Дело № 2-1109/2019 

79RS0002-01-2020-000865-46

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

17 июля 2020 года г. Биробиджан

Биробиджанский районный суд Еврейской автономной области в составе

судьи Шариповой Ю.Ф.,

с участием 

истца ФИО1,

представителя третьего лица прокуратуры ЕАО ФИО2,

при секретаре Зиминой В.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, указав, что 05.08.2015 в отношении него было возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ. 20.01.2016 следователем вынесено три постановления о возбуждении уголовного дела в отношении него по ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ, которые постановлением от 21.01.2016 соединены с делом, возбужденным 05.08.2015. 28.01.2016 и 01.02.2016 ему было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ. 28.01.2016 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Приговором Биробиджанского районного суда Еврейской автономной области от 25.11.2016 он был осужден по ч. 1 ст. 285. ч. 2 ст. 292 УК РФ к двум годам лишения свободы с испытательным сроком два года и на основании п. п. 9, 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24.04.2015 № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» освобожден от наказания со снятием судимости. Апелляционным приговором суда Еврейской автономной области от 14.02.2017, вступившим в законную силу, приговор Биробиджанского районного суда от 25.11.2016 в отношении него отменен, он оправдан по предъявленному обвинению по п. 3 ч. 3 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях состава преступления. За ним признано право на реабилитацию в соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ в порядке, установленном ст. ст. 135-138 УПК РФ. Уголовное преследование длилось 18 месяцев и 9 дней. В результате незаконного уголовного преследования в течение длительного времени ему был причинен моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях. О том, что в отношении него возбуждено уголовное дело, ведется предварительное расследование, затем рассмотрение дела в суде, знали его бывшие коллеги по работе в прокуратуре, по службе судебным приставом-исполнителем в ФССП РФ по ЕАО, знакомые, родные. На предварительном следствии и в суде первой инстанции допрашивались его бывшие коллеги по службе в ФССП РФ по ЕАО. Все это негативно влияло на его репутацию, достоинство, психологическое (эмоциональное) состояние. Уголовное преследование, длительное пребывание в статусе подозреваемого, обвиняемого, подсудимого неблагоприятно изменило его жизнь, социальный статус. Он испытывал тяжелые переживания, постоянное напряжение и стресс, неуверенность в будущем, жил с ощущением, что рушится его жизнь. Начал терять веру в справедливость, видел, что предварительное расследование ведется необъективно, с обвинительным уклоном. Кроме того, он потерял работу в органах прокуратуры, к которой стремился и которой дорожил. В период уголовного преследования не мог трудоустроиться по своему образованию. Просит взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ за счёт казны РФ в свою пользу компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 3000000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал в полном объеме по доводам иска. Дополнительно суду пояснил, что находился в стрессовой, депрессивной ситуации, в связи с которой похудел и поседел. Увольнение из органов прокуратуры и возбуждение уголовного дела повлияло на его психоэмоциональное состояние. За медицинской помощью не обращался, так как было стыдно обращаться к психиатру или психологу. Он закрылся и стал менее общительным, перестал выходить на улицу, было стыдно делиться случившимся с посторонними. Также он думал, что сведения об обращении за медицинской помощью в психиатрическую больницу могут негативно отразиться на его дальнейшем трудоустройстве. Поэтому случившееся переживал в себе и делился только с самыми близкими. Работа в прокуратуре была целью его жизни, к которой он стремился. При поступлении материалов в отношении него в СУ СК, информация была также направлена в органы прокуратуры. Шестого июля его вызвали в прокуратуру ЕАО, где в ультимативной форме сказали, что им совершено преступление, которое заключалось в незаконном окончании исполнительных производств. После чего было предложено написать заявление по собственному желанию, и разъяснено, что либо он уволиться по собственному желанию, либо уволят по статье в связи с утратой доверия. Отмена обвинительного приговора и вынесение оправдательного для всех было рабочим моментом, а для него после возбуждения уголовного дела перевернулась вся жизнь, так как он лишился работы и не мог трудоустроиться по специальности. Об этой ситуации знали все: коллеги, друзья, одноклассники. Искового заявления бы не было, если бы справедливость восторжествовала. Им предпринята попытка после оправдательного приговора снова трудоустроиться в органы прокуратуры. В 2018 году им поданы документы и 03.07.2018 в его адрес направлено письмо о включении в кадровый резерв, в котором он состоит до сих пор при наличии вакантных местах. Также он пытался устроиться в транспортную прокуратуру в мае-июне 2017 года, подавал документы, прилагал апелляционный приговор, однако спустя время по телефону сообщили, что прокурор категорически не приемлет даже факта возбуждения уголовного дела в связи с чем, не стал рассматривать его кандидатуру. Таким образом, он до сих пор продолжает испытывать несправедливость в свой адрес.

Представитель ответчика в судебное заседание не явился, о месте и времени слушанья дела извещен надлежащим образом. Ранее в судебном заседании представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала в полном объеме, поддержав по существу доводы письменных возражений на иск. Дополнительно пояснила, что заявленная истцом сумма, чрезмерно завышена. В период с 05.08.2015 по 28.01.2016 истец находился в статусе подозреваемого. 28.01.2016 в отношении истца применена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и вынесено постановление о привлечении истца в качестве обвиняемого. Доказательств ограничения прав истца на свободное передвижение в период нахождения на подписке о невыезде и надлежащем поведении, истцом не представлено. В период с 05.08.2015 по 14.02.2019 семейное положение истца - холост, на иждивении детей не имел. В материалах дела не содержатся документы о том, что истец обращался в различные организации за поиском работы, а также о том, что он обращался в центр занятости. 06.07.2015 истец освобожден от замещаемой должности помощника прокурора Октябрьского района Еврейской автономной области и уволен по соглашению сторон до момента возбуждения уголовного дела в отношении него. Доказательств обратного, истцом не представлено. 

В судебном заседании представитель третьего лица прокуратуры ЕАО ФИО2, действующая на основании доверенности, пояснила, что они не оспаривают право истца на компенсацию морального вреда, но считают заявленный размер чрезмерно завышенным. С письменными ходатайствами на имя следователя о разрешении выезда за пределы ЕАО, истец не обращался. Доказательств того, что на истца было оказано давление в прокуратуре ЕАО при написании им заявления об увольнении, нет. Все следственные действия проведены в рамках УПК РФ, незаконными не признавались, основания для возбуждения дела имелись.

Представитель третьего лица СУ СК РФ по Хабаровскому краю и ЕАО в судебное заседание не явился, о месте и времени слушания дела извещен надлежащим образом. Суду представил письменные возражения на иск, в которых просил в удовлетворении заявленных требований отказать. В обоснование своих доводов истец указывает на то, что уголовное преследование повлияло на его репутацию, достоинство, психологическое состояние, а также, что он был вынужден уволиться из органов прокуратуры, а в период уголовного преследования не мог устроиться на работу по своему образованию. Однако доказательства, подтверждающие указанные обстоятельства, не представлены. Срок предварительного следствия и избранная на период предварительного следствия мера пресечения в виде подписки о невыезде, были разумны. Каких-либо ходатайств, жалоб от истца на нарушение его прав сроком предварительного следствия, либо избранной мерой пресечения не поступало. Учитывая изложенное, определенный истцом размер компенсации морального вреда в сумме 3000000 рублей не соответствует принципам разумности и справедливости, не подтвержден документально.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что на основании постановления следователя по особо важным делам отдела по расследованию особо важных дел СУСК РФ по ЕАО от 05.08.2015 возбуждено уголовное дело в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ. 

Как указано в данном постановлении, ФИО1 являясь должностным лицом, из корыстной и иной личной заинтересованности использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы, повлекшее существенное нарушение прав и интересов общества и государства, а также из корыстной и иной личной заинтересованности внес в официальные документы заведомо ложные сведения, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

20.01.2016 вынесено три постановления о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ. Постановлением от 21.01.2016 уголовные дела в отношении ФИО1 соединены в одно производство.

Согласно обвинительному заключению, утвержденному и.о. прокурора ЕАО 21.03.2016 ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Приговором Биробиджанского районного суда ЕАО от 25.11.2016 ФИО1 осуждён по ч.1 ст. 285 УК РФ к 1 году и 6 месяцам лишения свободы, по ч. 2 ст. 292 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ путём частичного сложения назначенных наказаний, окончательно ФИО1 определено лишение свободы сроком 2 года с испытательным сроком 2 года и на основании п.п. 9,12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» ФИО1 освобождён от наказания со снятием с него судимости. 

Апелляционным приговором суда ЕАО от 14.02.2017 приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 25 ноября 2016 года в отношении ФИО1 отменен. ФИО1 оправдан в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 285 и ч.2 ст. 292 УК РФ, на основании п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки и надлежащем поведении отменена. За ФИО1 признано право на реабилитацию в соответствии с ч.1 ст.134 УПК РФ в порядке, установленном ст.ст. 135-138 УПК РФ. 

В соответствии со ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ) право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. 

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют: 1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор; 2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения; 3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса; 4) осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса; 5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, - в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

В связи с изложенным, оправдательный приговор в отношении ФИО1 является основанием для признания права на реабилитацию, включающее право на денежную компенсацию морального вреда.

Статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) предусматривает, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечении к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде (ст. 1100 ГК РФ).

В силу п. п. 1, 2 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае и иных заслуживающих внимания обстоятельств.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

В ходе рассмотрения споров о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, на истце не лежит обязанность по доказыванию неправомерности действий должностных лиц, или органов государственной власти, осуществивших уголовное преследование, ему надлежит лишь доказать факт прекращения уголовного преследования по реабилитирующим основаниям либо факт отказа государственного обвинителя от обвинения.

Причинение морального вреда лицу, незаконно обвиняемому в совершении преступления (уголовного деяния) - общеизвестный факт и дополнительному доказыванию в соответствии со ст. 61 ГПК РФ не подлежит.

Поскольку факт незаконного уголовного преследования истца по ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ, нашел свое подтверждение, приведенные выше нормы закона в данном случае императивно предусматривают право ФИО1 на компенсацию морального вреда.

Анализ статей 151, 1101 ГК РФ показывает, что при определении размера компенсации следует учитывать не любые фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, а только те из них, которые могут повлиять на определение размера компенсации и потому заслуживают внимания.

Степень и характер физических и нравственных страданий, как следует из названных норм, должны приниматься во взаимосвязи с рядом других обстоятельств. Так, законодатель предписывает учитывать степень страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего. Таким образом, индивидуальные особенности истца по смыслу ст. ст. 151, 1101 ГК РФ - это подлежащие доказыванию обстоятельства, которые суд должен устанавливать предусмотренными процессуальным законодательством способами и принимать во внимание при оценке действительной глубины (степени) физических или нравственных страданий и определении соответствующего размера компенсации.

Ввиду отсутствия инструментов для точного измерения абсолютной глубины страданий человека, а также оснований для выражения глубины этих страданий в деньгах, законодатель специально в институте морального вреда предписал учитывать требования разумности и справедливости при определении размера компенсации морального вреда.

В соответствии с положениями пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В судебном заседании установлено, что незаконным привлечением ФИО1 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ УК РФ были нарушены его неимущественные права, принадлежащие ему от рождения: достоинство личности, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступления, которых не совершал.

С момента возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 до вынесения оправдательного приговора прошло больше полутора лет (с 05.08.2015 по 14.02.2017). 

07.07.2015, 31.07.2015 и 05.08.2015 следователем по особо важным делам получены объяснения от ФИО1

11.08.2015 ФИО1 разъяснено право на защиту на предварительном следствии, о чем составлен протокол.

14.08.2015, 22.01.2016 ФИО1 допрошен в качестве подозреваемого, разъяснено право на заявление ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Постановлениями следователя от 17.09.2015, 25.09.2015, 08.10.2015, 20.11.2015 назначалась почерковедческая экспертиза по уголовному делу. 

18.09.2015, 08.10.2015, 15.01.2016 ФИО1 в статусе подозреваемого был ознакомлен с вышеуказанными постановлениями о назначении почерковедческой экспертизы, а 08.10.2015, 15.01.2016, 21.01.2016 – ознакомлен с заключениями эксперта.

Постановлениями следователя от 18.01.2016, 20.01.2016, 18.02.2016 отказано в удовлетворении ходатайств ФИО1 о прекращении уголовного дела ввиду отсутствия в деянии состава указанных преступлений.

Постановлением следователя от 28.01.2016 ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 292 УК РФ. В этот же день ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого, вынесено постановление об избрании меры пресечения, отобрана подписка о невыезде и надлежащем поведении.

При допросах в качестве обвиняемого 28.01.2016, 01.02.2016 ФИО1 показания не давал, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ. 12.02.2016 допрос обвиняемого ФИО1 длился один час (с 14.00 до 15.00).

08.12.2016, 09.02.2016, 10.02.2016, 11.02.2016, 15.02.2016, 16,02.2016, 17.02.2016 обвиняемый ФИО1 знакомился с материалами уголовного дела.

В период с 12.05.2016 по 25.11.2016 ФИО1 участвовал в 25 судебных заседаниях суда первой инстанции, что следует из протокола судебного заседания по делу № 1-282/2016, и одном судебном заседании суда апелляционной инстанции, что следует из протокола судебного заседания от 14.02.2017.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО5 суду пояснила, что с истцом училась в школе, находятся в дружеских отношениях. О ситуации, которая произошла с Андреем Геннадьевичем, ей стало известно от третьих лиц. Общие знакомые сообщили, что Драгунов привлекается к уголовной ответственности и что его уволили из прокуратуры. Она позвонила ФИО1 и рассказала, что про него ходят такие слухи. Он ответил, что это правда. Когда она последний раз видела Андрея, он был очень жизнерадостный, счастливый, поправился и был доволен своей жизнью. Когда увидела его после возбуждения уголовного дела, была шокирована увиденным. Он очень сильно похудел, очень плохо выглядел, темные круги под глазами, седина. Когда они общались, было видно, что человек находится «в себе», то есть мыслями он находился в этой ситуации. Он очень неохотно говорил о сложившейся ситуации, было видно, что ему стыдно, что об этом говорят люди, хотя ничего плохого он не сделал. Для Андрея, как для человека, который всю жизнь стремился к государственной службе, к работе в органах прокуратуры, такое обвинение стало психотравмирующей ситуации. Она предлагала ему обратиться к специалисту, но он отказывался, так как не терял надежды, что ситуация разрешится и он продолжит службу в прокуратуре, а обращение в такие учреждения отражается на дальнейшей жизни. Она присутствовала на некоторых судебных заседаниях и видела, насколько он переживал, видела его состояние, когда суд первой инстанции признал его виновным. Мать ФИО1 уже в возрасте, она приходила в суд поддерживала Андрея и очень тяжело переживала данную ситуацию. Брат Андрея также работает в органах прокуратуры, и судимость истца сказалась бы негативным образом на его работе. Из-за мамы и брата Андрей тоже переживал. В период с 2015 по 2017 год Андрей жил на денежные средства мамы, так как не работал, поскольку скрыть факт привлечения к уголовной ответственности сложно. Он очень сильно переживал ещё и эту ситуацию.

Свидетель ФИО6 суду пояснил, что знаком с Андреем Геннадьевичем 15-16 лет, дружат. О том, что ФИО1 хотят привлечь к уголовной ответственности, ему рассказал сам Андрей. До этого момента Андрей был очень жизнерадостный и весёлый, постоянно шутил, был свободен в общении, был открытым человеком, а после случившегося вообще исчез. Он (свидетель) звонил ему, писал сообщения, видел, что он читает, но ответа не было. Когда вернулся в Биробиджан, пришёл к Андрею домой, дверь открыла его мама. Прошёл к нему в комнату и увидел, что Андрей был с бородой, смотрел мультик, глаза поникшие. Он спросил у его мамы, что случилось. Она ответила, что Андрей не ест, пошла седина. Он стал потихоньку разговаривать с ним, уговорил немого прогуляться, после чего Андрей начал рассказывать о происходящем. Он предлагал помощь, говорил о психологе, психиатре, но Андрей отказался, так как эти обращения фиксируются. Насколько он знает, после оправдательного приговора Андрей пытался восстановиться на работе, но толку не было, только поставили в резерв. Со слов Андрея знает, что его заставили написать заявление по собственному желанию во избежание увольнения по статье. 

Свидетель ФИО7 суду пояснила, что истец ее сын. Сложившаяся ситуация большое несчастье для них. Она сама больше 20 лет прослужила в органах МВД, 13 лет находилась на государственной службе, старший сын в это время работал заместителем прокурора Магаданской области по Чукотскому автономному округу. Как только появились материалы, Андрея сразу же уволили из прокуратуры. И изменился его статус, из работника прокуратуры он стал подозреваемым, обвиняемым, подсудимым и осужденным. Это всё продолжалось полтора года, он очень сильно переживал. Он постоянно находился в напряжении, состояние было тревожное, угнетённое. Он перестал общаться с друзьями, а самый близкий друг примчался к ним домой в тревоге, что случилось с Андреем. В этом городе его очень много кто знает, у него было много друзей, но он не мог ни с кем общаться, ему было стыдно, так как он был дискредитирован в их глазах. Эта ситуация стала многим известна. Он беспокоился за своё будущее, надеялся, что после оправдательного приговора будет справедливое отношение к нему. Он подал заявление в прокуратуру, его зачислили в кадровый резерв, но предложений работы не поступало. Последствия этой ситуации не прошли. Он дорожил этой работой, стремился к ней, но в этой ситуации вся его жизнь разрушилась. В службе занятости он искал работу по объявлениям, которые размещаются в газетах, соответствующую юридическому образованию, но в основном были рабочие профессии. Потом решили через знакомых поискать. Он обращался в правительство, мэрию, чтобы взяли на работу, но ничего не вышло. Первое время у него были денежные средства, но потом он находился полностью на ее иждивении. Нахождение на иждивении матери ущемляло его достоинство. Вся ситуация нанесла ему моральный вред, урон его репутации. 

Из трудовой книжки, выданной на имя ФИО1, следует, что 01.10.2013 ФИО1 был принят на федеральную государственную службу в органы прокуратуры ЕАО и назначен на должность помощника прокурора Октябрьского района. 06.07.2015 ФИО1 освобожден от занимаемой должности и уволен из органов прокуратуры ЕАО по соглашению сторон.

В период с 13.04.2011 по 27.09.2013 ФИО1 занимал должность федеральной государственной гражданской службы в Управлении ФССП по ЕАО.

Согласно характеристике, имеющейся в материалах уголовного дела, подписанной и.о. начальника Межрайонного отдела судебным приставом по ИОИП – старшим судебным приставом ФИО4, ФИО1 за проработанный период проявил себя как грамотный и обязательный работник, владеющий знаниями нормативной базы, регламентирующей деятельность службы судебных приставов. Свои знания и опыт применял на практике. Постоянно повышал свой профессиональный уровень. В своей работе всегда проявлял должную инициативу и стремление вникнуть в суть возложенных на него функциональных задач.

Имеющимися в материалах дела письменными доказательствами подтверждается факт осуществления в отношении истца уголовного преследования; увольнение с занимаемой должности; незаконное осуждение, дальнейшее оправдание по предъявленному обвинению. Указанные обстоятельства в совокупности не могли не причинить истцу значительные нравственные страдания, так как к подобным событиям в жизни человеку невозможно отнестись безразлично.

Кроме того, материалами дела также подтверждается наличие индивидуальных особенностей ФИО1, занимавшего должность, осуществление которой было связано с публичной деятельностью, поэтому длительное уголовное преследование не могло остаться незамеченным среди окружения истца, что повлияло на его репутацию и не могло не причинить ему нравственные страдания.

Также в течение длительного времени к ФИО1 была применена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, что, во всяком случае, ограничивало его права, в том числе на свободу передвижения. Кроме того, истцу, ранее не привлекавшемуся к уголовной ответственности, было предъявлено обвинение в совершении двух преступлений средней тяжести, которых он не совершал, и наказание за которые предусмотрено в виде реального лишения свободы, что не могло не являться для него сильным психотравмирующим фактором.

Вместе с тем, исходя из принципа разумности и справедливости, суд полагает, что заявленный ко взысканию размер компенсации морального вреда является завышенным и направлен не на компенсацию морального вреда, а на необоснованное обогащение, в связи с чем, подлежит значительному снижению.

Учитывая характер причиненных истцу нравственных страданий, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, исходя из фактических обстоятельств дела, продолжительности уголовного преследования, количества процессуальных действий, проведенных с участием истца в ходе расследования уголовного дела и их длительности, индивидуальных особенностей истца, суд считает, что с ответчика в счет компенсации морального вреда в пользу истца ФИО1 необходимо взыскать 300 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 56, 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, удовлетворить частично. 

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, в размере 300 000 рублей. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в суд Еврейской автономной области через Биробиджанский районный суд ЕАО в течение месяца со дня вынесения решения судом в окончательной форме. 

Судья Ю.Ф. Шарипова 

Мотивированное решение изготовлено 24.07.2020.