Дело №г. 66RS№-49

изготовлено 28.01.2019г.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

22 января 2019 года 

Ленинский районный суд г. Екатеринбурга свердловской области в составе председательствующего судьи Савиновой О.Н., 

при секретаре Калашниковой И.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Сибирско-уральская медиакомпания», ФИО2 о защите чести, достоинства, деловой репутации, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ООО «Сибирско-уральской медиакомпании», ФИО2 о защите чести, достоинства, деловой репутации, компенсации морального вреда.

В обоснование иска указала, что на сайте в сети Интернет опубликована статья от 

 «Если есть на свете туберкулезный ад, то он в Екатеринбурге. Как устроена больница «Последний путь» нового главы Свердловского Минздрава», по адресу: https:// ura.news/articles/1036273482, в которой содержатся сведений о ней не соответствующие действительности, порочащие ее честь, достоинство и деловую репутацию, а именно:

- «история Н. – о том, как она вылечилась не благодаря, а скорее вопреки усилиям врача. В то, что она рассказывает, не верится – настолько дикие вещи звучат»;

- «по словам Н., в первые же дни у нее произошла стычка с лечащим врачом ФИО1. Всю горсть таблеток на день (штук 20) заставляли пить разом, - рассказывает пациентка. – но это неправильно: принимать лекарства надо 2-3 раза в день. Я добилась своего – мне разрешили пить их три раза в день. Но это чуть не стоило ей жизни»;

- «через некоторое время у Санниковой начались тошнота, рвота и сильные боли внизу живота, но врач ФИО1 на ее жалобы практически не реагировала;

- попытка «пристроить» больную на ФИО3 не увенчалась успехом – ее перенаправили на Камскую, и ФИО2 вновь попала в руки ФИО1. «Здесь начался мой ад: она запрещала медсестрам ставить мне обезболивающее и давать жаропонижающее, - говорит Н.. – Пациентам запретили помогать мне – люди даже чай принести мне не могли»;

- «разговаривала со мной как с собакой: «Тебе осталось жить два понедельника – скоро сдохнешь»;

- когда это не помогло, Ф-ных принялась выживать Н. из больницы»;

- «А ведь она умеет лечить! – добавляет волонтер Саша про врача Ф-ных. – Если у людей есть богатые родственники, которые дарят ей цветы-конфеты, она будет человека лечить как следует. Я видел благодарных пациентов и видел, как она поднимала людей на ноги»

- «я рассказала ему, что меня никак не лечили, и он тут же стал звонить на камскую, - рассказывает пациентка. Т. А., услышав его вопросы, бросила трубку»;

- «когда легла в институт туберкулеза, вообще выяснилось, что мне изначально был неверно поставлен диагноз, - говорит Н.. – Т. А. поставила мне фиброзно-кавернозный туберкулез, а в институте мне поставили инфильтративный туберкулез в стадии рубцевания»;

- но особенно бросается в глаза разница в отношении к людям: по сравнению с ФИО1 врачи из НИИ кажутся просто ангелами и чудо-докторами»;

- «Если ты врач, подбирай лечение, которое будет помогать, а не вредить. Но не превращай больницу в концлагерь! – говорит Вера. – Даже если пациенты употребляли наркотики или сидели в тюрьме – это не аргумент, чтобы говорить человеку: «сдохни»;

- «Врач-фашистка».

Кроме того, считает, что в статье незаконно размещено ее изображение.

Истец просила признать сведения не соответствующими действительности, порочащими ее честь, достоинство и деловую репутацию, обязать ответчиков опубликовать опровержение, взыскать компенсацию морального вреда.

В судебном заседании представитель истца поддержала исковые требования в части, просила их удовлетворить по доводам иска, указав, что высказывание «врач-фашистка» является оскорбительным, что подтверждено судебной экспертизой, фото в статье размещено без согласия истца, следовательно. является нарушением ее прав. Представив суду письменное заявление, согласно которому истец отказывается от исковых требований в части, поддерживает требования в части фразы - «когда легла в институт туберкулеза, вообще выяснилось, что мне изначально был неверно поставлен диагноз, - говорит Н.. – Т. А. поставила мне фиброзно-кавернозный туберкулез, а в институте мне поставили инфильтративный туберкулез в стадии рубцевания» и «врач-фашистка». Представлено ходатайство об изменении предмета иска, в принятии которого представителю истца судом отказано, разъяснено право на обращение в суд с самостоятельным иском.

Представитель ООО «Сибирско-уральской медиакомпании» в судебном заседании по доверенности просила отказать в удовлетворении иска, поскольку оспариваемые фразы в большинстве своем являются мнением о ФИО1, следовательно, не могут быть признаны не соответствующими действительности, фраза «врач – Фашистка» является допустимой критикой, фотография взята из видео, о чем указано в статье, кроме того, истец находилась в больнице в месте открытом для посещения, своими конклюдентными действиями выразила согласие на фото или видеосъёмку, она не закрывалась, не показывала, что не желает, чтоб ее снимали, при этом видит, что ее снимают.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, просила отложить судебное заседание до 

, в связи с невозможностью участия, по причине прохождения лечение в городе Санкт-Петербурге, о слушании дела извещена. В заявленном ходатайстве судом отказано, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд определил рассмотреть дело при установленной явке.

Заслушав участвующих лиц, изучив представленные доказательства в их совокупности, суд пришел к следующему выводу.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципу диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

В соответствии со ст. 23, 24 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. 

Вместе с тем, в соответствии со ст. 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

В соответствии со ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением.

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

 N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" следует, что по делам данной категории необходимо иметь в виду, что обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности.

Отсутствие одного из элементов данной правовой конструкции исключает возможность истца ссылаться на ст. 152 ГК РФ.

Бремя доказывания достоверности распространяемых сведений лежит на ответчике. Истец должен доказать факт распространения сведений ответчиком и их порочащий характер (ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

 N3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" под распространением сведений понимается сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Порочащими являются также не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов, которые умоляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица.

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умоляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во времени, к которому относится оспариваемые сведения.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 

 N 16 "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" (пункт 7) указал на то, что федеральными законами не предусмотрено каких-либо ограничений в способах доказывания факта распространения сведений через телекоммуникационные сети (в том числе, через сайты в сети "Интернет"), поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством.

ООО «Сибирско-уральская медиакомпания» является учредителем средства ассовой информации информационное аналитическое агентство «Ура.ру», а также владельцем товарного знака URA.RU.

Как установлено судом в сети интернет на сайте URA.RU опубликована статья от 

 «Если есть на свете туберкулезный ад, то он в Екатеринбурге. Как устроена больница «Последний путь» нового главы Свердловского Минздрава», по адресу: https:// ura.news/articles/1036273482, в которой содержатся следующие сведения:

- «история Н. – о том, как она вылечилась не благодаря, а скорее вопреки усилиям врача. В то, что она рассказывает, не верится – настолько дикие вещи звучат»;

- «по словам Н., в первые же дни у нее произошла стычка с лечащим врачом ФИО1. Всю горсть таблеток на день (штук 20) заставляли пить разом, - рассказывает пациентка. – но это неправильно: принимать лекарства надо 2-3 раза в день. Я добилась своего – мне разрешили пить их три раза в день. Но это чуть не стоило ей жизни»;

- «через некоторое время у Санниковой начались тошнота, рвота и сильные боли внизу живота, но врач ФИО1 на ее жалобы практически не реагировала;

- попытка «пристроить» больную на ФИО3 не увенчалась успехом – ее перенаправили на Камскую, и ФИО2 вновь попала в руки ФИО1. «Здесь начался мой ад: она запрещала медсестрам ставить мне обезболивающее и давать жаропонижающее, - говорит Н.. – Пациентам запретили помогать мне – люди даже чай принести мне не могли»;

- «разговаривала со мной как с собакой: «Тебе осталось жить два понедельника – скоро сдохнешь»;

- когда это не помогло, Ф-ных принялась выживать Н. из больницы»;

