. Сторонам были созданы необходимые условия для выполнения их процессуальных задач и реализации предоставленных им прав. Заявленные сторонами ходатайства рассмотрены судом в соответствии с требованиями УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты суд обоснованно отказал в ходатайстве о признании составленных ФИО1 протоколов и постановлений об административных правонарушениях недопустимыми. 

Согласно материалам уголовного дела оригиналы протоколов и постановлений были переданы из ОСБ Управления на транспорте МВД РФ по Северо-Западному ФО (т.1 л.д.70,71) в следственный орган в порядке ст.144,145 УПК РФ, осмотрены следователем и приобщены как вещественные доказательства (т.2 л.д.213). Свидетели Б. и В. подтвердили факт первоначального изъятия данных документов для проведения служебной проверки, последующего направления их в следственный орган. При этом сам ФИО1 составление им указанных протоколов и постановлений, а также и приведенные в них обстоятельства, не оспаривал. 

Проанализировав показания свидетелей К., Л. и М., указанных в качестве понятых при составлении протоколов от 6 апреля и 23 сентября 2017 года, и сопоставив их с другими доказательствами, суд дал им критическую оценку, правильно расценил их как недостоверные и не соответствующие установленным обстоятельствам дела.

Также суд первой инстанции обоснованно признал составленные ФИО1 протоколы об административном правонарушении официальными документами, поскольку внесение в бланк номерного протокола фиктивных сведений о совершении конкретным лицом административного правонарушения в силу положений ч.1 и 2 ст.26.2, ч.1 и ч.4 ст.28.1, ст.28.2 КоАП РФ влечет определенные юридические последствия, является основанием для возбуждения дела об административном правонарушении и необходимым условием для привлечения к ответственности указанного лица. В частности потерпевшей А. были назначены административные наказания, что повлекло существенное нарушение ее прав и интересов. 

В связи с этим доводы жалобы о том, что ФИО1 не выполнил объективную сторону должностного подлога, а ответственность должен нести его непосредственный руководитель В., подписавший составленные им постановления, нельзя признать состоятельными.

С учетом установленных обстоятельств совершений преступлений неустановление в ходе предварительного следствия, кем именно были исполнены в протоколах и постановлениях подписи и объяснения от имени потерпевшей А., понятых Н. и О., правового значения для иной оценки содеянного ФИО1 не имеет. 

Нельзя признать обоснованной позицию осужденного об отсутствии у него, как сотрудника полиции, обязанности достоверно устанавливать личности привлекаемых к участию в деле понятых и свидетелей, поскольку в противном случае их привлечение в качестве таковых в административном производстве не имеет юридического значения и логического смысла. Ссылка осужденного на потерю свидетелем О. паспорта, которым могло воспользоваться неустановленное лицо при составлении им 30.04.2017 протокола, также не может быть принята во внимание, поскольку данные этого паспорта в протоколе приведены не были. 

Доводы осужденного о фабрикации из мести в отношении него уголовного дела руководством транспортной полиции суд апелляционной инстанции также находит необоснованными, поскольку из приведенных ФИО1 обстоятельств подачи им жалоб и обращений этого не следует. Указание им на возможное негативное отношение к нему со стороны руководства Западного ЛУ МВД на транспорте носит предположительный характер и не основано на материалах уголовного дела. Какой–либо личной заинтересованности оперуполномоченного отдела собственной безопасности Б., иных руководителей Западного ЛУ и УТ МВД РФ по СЗФО либо сотрудников следственного комитета в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности не усматривается.

Также нельзя согласиться и с утверждением ФИО1 об отсутствии у него личной заинтересованности при составлении подложных протоколов. Указанные доводы судом первой инстанции проверялись и были обоснованно отвергнуты с приведением соответствующих мотивов в приговоре. Сам осужденный подтвердил, что одной из причин его обращения в 2017 году с жалобами к руководству полиции явилось его лишение премии в связи с имеющимися недостатками по службе, а свидетели В., З., ФИО3 указали, что, несмотря на положения приказа МВД № 80, выявление административных правонарушений и привлечение к ответственности лиц, их совершивших, является одним из показателей оценки качества эффективности работы сотрудника ППС полиции. 

Доводы жалобы о несоответствии приговора обвинительному заключению основанием для его отмены не являются. 

Допущенная в описательно-мотивировочной части приговора ошибка в указании места совершения преступления по эпизоду от 30 апреля 2017 года, а именно г.Черняховск вместо г.Гусева, является явной технической опиской, которая не влияет на существо приговора в целом, его законность и обоснованность, поскольку приведенные иные обстоятельства по данному эпизоду обвинения полностью соответствуют предъявленному обвинению и обвинительному заключению. Исправление такой описки возможно в порядке ст.397 УПК РФ. 

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст.6, 43 и 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности. Вид и размер наказания являются справедливыми. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Черняховского городского суда Калининградской области от 26 декабря 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения.

Судья: