Судья: Чистеева Л.И. Дело № 22-804/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Барнаул 14 марта 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Плоских И.М.

при секретаре: помощнике судьи Зайцеве А.С.

с участием:

прокурора Сергеевой И.А.

потерпевшей М. и ее представителя – адвоката Вороновой Т.С.

осужденного ФИО1о и его защитника - адвоката Карпова Е.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Карпова Е.Н. в защиту осужденного ФИО1, апелляционным жалобам потерпевшей М. и ее представителя адвоката Вороновой Т.С. на приговор Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 11 декабря 2024 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин РФ, 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы, на основании ст.53.1 УК РФ назначенное наказание заменено принудительными работами на срок 3 года с удержанием 5 % из заработной платы в доход государства, с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев; 

срок принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия в исправительный центр; дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространить на все время отбывания основного наказания, но при этом его срок исчислять с момента отбытия принудительных работ;

взыскано с ФИО1 пользу М. в счет возмещения морального вреда, причиненного преступлением, 500.000 рублей; в счет возмещения имущественного вреда 79.950 рублей; взысканы с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки, связанные с возмещением потерпевшей расходов на услуги представителя, в размере 120.000 рублей; 

постановлено возместить М. расходы по оплате услуг представителя (процессуальные издержки) за счет средств федерального бюджета: Управлением Судебного департамента в Алтайском крае в размере 90.000 рублей, финансовым отделом ГУ МВД России по Алтайскому краю – 30.000 рублей;

вещественные доказательства: автомобиль «У.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>», находящийся на ответственном хранении, постановлено передать судебному приставу-исполнителю, исполняющему приговор в части гражданского иска; автомобиль «Р.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>» - оставить по принадлежности З.В.

Изложив содержание приговора, доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1о признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГ в период с ДД.ММ.ГГ до ДД.ММ.ГГ часов, управляя автомобилем «У.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес> в 

<

адрес>, нарушил п.1.3, абз.1 п.1.5, п.10.1, п.6.2, п.6.13 Правил дорожного движения, выбрал скорость, не обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением своего транспортного средства, не остановился на красный сигнал транспортного светофора перед дорожным знаком 6.16, дорожной разметкой 1.12 Приложения 2 к ПДД РФ, выехал на регулируемый пешеходный переход, в нарушение п.1.2 «Уступить дорогу (не создавать помех)» ПДД РФ, не уступил дорогу пешеходу Т., пересекающей проезжую часть тракта по регулируемому пешеходному переходу, в результате чего допустил наезд на Т., от чего потерпевшую отбросило в сторону, и она упала на поверхность дорожного покрытия, ударившись о покрытие головой, туловищем, конечностями. В результате совершенного ФИО1 дорожно-транспортного происшествия Т. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, от которых ДД.ММ.ГГ наступила смерть.

Преступление им совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании осужденный ФИО1 свою вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Карпов Е.Н. находит приговор незаконным, необоснованным и несправедливым. Указывает о нарушении судом права подсудимого на защиту, принципа состязательности сторон вследствие необоснованных многочисленных отказов в удовлетворении ходатайств стороны защиты. Выводы суда основаны на предположениях и противоречивых выводах судебно-медицинских экспертиз. Бесспорных и неопровержимых доказательств наличия причинно-следственной связи между деянием ФИО1 и наступлением смерти Т., обвинением не представлено. В приговоре намеренно не описан полностью механизм ДТП, установленный показаниями подзащитного, свидетелей ФИО2 настаивает на версии защиты о том, что Т. после удара автомобилем ФИО1 и падения на проезжую часть, оказалась под движущимся автомобиля «Р.» под управлением З.В., именно этот автомобиль придавил днищем и порогом голову и шею пострадавшей, переместил в конечное положение (перпендикулярно проезжей части). Отмечает, что эта версия не опровергнута. Обращает внимание на многочисленные ходатайства защиты о назначении медико-автотехнической экспертизы. 

Судом в приговоре допущена «вольная трактовка» показаний свидетеля З.Н. относительно фактически данных пояснений при ответе на вопросы, находился ли в движении автомобиль «Р.» в момент ДТП. Автор раскрывает содержание показаний свидетеля М.Е., дает собственную оценку и полагает о необходимости критически оценивать, с учетом погодных условий и расстояния свидетеля от места ДТП, допущенных в показаниях противоречий (пояснила, что испытала страх от мысли наезда на Т. автомобилем «Р.» и одновременно пояснила, что автомобиль не двигался), описанные свидетелем события, касательно «подбрасывания» пострадавшей в результате ДТП, противоречат законам физики. Суд не учел показания свидетеля С.Е. об обстоятельствах ДТП и изменении содержания своего рапорта. 

Судом в приговоре дана ненадлежащая оценка заключениям судебно-медицинских экспертиз. Настаивает, что заключения экспертов *** и *** не доказывают вину осужденного в причинении смерти Т.; повреждения, которые могли повлечь смерть пострадавшей, не могли образоваться ни от удара автомобилем, ни при ударе о дорожное покрытие, а образовались в результате контакта с движущимся автомобилем под управлением З.В.

Автор, ссылаясь на изучение специальной литературы и на показания Ф., допрошенного в судебном заседании в качестве специалиста, дает собственную оценку заключениям судебно-медицинских экспертиз, указывает на неполноту и нарушения, допущенные экспертами. При этом отмечает, что положенными в основу приговора заключениями СМЭ не установлен механизм образования повреждений, не описаны фазы травмирования; у пострадавшей имели место повреждения, которые не могли возникнуть ни в одну из фаз травмирования при данном ДТП, а именно: ушибленная рана в теменной области с кровоизлияниями, перелом второго шейного позвонка. Оспаривает пояснения эксперта К. о механизме причинения перелома шейного позвонка. Ссылается, что для проведения комиссионной СМЭ не привлекли врача-рентгенолога, что свидетельствует о неполноте исследования. Выводы о непосредственной причине смерти не мотивированы. Указывает на несоответствия в выводах, положенных в основу приговора экспертиз, касательно переломов правых ребер (в первичной экспертизе не установлено, в комиссионной – имеются); локализации кровоизлияния в лобной области (справа или слева); на основании одних и тех же данных первичная экспертиза установила тотальное субарахноидальное кровоизлияние полушарий головного мозга, комиссионная СМЭ – субтотальное. При проведении экспертиз не выполнены манипуляции, закрепленные в пунктах 42, 47.8, 47.10 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 № 346н (фотографирование, контурные изображения, зарисовка повреждений и т.п.). С учетом изложенного, полагает необходимым повторное судебно-медицинское исследование причин смерти Т., однако суд первой инстанции необоснованно отверг соответствующее ходатайство защиты.

Автор находит чрезмерно суровым назначенное осужденному наказание, полагает справедливым применить ст.73 УК РФ. Указание суда, что ФИО1 ранее привлекался к административной ответственности за нарушения ПДД, опровергается материалами дела. Обращает внимание на безупречную характеристику подзащитного по месту работы и жительства, принятые меры по спасению жизни Т. на месте ДТП, последующее поведение подзащитного, наличие семьи и детей. Просит приговор отменить и возвратить дело прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, либо применить к подзащитному положения ст.73 УК РФ.

В апелляционной жалобе потерпевшая М. оспаривает приговор, ссылаясь на чрезмерную мягкость назначенного наказания, вследствие замены лишения свободы на принудительные работы. Суд формально перечислил, но фактически не учел обстоятельства преступления, мнение потерпевшей стороны, поведение осужденного в период предварительного расследования и судебного разбирательства. ФИО1 не раскаялся, вину не признал, производству по делу не способствовал, напротив, затягивал разбирательство, вводил суд в заблуждение. Оспаривает приговор в части разрешения исковых требований о компенсации морального вреда, находит необоснованным размер компенсации (500 тысяч рублей), взысканный судом, поскольку не соответствует характеру и степени причиненных нравственных страданий вследствие гибели близкого человека – матери. Просит усилить наказание до реального лишения свободы и увеличить срок лишения свободы, а также взыскать с осужденного в ее пользу в порядке компенсации морального вреда один миллион рублей.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей – адвокат Воронова Т.С. ставит вопрос об изменении приговора, посредством усиления наказания и увеличения размера компенсации морального вреда. В обоснование приводит доводы, аналогичные, изложенным в жалобе потерпевшей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение. 

Уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с положениями глав 36-39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного разбирательства, с обеспечением принципа состязательности и равноправия сторон. 

Вопреки жалобе защитника Карпова Е.Н., постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию, в нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ. 

Сам осужденный, ни на стадии предварительного расследования, ни в судебном заседании, не отрицал, что, управляя автомобилем «У.», допустил наезд на пешехода Т.

Доводы жалобы защитника о наступлении смерти Т. в результате наезда встречным автомобилем «Р.», аналогичны позиции стороны защиты в судебном заседании первой инстанций, судом тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как противоречащие фактическим обстоятельствам. 

При этом в обоснование вины осужденного ФИО1, наличии причинно-следственной связи между нарушением именно им Правил дорожного движения и наступившими последствиями в виде смерти пешехода Т., суд правильно положил в основу приговора:

показания свидетеля М.Е., которая являясь очевидцем событий, показала, что водитель автомобиля «У.» сбил женщину на пешеходном переходе, от удара женщину подкинуло вверх ногами, затем произошло падение на проезжую часть на встречную полосу головой под левый порог автомобиля «Р.», который стоял у стоп-линии; 

показания свидетеля З.Н., из которых видно, что от удара автомобилем «У.» женщину откинуло на полосу встречного движения, упала около передней левой части автомобиля «Р.», который стоял на полосе, предназначенной для встречного движения у стоп-линии;

показания свидетеля З.В., согласно которым, остановил свой автомобиль «Р.» на красный сигнал светофора; после этого увидел, как автомобиль «У.» на встречной полосе совершил наезд на пешеходном переходе на женщину; от удара женщину отбросило в сторону и упала на проезжую часть головой под его автомобиль в районе передней левой двери; 

показания свидетеля З. о том, что супруг остановил автомобиль «Р.» на запрещающий сигнал светофора в метрах 2-3 от пешеходного перехода, а на встречной полосе автомобиль «У.» не остановился и сбил женщину, которая от удара перевернулась и упала под их автомобиль головой; 

показания свидетеля Ф.Т. о том, что пешеход была сбита автомобилем «У.»;

показания свидетеля Г. (врач бригады скорой помощи), согласно которым, на момент прибытия бригады скорой помощи на место ДТП пострадавшая находилась на проезжей части дороги рядом с автомобилем, не была «зажата» транспортным средством, госпитализирована; 

заключение судебно-медицинской экспертизы трупа Т. *** и заключение комиссии экспертов ***, показания экспертов М.А. и К. о давности, характере, локализации и механизме причинения телесных повреждений, степени тяжести вреда здоровью и причине смерти; согласно выводам экспертов, все повреждения в своей совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Т., которая наступила от тупой сочетанной травмы головы, шейного отдела позвоночника, грудной клетки, таза и конечностей в виде множественных переломов костей скелета с повреждением внутренних органов, что привело к развитию травматического шока; комиссией экспертов сделан вывод об отсутствии каких-либо повреждений, свидетельствующих о переезде пострадавшей Т. колесами транспортного средства;

протокол осмотра места происшествия с фототаблицей, схема к протоколу, согласно которым зафиксирована обстановка на месте ДТП, в том числе, положение автомобилей «У.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>» и «Р.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>», данные которых в полной мере согласуются с показаниями свидетеля З.В. и других очевидцев ДТП об остановке автомобиля «Р.» за несколько метров до стоп-линии, проезда автомобилем «У.» границ пешеходного перехода и нахождении за его пределами; оба автомобиля расположены прямолинейно относительно полос проезжей части; показания следователя К. об обстоятельствах проведения осмотра и фиксации в протоколе результатов.

Оценив эти и другие приведенные в приговоре доказательства в совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 Совокупность этих доказательств, вопреки жалобе защитника, является достаточной для постановления обвинительного приговора. 

Доводы жалобы о неправильной оценке доказательств являются необоснованными, поскольку правила оценки доказательств судом соблюдены, как того требует ст.88 УПК РФ. Все положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. 

Оснований сомневаться в достоверности показаний свидетелей М.Е., З.Н., З.В., З., о чем ставит вопрос защитник в жалобе, не имеется. Аналогичные доводы защитой были представлены суду первой инстанции, судом проверены и обоснованно в приговоре отвергнуты, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. Показания свидетеля З.Н., как видно из протокола судебного заседания (л.д.52-54 т.3), не свидетельствуют о сомнениях и предположениях касательно положения автомобиля «Р.» в момент ДТП. Доводы защитника в данной части рассмотрены председательствующим судьей как замечания на протокол судебного заседания и отклонены как несоответствующие действительности (л.д.131 т.3). Доводы защитника о том, что погодные условия и расстояние до места ДТП, препятствовали М.Е. объективно оценить обстановку, являются исключительно предположением автора жалобы и поэтому отклоняются судом апелляционной инстанции как необоснованные. 

Суд первой инстанций пришел к правильному выводу о том, что показания свидетелей М.Е., З.Н., З.В., З., которые являлись очевидцами ДТП, не содержат противоречий в части обстоятельств, имеющих значение для установления виновности осужденного. Каждый из них утверждал, что Т. сбита двигавшимся на запрещающий для водителей сигнал светофора автомобилем «У.» (под управлением ФИО1) в границах пешеходного перехода; от удара женщина-пешеход пролетела в воздухе, после чего упала на дорожное покрытие (асфальт) и оказалась головой под стоящим перед стоп-линией во встречном направлении автомобилем «Р.». Их показания полностью согласуются с объективными данными по обстоятельствам ДТП, установленными и зафиксированными при осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГ (протокол ОМП, схема, фототаблица), выполненными следователем К.

Показания свидетеля И.Е. (супруга осужденного), на которые ссылается защитник в жалобе, не опровергают обстоятельства ДТП, установленные в приговоре. Пояснений относительно автомобиля «Р.» на момент ДТП, она не давала, факт наезда на пешехода автомобилем «У.», которым управлял ФИО1, не отрицала.

Ссылка защитника на показания свидетеля С.Е. (инспектор ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по 

<

адрес>) в подтверждение доводов об участии автомобиля «Р.» в наезде на пешехода Т., является неуместной, поскольку таких показаний свидетель не давал. Его показания об обстоятельствах составления рапорта на месте ДТП, а затем рапорта в порядке ст.143 УПК РФ, не ставят под сомнения выводы суда о фактических обстоятельствах ДТП и виновности осужденного. 

Заключение эксперта *** и комиссии экспертов *** в приговоре подробно изложены, судом детально проанализированы, в том числе в рамках проверки всех доводов защиты, на которых вновь акцентирует внимание автор жалобы. Судом первой инстанции правильно установлено, что экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, компетентность и квалификация экспертов сомнений не вызывает, при производстве экспертиз использовались общепринятые методики, выводы мотивированы, научно обоснованы, являются ясными и понятными. Никаких противоречий в выводах судебно-медицинских экспертиз (проведенной экспертом М.А. и комиссией экспертов), не имеется, экспертные заключения даны с учетом поставленных перед специалистами вопросов, выводы комиссионной экспертизы дополняют и конкретизируют заключение эксперта ***, в том числе, касательно переломов правых ребер. Кроме того, в судебном заседании допрошены эксперты, проводившие экспертизы - М.А. и К., которые ответили на все возникшие у сторон вопросы, в том числе, вызывающие сомнения у стороны защиты, о примененных методиках, полноте исследования и соблюдении Приказа ФИО3 от 12.05.2010, характере травм у Т., механизме образования, причине смерти, других обстоятельств, на которых вновь акцентирует внимание защитник в жалобе. 

Судом дана надлежащая оценка и показаниям допрошенного в судебном заседании по ходатайству защиты в качестве специалиста Ф. об установлении им иных механизмов образования полученных Т. повреждений, причины наступления смерти. Суд, подробно проанализировав его пояснения в совокупности с иными доказательства, что в полной мере соответствует требованиям ст.88 УПК РФ, обоснованно пришел к выводу, что мнение Ф. не ставит под сомнение достоверность и полноту судебно-медицинских экспертиз *** и ***, проведенных с использованием общепринятых методик проведения подобных экспертиз. Доводы жалобы защитника и в данной части нельзя признать состоятельными. Притом, вопрос оценки доказательств входит в компетенцию суда, а не конкретного специалиста.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами заключения судебно-медицинских экспертиз, на чем настаивает автор жалобы, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не усматривает. Произвольные суждения защитника, связанные с собственным анализом проведения и результатов судебно-медицинской экспертизы *** и комиссионной СМЭ ***, показаний экспертов М.А. и К., субъективной оценкой характера полученных потерпевшей травм, основаны на ошибочном представлении защитником о применяемых методиках проведения подобных экспертиз и правилах оценки доказательств. 

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении повторной судебной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, поскольку с учетом исследованных доказательств, в числе которых показания очевидцев ДТП, заключения проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, не имеется оснований для проведения такой экспертизы. 

Приведенные в жалобе защитника доводы также не указывают о наличии таких оснований, поскольку фактически сводятся к адаптации версии защиты о падении Т. под движущийся автомобиль «Р.». Однако такая позиция безосновательна, поскольку противоречит фактическим обстоятельствам, установленным исследованными доказательствами (в том числе, показаниями очевидцев ДТП и заключениями СМЭ), согласно которым, именно ФИО1, управляя автомобилем «У.», нарушил ПДД и допустил наезд на пешехода Т., от чего потерпевшую отбросило в сторону, упала на поверхность дорожного покрытия, в результате причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью и приведшие к смерти.

Доводы осужденного в судебном заседании апелляционной инстанции о том, что сами эксперты указывали о необходимости производства по делу дополнительной СМЭ, противоречат протоколу судебного заседания, в связи с чем отклоняются как необоснованные. Разъяснения эксперта К. касательно отнесения конкретных вопросов к компетенции иных специалистов, не свидетельствуют о его выводах о производстве дополнительных экспертиз. Притом, К. указывал, что Т. причинена сочетанная травма, которая оценивается как единый комплекс, и деление каждого их повреждений (какие, от удара автомобилем, а какие при падении) нецелесообразно. 

Доводы осужденного в судебном заседании апелляционной инстанции об отсутствии технической возможности избежать наезда на пешехода Т. в силу погодных и дорожных условий, нельзя признать состоятельными. Сами обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, как они установлены приговором, со всей очевидностью свидетельствует о том, что наезд на пешехода Т. явился следствием несоблюдения осужденным требований п.10.1 Правил дорожного движения. 

Все представленные доказательства, в том числе стороной защиты, суд проверил и оценил в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ, сопоставил их между собой и дал им надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела и постановления обвинительного приговора. Все доказательства непосредственно исследованы судом в соответствии со ст.240 УПК РФ. Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц или иных документов, в том числе заключения эксперта, таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено. Какие-либо противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного ФИО1, по делу отсутствуют. 

Все доводы стороны защиты, в том числе, изложенные в апелляционной жалобе, в судебном заседании исследованы и получили надлежащую оценку в приговоре. Мотивы принятого судом решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре, как этого требует ст.307 УПК РФ. Доводы жалобы направлены на переоценку фактических обстоятельств, которые судом первой инстанции правильно установлены и основаны на полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Несовпадение оценки доказательств, сделанной судом, с позицией адвоката и осужденного, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, не свидетельствует о неправильных выводах суда. 

С учетом совокупности исследованных и положенных в основу приговора доказательств, тщательного анализа и проверки всех доводов ФИО1 и его защитника, судом правильно установлены обстоятельств ДТП и сделан обоснованный вывод о том, что допущенные ФИО1 нарушения требований указанных в приговоре Правил дорожного движения РФ явились причиной ДТП и находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти Т.

Вопреки утверждениям автора жалобы, выводы суда о виновности ФИО1 являются не предположениями, а оценкой совокупности исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре показаний свидетелей, протоколов следственных действий, других объективных доказательств, в числе которых заключения экспертиз. Никаких предположений и противоречий в выводах суда не имеется. В приговоре изложено описание деяния, в том числе механизм ДТП, признанные судом доказанными, содержатся все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Ни при производстве предварительного следствия по уголовному делу, ни при судебном разбирательстве, не усматривается процессуальных нарушений, которые повлекли бы за собой отмену приговора суда. Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие по делу проведено в установленном законом порядке, при соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон. Данных об ущемлении прав подсудимого или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при рассмотрении уголовного дела судом не допущено. 

Вопреки доводам жалобы, все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе и те, на которые ссылается автор в жалобе (о возвращении дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, производстве иных экспертиз, в том числе, медико-автотехнической, и другие), были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с принятием по ним мотивированных решений, которые у суда кассационной инстанции сомнений в своей обоснованности не вызывают. Несогласие стороны защиты с решениями, принятыми по заявленным ходатайствам, не является основанием для отмены приговора, не свидетельствует о нарушении судом принципа состязательности сторон и обвинительном уклоне судебного следствия. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств и исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, по делу не допущено. 

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ. Выводы суда о юридической оценке действий осужденного в полной мере мотивированы в приговоре, соответствуют положениям уголовного закона и являются правильными. Оснований для отмены приговора и направления дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, о чем ставит вопрос автора жалобы, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не усматривает.

При назначении ФИО1 наказания судом учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, в том числе и те, на которые обращает внимание в жалобе защитник, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, другие обстоятельства, указанные в ст.60 УК РФ, в том числе, смягчающие наказание, которыми суд признал: наличие на иждивении двоих малолетних детей, состояние здоровья близких родственников осужденного (в том числе, родителей), оказание им помощи, а также оказание иной помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, а также фактическое неотрицание управление автомобилем и произошедшего контакта с Т., принесенные в судебном заседании извинения потерпевшей, как иные действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, привлечение к уголовной ответственности впервые, занятие общественно-полезным трудом.

Вопреки жалобе защитника, как видно из представленных представителем потерпевшей и исследованных в судебном заседании документов (л.д.6-13, 83 оборот т.3), ФИО1 привлекался к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения (в частности, на момент совершения настоящего преступления: ДД.ММ.ГГ по ч.2 ст.12.12 КоАП РФ; ДД.ММ.ГГ по ч.2 ст.12.12 КоАП РФ; ДД.ММ.ГГ по ч.2 ст.12.9 КоАП РФ), поэтому обоснованно учитывалось судом в качестве данных, характеризующих личность ФИО1

Выводы суда о назначении наказания в виде лишения свободы достаточно мотивированы в приговоре. Основания, по которым суд пришел к выводу о невозможности применения норм ст.73 УК РФ, приведены убедительные. Вместе с тем, учитывая данные о личности виновного, на которых акцентирует внимание защитник, обстоятельства преступления, установленные смягчающие обстоятельства, отсутствие препятствий, указанных в ч.7 ст.53.1 УК РФ, суд пришел к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и постановил заменить наказание в виде лишения свободы на принудительные работы, с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. При этом формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания, судом не допущено, принято законное и мотивированное решение. 

По мнению суда апелляционной инстанции, назначенное осужденному наказание, в том числе, в порядке замены лишения свободы принудительными работами, соразмерно содеянному и его личности, сможет обеспечить достижение целей наказания, предусмотренных ст.43 УК РФ, соответствует принципам справедливости и гуманизма, предусмотренных ст.ст.6,7 УК РФ. Обстоятельств, которые могли бы повлиять на назначение осужденному наказания и не учтенных судом, из материалов дела не усматривается. Иное мнение авторов апелляционных жалоб, как и иная оценка обстоятельствам, относимых к вопросам назначения наказания, не свидетельствует о неправильных выводах суда. 

Оснований как для усиления назначенного осужденному наказания, о чем ставят вопрос в жалобах потерпевшая и ее представитель, так и для смягчения наказания посредством применения ст.73 УК РФ по доводам жалобы защитника, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Избранная ФИО1 защитная позиция по делу, отношение к предъявленному обвинению, не являются основаниями для усиления назначенного наказания. Доводы потерпевшей и ее представителя в данной части не могут быть приняты судом апелляционной инстанции, поскольку эти обстоятельства не предусмотрены уголовным законом как подлежащие учету при решении вопроса о виде и размере наказания.

Гражданский иск потерпевшей М., в том числе о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, рассмотрен в рамках уголовного дела в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Размер компенсации морального вреда, вопреки жалобе потерпевшей и ее представителя, определен судом в соответствии со ст.ст.151, 1101 ГК РФ. При этом судом приняты во внимание фактически обстоятельства, при которых причинен моральный вред, степень вины ответчика, характер физических и нравственных страданий истца - дочери, потерявшей родного человека (мать). Судом первой инстанции обоснованно принято решение о компенсации морального вреда в размере 500 тысяч рублей, поскольку именно такая сумма соответствует характеру причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, степени вины ФИО1, и с учетом имущественного положения осужденного и его возраста, возможности получать доход, отвечает требованиям разумности и справедливости. 

Оснований для увеличения размера компенсации до 1 миллиона рублей, о чем ставится вопрос в жалобах потерпевшей и ее представителем, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Кроме того, учитывая удовлетворенные исковые требования потерпевшей о компенсации морального вреда в размере 500 тысяч рублей и возмещении материального ущерба в размере 79.950 рублей посредством взыскания с осужденного ФИО1, суд обоснованно пришел к выводу о сохранении ареста, наложенного на имущество ФИО1 - автомобиль «У.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>», ДД.ММ.ГГ года выпуска, стоимостью 439.000 рублей, до исполнения приговора в части гражданского иска, о чем указал в описательно-мотивировочной части приговора. Однако в резолютивной части приговора не указал, как поступить с имуществом, на которое наложен арест. В связи с чем, суд апелляционной инстанции, на основании п.11 ч.1 ст.299, п.п.1,2 ч.1 ст.309 УПК РФ, находит необходимым внести в резолютивную часть приговора соответствующее уточнение.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не установлено.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Центрального районного суда г.Барнаула от 11 декабря 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

указать в резолютивной части приговора о сохранении ареста, наложенного на имущество ФИО1 - автомобиль «У.» регистрационный знак «

<

данные изъяты>», ДД.ММ.ГГ года выпуска, стоимостью 439.000 рублей, до исполнения приговора в части гражданского иска.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Карпова Е.Н. в защиту осужденного ФИО1, апелляционные жалобы потерпевшей М. и ее представителя адвоката Вороновой Т.С. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.М. Плоских