- «А ведь она умеет лечить! – добавляет волонтер Саша про врача Ф-ных. – Если у людей есть богатые родственники, которые дарят ей цветы-конфеты, она будет человека лечить как следует. Я видел благодарных пациентов и видел, как она поднимала людей на ноги»

- «я рассказала ему, что меня никак не лечили, и он тут же стал звонить на камскую, - рассказывает пациентка. Т. А., услышав его вопросы, бросила трубку»;

- «когда легла в институт туберкулеза, вообще выяснилось, что мне изначально был неверно поставлен диагноз, - говорит Н.. – Т. А. поставила мне фиброзно-кавернозный туберкулез, а в институте мне поставили инфильтративный туберкулез в стадии рубцевания»;

- но особенно бросается в глаза разница в отношении к людям: по сравнению с ФИО1 врачи из НИИ кажутся просто ангелами и чудо-докторами»;

- «Если ты врач, подбирай лечение, которое будет помогать, а не вредить. Но не превращай больницу в концлагерь! – говорит Вера. – Даже если пациенты употребляли наркотики или сидели в тюрьме – это не аргумент, чтобы говорить человеку: «сдохни»;

- «Врач-фашистка».

В подтверждение распространения порочащих сведений об истце, представлен протокол осмотра страницы в сети Интерене, скриншот страниц.

Ответчиками распространение информации не отрицается, публикация статьи не оспаривается.

В судебное заседание от представителя истца, поступил отказ от исковых требований в части следующих фраз:

- «история Н. – о том, как она вылечилась не благодаря, а скорее вопреки усилиям врача. В то, что она рассказывает, не верится – настолько дикие вещи звучат»;

- «по словам Н., в первые же дни у нее произошла стычка с лечащим врачом ФИО1. Всю горсть таблеток на день (штук 20) заставляли пить разом, - рассказывает пациентка. – но это неправильно: принимать лекарства надо 2-3 раза в день. Я добилась своего – мне разрешили пить их три раза в день. Но это чуть не стоило ей жизни»;

- «через некоторое время у Санниковой начались тошнота, рвота и сильные боли внизу живота, но врач ФИО1 на ее жалобы практически не реагировала;

- попытка «пристроить» больную на ФИО3 не увенчалась успехом – ее перенаправили на Камскую, и ФИО2 вновь попала в руки ФИО1. «Здесь начался мой ад: она запрещала медсестрам ставить мне обезболивающее и давать жаропонижающее, - говорит Н.. – Пациентам запретили помогать мне – люди даже чай принести мне не могли»;

- «разговаривала со мной как с собакой: «Тебе осталось жить два понедельника – скоро сдохнешь»;

- когда это не помогло, Ф-ных принялась выживать Н. из больницы»;

- «А ведь она умеет лечить! – добавляет волонтер Саша про врача Ф-ных. – Если у людей есть богатые родственники, которые дарят ей цветы-конфеты, она будет человека лечить как следует. Я видел благодарных пациентов и видел, как она поднимала людей на ноги»

- «я рассказала ему, что меня никак не лечили, и он тут же стал звонить на камскую, - рассказывает пациентка. Т. А., услышав его вопросы, бросила трубку»;

- но особенно бросается в глаза разница в отношении к людям: по сравнению с ФИО1 врачи из НИИ кажутся просто ангелами и чудо-докторами»;

- «Если ты врач, подбирай лечение, которое будет помогать, а не вредить. Но не превращай больницу в концлагерь! – говорит Вера. – Даже если пациенты употребляли наркотики или сидели в тюрьме – это не аргумент, чтобы говорить человеку: «сдохни».

Представитель истца обладает соответствующими полномочиями, вправе отказаться в части от исковых требований, отказ не противоречит закону, не нарушает права третьих лиц. Вместе с тем, в судебном заседании представитель истца указала, что не поддерживает данные требования. 

При рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. В то время как факты могут быть доказаны, правдивость оценочных суждений не поддается доказыванию. Требование доказать достоверность оценочного суждения неисполнимо, и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является основополагающей составной частью права, предусмотренного статьей 10 Конвенции

Приведенные стороной истца фразы являются мнением, оценочным суждением, которое не может быть напрямую доказано или опровергнуто, поскольку является субъективным. Данные фразы не являются сведениями о фактах, а, следовательно, не могут быть предметом оспаривания в аспекте ст. 152 ГК РФ. 

При оценке оспариваемого текста с учетом способа преподнесения информации суд приходит к выводу, что сведения изложены как версия ответчика ФИО2

С учетом того, что в соответствии со ст. 29 п. 1,3 Конституции РФ каждому гарантируется свобода мысли и слова, никто не может быть принужден к отказу от своих мнений и убеждений, оценочное суждение, выраженное в приличной, неоскорбительной форме, не может являться предметом оспаривания в суде. 

Учитывая, что оценочное мнение, суждение ответчика выражено не в оскорбительной форме, они не могут являться предметом оспаривания в суде.

Согласно проведенной по делу судебной экспертизы, фраза - когда легла в институт туберкулеза, вообще выяснилось, что мне изначально был неверно поставлен диагноз, - говорит Н.. – Т. А. поставила мне фиброзно-кавернозный туберкулез, а в институте мне поставили инфильтративный туберкулез в стадии рубцевания – содержит негативную информацию о ФИО1 Остальные фрагменты содержат негативную информацию в форме суждений, в том числе, и фраза «врач-фашистка» является оценочным суждением о личности ФИО1 в неприличной форме (с использованием бранного слова).

В отношении фразы - когда легла в институт туберкулеза, вообще выяснилось, что мне изначально был неверно поставлен диагноз, - говорит Н.. – Т. А. поставила мне фиброзно-кавернозный туберкулез, а в институте мне поставили инфильтративный туберкулез в стадии рубцевания, суд приходит к выводу, что данная фраза не является порочной, информация отражена достоверно, в частности, из пояснений представителя истца в судебном заседании, что является одним из доказательств по делу, следует, что диагноз фиброзно-каверозный туберкулез действительно был поставлен ФИО2, в дальнейшем истцом же поставлен диагноз инфильтративный туберкулез, что по сути является одним и тем же диагнозом. Таким образом, данная информация является нейтральной, в ходе лечения диагноз был уточнен, сведения не могут быть признаны порочащими деловую репутацию истца. 

Суд учитывает, что утверждение о факте как лингвистическая категория не тождественна утверждению о факте как юридической категории, поскольку последняя четко идентифицируется с точки зрения возможности доказывания, в то время как утвердительная форма высказывания возможна как в отношении сведений о факте, так и в отношении мнения, суждения, оценки, изложенных их носителем. 

Вместе с тем, выражение в статье «врач-фашистка», по мнению, суда не является оценочным суждением или мнением ФИО2, указанная фраза является заголовком, поэтому это оценочное суждение автора, выраженное в неприличной форме с использованием бранного слова, употребляется в отношении истца как крайне злобного, агрессивного человека, характеризующее ФИО1, как человека с социально неодобряемым поведением и отношением к другим людям.

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу, что употреблением фразы «фрач-фашистка» истцу причинен моральный вред.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, гражданин имеет право требовать возмещения морального вреда.

Согласно вышеуказанному пленуму, если распространением в средствах массовой информации сведений были нарушены личные неимущественные права либо другие нематериальные блага лица и ему был причинен моральный вред (физические или нравственные страдания), то это лицо вправе требовать компенсации данного вреда (статьи 151, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом в соответствии с пунктом 3 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. 

Размер компенсации морального вреда определяется судом в денежном выражении и подлежит взысканию в пользу истца (пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судам следует иметь в виду, что сумма компенсации морального вреда должна быть разумной и справедливой (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и не вести к нарушению свободы массовой информации.

Истец, требует возмещения морального вреда, в размере 200000 рублей, между тем, суд считает указанную сумму чрезмерно завышенной, не отвечающей принципам разумности. С учётом разумности, справедливости, соблюдения баланса интересов сторон, конкретных обстоятельств дела, суд определяет сумму компенсации морального вреда, подлежащую взысканию в пользу истца, в размере 20000 рублей.

В отношении требований о нарушении личных неимущественных прав размещением фотографии, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Изображение гражданина относится к его нематериальным благам.

По общему правилу, изложенному в статье 152.1 Гражданского кодекса Российской Федерации обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина (в том числе его фотографии, а также видеозаписи или произведения изобразительного искусства, в которых он изображен) допускаются только с согласия этого гражданина.

В соответствии с пунктом 1 статьи 152.1 Гражданского кодекса Российской Федерации такое согласие не требуется в случаях, когда использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах.

В силу статьи 38 Закона Российской Федерации от 

 N 2124-1 "О средствах массовой информации" граждане имеют право на оперативное получение через средства массовой информации достоверных сведений о деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений, их должностных лиц.

Согласно п. 44 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" без согласия гражданина обнародование и использование его изображения допустимо в силу подпункта 1 пункта 1 статьи 152.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть когда имеет место публичный интерес, в частности, если такой гражданин является публичной фигурой (занимает государственную или муниципальную должность, играет существенную роль в общественной жизни в сфере политики, экономики, искусства, спорта или любой иной области), а обнародование и использование изображения осуществляется в связи с политической или общественной дискуссией или интерес к данному лицу является общественно значимым. Вместе с тем согласие необходимо, если единственной целью обнародования и использования изображения лица является удовлетворение обывательского интереса к его частной жизни либо извлечение прибыли.

К общественным интересам согласно разъяснению, содержащемуся в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

 N 16 "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" следует относить не любой интерес, проявляемый аудиторией, а, например, потребность общества в обнаружении и раскрытии угрозы демократическому правовому государству и гражданскому обществу, общественной безопасности, окружающей среде. 

Следовательно, использование изображения гражданина в общественных, государственных и иных публичных интересах означает использование такого изображения в связи с тем, что такой гражданин является публичной фигурой, и информация о нем и его деятельности представляет общественный либо публичный интерес.

Из текста статьи с фотографией истца следует, что целью использования изображения истца не являлось удовлетворение обывательского интереса к её частной жизни, поскольку никаких ссылок на частную жизнь истца сама статья не содержит, а фотография сделана в больнице, то есть на рабочем месте истца, что не оспаривается стороной истца.

Использование изображения осуществлено в связи с её деятельностью, с наличием дискуссии в связи с деятельностью, в том числе, истца, что подтверждается самой публикацией. Сама статья, опубликованная СМИ свидетельствует о наличии общественного интереса как к обсуждаемой теме, так и к истцу, изображение было получено при съемке, в рабочей обстановке; при использовании фотографии, содержащей изображение истца, не имело место искажения и (или) изменения запечатленного в объективной форме образа; обнародование и использование изображения истца осуществлено в связи с обсуждением в средствах массовой информации вопроса, касающегося деятельности истца.

Таким образом, суд приходит к выводу, что использование ответчиком фотографии истца было вызвано публичным интересом, что в свою очередь не является нарушением требований пункта 1 статьи 152.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Истцом понесены судебные расходы в виде оплаты госдуарственной пошлины и расходов нотариуса по осмотру интернет-страницы, которые подлежат возмещению в пользу истца с ответчика ООО «Сибирско-уральская медиакомпания» в размере 10533 рубля (9330 рублей расходы нотариуса и государственная пошлина 1200 рублей), в соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Расходы истца на проведение экспертизы в размере 13000 рублей, не подлежат удовлетворению, поскольку представленная истцом экспертиза не была положена в основу решения суда, необходимости в ее проведении, пи поставленных эксперту опросов, не было.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к ООО «Сибирско-уральская медиакомпания» ФИО2 о защите чести, достоинства, деловой репутации, компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Сибирско-уральская медиакомпания» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей, судебные в размере 10533 рубля. 

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме с подачей жалобы через суд, вынесший решение.

Судья: