Дело № 2-98/18

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

12 сентября 2018 года город Ставрополь

Промышленный районный суд города Ставрополя в составе:

председательствующего судьи Пшеничной Ж.А.,

при секретаре Одинцовой К.А.,

с участием:

представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО2, ответчика ФИО3, 

третьего лица ФИО4, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Промышленного районного суда города Ставрополя путем видеоконференцсвязи через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области, гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным завещания,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным завещания, в обоснование которого указано, что дата умер ФИО5 (наследодатель). Истец ФИО1 по отношению к умершему является падчерицей. Умерший ФИО5 являлся мужем матери истицы на протяжении более 20 лет. После смерти матери, истица продолжала поддерживать с отчимом близкие семейные отношения, помогала ему в бытовых вопросах, они совместно решали вопросы, связанные с имуществом, принадлежащим членам семьи. В связи с тем, что ФИО5 всегда относился к ФИО1 как к родной дочери, и был очень привязан к её детям, которых считал своими родными внуками, он неоднократно выражал желание завещать принадлежащее ему имущество либо детям ФИО6, либо ей самой. Он неоднократно озвучивал свое желание распорядиться имуществом именно в пользу семьи ФИО1 в присутствии родственников и друзей. С указанной целью дата ФИО5 было составлено нотариально заверенное завещание, в соответствии с которым он завещал принадлежащую ему долю в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>, ФИО1 Однако после смерти ФИО5 стало известно, что в сентябре 2016 года наследодателем было составлено новое завещание в пользу ФИО3, который является братом наследодателя. После смерти наследодателя открылось наследство в виде 1/2 доли в праве на квартиру, расположенную по адресу 

<

адрес>. Истица считает оспариваемое завещание, составленное наследодателем в сентябре 2016 года, ничтожным. На момент составления завещания наследодатель ФИО5 не мог понимать значения своих действий, поскольку страдал органическим расстройством личности. Ровно за один месяц до смерти, а именно дата ФИО5 был госпитализирован в ГБУЗ СК Городская клиническая больница № 3 в связи с попыткой совершить самоубийство. Как указанно в выписке из истории болезни №, больной ФИО5 находился на лечении в ОИТАР - токсикологии с 11.04.2017 по 14.04.2017 с диагнозом «

<

данные изъяты>.». Именно последствия попытки самоубийства в результате привели к смерти ФИО5, так как он не смог оправиться после перенесенной интоксикации. После смерти ФИО5 его близким, в том числе и ФИО1, стало известно, что длительное время (как минимум с июля 2016 года) он принимал сильнодействующие психотропные препараты без контроля и назначения врача, а именно феназепан дозировкой 2,5. Кроме того, как видно из записей, сделанных самим ФИО5, в период с июня 2016 года по декабрь 2016 года он постоянно принимал препарат ЭРЭТОН, являющийся стимулятором потенции. При этом в указанный период ФИО5 принимал еще целый ряд различных медицинских препаратов, в том числе сильные обезболивающие средства. Все это привело к тому, что у ФИО5 резко усилились симптомы расстройства личности, он без видимых причин перестал общаться с членами семьи, с которыми до этого поддерживал очень близкие и теплые отношения, у него появились навязчивые мысли о том, что его хотят обокрасть, что у него хотят выкрасть документы на квартиру и банковские сберегательные книжки. Истец считает, что тяжесть стояния ФИО5 усугублялось бесконтрольным употреблением психотропных препаратов и препаратов по стимуляции потенции. Наследодатель принимал психотропные препараты, под воздействием которых он находился, в том числе и при составлении оспариваемого завещания. О состоянии здоровья наследодателя свидетельствуют медицинские документы - выписка из истории болезни № 7452 от 14.04.2017, медицинская карта из поликлиники, дневники наследодателя за 2016 год явно бредового содержания, что свидетельствует о нездоровом психическом состоянии наследодателя не только на дату его ухода из жизни, но и в последний год жизни. Указанные факты подтверждаются также свидетельскими показаниями родных, соседей, медицинских работников, осуществляющих уход за ФИО5 в последний месяц.

Ссылаясь на положения статей 166, 167, 177, пункта 2 статьи 1118, пункта 1 статьи 1131 Гражданского кодекса РФ, просит суд признать недействительным завещание ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, составленное в сентябре 2016 года; применить последствия недействительности ничтожной сделки; признать за ФИО1 право собственности на наследственное имущество в виде 1/2 доли в праве на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

Истец ФИО1 участия в судебном заседании не принимала, из ее пояснений, данных в ходе судебного разбирательства, следует, что она имеет медицинское образование, считает изменения в поведении отчима имело место быть и это – старческая деменция, что прослеживалось накопительным образом, то есть постепенно, от небольших проявлений, до усугубления всех клинических проявлений. Ярко заметная деменция началась в районе 2016 года. С этого времени она может точно судить, что имело место быть активно прогрессирующее старческое слабоумие (деменция). Поначалу это были небольшие чудачества, которые ими воспринимались как возрастные, а потом стало понятно, что это клиника. Усугублялись отклонения от поведения, все становилось четко выраженным. Постепенно у него начала нарастать агрессия. С начала 2016 году ухудшились отношения в семье, он потерял интерес к родственникам, к общению с ними. Он потерял интерес к внукам, правнукам. Раньше он был заботливым и любящим дедом. В течение какого-то промежутка времени, он из любящего деда превратился в ворчуна, который отказывал своему внуку в посещении, говорил, что у него есть женщина, чтобы внук не приходил, когда у него женщина. Все проблемы начались с момента появления М.. С этого же момента началось ухудшение его психического состояния. После знакомства с ней он резко отвернулся от семьи, удалил все фотографии, которые делались в течение многих лет. Семья у него большая. Она прекратила с ним общаться, так как он стал проявлять агрессию по отношению к ней. Ночью мог позвонить, предъявлять претензии, один раз он позвонил в 12 часов ночи, спросил, почему Илья у него украл одеяло. Они спросили, что за одеяло, и зачем его красть. Он начал доказывать, что у него было одеяло, а сейчас его нет. Через пару дней также ночью позвонил и спросил, кто съел его шоколад. Но к нему никто не приходил. Без его ведома, никто в квартиру не заходил. От него поступали обвинения в воровстве, что они хотят его на улице оставить, что они стали меньше его любить. Все усугублялось однозначно, и в 2017 году привело к попытке суицида. 

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие истца ФИО1, с участием ее представителя.

Представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО2 в судебном заседании поддержала требования своего доверителя, просила их удовлетворить. 

Ответчик ФИО5 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований, просил в иске отказать по доводам, указанным в ранее данных пояснениях, из которых следует, что в период составления оспариваемого завещания ФИО5 был в хорошей психической и физической форме, никаких сомнений в его психическом здоровье, адекватности, дееспособности, наличии порока воли не было, на учете в психдиспансере ФИО5 не состоял, действовал самостоятельно, целеустремленно, обдуманно, что, по мнению ответчика, подтверждается: показаниями представителя истца ФИО2: "Несмотря на свой преклонный возраст, он был в хорошей физической форме", "обслуживал себя сам", "поддерживал отношения с братом... в письмах... по скайпу", "в его жизни появилась женщина", "был пунктуальным человеком,.. . вел записи, дневники", "долго думал над каждым своим решением", "звонил мне для консультации"; показаниями третьего лица нотариуса ФИО7: "в хорошей форме", "очень адекватно себя вел. Четко отвечая на поставленные вопросы", "точно сказал, что хочет", "Текст писал он сам, под ним и подписался"; показаниями третьего лица ФИО4: "он действительно был такой, как описал нотариус", "ноутбук, которым он активно пользовался для связи", "познакомился.. . с женщиной по имени М., с которой стал регулярно встречаться, ходил в театр, на концерты, в цирк", "на наши замечания... требовал, чтобы мы не вмешивались в его жизнь"; письмами ФИО5 за период июль 2016 - февраль 2017 года, в которых ФИО5 четко формулирует свои мысли и сообщает о своих текущих заболеваниях (аденома, геморрой, плохой слух, плохое зрение, артроз), совершенно здраво рассуждает о своем преклонном возрасте и со свойственной ему педантичностью сообщает перечень телефонов друзей и родственников, которые могут потребоваться в случае возможной смерти; письмом ФИО5 от дата, в котором он сообщает причину охлаждения отношений к истцу и третьему лицу (ФИО4): "Когда я был нужен.. .и приносил деньги, общение было нормальное...Сейчас - ни посещений, ни звонков (редко)...Сергей иногда звонит, Света (Истец) - очень редко". Также в письме указывает суммы денег, которые он дал в долг истцу: "ФИО6 - 40 000 руб,...а уже в 2016 году дал снова 70 000 руб.", и на хранение третьему лицу: "на хранении у Кости (ФИО4) 500 Евро + 1100 китайских юаней", информацию по своим вкладам и счетам: "банковская карта 32 т.р.", "вклад 8 гр. золото"; скриншотами с перечнем (частично) разговоров ФИО5 с ФИО3 по системе связи "Скайп" за период с августа 2016 по апрель 2017г.; регулярным, содержательным и конструктивным общением ФИО5 по своему городскому телефону и мобильному телефону с родными, коллегами и друзьями, что могут подтвердить свидетели; свидетельствами соседей, которые ежедневно общались с ФИО5 Считает, что истец не предоставила никаких доказательств о наличии порока воли у ФИО5 в момент составления завещания. Попытки истца проецировать события апреля 2017 года на предмет составления завещания, то есть на дата, повернуть время вспять не поддаются никакой логике. Апрель 2017 года не включает в себя дату составления спариваемого завещания и не может свидетельствовать о психическом состоянии ФИО5 в момент составления завещания. Истории болезни ФИО5 за 2015 год и за 2017 год не включают период составления оспариваемого завещания, поэтому не могут свидетельствовать о психическом и физическом состоянии ФИО5 в период составления завещания. Показания представителя истца ФИО2 о возможном принятии ФИО5 лекарственных препаратов феназепама, активированного угля, анальгина, корвалола и прочих, которые не входят в "Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсов", определенных Постановлением Правительства РФ № от дата, не могут свидетельствовать о нарушении психического здоровья ФИО5 Более того, истец свои выводы о возможном принятии препаратов основывает на записях дневников ФИО5 за период дата – дата, т.е. фактически истец признает вменяемость, адекватность и дееспособность ФИО5 в указанный период. В показаниях представителя истца ФИО2 и третьего лица ФИО4 касательно моральных прав ФИО5 на долю в квартире по адресу 

<

адрес> отсутствует важная информация, подтверждающая все, в т.ч. моральные права ФИО5 на долю в квартире, а именно: в собственности ФИО5 был жилой дом, который ФИО5 в 2015 году продал, а вырученные от продажи денежные средства передал истцу. На эти деньги истец купила коттедж, в котором сейчас и проживает. Взамен полученных от ФИО5 денег от продажи жилого дома, истец за символическую сумму в 5 000 рублей продала ФИО5 свою долю в вышеуказанной квартире. Все документы по этим сделкам хранятся у истца. Заявления представителя истца ФИО2 и третьего лица ФИО4 касательно отсутствия близких отношений между родными братьями ФИО5 и ответчиком необоснованны и опровергаются письмами и скриншотами регулярных сеансов связи по "Скайп". Заявления представителя истца ФИО2 и третьего лица ФИО4 касательно наличия вины ответчика и иных лиц (М.) в охлаждении отношения ФИО5 к истцу и к третьему лицу (ФИО4) опровергаются письмом ФИО5 от дата, в котором он сообщает причину охлаждения отношений: "Когда я был нужен.. .и приносил деньги, общение было нормальное...Сейчас - ни посещений, ни звонков (редко)...Сергей иногда звонит, Света (истец) - очень редко". Заявления представителя истца ФИО2 и третьего лица ФИО4 касательно состояния ФИО5 в марте-апреле 2017 года не включают период составления оспариваемого завещания, поэтому не могут свидетельствовать о психическом и физическом состоянии ФИО5 в период составления завещания. Обращает внимание, что дата при осмотре ФИО5 в общей реанимации психиатр сделал запись: «Вечером для сна выпил феназепам», то есть именно для сна. Утром об этом он сказал соседке, которая вызвала скорую помощь. Суицидальных мыслей не высказывает. Этим подтверждается, что домыслы представителя истца ФИО2 о якобы имевшейся у ответчика информации о неких "тяжелых препаратах", принимаемых ФИО5, информации о намерении ФИО5 покончить жизнь самоубийством, а также заявление истца о намерении ответчика "в корыстных целях воспользоваться его (ФИО5) состоянием" не имеют никаких оснований, не соответствуют действительности и являются клеветой истца на ответчика. Ответчик ввиду пожилого возраста, плохого состояния здоровья и удаленности местожительства не имел возможности самостоятельно оперативно приехать и ухаживать за братом. Воспользовавшись отсутствием контроля со стороны ответчика, истец совместно с третьим лицом ФИО8 на деньги ФИО5 и снятые ими по доверенности со счетов ФИО5, "упекли" престарелого больного брата ФИО5 в некий Хоспис, в котором, как указано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 12.07.2017, деятельность по оказанию медицинских услуг ФИО5 не оказывалась, и в котором брат ответчика умер без врачебной помощи через 2,5 недели с момента поступления. В исковом заявлении истец утверждает следующее: «как видно из записей сделанных самим ФИО9, в период с июня 2016 года по декабрь 2016 года он постоянно принимал препарат «ЭРЭТОН», являющийся стимулятором потенции». Однако ФИО5 не мог принимать препарат «ЭРЭТОН», так как такого препарата не существует. Есть урологический аппарат для лечения простатита «ЭРЕТОН», который ФИО5 намеревался приобрести для себя и узнавал цены у поставщиков аппарата в период с 16.06.2016 по 15.12.2016. Личные записи ФИО5 с мониторингом цен на прибор находятся в материалах дела. Далее, в исковом заявлении истец утверждает следующее: «наследодатель принимал психотропные препараты, под воздействием которых находился, в т.ч. и при составлении оспариваемого завещания", "на момент составления завещания.. . страдал органическим расстройством личности". Однако ни один из указанных истцом препаратов: феназепам, активированный уголь, анальгин, корвалол и др. - не относится к психотропным препаратам, так как не входит в "Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсов", определенных Постановлением Правительства РФ № 681 от 30.06.1998. Истец в своих показаниях неоднократно повторяет, что она является медиком по образованию, в связи с чем истец не могла не знать, что «ЭРЕТОН» - не препарат, а электрический прибор, а принимаемые ФИО5 по назначению лечащих врачей препараты не являются психотропными. Соответственно, истец сознательно очерняет, клевещет на покойного ФИО5 и вводит суд в заблуждение относительно состояния здоровья ФИО5 на момент составления оспариваемого завещания - сентябрь 2016 г. На момент составления оспариваемого завещания (29.09.2016) ФИО5 был в хорошей психической и физической форме, никаких сомнений в его психическом здоровье, адекватности, дееспособности не было. У ФИО5 на момент составления оспариваемого завещания не было порока воли. Он действовал самостоятельно, целеустремлённо, обдуманно, решительно, что подтверждают свидетельства нотариуса ФИО7, представителя истца ФИО2 и третьего лица ФИО4, а также свидетельства соседей, которые общались с ФИО5 по 10.04.2017. Ответчик не воздействовал на наследодателя - это была его воля. Ответчик узнал о завещании только через четыре месяца после составления завещания (письмо ФИО5 от 30.01.2017). Согласно личным дневникам ФИО5 с 19.09.2016 по 30.11.2016 он не принимал препарат феназепам, а также не принимал каких-либо сильнодействующих препаратов (личные дневники ФИО5, скриншот "Скайп" от 25.12.2016). Свидетель истца П., являющаяся родственницей истца, также заявила, что она имеет медицинское образование. В своих показаниях свидетель делает странные для бывшего медицинского работника заявления: свидетель ставит в упрек ФИО5, которому шел 82 год и который болен аденомой простаты и геморроем, то, что он постоянно ходит к врачам. При этом свидетель, имеющий медицинское образование, путается в медицинских терминах: заявляет, что ФИО5 лечился у сексопатолога, хотя согласно медицинским картам и записям в личных дневниках ФИО5 от 26.08.2016 и 24.12.2016 он лечился у проктолога и уролога, это подтверждается личными дневниками ФИО5 и скриншотом "Скайп" от 18.03.2017. Активную гражданскую позицию ФИО5, который собирал подписи под обращениями в Государственную Думу о разрешении эвтаназии, узаконенной в таких развитых странах как Нидерланды, Бельгия, США и Канада, свидетель безосновательно расценил как "психические нарушения". Пояснил, что указанный свидетель сама подписывалась под статьей, которая была помещена в российских газетах об эвтаназии. Тема эвтаназии волновала ФИО5, его приглашал ФИО10 на программу «Пусть говорят» об эвтаназии, но ФИО5 не смог туда приехать. На момент составления оспариваемого завещания (сентябрь 2016 года) ФИО5 продолжал занимать активную гражданскую позицию, что подтверждается записью в личном дневнике ФИО5 от 18.09.2016 об его участии в выборах в Государственную Думу и в Думу Ставропольского края: "18.09.2016... 12-00 - сходил голосовать в 17 школу". Кроме этого в дневнике указано, что он ходил 06.09.2016 на встречу с кандидатом в депутаты. 

Третье лицо нотариус ФИО7 участия в судебном заседании не принимал, ходатайствуя о рассмотрении дела в его отсутствие, в предварительном судебном заседании, состоявшемся 12.12.2017, суду пояснил, что завещание было составлено в соответствии с действующим законодательством. ФИО5 помнит, он был в хорошей форме, вел себя адекватно, четко отвечал на поставленные вопросы. Нормы закона об обязательных наследниках ему были разъяснены. Текст писал он сам, под ним и подписался, он точно сказал, что он хочет. Предыдущее завещание также он заверял. 

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании поддержал пояснения, данные им ранее, из которых следует, что ФИО5 и его мама Д. заключили брак в 1978 году, на момент их брака ему было 15 лет. С 1981 по 2003 год он проходил военную службу вне Ставрополя, но каждый год с семьей приезжал к родителям в отпуск, а в 2003 году перевелся в Ставрополь. В 2005 году мама умерла. По ее завещанию 2-х комнатная квартира по адресу: 

<

адрес> перешла ему и его сестре ФИО1 в равных долях. Впоследствии ФИО1 переоформила свою долю на ФИО5 По воле мамы, В. Т. проживал в этой квартире до своей смерти. За 40 лет жизни в их семье, отношение к нему было как к очень родному человеку. В квартире он жил сам, но его навещали и он, и сестра, и члены ее семьи. Детей сестры: Дашу и Илью, выросших у него на глазах, он любил, и был рад, когда они оставались ночевать и даже жили длительное время. Но при этом он обслуживал себя самостоятельно, кроме стирки крупногабаритного белья, которые выполняли его сестра и его жена. На праздниках, семейных торжествах, в дни рождения всегда старались что-то ему подарить и, чтобы подарок понравился. Подарки он принимал с удовольствием. По характеру это был очень педантичный человек, в блокноте у него всегда были все телефоны родственников, все коробочки с какой-либо мелочевкой подписаны, а на даче даже подписывал названия деревьев. У него было высшее геологическое образование, он был очень грамотным. Для общения с родственниками был куплен ноутбук, которым он активно пользовался для связи с братом. Где-то за полтора года до смерти он познакомился, по объявлению в газете, с женщиной по имени М., с которой стал регулярно встречаться. Вначале они обрадовались, что у него появился человек, с которым он ходил в театр, на концерты, цирк. Они не знают, ночевала ли она там. С сентября 2016 года он категорически запретил внуку Илье приезжать к нему и ночевать, объяснив тем, что у него женщина, и Илья будет мешать его личной жизни. Через небольшой промежуток времени, они столкнулись с тем, что он сильно поменялся, стал отдаляться от родственников, уклоняться от семейных праздников. До этого он, с большим удовольствием, приходил к его (ФИО4) малолетнему внуку, и с ним играл, и они даже могли оставить ребенка с ним на некоторое время, а к его теще ежедневно заходил с газетами и обязательно оставался пообедать и обсудить новости. Теперь все поменялось. К ним он стал отказываться заходить, а к родителям, если и заходил, то только на порог, и быстро уходил домой. Даже на свой день рождения, пригласив близких родственников, вдруг за несколько часов до празднования, обзвонил всех и отменил, сославшись на плохое самочувствие. Все для стола они всегда привозили сами и накрывали. Но в этот раз он поехал к нему с подарками и нашел его у подруги, затем они посидели с ним вдвоем у него дома, отмечая день рождения, долго общались, но объяснить отмену празднования дня рождения, он так и не смог. У него и его близких сложилось стойкое ощущение, что отчим находится под сильным психологическим давлением его подруги М., которая внушала ему активную неприязнь к членам семьи в корыстных целях. Последнее время он стал конспектировать отправляемые им письма, вел учет приема лекарств и даже посещения туалета. Их удивляло, что он через день стал посещать Сбербанк. Если сегодня клал деньги на сберкнижку, то завтра их снимал. Раньше все свои финансовые сбережения он дробил и отдавал на хранение: частично в банк, частично родственникам и даже соседям (боялся хранить дома). Начиная с лета 2016 года он начал требовать у всех родственников, чтобы ему вернули все деньги, которые оставлял на хранение. При этом он проявлял явные признаки нервозности и подозрительности. Факт того, что до лета 2016 года между ними были доверительные отношения, подтверждается тем, что на свои банковские счета он оформлял доверенности на него и сестру и сообщал, где и сколько он спрятал. Он всегда открыто выражал свое желание распорядиться принадлежащей ему долей в квартире в пользу семьи Фидько. Ранее он составлял завещание на свое имущество в пользу сына сестры - Илью Фидько, и в последствие переоформил завещание на сестру С.. Он всегда бесспорно признавал, что спорная квартира, в которой он проживал, должна принадлежать ему и его сестре, так как указанная квартира была получена их покойным отцом от предприятия. Приблизительно за месяц до суицида, он собрал почти все свои сбережения и большую часть отправил своему брату, а остальные перепрятал. В поликлинику он стал ходить как на работу, каждый день. А до этого, он даже не представлял, что такое болеть, всем советовал холодный душ принимать от всего. Тут вдруг, набирает «Бады», широко рекламированные «Сибирское здоровье» и кучу других лекарств, как выяснилось после суицида, что они были для мужской потенции, и психотропные препараты. В последнее время, он активно стал собирать подписи, писал в газеты о введении эвтаназии в нашей стране. Кроме того, они обратили внимание, что начиная с весны – лета 2016 года В. Т. при употреблении даже небольших доз алкоголя на семейных праздниках, впадал в странное состояние, а именно начинал безосновательно громко смеяться, выражаться нецензурной бранью и проявлять явные признаки агрессии. Они считали, что данные состояния были вызваны его преклонным возрастом, при котором даже малые дозы алкоголя приводят к состоянию глубокого неконтролируемого опьянения. Осенью 2016 года они обратили внимание, что В. Т. стал одеваться не в соответствии с сезоном и погодой. В холодную и дождливую погоду он приходил к ним в гости в легкой рубашке и летних туфлях на босые ноги. На их замечания о том, что так выходить на улицу нельзя, и он рискует своим здоровьем, отчим в резкой форме прерывал разговор и требовал, чтобы они не вмешивались в его жизнь. 11.04.2017 ему сообщили соседи, что нашли отчима на полу без сознания. Приехав к отчиму домой, он застал бригаду скорой помощи, которая реанимировала его. Врачам отчим сказал, что принял большую дозу фенозепама, хотел совершить суицид. 14.04.2017 он привез отчима из реанимации домой. Где он брал феназепам, не знает, врачи ему этот препарат не выписывали. Они спрашивали, где он брал эти препараты, он врал, говорил, что в очереди стоял, а мужчина в очереди как раз покупал этот препарат, и он попросил купить его и ему. Упаковки были разной дозировки, то есть это не могло быть куплено по одному рецепту. Явно, что ему кто-то эти препараты давал. Состояние В. Т. было ужасным. Самостоятельно он не мог передвигаться по квартире, перестал узнавать окружающих, каждую ночь требовал ехать в банк и снимать деньги. По мере возвращения физических сил, стала появляться агрессия. Для консультации стали вызывать врачей: уролога и врача психиатра. В надежде, что он в своей квартире начнет что-то вспоминать, повезли в свою квартиру на 

<

адрес>, но там агрессия усилилась. Он попытался взорвать газ на кухне, но так как он был под ежеминутным наблюдением сестры, все обошлось. Пришлось вызвать бригаду из психиатрического диспансера, где он опять сказал, что хотел совершить суицид. В связи с тем, что брат отчима приехать и помочь в уходе отказался, а у него и у жены отпуска без содержания окончились, они обратились в частное медицинское учреждение, где отчим скончался 11.05.2017. Считает, что оспариваемое в настоящем судебном процессе завещание, могло быть составлено В. Т. только в состоянии, когда он не мог полностью отдавать отчет своим действиям и состояние его психики и воли не позволили адекватно оценить последствия совершаемых поступков. 

В ходе досудебной подготовки судом были допрошены свидетели К. К.А.П, П., М. М.А., Г., ФИО11 Указанные свидетели предупреждены судом об уголовной ответственности по статьям 307 и 308 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложных показаний либо отказ от дачи показаний, о чем у свидетелей была отобрана подписка. 

Так, свидетель К. пояснила, что ФИО1 и ФИО4 - это ее племянники, ФИО5 - это покойный муж ее сестры, а ФИО3 – родной брат ФИО5, конфликтных отношений между ними не было. С ФИО5 они довольно часто пересекались, были в довольно дружных отношениях. Последнее время отношения испортились, они списывали это на старость. Он часто к ней заходил, так как она живет около 6 поликлиники, а он туда в последнее время часто заходил. Это было в 2016-2017 году. Раньше он не особо обращал внимания на свои болячки, а потом стал говорить, что все на него навалилось. Они всегда его кормили, поили, как только он к ним приходил. Он всегда был безотказным, всегда к нему обращались, если была необходимость. Во второй половине 2016 года он пришел, не поздоровался, сказал «Так, Вы мне ничего не должны». Она спросила, что он имеет в виду, на что он спросил, занимали ли они у него деньги. Она сказала, что было такое дело, но они все отдали. Он с этим согласился и ушел, хотя она предлагала ему остаться, покушать у них. Он обращался к ее мужу с разными обращениями. Крайний раз попросил машинку стиральную отодвинуть на 10 см., а у него в квартире нет места ее отодвигать, они это точно знают, так как ее муж эту машину устанавливал. Муж поехал ему помогать, а по возвращению сказал, что ФИО9 стал странным, матерится, хотя раньше он вообще не ругался. Жаловался на С., что у него якобы что-то пропало. С. сказала, что он говорит, что она украла у него одеяло. Они с ним беседовали всегда и о Свете, и о внуках. Илья часто у него оставался ночевать. Они дружно общались, никогда не жаловался ни на кого, а тут они почему-то плохими стали. Он стал недовольным внуком. Говорил, что вещи куда-то деваются. На Костю недовольство высказывал, считал себя брошенным, хотя так не было. Он считал, что все его забыли, что он никому не нужен. Раньше они с ним долго разговаривали обо всех, он спрашивал и про ее (свидетеля) детей. А потом она как-то спросила у него, как там Света, а он отмахнулся, как будто это не его родственники, раньше он участвовал во всех семейных праздниках. Последнее время он перестал приходить, хотя его приглашали всегда. На Пасху они всегда собирались, и спрашивали, поедет ли он с нами. Он раньше всегда ходил, а в последний раз отказался. Он пригласил их на день рождение где-то за неделю. День рождения у него 08 февраля, а потом, дня за два, он позвонил и резким тоном сказал, чтобы они не приезжали, так как он поедет к подруге М.. То есть отказался отмечать день рождения. Также ее удивило, что он про эвтаназию думал все время. Было такое, что они могли разговаривать о чем-то, а потом он резко мог поменять тему на эвтаназию. К этому вопросу он часто возвращался. Последний год он был зациклен на эвтаназии. Он не делился планами по распоряжению имуществом, но они знали, что в семье были планы, что вторая половина квартиры должна была остаться С., безоговорочно и никак не обсуждалось и об изменении завещания речи не было. 

Свидетель К.А.П пояснил, что ФИО1 - это его бывшая соседка, а ФИО5 - его сосед, конфликтных отношений у него с ним не было, с ФИО5 они были в приятельских отношениях. Он, свидетель, его знает все время, что живет в этом доме. Общались они через день. Психологическое состояние ФИО5 в период с 2016 года может охарактеризовать как странное. Они общались и дружили довольно долго. В этот период он стал себя неадекватно вести, это выражалось и в его речи, он стал часто употреблять маты, хотя был очень интеллигентным, и раньше не употреблял матерных слов. ФИО5 был чистоплотным, коврик постоянно выбивал. Когда зима наступила, он выскакивал из дома в майке и тапочках, сказал, что закаляется таким образом, а раньше он этого не делал. Он, свидетель, всегда, когда шел в магазин, спрашивал, надо ли ему, ФИО5, что-то купить, он отвечал, что пойдет в магазин сам. Он, свидетель, смотрит, ФИО5 вернулся из магазина, а в прозрачном пакете лежит булка хлеба, ФИО5 оставлял хлеб и шел обратно в магазин, вернулся с пакетом молока, оставил пакет молока, опять побежал в магазин, опять принес пакет молока, и это могло продолжаться около двух часов. Он, свидетель, это видел, так как у него окна выходят на вход в подъезд первого этажа, дверь у него не очень хорошая была, поэтому, когда он ей хлопал, было понятно, что куда-то пошел, кроме того, квартира ФИО5 напротив его. Он с ФИО5 играл в шахматы, он свидетеля в детстве учил в шахматы играть, и где-то последние 3-4 года они вместе играли. Где-то за два-три месяца до смерти они сели с ним играть в шахматы, и ФИО5 пошел конем по диагонали. Он, свидетель, спросил, что он делает, а В. Т. сказал, что теперь новые правила, и говорил он это на полном серьезе. Он сначала думал, что ФИО5 трость понадобилась из-за операции на глаза, ему сделали операцию, он очки он снял. А потом стал с палочкой ходить, так как сосед сверху ходит с палочкой, то есть, если у соседа есть, то ему тоже надо. Касательно координации движений, он пару раз ловил ФИО5 на лестнице. Он закрывал дверь, а В. Т. поднимался по лестнице, тут он начинает падать назад, и он его ловил, это было в январе-феврале 2016 года. Он перестал отдавать отчет, какое время года. Зимой 2016 года выходил в тапочках и майке на улицу, он знал, что В. Т. закаляется под душем, но так, чтобы выскакивать зимой на улицу в майке, не было такого, а летом стал тепло одеваться. Отношения со С. и с К. до 2016 года были хорошими. Внуки всегда приезжали. Если у ФИО5 была какая-то проблема, то он звонил К.. Поскольку ФИО5 был не родным отцом К., то для него было удивительно, что они ему кухню купили, ноутбук, стиральную машину. Не о всяком родном отце так заботятся, как о нем. Крайний раз, примерно в 2015 году, они собирались на его день рождения. Вообще все собирались вместе на его дни рождения, на день рождения его покойной супруги. В 2016 году как-то все мимо прошло. Он не спрашивал, что произошло. Когда ему ноутбук купили, он обращался за помощью, чтобы он, свидетель, что-то объяснил, он объяснял, а В. Т. потом приходил через 15-20 минут и говорил, что не помнит, приходил он или нет. Говорил, что ему пришло смс, попросил его посмотреть. Он сказал, что сейчас занят и придет через 5 минут, приходил к нему, а В. Т. не помнил, чтобы он к нему вообще заходил. С одним и тем же вопросом обращался несколько раз. Он никогда не слышал никаких жалоб ФИО5 на ФИО4 или на ФИО1 Был момент, связанный с его памятью, что только кто-то из родных его приезжал, он начинал паниковать, говорить, что деньги у него пропали. Он, свидетель, просил его посидеть, успокоиться, В. Т. отдыхал, потом проверял наличие денег и находил их там же, где и оставил. За неделю - две до суицида, он, свидетель, к нему пришел, так как не видел его несколько дней, и В. Т. сказал ему, что 3 суток не спал. В. Т. не обсуждал с ним вопросы, как он собирается распорядиться имуществом. О брате он рассказал только тогда, когда он устанавливал ему скайп. В. Т. сказал, что у него есть брат, и он будет с ним связываться по скайпу. Когда брат был на похоронах, то он его не узнал, ему потом только сказали, что это его брат. Когда ФИО5 собирался куда-то ехать, то он всегда писал список всей родни для связи, у него, свидетеля, один такой сохранился. Этот список написан его рукой. Каждый раз, когда он куда-то собирался, даже на дачу, он писал такой вот список родственников. По этим телефонам просил звонить, когда куда-то уезжает, даже если просто шел в больницу. Он так себя стал вести за год до смерти. Тогда же начал ко всему прислушиваться и все проверять.

Свидетель П. пояснила, что ФИО1 - это сестра ее зятя, ФИО4, она также знала ФИО5 более 30 лет. Он был очень образованным, грамотным. С ним у нее конфликтов никаких не было, у нее были с ним хорошие отношения. Он всегда был членом семьи. Раньше он никогда не болел и вел себя нормально. Стала замечать изменения в его поведении примерно в 2015-2016 гг., изменения были разительными. Знает его 30 с лишним лет, и вдруг обижаться стал на всех. Явные признаки личностного изменения. Звонил, спрашивал, как кашу сварить. Ее удивил случай, когда ФИО5 пришел к ней в конце 2016 года и ни с того, ни сего стал разговаривать об эвтаназии, спрашивал, как она и ее семья к этому относятся. Через какое-то время он приходил с письмом, чтобы они подписали согласие на эвтаназию. Он собирал эти подписи везде: по родственникам, знакомым, бывшим коллегам. Отправлял это письмо в местные газеты, в Государственную Думу. Хотел, чтобы эвтаназию узаконили. Это началось в конце 2015-го, начале 2016 года. Она только для Думы письмо подписала. Эвтаназия была его навязчивой идеей. В феврале 2016 года не было снега, было где-то от 0 до -1 градуса на улице. Он пришел к ним в ветровке, босоножках и летней фуражке. Когда они сказали ему, что зима на улице, он сказал «Да? А я думаю, что так холодно». Они его одели. В 2016 году она стала обращать внимание на его неадекватность, она с мужем шла из шестой поликлиники, ФИО9 их обогнал, на светофоре загорелся «зеленый», люди пошли, а он остался стоять, загорелся «красный», и он пошел через дорогу под машины. На следующем светофоре было тоже самое, стал переходить на «красный». Она предполагает, что возможно он хотел, чтобы его машина сбила. Он плохо видел и слышал. Они его догнали, спросили у него, что он делает, но он просто отмахнулся. Он в жизни не употреблял никаких лекарств. Утром он все время звонил, спрашивал, как дела. Если все люди в его возрасти жаловались на здоровье, он говорил, что у него одно лечение – холодный душ. Потом резко стал принимать кучу лекарств, к врачам постоянно ходил по нескольку раз в день. Дошло до того, что он к сексопатологу пошел. Это было в 2016 году. Он говорил, что у него аденома болит. Они спрашивали, где болит, но он не мог показать. Раз позвонил, сказал, что у него, наверно, инсульт, она спросила, мерил ли он давление, ФИО5 ответил, что давление 120 на 80, и он нормально разговаривал по телефону, сказал, что голова у него не болела, она сказала, что это не инсульт. Он идет к врачу, врач ему назначает лекарства уже потому, что что-то надо назначить, так как он ходит по нескольку раз. Потом он стал жаловаться, что плохо спит, ее это насторожило очень. Сказал, что пьет по 2-3 таблетки феназепама. Он и ей советовал его пить, она, естественно, отказалась. Без рецепта нельзя купить феназепам, феназепам может выписать только психиатр. Когда стал пить феназепам, он стал хуже ходить, стал жаловаться на ноги. Речь у него стала вязкой. Она не знает, где он брал феназепам, потому что он не говорил, кто ему его давал. У него появилась агрессия, если что-то не по его мнению, так сразу появилась буйная реакция. Стал материться жутко, хотя раньше вообще маты не употреблял. Ей кажется, что это последствия феназепама. После суицида у него нашли коробки от феназепама в больших количествах, это она знает со слов ФИО4 Для него это было исцеление, он ей об этом говорил. Она работала в медицине и с ее точки зрения, у него были психические нарушения. Летом в июле, в жару, он пришел в ботинках на меху, в теплой шапке, в свитере, она его переобула, дала пакет, чтобы он все вещи забрал свои теплые. Последнее время он был очень неопрятен в одежде, хотя раньше был педантом. Он приходил покушать, чаю попить, а потом у него страх какой-то появился, что его отравят и он отказывался от еды, от чая, сразу агрессия появлялась, кричал, шумел, матерился. Приглашал их на день рождения, а потом позвонил и сказал, что все отменяется. Деньги на хранение раздавал, у них на хранении было его 100 евро. В 2015-2016 году резко забрал деньги, сказал, что займет их под больше проценты. Он знал, что половина квартиры ФИО12, а другая после его смерти должна была Свете перейти. Он у них оставлял завещание на Свету, говорил, что если что-то случится, то завещание есть. Сороквашин всегда тепло относился к Свете и Косте, даже после смерти жены он оставался членом семьи. Для нее известие о том, что в последний момент он изменил завещание на брата, стало неожиданностью. Про брата ФИО9 никогда не рассказывал, он считал, что Света и Костя его семья. Он всегда приглашал всех родственников на день рождения. К нему относились как к отцу. Никогда никаких обид не было. В 2017 году он вообще стал редко общаться, не звонил, не заходил. Они спрашивали, что случилось, он логически не объяснял, почему так. Он похудел очень, внешне изменился. Когда его забрали из реанимации, он вообще стал очень агрессивным. Костя на работу вышел, а дочка ей звонила, просила прейти, так как боялась с ним остаться. Он стал безумным, лез в окна, они кресло поставили, чтобы он не упал, а он через кресло стал лезть. Он почти никого не узнавал.

Свидетель М. М.А. пояснила, что она познакомились с ФИО5 весной 2015 года, между ними были дружеские отношения, никаких близких, а тем более любовных отношений не было. Она ходила к нему через день, приходила к 11 часам и уходила в 6 вечера, ходила в магазин, покупала продукты, готовила обед, до этого он сам готовил и убирал, жил один, истец ему стирала только постельное белье. Потом она его уговорила купить стиральную машину. До их встречи он плохо питался, ел только борщ, который сам готовил, истец ему не готовила, не убирала, он делал все сам, убирал, туалет у него был очень грязный, не мылся 10 лет. Она выбирала ему продукты, готовила ему вкусную еду: блины, запеканки, супы, торты. Они проводили время вместе: ходили на концерты, в кинотеатр, в цирк, посещали разные мероприятия, ходили в парк Победы, ходили на танцы, иногда ходили в походы по 6-8 км, оплачивал все мероприятия он, деньги она от него никакие не получала. Человек он был культурный благородный, внимательный, грамотный, образованный. У них с ним были одинаковые интересы. Он болел физически: у него видел один глаз - была глаукома, болели колени, была простата и геморрой, но у него никогда не болела голова и сердце, у него даже не было таблеток от головы, он не болел простудой, его утро начиналась с холодного душа. До конца жизни он бегал бегом, за месяц до случившегося ему стало тяжело бегать, и она ему дала палочку, которая у нее осталась от папы, и он стал ходить с палочкой только вечером. Он не жаловался на шум в ушах, шаткость походки и сильные головные боли. Когда они познакомились, он ей сказал, что у него есть дети: двое детей не родных - дочка и сын, и еще родной сын, но он с ним не общается. Еще он говорил, что у него есть дом, в котором живет дочка, дом завещал внукам. В сентябре 2016 года он говорил, чтобы она не приходила, что он собирался идти оформлять этот дом на Свету, они продали дом и деньги перевели на его книжку, потом, через день, опять сказал ей не приходить, сказал, что будет Свете деньги отдавать, а Света ему должна завещать 1/2 квартиры. О своих родственниках он отзывался хорошо, всех любил, внуков любил, особенно любил внука Илью. Илья к нему приходил часто в гости с друзьями, они с Ильей играли в карты, обнимались и целовались. Потом в конце 2016 года Илья не стал ходить к нему, и В. Т. обижался на него. Родственников она почти никогда не видела дома у ФИО5, редко видела ФИО4. Соседи все его уважали. У него всегда была очень большая переписка с друзьями, часто общался с братом. У него был литературный талант, переписывался с половиной России, с учеными и одноклассниками, письма ему присылали на 10 страницах, у него была подруга из ФИО13, она академик, он разговаривал с ней по 40 минут, она постоянно передавала ей приветы, и все его друзья радовались. Его мучила простата, он часто ходил к урологу. 10.04.2017 он очень мучился, она ему предложила вызвать скорую, он отказался, тогда она его записала к врачу-урологу на 11 апреля на 08 часов утра, но он не пришел к врачу, она ему стала звонить, но он не ответил, позвонила соседке, и она с другой соседкой зашли к нему в квартиру, он был без сознания. Соседки позвонили ей, когда она приехала, он уже был в машине скорой помощи. В больнице пролежал 3 дня, потом его К. забрал к себе. Через 5-6 дней он ей позвонил, говорил, что его окружила молодежь и не выпускает, он потребовал у Светы вернуть деньги и стал врагом. Через два дня он снова позвонил уже из своей квартиры, и сказал: «Живи своей жизнью, смотри, что бы твои дети не поступили с тобой как со мной». После этого его упрятали неизвестно куда, они не могли его найти, она обзвонила все больницы. Брат В. еле выпросил адрес, где он находился. Она туда пошла, по адресу 

<

адрес>, там оказался частный дом за забором, она подняла шум, стала стучать по калитке, женщина выглянула из-за забора, сказала, что ФИО5 действительно у них, дала номер телефона заведующей, номер она сообщила брату, и он стал звонить. Потом Костя сказал, что он умер, после того как он умер, они узнали, что там, где он находился, там нет никакого медицинского обслуживания. ФИО5 был вменяемый на 16.09.2016 и по 10.04.2017 он тоже был вменяемым. Если бы он был ненормальным, она бы с ним не общалась. Она знает, что он все записывал, даже давление, хотя давление у него было 120:80. Потом немного стало падать, стлало 105:70, но голова не болела, он ходил к соседке его мерить, потом купил тонометр и стал записывал давление. Много лекарств пил, таблетки от аденомы пил по 12 штук в день, чтобы не запутаться, он и записывал. Он так верил врачам, не одной таблетки не выпьет без назначения врача. У него сильно болели ноги, он купил препарат АЛМАГ для коленей, и то после совета врача. После того как произошло отравление, ей никто не предлагал ухаживать, она бы днем была с ним, а на ночь можно было сиделку нанять, поскольку у него была хорошая пенсия. Ему нужен был медицинский уход, необходимо было два раза в день закапывать глаза, а его лишили всех лекарств, и он умер не от болезни, а от ужаса, в каком он оказался. Ей не известно, пил ли он феназемпам, кто ему его выписывал, и где он его брал, но думает, что покупал сам в аптеке. Медицинское заключение, где указано, что ФИО5 отравился феназепамом, она не читала. Мыслями о том, что он хочет покончить жизнь самоубийством, он ни когда не делился. И перед отравлением он был в прекрасном расположении духа. Ей известно, что ФИО5 давно из металла изготовил себе для надгробья металлическую надпись своего имени, фамилии, отчества. Это было отдельными буквами, они всегда лежали на трюмо и не только перед отравлением. В том, что буквы лежали на трюмо, она не видит ничего необычного и странного, некоторые люди и гробы дома держат. Никаких интимных отношений у них не было, не было даже поцелуев, это выдумано стороной истца, на всех мужских лекарствах написано, что они от простаты, аденомы. О потенции истец сами додумали. 

Свидетель Г. пояснила, что она знала ФИО5 с 1959 года, познакомилась на спортивном соревновании, он в то время окончил горный институт, они с ним стали встречаться. Потом их жизнь развела, но они общались с ним всю жизнь. Общались хорошо, дружили, ходили в походы, ездили вместе за границу, а потом стали переписываться, после смерти жены он стал писать чаще, она не очень любит писать письма, поэтому она ему часто звонила, и он был очень доволен, когда она звонила. А он ей писал очень интересные письма, он одной пастой пишет, другой подчеркивает, если много вопросов, он их пишет под номерами, потом ей позвонит, говорит: «я тебе вопросы выделил, чтобы на все мне их ответила». Она никогда не замечала в нем никаких странностей, В. был очень умный, дважды выигрывать в передаче «Что? Где? Когда?», с ним было интересно разговаривать, когда он приезжал в Тагил (в 2014 г.или 2015 г.), он сам приехал, нашел, где она живет, хотя уже более 60 лет не жил на Урале, они вспоминали молодость, пекли картошку, разговаривали. Он был абсолютно адекватным. При разговорах по телефону он тоже никогда не вызывал никаких подозрений. Он ей рассказывал, что встретил женщину, зовут ее М., что она ему помогает. Она очень радовалась, что он не один. Он рассказывал все: что у него болели ноги, что мыл пол на табуретке, что ел, рассказывал, какие ему выписывали лекарства и сколько они стоят. Он был абсолютно адекватным. Он хранил все ее письма, а в 2016 году стал отправлять ей ее письма обратно. Она ФИО5 говорила, чтобы он их выкинул, а он говорил, что очень интересно через 60 лет письма перечитывать. Ее не удивило, что он ей письма назад стал отправлять, поскольку сейчас она все свои письма и фотографии сжигает, потому что не хочет, чтобы их кто-то посторонний читал. Последний раз она с ним разговаривала 10.04.2017, она ему позвонила, и он был очень рад, несколько раз проговорил: «как хорошо, что ты позвонила, как хорошо на душе, что ты позвонила». Она еще удивилась, почему он так сильно был рад ее звонку. Они с ним очень долго разговаривали, разговаривали обо всем, он был в таком приподнятом настроении, рассказывал про свои прогулки с М. по парку. Потому она ему несколько раз звонила, он не ответил, 1 мая он тоже не взял трубку. Она очень удивилась, так как он со всеми праздниками ее поздравлял, после чего позвонила Л., и он ей рассказал, что ФИО14 совершил попытку суицида.

Свидетель ФИО11 суду пояснила, что ФИО5 - это покойный брат ее мужа, знает его с 1967 года, до последнего времени, они постоянно общались по телефону, письмами, общались часто, он поздравлял со всеми праздниками. В 2015 году он приобрел ноутбук, и они стали общаться по скайпу. У них были дружные отношения, он рассказывал о всех своих отношениях, в 2016 году был нормальным человеком. Он был «писакой», писал статьи в газеты, производил впечатление адекватного, творческого человека. Он им рассказывал, что познакомился с женщиной в 2015 году, зовут ее М., они посещали театры, концерты, она его вкусно кормила, была ему подругой, соратницей и помогала по хозяйству, не из корыстных целей, они гуляли по парку, он стал веселей. Они радовались за него. Время шло, и старость вносит свои коррективы, его стали мучить болезни, стал посещать врачей, у него болели глаза, был остеопороз, аденома, он по скайпу спрашивал про аппарат Эрэтон, это не таблетки. Он посещал врачей, офтальмолога, проктолога, хирурга. Писал по скайпу, что он идет делать колоноскопию, удалять полипы, что самостоятельно делает клизмы. У него никогда не было высокого давления, он был гипотоником, не жаловался на сердце. Соседи его уважали, он был старшим по подъезду, вел общественную деятельность, ходил на собрания в управляющую компанию, благоустраивал двор, никто из соседей не замечал в его поведении ничего необычного, он был нормальным человеком по 10.04.2017. ФИО5 был состоятельным пенсионером, сам себе приобрел стиральную машину «Индезит», купил ноутбук, поменял в квартире окна и двери. М. ему помогала во всем. До встречи с М. быт у него был очень не налажен, М. его одела, они были рады за него. Про завещание узнали только в январе 2017 года из письма ФИО5, до этого он им ничего не говорил. Они очень удивились, что он так решил поступить, но это его дело и его воля, и он видимо предчувствовал такой конец, решил написать завещание на родного брата. 24.01.2017 он ее поздравлял с днем рождения, звонил 04.04.2017 два раза и 07.04.2017 звонил. 11.04.2017 им позвонил К. и сообщил, что Влад попал в реанимацию, что у него было отравление феназепамом. Они были в шоке, конечно, потому что ничего не предвещало такого, поскольку он собирался к хирургу на 14.04.2017, у них есть талон, который ее муж нашел в квартире ФИО5, то есть он думал о своем лечении, ни о каком самоубийстве не думал. Потом они узнали, что ФИО5 был три дня в реанимации, потом ФИО4 забрал его к себе домой. ФИО15 говорил, что хорошо, что ФИО5 сделал завещание не на чужого человека. Им ФИО15 сказал, что будет ухаживать за ФИО5 как за отцом, что на него нужно много затрат, хотя у ФИО5 была пенсия хорошая - 35000 рублей, он, К., звонил и говорил, что В. Т. стал поправляться, стал хорошо есть, а то до этого был очень слабый, в последнее время (в феврале-марте 2017 года) очень похудел, его мучила страшная болезнь, Влад им писал в письмах, что днем его мучает аденома, а ночью колени болят так, что он спать он не может. В 5 утра встает, бегает, делает зарядку. Они собирались к нему приехать в сентябре. Потом они узнали, что ФИО15 поместил его в медицинский центр «Надежда», но такого медицинского центра в Ставрополе нет, его поместили в какой-то дом без медицинских услуг, там ничего нет, даже таблички. Им долго не говорили адрес, где он находится, потом К. сказал адрес, М. узнала телефон, они туда звонили. Муж разговаривал по громкой связи с работником этого заведения, она сказала, что ФИО5 ведет себя хорошо, все нормально. Они стали говорить, что у него глаукома и ему нужно капать глаза, а ему ответили, что никто это не делает, что за медицинское заведение, что даже глаза не капают. Больного старого человека изолировали от общества, оставили без медицинской помощи, мобильник отобрали, посещать его нельзя было. Потом им сообщили, что он умер 11.05.2017. К. не советовался ни с кем по поводу помещения ФИО5 в хоспис, сказал, что он будет за ним ухаживать. Они ему предлагали забрать его к себе, купить однокомнатную квартиру, они бы ему наняли сиделку, или сами бы ухаживали, но он отказался. Она считает, что ФИО5 был совершенно адекватным человеком, творческим, очень умным, постоянно задавал какие-то вопросы, его интересовала группа ФИО16. Он был эрудированным, всех просвещал, был хорошим человеком, а с ним поступили не справедливо. Они не претендовали на это завещание, он мог сделать завещание на кого угодно, а он решил на брата сделать завещание. Он был решительным, волевым, самостоятельным человеком. Ей не известно, присылал ли ФИО5 крупные суммы денег ее мужу.

Исходя из существа рассматриваемого спора, необходимости установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым относится определение психического состояния наследодателя ФИО5 в момент составления завещания, принимая во внимание, что данный вопрос требует специальных познаний, которыми суд не обладает, необходимые сведения для правильного разрешения дела могут быть получены посредством проведения судебной экспертизы в соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса РФ, судом было удовлетворено ходатайство представителя ФИО1 по доверенности ФИО2 о назначении по делу комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Обсудив вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы, оценив их с учетом характера спорного правоотношения, суд определил поставить перед экспертами вопрос:

Находился ли ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент составления завещания 29.09.2016 в состоянии, связанном с процессами старения, соматической патологии или другими факторами, лишавшими его способности в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими, либо оказывающими существенное влияние на правильность восприятия обстоятельств составления завещания от 29.09.2016?

Суд посчитал необходимым производство комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы поручить ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №». 

По итогам проведения посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы суду представлено заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 23.03.2018 № 548. Как следует из указанного заключения от 23.03.2018 № 548 при проведении исследования использованы методы клинико-психологического анализа материалов гражданского дела в двух томах, представленной медицинской документации, психологический анализ ретроспективного событийного анализа этапов жизни умершего, представленного в показаниях свидетелей в сопоставлении с материалами дела № 2-98/18 в двух томах, психологический контент-анализ дневниковых записей умершего в виде четырех тетрадей зеленого цвета, специальная литература. Исходя из вышеперечисленного выявляется структура индивидуально-психологических особенностей ФИО5, где образующим был эпилептоидный радикал личности. Этот радикал являлся устойчивым личностным образованием и отслеживается по материалам дела на протяжении всей жизни умершего. Его составляющими являлись: склонность к лидерству, организаторские способности, целеустремленность, упорство, некоторая ригидность (приверженность устоявшимся стереотипам, порядку) жизненных ценностей, коммуникабельность, подэкспертный имел свое мнение по принципиальным для него вопросам, был упорным, ему была присуща потребность в уважении и признании со стороны окружающих, трудолюбие. С годами присущие ФИО5 особенности характера усиливались, его воззрения как бы консервируются, становятся мало или почти неизменяемыми. Подэкспертный стремится навязывать свои взгляды окружающим, активно проповедует их, зачастую не замечая их противоречивости существующим правилам и даже законам природы и малой обоснованности своих высказываний и поступков (активно проповедует эвтоназию, пишет многочисленные письма в различные издания). Попытки оспорить эти взгляды со стороны других оказываются малоуспешными, поскольку подэкспертный абсолютно нетерпим к чужому мнению. Эта нетерпимость иногда перерастает в открытую вражду. В результате подобных сложных и конфликтных отношений с окружающими у умершего постепенно появляется тенденция к искажению оценки нейтральных или дружеских поступков окружающих как враждебных или неуважительных по отношению к нему. Так, неоспоримым является тот факт, что ФИО5 по-родственному любил ФИО1 и был к ней привязан. Однако, особенности его характера, заострившиеся с течением лет и под воздействием целого «букета» соматических заболеваний явно оказывают влияние на все предпринимаемые им действия. Возрастные заострения черт характера под давлением «букета» неврологических и соматических страданий доводили некоторые черты до выраженности, так упорство стало упрямством, обидчивость – злопамятностью, нетерпимостью к реальным или предполагаемым ущемлением его прав, потребностей. Появилась подозрительность, желание все перепроверять – эти черты развиваются у людей с депривацией или снижением функций ведущих анализаторов (из медицинской документации известно, что у ФИО5 был снижен слух и зрение). ФИО5 уже не может на рациональном уровне принимать знаковые для него самого и для окружающих и любящих его близких решения, все действия носят ярко выраженный иррациональный характер. Особенности характера умершего существенно влияют на выстраивание им негативных отношений с окружающими. Грубая деформация личностных особенностей проявляется во всех значимых либо мало значимых аспектах его жизни, «борьба за объективную справедливость» ведется лишь во вторую очередь, главное здесь – личные иррациональные интересы. О значительном снижении личности свидетельствуют дневниковые записи подэкспертного: ранее интеллигентный и высокообразованный человек в своей письменной и устной речи начинает использовать грубые выражения, которыми изобилуют все записи умершего, представленные в гражданском деле (например, дневниковая запись из тетради, обозначенной как «жизнь 5555 XXIII с 29.11.2016», предположительно запись от 16-17 ноября 2016: «

<

данные изъяты>»), т. 2, л.д. 20 К.А.П: «Психологическое состояние ФИО5 в период с 2016 года могу охарактеризовать как странное. Мы общались и дружили довольно долго. В этот период он стал часто употреблять маты, хотя он был очень интеллигентным, и раньше не употреблял матерных слов». Переписка с ФИО3 (т.1, л.д. 137, 145) носит характер перечисления имеющихся у подэкспертного соматических заболеваний и контактов и адресов людей, «к которым можно обратиться в случае моей смерти»; «Ситуация у меня плохая – 80 лет. 1) 

<

данные изъяты>…». Особенности характера ФИО5 влияют не только на выстраивание им негативных отношений с окружающими, но и крайне отрицательно влияют на его собственное здоровье: т.1, л.д. 10, выписка из истории болезни № 7452 ГБУЗ СК Городская Клиническая больница № 3 «Больной ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находился на лечении в ОИТАР-токсикологии с 11.04.17 по 14.04.17 с диагнозом «

<

данные изъяты>.» Заключение: 

<

данные изъяты>. Проведенный анализ материалов гражданского дела, представленной медицинской документации позволяют сделать вывод о том, что у ФИО5 когнитивные расстройства достигали значительной степени. 

Изучив материалы дела и представленную медицинскую документацию, комиссия приходит к заключению, что ФИО5 на момент составления завещания от 29.09.2016 обнаруживал психическое расстройство в форме органического расстройства личности. Об этом свидетельствуют данные медицинской документации о наличии у подэкспертного в течение многих лет сосудистой патологии с преимущественным поражением сосудов сердца и головного мозга (с 2012 года – церебральный атеросклероз, дисцикуляторная 

<

данные изъяты>; с 2014 года – 

<

данные изъяты>), что служило основанием для наблюдения и лечения у невролога, терапевта по месту жительства. Ведущими в клинической картине были 

<

данные изъяты> (головные боли, головкружение, шум в ушах, слабость, утомляемость) и изменение личности по органическому типу (эмоциональная лабильность, обидчивость, раздражительность, в сочетании со стеничностью и упрямством в отстаивании своих интересов). На фоне угнетения общесоматического состояния за счет снижения слуха и зрения, ухудшения сердечо-сосудистой патологии, отмечалось углубление психических нарушений с заострением личностных особенностей в виде эмоциональной лабильности, тревожности, подозрительности, с эмоционально – волевыми нарушениями по органическому типу (

<

данные изъяты>). Таким образом, учитывая выраженность вышеуказанных изменений психики, их прогредиентность и необратимость, а также то, что они развивались у ФИО5 еще до оформления оспариваемого завещания 29.09.2016 он не мог понимать значение своих действий и не мог руководить ими. 

Проведенный анализ материалов гражданского дела, предоставленной медицинской документации, дневниковых записей умершего позволяет сделать вывод о том, что у ФИО5 когнитивные расстройства к 29.09.2016 достигали значительной степени. Психологический анализ материалов гражданского дела, представленной медицинской документации, позволяют сделать вывод, что присущие к интересующему суд периоду времени (на момент составления завещания 29.09.2016) индивидуально-психологические особенности ФИО5 носили ярко выраженный иррациональный характер и оказывали существенное влияние на его поведение в исследуемый период времени: в целом его поведение определялось механизмами не психологического, а психопатического уровня. 

На указанное заключение от 23.03.2018 № 548 от ответчика ФИО3 поступила рецензия от 25.04.2018, выполненная врачом-психиатром высшей квалификационной категории ФИО17. В соответствии с указанной рецензией, рецензируемое заключение имеет ряд существенных недостатков, которые позволяют поставить под сомнение всесторонность и полноту проведенного исследования, его научную обоснованность и правильность экспертных выводов. На основании представленных материалов данные экспертного заключения трудно считать в полной мере научно обоснованными, поскольку выводы не вытекают из всей совокупности приведенных данных. В заключении экспертов нарушены требования Инструкции по заполнению отраслевой учетной формы № 100/у-03, пункт 3.2, согласно которому диагноз психического расстройства формулируется в соответствии с общепризнанными международными стандартами, что в данном случае вносит некоторою путаницу в однозначной трактовке этого диагноза. Согласно методическим рекомендациям при проведении посмертных психиатрических экспертиз исследованию подлежит вся совокупность имеющихся фактов дела, которые разделяются по степени объективности. «Самой высокой степенью достоверности обладают данные медицинской документации с описанием психического состояния непосредственно на период сделки. Следующими по степени достоверности данными являются показания незаинтересованных в деле лиц. Менее достоверными можно считать данные о психическом состоянии в описании заинтересованных лиц». В основном выводе о том, что ФИО5 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, эксперты опираются на неполную часть медицинской документации: установленный у подэкспертного с 2012 диагноз: церебральный атерасклероз, дисциркуляторная энцефалопатия II, ишемическая болезнь сердца, кардиосклероз атеросклеротический. Перечисленные психические расстройства при этом экспертами ничем не обосновываются, а констатируются, как данность, что является серьезным нарушением п. 3.1. Инструкции по заполнению отраслевой учетной формы № 100/у-03, не находит своих подтверждений и в представленной медицинской документации в исследовательской части заключения. Так же, по мнению рецензента, эксперты не дали необходимой оценки имеющимся в материалах гражданского дела показаниям свидетелей и письменному творчеству умершего. Таким образом, по мнению рецензента, вследствие неполноты, недостаточной научной обоснованности заключения экспертов, недостаточно согласующегося со всей совокупностью представленных объективных данных, выявленными многочисленными нарушениями Инструкции по заполнению отраслевой учетной формы № 100/у-03 следует считать, что в данном случае целесообразно проведение повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы. 

В целях устранения сомнений в правильности, полноте и обоснованности заключения от 23.03.2018 № 548, что подробно изложено в рецензии от 25.04.2018, и по ходатайству ответчика на основании части 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса РФ судом была назначена повторная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено ООО «Медицинский центр имени Д.Р. Лунца». 

По результатам проведенной повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в суд поступило заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018. В соответствии с указанным заключением исследование было проведено при помощи:

общенаучных методов исследования: опосредованного наблюдения (изучение информации, содержащейся в материалах гражданского дела), опосредованного описания (выбора и фиксации необходимой для экспертизы информации); логического анализа и синтеза полученных данных; 

специализированных методов: клинико-психопатологического анализа медицинской документации и материалов гражданского дела, клинико-психологического анализа медицинской документации гражданского дела в сопоставлении с данными научной литературы.

Исследовательская часть: Данные научной литературы: ФИО18, ФИО19 Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе (клинический и правовой аспекты) (М.: ФГУ «ГНЦССП им. Сербского Росздрава», 2009, стр. 170-173):

Порок воли – возникшее у субъекта гражданско-правовых отношений (вследствие особого состояния либо неправильного представления о цели деятельности, либо ограничения свободы принятия решения) нарушение способности к свободному выражению своего подлинного желания, намерения (осознанной цели) установить, изменить или прекратить определенное право. Предметом экспертизы порока воли является установление способности субъекта гражданско-правовых отношений в период совершения сделки свободно и осознанно определять цель и принимать решение по ее достижению, влекущее изменение его прав (в том числе их возникновение и прекращение), а также способности руководить действиями по реализации этого решения.

Как следует из содержания ст. 177 ГК РФ для признания сделки недействительной необходимо, чтобы «такое состояние» соответствовало юридическому критерию: не был «способен понимать значение своих действий или руководить ими».

Юридический критерий «понимать значение своих действий и руководить ими», изложенный в ст. 177 ГК РФ в довольно общей форме, указывает на определенную глубину расстройства и включает в себя интеллектуальный и волевой компоненты.

Интеллектуальный компонент – «понимать значение своих действий» - отражает способность к пониманию внешней и фактической стороны сделки, ее существа, юридических особенностей, прогнозированию ее результатов с учетом как извлечения выгоды, так и возможного ущерба, а также сохранность высших критических функций (возможность адекватной оценки ситуации, себя в этой ситуации, критики к болезни).

Волевой компонент – «руководить ими» (действиями) – подразумевает сохранность волевых качеств и включает в себя мотивацию совершенной сделки, способность к самостоятельному принятию решения и регуляции своего поведения в зависимости от меняющихся внешних обстоятельств, возможность реализации или отказа от совершения сделки.

Нарушение хотя бы одной составляющей интеллектуального и волевого компонентов юридического критерия исключает возможность свободного волеизъявления и, как следствие, приводит к неспособности понимать значение своих действий и руководить ими. Для признания сделки действительной необходима сохранность каждой из составляющих юридического критерия.

Из медицинской документации:

Из медицинской карты амбулаторного больного №34171:

Заключение невролога от 17.05.2011: 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>. Это заболевание характеризуют словами «

<

данные изъяты>», поскольку оно сопровождается также сильной усталостью и повышенной нервной возбудимостью.

Таким образом, психическое расстройство у ФИО5 впервые диагностировано за 5 лет до юридически значимого деяния.

Запись врача от 25.10.2012: 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты> – это постоянное его заболевание, поражающее стенки артерий и сосудов очаговыми отложениями.

Первые признаки патологии выглядят так: головокружения; беспричинные головные боли; снижение работоспособности; 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>.

По мере прогрессирования заболевания у пациента появляются расстройства психической сферы, а именно: резкие перепады настроения (дисфория), расстройства внимания, прогрессирующее ухудшение памяти на текущие события (подкорко-лобного типа), психопатизация (заострение черт характера преимущественно агрессивного типа), снижение настроения (тоска, апатия) вплоть до тяжелого депрессивного синдрома, возможно тревожное расстройство (приступы страха и паники) вплоть до развития психотических эпизодов с вторичными сверхценными идеями.

Таким образом, у ФИО5 за 4 года до юридически значимого деяния диагностированы неврологические расстройства, оказывающие прямое негативное влияние на когнитивные функции и интеллектуальную сферу.

Выписка из истории болезни №37781 от 30.11.2012 МБУЗ ГКБ СМП г.Ставрополя: 

<

данные изъяты>

Запись врача от 17.05.2013: 

<

данные изъяты>.

Заключение невролога от 18.05.2013: 

<

данные изъяты>

Запись врача от 27.05.2013: 

<

данные изъяты>

Запись врача от 10.09.2013: 

<

данные изъяты>

Запись врача от 06.05.2014: 

<

данные изъяты>.

Выписка из истории болезни №3182С/147 от 06.03.2015: 

<

данные изъяты>.

Таким образом, у ФИО5 диагностирована 

<

данные изъяты>

Запись врача от 06.08.2015: 

<

данные изъяты>

Заключение невролога от 19.07.2016: 

<

данные изъяты>.

Таким образом, частота и постоянство обращений ФИО5 по поводу неврологических расстройств, сохранность жалоб и симптомов, а также развитие сопутствующей соматической патологии свидетельствуют о хроническом безремиссионном течении заболеваний.

Непосредственно за 2 месяца до совершения юридически значимого деяния у ФИО5 зафиксировано ухудшение его нервно-психической патологии («декомпенсация»).

Таким образом, к моменту наступления юридически значимого периода у ФИО5 не отмечалось какой бы то ни было положительной динамики в нервно-психическом состоянии, более того, соматическое заболевание (кардиосклероз, ИБС) и нервно-психическое заболевания прогрессировало (что отмечено появлением дополнительных неврологических синдромов) на фоне отсутствия адекватной терапии, что отражено в медицинской документации информацией.

В пользу того, что у ФИО5 наблюдался именно такой процесс, указывает тот факт, что он страдал тяжелым соматическим заболеванием, которое началось задолго до юридически значимого периода, в дальнейшем оно только прогрессировало и привело к ухудшению не только неврологического состояния (подтверждается заключением врача-невролога), но и, в первую очередь, психического состояния (о чем свидетельствуют установленное психическое расстройство и диагностированные неврологические заболевания, оказывающие прямое негативное влияние на психическую сферу).

Из представленных для повторной посмертной психолого-психиатрической экспертизы медицинских документов можно утверждать, что у ФИО5 наблюдалось когнитивное расстройство (признаки психического неблагополучия, традиционно сопровождающие неврологические нарушения, в виде замедления реакции на внешние стимулы, в сочетании с повышенной внушаемостью, нарушением памяти и затрудненным осмыслением сложившейся ситуации (см. «Руководство по судебной психиатрии»)). На это указывают признаки неврологического неблагополучия мозга (дисциркуляторная энцефалопатия, церебросклероз), ишемическая болезнь сердца, поражение сосудов головного мозга, особенности поведения и реагирования (астено-невротический синдром).

Согласно положениям судебной психиатрии и судебной психологии когнитивное расстройство, развивающееся на фоне установленных у ФИО5 неврологических заболеваний, усугубленное диагностированным психическим расстройством заключается в качественном снижении психических функций памяти, внимания, мышления, что говорит о нарушении интеллектуального компонента («способность понимать значение своих действий») юридического критерия сделкоспособности, что указывает на наличие порока воли непосредственно в момент совершения юридически значимого деяния.

Степень выраженности когнитивных нарушений достигла той степени, что привела к снижению прогностической функции мышления, выразившейся в опускании социальных последствий сделки (игнорирование родственников) в момент составления завещания.

Из материалов гражданского дела: Материалы гражданского дела содержат противоречивые и взаимоисключающие показания свидетелей, что исключает возможность какой бы то ни было их однозначной трактовки. Таким образом, эксперты приходят к следующим выводам при ответе на поставленный вопрос:

Находился ли ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения на момент составления завещания 29.09.2016 в состоянии, связанном с процессами старения, соматической патологии или другими факторами, лишавшими его способности в полной мере понимать значение собственных действий и руководить ими, либо оказывающими существенное влияние на правильность восприятия обстоятельств составления завещания от 29.09.2016? 

На основании настоящего исследования эксперты приходят к выводу о том, что ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения на момент составления завещания 29.09.2016 находился в состоянии, связанном с диагностированными у него психическим (астено-невротический синдром), неврологическими (церебросклероз, дисциркуляторная энцефалопатия 2 степени), соматическим (кардиосклероз, ишемическая болезнь сердца) расстройствами, оказывающими прямое негативное влияние на качественное функционирование его психической сферы, выражающееся в когнитивном расстройстве (нарушении памяти, внимания, мышления), которое, в свою очередь, привело к развитию порока воли у ФИО5 в период совершения юридически значимого деяния, а именно составлении завещания 29.09.2016.

Выслушав лиц, участвующих при рассмотрении спора, изучив письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

Судом установлено, что дата умер ФИО5 (далее - наследодатель), что подтверждается свидетельством о смерти II-ДН № от дата. Истец ФИО1 по отношению к умершему является падчерицей. В связи с тем, что ФИО5 всегда относился к ФИО1 как к родной дочери и был очень привязан к её детям, которых считал своими родными внуками, он неоднократно выражал желание завещать принадлежащее ему имущество либо детям ФИО1, либо ей самой. Он неоднократно озвучивал свое желание распорядится имуществом именно в пользу семьи ФИО1 в присутствии родственников и друзей. С указанной целью дата ФИО5 было составлено нотариально заверенное завещание, в соответствии с которым он завещал принадлежащую ему долю в 

<

адрес> по адресу 

<

адрес>, ФИО1 Однако, после смерти ФИО5 стало известно, что в сентябре 2016 года наследодателем было составлено новое завещание в пользу ФИО3, который является братом наследодателя и проживает в другом регионе. Истица считает, оспариваемое завещание, составленное наследодателем в сентябре 2016 года, ничтожным, так как в момент составления завещания ФИО5 по состоянию здоровья не мог в полной мере отдавать себе отчет в совершаемых действиях и имел место порок воли наследодателя. 

Ответчик ФИО3, возражая против удовлетворения исковых требований, поясняет, что в период составления оспариваемого завещания ФИО5 был в хорошей психической и физической форме, никаких сомнений в его психическом здоровье, адекватности, дееспособности, наличии порока воли не было, на учете в психдиспансере ФИО5 не состоял, действовал самостоятельно, целеустремленно, обдуманно. Считает, что истец не предоставила никаких доказательств о наличии порока воли у ФИО5 в момент составления завещания. Попытки истца проецировать события апреля 2017 года на предмет составления завещания, то есть на 29.09.2016, повернуть время вспять не поддаются никакой логике. Апрель 2017 года не включает в себя дату составления спариваемого завещания и не может свидетельствовать о психическом состоянии ФИО5 в момент составления завещания. Истории болезни ФИО5 за 2015 год и за 2017 год не включают период составления оспариваемого завещания, поэтому не могут свидетельствовать о психическом и физическом состоянии ФИО5 в период составления завещания. 

Третье лицо нотариус ФИО7 пояснил, что завещание было составлено в соответствии с действующим законодательством. ФИО5 помнит, он был в хорошей форме, вел себя адекватно, четко отвечал на поставленные вопросы. Нормы закона об обязательных наследниках ему были разъяснены. Текст писал он сам, под ним и подписался, он точно сказал, что он хочет. Предыдущее завещание также он заверял. 

Третье лицо ФИО4 исковые требования ФИО1 поддержал, поясняя, что постоянно поддерживал близкие отношения с умершим ФИО5, который являлся его отчимом, заботился о нем как о родном отце, однако последние 1,5 – 2 года поведение отчима сильно изменилось, он стал избегать общения с членами семьи, проявлял не мотивированную агрессию, подозрительность. Считает, что указанное поведение ФИО5 было вызвано состоянием его здоровья, которое не позволяло ему в полной мере контролировать свои действия и отдавать отчет последствиям его поступков. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса РФ при нарушении положений данного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса РФ предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 №23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ). Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права заключение экспертизы должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности. Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего завещание нотариуса, ни суд не обладают.

В целях разрешения заявленных исковых требований судом была назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено специалистам ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1». По итогам проведения посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы суду представлено заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 23.03.2018 № 548. Изучив материалы дела и представленную медицинскую документацию, комиссия пришла к заключению, что ФИО5 на момент составления завещания от 29.09.2016 обнаруживал психическое расстройство в форме 

<

данные изъяты>. Об этом свидетельствуют данные медицинской документации о наличии у подэкспертного в течение многих лет сосудистой патологии с преимущественным поражением сосудов сердца и головного мозга (с 2012 года – церебральный 

<

данные изъяты>; с 2014 года – 

<

данные изъяты>), что служило основанием для наблюдения и лечения у невролога, терапевта по месту жительства. Ведущими в клинической картине были церебрастенический синдром (головные боли, головкружение, шум в ушах, слабость, утомляемость) и изменение личности по органическому типу (эмоциональная лабильность, обидчивость, раздражительность, в сочетании со стеничностью и упрямством в отстаивании своих интересов). На фоне угнетения общесоматического состояния за счет снижения слуха и зрения, ухудшения сердечо-сосудистой патологии, отмечалось углубление психических нарушений с заострением личностных особенностей в виде эмоциональной лабильности, тревожности, подозрительности, с эмоционально – волевыми нарушениями по органическому типу (несдержанность аффекта, слабодушие). Таким образом, учитывая выраженность вышеуказанных изменений психики, их прогредиентность и необратимость, а также то, что они развивались у ФИО5 еще до оформления оспариваемого завещания дата, он не мог понимать значение своих действий и не мог руководить ими. Проведенный анализ материалов гражданского дела, предоставленной медицинской документации, дневниковых записей умершего позволили экспертам сделать вывод о том, что у ФИО5 когнитивные расстройства к дата достигали значительной степени. Психологический анализ материалов гражданского дела, представленной медицинской документации, позволили экспертам сделать вывод, что присущие к интересующему суд периоду времени (на момент составления завещания дата) индивидуально-психологические особенности ФИО5 носили ярко выраженный иррациональный характер и оказывали существенное влияние на его поведение в исследуемый период времени: в целом его поведение определялось механизмами не психологического, а психопатического уровня. 

Как следует из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 23.03.2018 № 548, свидетельские показания, характеризующие наследодателя, были учтены и оценены при разрешении вопросов, поставленных перед экспертами.

С выводами первичной экспертизы согласилась и комиссия экспертов ООО «Медицинский Центр имени Д.Р. Лунца» (заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018), которая проводила экспертную оценку состояния ФИО5, опираясь на медицинскую документацию с учетом особенностей развития его заболеваний. В соответствии с заключением экспертов № 442-НС от 19.07.2018 непосредственно за 2 месяца до совершения юридически значимого деяния у ФИО5 зафиксировано ухудшение его нервно-психической патологии («декомпенсация»). Таким образом, к моменту наступления юридически значимого периода у ФИО5 не отмечалось какой бы то ни было положительной динамики в нервно-психическом состоянии, более того, соматическое заболевание (кардиосклероз, ИБС) и нервно-психическое заболевания прогрессировало (что отмечено появлением дополнительных неврологических синдромов) на фоне отсутствия адекватной терапии, что отражено в медицинской документации информацией. В пользу того, что у ФИО5 наблюдался именно такой процесс, указывает тот факт, что он страдал тяжелым соматическим заболеванием, которое началось задолго до юридически значимого периода, в дальнейшем оно только прогрессировало и привело к ухудшению не только неврологического состояния (подтверждается заключением врача-невролога), но и, в первую очередь, психического состояния (о чем свидетельствуют установленное психическое расстройство и диагностированные неврологические заболевания, оказывающие прямое негативное влияние на психическую сферу). Из представленных для повторной посмертной психолого-психиатрической экспертизы медицинских документов можно утверждать, что у ФИО5 наблюдалось когнитивное расстройство (признаки психического неблагополучия, традиционно сопровождающие неврологические нарушения, в виде замедления реакции на внешние стимулы, в сочетании с повышенной внушаемостью, нарушением памяти и затрудненным осмыслением сложившейся ситуации (см. «Руководство по судебной психиатрии»)). На это указывают признаки неврологического неблагополучия мозга (дисциркуляторная энцефалопатия, церебросклероз), ишемическая болезнь сердца, поражение сосудов головного мозга, особенности поведения и реагирования (астено-невротический синдром). Согласно положениям судебной психиатрии и судебной психологии когнитивное расстройство, развивающееся на фоне установленных у ФИО5 неврологических заболеваний, усугубленное диагностированным психическим расстройством заключается в качественном снижении психических функций памяти, внимания, мышления, что говорит о нарушении интеллектуального компонента («способность понимать значение своих действий») юридического критерия сделкоспособности, что указывает на наличие порока воли непосредственно в момент совершения юридически значимого деяния.

Степень выраженности когнитивных нарушений достигла той степени, что привела к снижению прогностической функции мышления, выразившейся в опускании социальных последствий сделки (игнорирование родственников) в момент составления завещания. 

Суд считает, что заключения судебных экспертов, сделанные в установленной законом процедуре на основании специальных познаний в области психиатрии и, исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических данных, включающих как свидетельские показания, так и медицинскую документацию об имеющемся у наследодателя заболевании, его особенностях, развитии и течении, отвечают на вопрос о юридически значимых для разрешения дела обстоятельствах, а именно: о наличии или отсутствии психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степени его тяжести, степени имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня. Заключение комиссии экспертов от 23.03.2018 № 548 и заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018 соответствуют требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержат подробное описание проведенных исследований, анализ имеющихся данных, результаты исследований, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, являются последовательными, не допускают неоднозначного толкования. Эксперты до начала производства исследования были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса РФ. Эксперты имеют необходимое для производства подобного рода экспертиз образование, стаж работы. Экспертные исследования были проведены на основании материалов гражданского дела и медицинских документов умершего. Таким образом, заключения комиссии экспертов обоснованны и могут быть приняты судом в качестве достоверных и допустимых доказательств.

Выводы экспертов, как первичной, так и вторичной экспертизы согласуются с показаниями свидетелей, которые непосредственно в прямом контакте общались с ФИО5 в юридически значимый период. При этом суд, разрешая заявленные требования, исходит из того, что свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего завещание нотариуса, ни суд не обладают. Таким образом, наиболее значимыми доказательствами по делу, суд считает выводы, содержащиеся в заключениях экспертиз, проведенных по поручению суда. Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Суд считает несостоятельными доводы ответчика о признании недопустимыми доказательствами по делу медицинской книжки амбулаторного больного ФИО5 № 34171, заключение невролога от 17.05.2011 и заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018. Медицинские книжки амбулаторного больного ФИО5 были истребованы по запросу суда из соответствующих медицинских учреждений и предоставлены в материалы дела через канцелярию Промышленного районного суда. Какие либо доказательства того, что сторона истца произвела или имела возможность произвести фальсификацию медицинской документации, имеющейся в деле, у суда отсутствуют. Изучив имеющиеся в материалах дела заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018, суд приходит к выводу, что написание фамилии подэкспертного «Скоровашин» вместо «ФИО9» является технической ошибкой, допущенной при написании текста заключения. Указанный вывод сделан судом на основе анализа как текста самого заключения, так и текста сопроводительных документов, имеющихся в материалах гражданского дела. Суд так же считает несостоятельными доводы ответчика о том, что заключение комиссии экспертов №442-НС от 19.07.2018 выполнено с нарушением требований Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ (ред. от 08.03.2015) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» предусматривает (ст. 41): в соответствии с нормами процессуального законодательства Российской Федерации судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами. На судебно-экспертную деятельность лиц, указанных в части первой настоящей статьи, распространяется действие статей 2, 3, 4, 6 - 8, 16 и 17, части второй статьи 18, статей 24 и 25 настоящего Федерального закона. Таким образом, согласно 41 статье действие ст. 13 (Профессиональные и квалификационные требования, предъявляемые к эксперту) на специалистов негосударственных судебно-экспертных учреждений не распространяется.

У суда не имеется оснований не доверять заключениям комиссии экспертов, поскольку они было получены с соблюдением требований закона экспертами, имеющими необходимую квалификацию по соответствующей экспертной специальности, экспертами даны ответы на все поставленные вопросы, которые мотивированны, понятны и не противоречивы, данных о заинтересованности лиц, проводивших экспертизы, у суда не имеется. 

Разрешая заявленные исковые требования, оценив в совокупности представленные доказательства по делу, показания свидетелей, заключения судебных экспертиз, суд приходит к выводу об обоснованности требований истца о признании завещания от 29.09.2016 недействительным, поскольку было установлено, что ФИО5 в юридически значимый период не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Последствия недействительности завещания от 29.09.2016 вытекают из положений статей 166, 167 Гражданского кодекса РФ о недействительности сделок. Недействительное завещание свидетельствует о том, что оно с момента составления исключает возникновение, изменение, прекращение прав и обязанностей наследников, указанных в нем. В данном случае право собственности на принадлежащее ФИО5 имущество в виде 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, подлежит переходу к истцу ФИО1, как наследнику по завещанию, составленному ФИО5 24.11.2015 (удостоверено ФИО7, нотариусом по Ставропольскому городскому нотариальному округу РФ, зарегистрировано в реестре за № 1-1695).

Таким образом, суд считает заявленные требования законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд 

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным завещания – удовлетворить.

Признать недействительным завещание ФИО5, дата года рождения, составленное дата.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки.

Признать за ФИО1 право собственности на наследственное имущество в виде 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

Решение является основанием для государственной регистрации за ФИО1 права собственности 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ставропольский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Промышленный районный суд г. Ставрополя в течение месяца со дня составления в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 17.09.2018.

Судья 

<

данные изъяты> Ж.А. Пшеничная 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>