Дело №2-448/2020

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации 

25 мая 2020 года г. Коркино

Коркинский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Швайдак Н. А.,

при секретаре Кауровой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с участием истца ФИО1., её представителя ФИО2, представителей ответчика ФИО3, прокурора г. Коркино Челябинской области Тугушева Е.А., гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница №1 г.Коркино» о восстановлении срока обжалования увольнения, признании незаконными и отмене соглашения о расторжении трудового договора и приказа об увольнении, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница №1 г.Коркино» (далее ГБУЗ №1 г.Коркино) с учетом уточнения исковых требований просила о восстановлении срока обжалования увольнения, о признании незаконными и отмене соглашения о расторжении трудового договора от 28 марта 2019 года и приказа об увольнении НОМЕР-к от 31 мая 2019 года, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.

В обоснование исковых требований указала, чтосостояла с ответчиком в трудовых отношениях на основании трудового договора НОМЕР от 22 октября 2013 года в качестве биолога. 28 марта 2019 года ответчик настоял на заключении между ними соглашения о расторжении трудового договора, мотивируя свои действия тем, что ставка которую она занимает будет выведена из штатного расписания 03 июня 2019 года. На основании приказа от 31 мая 2019 года она была уволена по п.1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации. В последствии из ответа Министерства здравоохранения ей стало известно о введении этим же приказом ставки врача клинической лаборатории диагностики, к профессиональным требованиям данной должности она соответствует. Ответчик намеренно скрыл от нее обстоятельства введения ставки врача клинической лаборатории диагностики, что бы под влиянием заблуждения она подписала соглашение о расторжении трудового договора, поскольку она могла претендовать на данную должность. Ранее 21 марта 2019 года Министерством здравоохранения Челябинской области ей было разъяснено, что сокращение ставки биолога не планируется и лишь 21 февраля 2020 года из ответа Министерства здравоохранения ей стало известно о сокращении, что является основанием для восстановления пропущенного срока для обращения с иском в суд. Полагает, что соглашение о расторжении трудового договора и приказ о ее увольнении незаконны и подлежат отмене, а она восстановлению на работе. Кроме того, действиями ответчика ей причинены моральные страдания, которые она оценивает в 50 000 руб. 

Истец, её представитель по устному ходатайству ФИО2 всудебном заседании на удовлетворении уточненных исковых требований настаивали, пояснив, что руководство ГБУЗ №1 г.Коркино намеренно выживало истца с работы, сроки истцом пропущены по уважительной причине.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, заявила о пропуске истцом срока обращения в суд с требованиями о восстановлении на работе, уважительных причин для восстановления данного срока истцом не заявлено. С инициативой о заключении соглашения о расторжении с трудового договора вышло руководство ГБУЗ №1 г.Коркино, поскольку истец постоянно жаловалась по поводу и без в Министерство здравоохранения, ее не устраивали условия труда. В связи с тем, что истец высказывала постоянное недовольство условиями труда руководством и было ей предложено подписать данное соглашение на условиях выплаты средней заработной платы за шесть месяцев, при этом соглашение было подписано 28 марта 2019 года, а трудовой договор был расторгнут спустя два месяца 31 мая 2019 года, за данный период времени истец могла отказаться от данного соглашения. Никакого сокращения штата в июне 2019 года не проводилось, в штатное расписание были внесены изменения под то лицо, которое претендовало занять место биолога, поскольку образование и иные профессиональные параметры претендента подходили на должность врача, ответчиком и было решено ввести в штатное расписание вместо биолога вакансию врача, а истец по образованию на должность врача не подходит.

Представитель Министерства здравоохранения Челябинской области участие в судебном заседании не принимал, в письменном отзыве просил о рассмотрении дела в отсутствии представителя, возражал против удовлетворения исковых требований, указав на законность оспариваемого соглашения.

Прокурор г.Коркино Тугушев Е.А. в своем заключение указал на отсутствие оснований для восстановления процессуального срока по оспариванию увольнения, что является самостоятельным основанием для отказа в иске, а так же указал на отсутствие оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку материалы дела не содержат доказательств вынужденного положения истца при подписании соглашения и наличии порока в данном соглашении сторон.

Проверив материалы дела, заслушав стороны,заключение прокурора, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что 22 октября 2013 года ФИО1 принята на работу в ГБУЗ №1 г.Коркино в качестве врача клинической лаборатории диагностики (л.д. 39, 40).

С 04 декабря 2015 года по личному заявлению, ФИО1 переведена биологом в той же лаборатории клинико-диагностической (л.д. 41, 42).

28 марта 2019 года между ГБУЗ №1 г.Коркино в лице главного врача Ф.В.В. и ФИО1 подписано Соглашение о расторжении трудового договора от 22 октября 2013 года НОМЕР.

По условиям данного соглашения работник и работодатель пришли к взаимному согласию о расторжении трудового договора и прекращении трудовых отношений 31 мая 2019 года по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. В последний рабочий день работодатель обязуется выдать работнику трудовую книжку, компенсацию в размере шести среднемесячных заработков (л.д. 43). 

Приказом НОМЕР-к от 31 мая 2019 года трудовой договор с ФИО1, на основании выше приведенного соглашения, расторгнут, с данным приказом истец ознакомлена 31 мая 2019 года (л.д. 44).

Трудовая книжка ФИО1 выдана 31 мая 2019 года (л.д. 78-80).

В расчет истцу включены оплата по среднему за шесть месяцев и иные компенсационные выплаты при увольнении, перечислены на счет истца денежные суммы в день увольнения 31 мая 2019 года (л.д. 82, 83, 84, 85).

Конституция Российской Федерации признает право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37).

В соответствии со ст. ст. 9 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации регулирование трудовых отношений осуществляется путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров. Трудовой договор, прежде всего соглашение между работодателем и работником, основанное на добровольном волеизъявлении участников трудовых правоотношений, при котором добросовестность заключивших его лиц предполагается.

В соответствии со ст. 77Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является соглашение сторон.

Трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора (ст. 78Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года№2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77, ст. 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со ст. 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор, может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Согласно подпункту «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если при обращении в суд с иском о признании увольнения незаконным работник утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, подписать соглашение об увольнении, то обязанность доказать это обстоятельство возлагается на работника.

Из правового смысла вышеуказанных норм следует, что при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. При этом инициатором расторжения трудового договора по соглашению сторон может быть как работник, так и работодатель.

ФИО1, обращаясь в суд с иском о восстановлении на работе, указала, что соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон подписано ею под давлением и обманом со стороны представителя работодателя.

Проверяя указанные доводы истца, оценив имеющиеся в деле доказательства в соответствии с требованиями процессуального закона, суд пришел к выводу о том, что указанный факт не нашел своего подтверждения, истцом не представлены доказательства в его подтверждение.

В силу ст. 56Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Бремя доказывания факта наличия порока воли при увольнении по данному основанию возлагается на истца, однако истцом не представлено доказательств принуждения к подписанию соглашения о расторжении трудового договора.

Из пояснений истца, данных в ходе судебного разбирательства, следует, что 28 марта 2019 года главный врач Ф.В.В. путем психологического давления, обмана заставил ее подписать соглашение о расторжении трудового договора, мотивируя расторжение трудового договора тем, что ставка биолога будет выведена из штатного расписания, при этом скрыл введение новой ставки врача клинической лабораторной диагностики, на которую она могла претендовать. Руководство больницы постоянно и ранее оказывало на нее давление, поскольку на все нарушения допущенные руководством ею писались жалобы. На момент подписания соглашения она не осознавала, что не сможет найти новую работу.

Проверяя доводы истца о том, что соглашение об увольнении было подписано под давлением работодателя, судом установлено и не отрицается ответчиком, что действительно инициатором подписания соглашения о расторжении трудового договора был главный врач больницы Ф.В.В., поскольку ФИО1 была постоянно недовольна условиями труда, как следует из пояснений представителя ответчика и материалов дела, ФИО1 постоянно писала на руководство больницы жалобы в различные органы, часть из которых были безосновательными, по остальным ответчиком проводилась работа и недостатки устранялись, в силу того, что работодатель не мог предоставить истцу работу, соответствующую ее требованиям, было предложено расторгнуть трудовой договор с условием выплаты средней заработной платы за шесть месяцев.

Действительно, в 2016, 2017, 2018 годах имели место жалобы ФИО1 Главе Коркинского района, председателю Совета муниципальных образований Челябинской области относительно отсутствия оборудования и расположения лаборатории (л.д. 142-166).

В Министерство здравоохранения Челябинской области ФИО1 обращалась с жалобами 21 марта 2019 года на главного врача Ф.В.В., с указание того, что она увольняться по собственному желанию не будет, согласна только на сокращение (л.д. 185), на которое истцу были даны разъяснения (л.д. 184).

Проанализировав установленные фактические обстоятельства, обстановку, в которой было подписано оспариваемое соглашение, суд приходит к выводу о том, что истец знала и понимала предмет соглашения, смысл и основания по которым работодателем было инициировано подписание данного соглашения. При этом суд основывается на том обстоятельстве, что именно ФИО1 было поставлено условие о выплате именно шести месячных среднемесячных размеров заработной платы, с указаниемв соглашения,именно истцом, даты последнего рабочего дня - 31 мая 2019 года, спустя два месяца после заключения соглашения, а не в день его подписания. Суд также исходит из того, что истец понимала содержание подписываемого ею соглашения о расторжении трудового договора, значение своих действий и их правовые последствия, имела возможность отказаться от подписания соглашения о расторжении трудового договора, в течении двух месяцев имела возможность обдумать все вероятные последствия расторжения договора и отказаться от исполнения соглашения, а также включить в него дополнительные условия или выразить свои замечания, между тем истец согласилась с данным вариантом соглашения. Кроме того, подписывая 31 мая 2019 года приказ об увольнении, истец так же не указала в нем каких либо несогласий с условиями увольнения и расторжения трудового договора, в этот же день истец получила трудовую книжку и расчет.

Указанные последовательные действия истца, в том числе указание в обращении в Министерство здравоохранения Челябинской области от 21 марта 2019 года на то, что она в принципе согласна на расторжение трудового договора по основанию сокращения штата, в совокупности подтверждают её волеизъявление на прекращение трудовых отношений с ответчиком.

Само по себе предложение ФИО1 со стороны главного врача ГБУЗ №1 г.Коркино расторгнуть трудовой договор по соглашению сторон, о наличии на истца со стороны ответчика психологического воздействия не свидетельствует. Решение об увольнении было принято истцом исходя из субъективной оценки сложившейся на тот момент на работе ситуации, что связано с личностными особенностями характера самой иститы, а потому не может свидетельствовать о наличии оказываемого на него давления со стороны ответчика.

Кроме того, вопреки ошибочному мнению истца, то обстоятельство, что инициатором прекращения трудовых отношений и подписания соответствующего соглашения выступил работодатель, само по себе правового значения для разрешения заявленного иска не имеет, поскольку при заключении сторонами трудового договора соглашения о его расторжении инициатором может выступать как работник, так и работодатель. В данном случае, юридически значимым обстоятельством является добровольность волеизъявления работника при заключении указанного соглашения. Однако доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности, которые бы с бесспорностью подтверждали доводы истца о вынужденности подписания соглашения о расторжении трудового договора, суду представлено не было. Опасение истца быть уволенным по отрицательным мотивам по инициативе работодателя о вынужденности увольнения не свидетельствует, поскольку истец не была лишена возможности выбрать иной вариант поведения, а именно - не подписывать соглашение о расторжении трудового договора, а в случае увольнения по инициативе работодателя (если бы оно состоялось), обжаловать его в установленном законом порядке.

Оценивая изложенное, суд находит, что каких-либо неправомерных действий работодателя, ограничивающих волю ФИО1 на продолжение трудовых отношений, не усматривается.

Личное восприятие ФИО1 возникшей ситуации как вынуждающей ее подписать соглашение о расторжении трудового договора не нашло своего подтверждения в судебном заседании, поскольку не было подтверждено допустимыми и достоверными доказательствами.

Ссылки истца на отсутствие объективных причин для увольнения не свидетельствуют о незаконности увольнения, поскольку не подтверждают факт того, что истцом не было выражено волеизъявление на прекращение трудовых отношений.

Доводы истца и ее представителя о наличии в штатном расписании ответчика изменений, сокращения ставки биолога, занимавшей ранее истцом и введения после увольнения истца ставки врача, на которую могла претендовать истец, несостоятельны и не могут служить основанием для восстановления истца на работе, в силу следующего.

Действительно, приказом главного врача ГБУЗ №1 г.Коркино НОМЕР-л/с от 03 июня 2019 года, в соответствии с приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 года №1183н «Об утверждении номенклатуры должностей медицинских работников и фармацевтических работников» в целях совершенствования организационной структуры в штатное расписание ГБУЗ №1 г.Коркино внесены изменения, исключена ставка биолога и введена ставка врача клинической лабораторной диагностики (л.д. 49-71; 72; 73-74).

Представитель ответчика в судебном заседании пояснил, сославшись на должностные инструкции, поскольку образование ФИО1 не подходило для ставки врача, а необходимо высшее профессиональное образование по специальности «Лечебное дело», «Педиатрия», «Стоматология», «Медико-профилактическое дело», «Медицинская биофизика», «Медицинская биохимия», «Медицинская кибернетика», интернатура или ординатура по специальности «Клиническая лабораторная диагностика», она занимала ставку биолога, по которой достаточно было иметь высшее профессиональное образование (академическая квалификация: магистр или специалист) по специальности «Биология», «Биохимия», «Биофизика», «Генетика», «Микробиология», «Фармация» и дополнительное профессиональное образование в соответствии с направлением профессиональной деятельности без предъявления к стажу работы (л.д. 86-89). После увольнения истца штатное расписание ГБУЗ №1 г.Коркино было приведено в соответствии с требованиями и нормами законодательства, а в соответствии с ними необходима ставка врача клинической лабораторной диагностики.

Не нашли своего подтверждения в судебном заседании доводы истца о том, что со стороны руководства ГБУЗ №1 г.Коркино к ней имело место быть предвзятое отношение, которое выражалось в не начислении выплат по диспансеризации, так, стороной ответчика в материалы дела были предоставлены приказы и положения о том, что с января 2018 года биолог не входил в перечень специалистов, принимающих участие в диспансеризации, в связи с чем указанные истцом выплаты ответчиком ей не начислялись (л.д. 122-140). При этом, каких либо обращений по данному обстоятельству к ответчику непосредственно, либо иные органы, в том числе в суд со стороны истца не имело место быть, порядок начисления заработной платы истцом не оспаривался ранее и не является предметом данного спора.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что увольнение ФИО1 по соглашению сторон было произведено ответчиком с соблюдением требований действующего трудового законодательства и на основании подписанного сторонами соглашения о расторжении трудового договора, при наличии волеизъявления сторон на прекращение трудовых отношений, порядок и процедура увольнения были соблюдены, в связи с чем приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Ответчиком, в ходе рассмотрения спора, заявлено ходатайство о применении судом последствий пропуска истцом срока, предъявления требований о восстановлении на работе, предусмотренных статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

В силу ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки. 

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом (ч. 4 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь положениями статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу о пропуске истцом срока обращения с иском в суд по требованию об оспаривании увольнения. При этом суд исходил из того, что истец с приказом об увольнении была ознакомлена31 мая 2019 года, с настоящим требованием обратился в суд 11 марта 2020 года, то есть по истечении установленного законом срока.

В исковом заявлении истцом заявлено ходатайство о восстановлении данного срока, в качестве уважительной причины пропуска срока указано на информацию, содержащуюся в ответе Министерства здравоохранения Челябинской области от 21 февраля 2020 года.

Однако, суд находит данный довод истца несостоятельным, приходит к выводу об отсутствии доказательств наличия уважительных причин, которые бы служили основанием для восстановления истцу срока обращения в суд за защитой нарушенного права.

Так, ФИО1 указывая на свое обращение в Министерство здравоохранения Челябинской области 27 января 2020 года, как на основание восстановления процессуального срока, поскольку лишь из ответа Министерства здравоохранения Челябинской области от 21 февраля 2020 года ей стало известно о своем нарушенном праве, не приняла во внимание, что данное обращение имело место спустя восемь месяцев со дня увольнения (л.д. 189-195).

ФИО1 не было суду предоставлено доказательств более ранних обращений с жалобами относительно вопроса увольнения, как в Министерство здравоохранения Челябинской области, так и каких либо обращений относительно вопроса увольнения в прокуратуру, либо в Государственную инспекцию труда.

При этом, по запросу суда представлено обращение истца на личный прием в Министерство здравоохранения Челябинской области по вопросу трудоустройства 24 июня 2019 года, на которое дан ответ 09 июля 2019 года.

Учитывая изложенное суд приходит к выводу о том, что ответ Министерства здравоохранения Челябинской области от 21 февраля 2020 года не может быть признан уважительной причиной пропуска срока обращения в суд.

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года№2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Соответственно, с учетом положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями ст. 2 (задачи гражданского судопроизводства), ст. 67 (оценка доказательств), ст. 71 (письменные доказательства) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что ФИО1 не было суду предоставлено достаточных и допустимых доказательств наличия уважительности причин пропуска срока обращения в суд за восстановлением нарушенного права, материалы дела так же не содержат данных доказательств.

Учитывая указанные выше обстоятельства, а именно пропуск истцом, без уважительных на то причин, срока обращения в суд за разрешением трудового спора; отсутствие нарушении требований действующего трудового законодательства при расторжении с истцом трудового договора, суд не находит оснований для удовлетворения требований истца о признании незаконными и отмене соглашения о расторжении трудового договора от 28 марта 2019 года и приказа об увольненииНОМЕРк от 31 мая 2019 года, восстановлении на работе.

Поскольку судом не установлено нарушений трудовых прав истца, отсутствуют основания и для удовлетворения требований о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

ФИО1 в удовлетворении требований к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница №1 г.Коркино» о восстановлении срока обжалования увольнения, признании незаконными и отмене соглашения о расторжении трудового договора от 28 марта 2019 года и приказа об увольненииНОМЕР-к от 31 мая 2019 года, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Коркинский городской суд Челябинской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий: Швайдак Н. А. 

Мотивированное решение изготовлено 01 июня 2020 года