22-945/2019 судья ФИО3 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Рязань 21 ноября 2019 года 

Судья Рязанского областного суда Боканова Е.В.,

с участием прокурора Алехиной О.Н., 

осужденного ФИО1,

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Громоздовой Л.И., 

потерпевшего ФИО20,

представителя потерпевшего ФИО20- адвоката Спиряева П.А.,

представителя гражданского ответчика АО «

<

скрыто>»- ФИО6,

при секретаре- помощнике судьи Пахомовой И.А., 

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката 

Громоздовой Л.И. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Шацкого 

районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, проживающий по адресу: 

<

адрес>, гражданин 

<

адрес>, со 

<

скрыто> образованием, в 

<

скрыто>, работающий 

<

скрыто>, военнообязанный, не судимый, 

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года, с лишением права управления транспортным средством на срок 2 года, постановлено в соответствии с п. "б" ч. 1 ст. 78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО1 от отбывания назначенного наказания освободить за истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Заслушав доклад судьи Бокановой Е.В., выслушав осужденного ФИО1, адвоката Громоздову Л.И., представителя гражданского ответчика АО «Рязаньавтодор», поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение потерпевшего ФИО20, его представителя- адвоката Спиряева П.А., прокурора Алехиной О.Н. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Шацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в совершении инкриминируемого ему деяния по ч. 3 ст.264 УК РФ не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Громоздова Л.И. считает приговор Шацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года незаконным и необоснованным, выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, которые были установлены судом при рассмотрении дела и не подтверждаются доказательствами. Выводы суда содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности осужденного, на правильность применения уголовного закона.

Судом применены недействующие нормы закона на день постановления приговора. 

Указала, что требования дорожной разметки 1.1 раздела 1 "Горизонтальная разметка" Приложения 2 к Правилам дорожного движения РФ не могли быть нарушены. Из протокола осмотра места происшествия, схемы к нему и фотографий видно, что следы автомобиля МАЗ проходят по прерывистой линии. 

Сведения, изложенные в приговоре по протоколу осмотра места происшествия с фототаблицей, не соответствуют фактически изложенным в нем данным.

Выводы суда о нарушении ФИО1 пунктов 10.1., 8. 1 Правил дорожного движения, а также о том, что водитель ФИО1 при управлении транспортным средством выехал за пределы проезжей части на площадку перед зданием магазина, где к этому времени находился автомобиль; на данной площадке ФИО1 сначала совершил боковое скользящее столкновение с автомобилем ФИО2, а в последующем частичное опрокидывание на автомобиль ВАЗ-11193, государственный регистрационный знак №, считает ошибочными, неоснованными на доказательствах, имеющихся в материалах дела и представленных стороной защиты, которые исследовались в судебном заседании.

Полагает, что суд, придя к выводу о том, что ФИО1 применил маневр влево, чем нарушил требования п. 8.1 Правил дорожного движения, потеряв контроль за движением автомобиля и продолжая смещаться влево, совершил контакт правой боковой поверхностью автомобиля МАЗ с автомобилем ВАЗ, в соответствии с требованиями статьи 73 УПК РФ обязан был установить мотив такового маневра, совершенного ФИО1

Считает, что в заключениях экспертов и показаниях экспертов ФИО11, ФИО33, ФИО34, ФИО9, данных ими в судебном заседании, имеются существенные противоречия относительно места первичного контакта и скорости автомобиля ВАЗ. 

Полагает, что вывод суда о том, что причиной ДТП послужили действия ФИО1, который совершил маневр влево, с радиусом не соответствующим избранной скорости и версия водителя ФИО1 о механизме ДТП с технической точки зрения несостоятельна, является домыслом суда, поскольку ни в одном из заключений экспертов, ни в их показаниях не имеется данных о причинах и механизме ДТП. Даже такого вопроса о причинах ДТП перед экспертами никогда не ставилось, ни одна экспертиза не смогла установить механизм данного ДТП, а тем более механизм ДТП не может установить ФИО1, не имея достаточных познаний в области автотехники. 

По мнению защиты, эксперты-автотехники оценивать действия водителя о причинах ДТП не могут и не имеют права, поскольку это правовой аспект, а не технический.

Ссылка суда в приговоре на мнение экспертов ФИО11 и ФИО33, которые не указывали о несоответствии действий водителя автомобиля ВАЗ -1193 ФИО2 ПДД, является несостоятельной, поскольку в экспертных заключениях экспертов ФИО11, ФИО33 ФИО34, ФИО10 (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ) указывается также какими пунктами Правил дорожного должен руководствоваться ФИО2 - водитель автомобиля ВАЗ -11193.

В заключении № от ДД.ММ.ГГГГ экспертов ФИО11 и ФИО33 указано, что действия водителя автомобиля ВАЗ не соответствовали требованиям безопасности дорожного движения и могли послужить причиной происшествия.

Домыслом, основанным на неправильной оценке суда, считает его указание на то, что эксперты ФИО11 и ФИО33 в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ указывали о несостоятельности версии ФИО1 о механизме ДТП с технической точки зрения, а также и подтвердили это в судебном заседании.

Экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ была проведена по исходным данным, установленным судом, по показаниям подсудимого ФИО1, по показаниям допрошенных свидетелей, а также и по показаниям потерпевшего ФИО2 Данная экспертиза экспертным путем и подтвердила показания ФИО1 о том, что потерпевший ФИО2 резко выехал с обочины, без включения указателя поворота, совершил с его автомобилем МАЗ касательное столкновение, после чего его автомобиль от столкновения потянуло в левую сторону, в направлении придорожного магазина (показания ФИО1 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ том № л.д №)

Суд не принял во внимание в качестве достоверных и объективных доказательств как показания самого подсудимого ФИО1 в части версии о механизме ДТП, так и заключение экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ.

Судом в приговоре эти показания ФИО1 искажены, а изложенные в приговоре не соответствуют показаниям, данным в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ года(т № л.д №).

Показания ФИО1, данные им в ходе судебного разбирательства ДД.ММ.ГГГГ, ничем не опровергнуты.

Кроме того, они подтверждаются показаниями свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, которые истолкованы судом неверно, заключениями автотехнических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, показаниями экспертов ФИО11 и ФИО33, а также протоколами осмотров транспортных средств автомобиля ВАЗ и автомобиля МАЗ о имеющихся на них повреждениях.

Указала, что показания потерпевшего ФИО2 опровергаются показаниями ФИО1, а также заключениями автотехнических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ и показаниями свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15

Обстоятельство, которое явилось причиной выезда автомобиля МАЗ на площадку магазина, судом не установлено, чем нарушены требования ст. 73 УПК РФ, а также требования п. 1 ст. 307 УПК РФ.

Считает, что мотив совершения преступления не установлен предварительным следствием, обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, в связи с чем защита ходатайствовала о возвращении уголовного дела прокурору для устранения недостатков, однако судом заявленное ходатайство оставлено без удовлетворения.

Защита считает, что вина ФИО1 по предъявленному обвинению не нашла своего подтверждения, не доказана исследованными в суде доказательствами, и обвинение не соответствует фактическим обстоятельствам и доказательствам, исследованным в судебном заседании.

Ссылаясь на п. 3 ст. 389.19 УПК РФ, указала, что при проведении предварительного расследования после возвращения дела прокурору обстоятельство непосредственного причинения вреда или непосредственного сопричинения вреда следствием не выяснено и не устанавливалось. Данное обстоятельство не установлено также и судом.

Просила приговор Шацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года отменить и вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу заместитель прокурора Шацкого района Рязанской области ФИО16 просит приговор Шацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу адвокат Спиряев П.А. в интересах потерпевших ФИО2 и ФИО20 просит приговор Шацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, т.е. должен быть постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона. 

Обжалуемый приговор соответствует указанным требованиям в полной мере. 

Из материалов уголовного дела следует, что суд, сохраняя беспристрастность, обеспечил проведение судебного разбирательства всестороннее и полно, исследовав все обстоятельства дела на основе принципов состязательности сторон, их равноправия перед судом, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, в постановленном судом приговоре отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросам виновности, квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к настоящему делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Из протоколов судебного заседания усматривается, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении подтвержден совокупностью рассмотренных в судебном заседании доказательств, которым судом дана оценка в соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ.

Так, вина осужденного подтверждается подробными и стабильными показаниями потерпевших ФИО2, ФИО20, оглашенными в судебном заседании показаниями ФИО18 (т.№ л.д.№); свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО15, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО19, ФИО28, ФИО27, ФИО31, ФИО29, ФИО30, которые не только согласуются между собой, но и с заключениями проведенных по делу судебных экспертиз, протоколами следственных действий и иными исследованными в судебном заседании доказательствами, которые подтвердили выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Каких-либо данных о заинтересованности со стороны потерпевших, свидетелей обвинения при даче показаний в отношении осужденного, оснований для оговора ими ФИО1, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение и которые могли повлиять на выводы суда о виновности осужденного и правильность применения уголовного закона, судом апелляционной инстанции не установлено.

Все эти доказательства, положенные судом первой инстанции в основу обвинительного приговора, отвечают требованиям относимости и допустимости, получены без нарушений действующего уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем, после надлежащей их оценки в совокупности, суд обоснованно принял их как достоверные, подтверждающие виновность осужденного в совершении преступления.

В этой связи несостоятельным является довод адвоката Громоздовой Л.И. о том, что вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления основывается на недостоверных и недопустимых доказательствах.

В частности вопрос о признании недопустимым и исключении из числа доказательств заключения комиссионной автотехнической судебной экспертизы №-Э от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №) по доводам, изложенным в апелляционной жалобе, разрешался судом первой инстанции. 

При этом суд с приведением мотивов принятого решения обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства о признании этого доказательства недопустимым постановлением от ДД.ММ.ГГГГ (т. №. л. д№), а также дал оценку этому доказательству в приговоре.

Вопреки доводам жалобы, по ходатайству защиты постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ был признан недопустимым доказательством в связи с нарушением следователем требований ст. 166 УПК РФ протокол следственного эксперимента, проведенного в ходе предварительного расследования ДД.ММ.ГГГГ с участием ФИО1 (т. №. л.д. №). 

Суд, проверив доводы ФИО1 и его защиты по обстоятельствам ДТП, пришел к обоснованному выводу об их несостоятельности, поскольку они полностью опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

Так, потерпевший ФИО2, подтвердив время, место ДТП, а также марки автомобилей, участвующих в ДТП, изложенные в обвинении, показал, что примерно за 30-40 м. до магазина он посмотрел назад и увидел, что позади него на расстоянии примерно 70-80 м. движется автомобиль МАЗ, кузов которого был наклонен направо. Он сбавил скорость до 25-30 км/час, включил левый поворотник и через прерывистую линию разметки повернул к магазину влево. Подъехав к магазину, он выключил скорость и включил ручной тормоз. Сзади проехал автомобиль МАЗ, ударился о магазин, автомашину откинуло и опрокинуло на его автомобиль, он услышал скрежет, сверху из опрокинувшего кузова посыпался горячий асфальт. Сами они с женой из автомобиля выбраться не могли. При поднятии МАЗа другим грузовиком, трос оборвался, и кузов с асфальтом вновь упал на автомобиль ВАЗ. В результате дорожно-транспортного происшествия он получил ожоги, а его жена ФИО18 от полученных ожогов впоследствии скончалась.

Из оглашенных в судебном заседании в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний потерпевшей ФИО18 (т. № л.д. №) следует, что она полностью подтвердила показания ФИО2 о событиях, имевших место ДД.ММ.ГГГГ.

Потерпевший ФИО20 в судебном заседании пояснил о времени, месте расположения автомобилей после ДТП, указал, что работал двигатель автомобиля ВАЗ, левый поворотник был включен: фонарь поворотника поврежден, стекло разбито, но лампочка в нем мигала. В этот же день, он произвел фотографирование места ДТП, поврежденных автомобилей, а также произвел съемку автодороги, на которой произошла авария. Данные поместил на диск, который позже был у него изъят следователем. 

Вопреки доводам жалобы, показания потерпевших являются последовательными, согласуются и подтверждаются другими доказательствами по делу.

Так, суд принял показания свидетелей ФИО12 и ФИО13, данные ими в суде, как достоверные, о том, что автомобили двигались параллельно друг другу, грузовой автомобиль немного впереди, смещаясь влево дугообразно к магазину. Абрамян пояснила, что на площадке около магазина машины ударились и доехали до магазина, от столкновения до магазина они ехали 5 м. Грузовая машина впереди, легковая ударилась в столб и остановилась. Грузовая машина остановилась рядом, накренилась. Из грузовика на легковой автомобиль посыпался асфальт. 

Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ в связи с нарушением следователем требований ст. ст.59,189,190 УПК РФ недопустимым доказательством признан протокол допроса свидетеля ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ (т№.л.д.№).

Свидетель ФИО21 показала, что через окно магазина она видела, как от остановки, расположенной на левой стороне дороги в направлении 

<

адрес>, в направлении магазина едет грузовой автомобиль; машину она увидела, когда та была на расстоянии примерно 10 м. от магазина и двигалась не по проезжей части. Затем грузовой автомобиль передней частью ударился в магазин, как ей показалось в подоконник, на улице на стоянке перед магазином она увидела автомобиль МАЗ и автомобиль ВАЗ «Калина». Автомобиль МАЗ был перед крыльцом магазина, а машина ВАЗ на обочине около дороги. В последнем были пострадавшие, которым ФИО3 и ФИО39 помогали выбраться из машины.

Свои показания указанные свидетели проиллюстрировали схемами.

Показания потерпевших и указанных свидетелей не имели никакого преимущества перед другими доказательствами и были оценены судом в совокупности со всеми фактическими данными, имеющимися в деле, а поэтому доводы апелляционной жалобы о неправильной оценке судом их показаний являются неубедительными. 

Свидетели ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31 подробно описали расположение транспортных средств, повреждения транспортных средств, дорожную обстановку после совершения ДТП. 

Свидетель ФИО31, кроме того, показал, что у автомобиля ВАЗ «Калина» работал двигатель и был включен указатель левого поворота. 

Показания всех перечисленных выше свидетелей и потерпевших в полном объеме подтверждаются иными доказательствами по делу, в том числе протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицей к нему (т№.д. №), в котором зафиксированы следы и обстановка места дорожно-транспортного происшествия, механические повреждения автомобилей, ширина проезжей части и обочин автодороги, расположение осевой линии горизонтальной дорожной разметки, расстояния до обнаруженных предметов и расположение места дорожно-транспортного происшествия на 155 километре автодороги «

<

адрес>», проходящем по 

<

адрес>; протоколами осмотров транспортных средств с приложенными фототаблицами и документами (т№ л.д.№), (т. № л.д.№), в которых зафиксированы состояние и технические повреждения автомобилей ВАЗ-11193 государственный регистрационный знак № и «МАЗ-5551-020» государственный регистрационный знак №, с пескоразбрасывателем ПР-6; протоколами осмотра от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д№) и ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №), в которых зафиксированы ранее обнаруженные технические повреждения аварийных автомобилей; заключениями экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №) и № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №); № от ДД.ММ.ГГГГ (т№ л.д. №), из содержания которых усматривается, что каких-либо неисправностей рулевого управления, рабочей тормозной системы и колесных узлов, которые могли послужить причиной данного ДТП, у автомобилей «ВАЗ-11193» и «МАЗ-5551-020» с пескоразбрасывателем ПР-6 не выявлены; пескоразбрасыватель ПР-6 в кузове автомобиля «МАЗ-5551-020» государственный регистрационный знак № закреплён согласно правилам, указанным в техническом описании и инструкции по эксплуатации пескоразбрасывателя (ПР-6).

В результате исследования и проверки данных, содержащихся на диске DVD+R c фотоснимками к вышеуказанным протоколам следственных действий (т. № л.д.№ оборотная сторона), где запечатлены следы транспортных средств, механические повреждения автомобилей, обстановка происшествия, а также данных, содержащихся на диске DVD+R, изъятом у ФИО20 ДД.ММ.ГГГГ (т.№ л.д. №), суд первой инстанции пришел к выводу о том, что они соответствуют данным, изложенным в протоколах осмотра места происшествия, осмотров транспортных средств и приложенным к ним фототаблицам; данные, содержащиеся на диске, изъятом у ФИО20, дополняют их деталями по расположению, состоянию аварийных транспортных средств и автодороги в районе места ДТП.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №), у ФИО2 имелись телесные повреждения в виде ожогов туловища и конечностей 3-4 степени на площади 55% поверхности тела, которые по признаку опасности для жизни относятся к категории тяжкого вреда, причиненного здоровью человека. Эти телесные повреждения могли быть причинены потерпевшему ДД.ММ.ГГГГ от комбинированного воздействия высокотемпературного фактора и химического агента. Травма нижних конечностей вызвала необратимые изменения в тканях, что потребовало хирургической ампутации таковых на уровне бедер. 

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д.№) следует, что в результате дорожно-транспортного происшествия, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ, ФИО18 получила телесные повреждения: в виде термических ожогов верхних конечностей, нижних конечностей, ягодиц 2-3 степени общей площадью 30% поверхности тела. Данные телесные повреждения образовались от воздействия высокотемпературного фактора, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, являются опасными для жизни, и расцениваются как тяжкий вред, причиненный здоровью человека. 

Смерть ФИО18 наступила от ожоговой болезни в виде термических ожогов верхних конечностей, нижних конечностей, ягодиц 2-3 степени общей площадью 30% поверхности тела, осложнившейся острой почечной недостаточностью и сепсисом в виде септикопиемии с последующим развитием дисциркуляторно-дистрофических изменений со стороны внутренних органов.

Как следует из заключения комиссии экспертов №/К от ДД.ММ.ГГГГ, при производстве экспертизы ими было установлено, что между наступившей смертью ФИО18 и своевременностью оказания медицинской помощи, выбором методов диагностики и лечения, причинно-следственной связи не имеется. Имеются дефекты ведения медицинской документации и такие недостатки/дефекты, как недостаточно собранный анамнез (данные о сопутствующей патологии); в диагностике (недостаточный объем диагностических процедур и мероприятий). Однако установленные недостатки/дефекты не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО18

Суд в соответствии с требованиями закона проверил каждое заключение эксперта и дал им надлежащую оценку. Мотивы, по которым суд согласился с выводами экспертов, в приговоре приведены. Нарушений при производстве положенных в основу обвинительного приговора экспертиз, не установлено.

Так, сопоставив заключения экспертиз с показаниями эксперта ГБУ РО Рязанская СМЭ ФИО32, суд пришел к обоснованному выводу о том, что основной причиной смерти ФИО18 является причинение телесных повреждений в виде термических ожогов поверхности тела от воздействия высокотемпературного фактора, осложнившиеся острой почечной недостаточностью и сепсисом в виде септикопиемии с последующим развитием дисциркуляторно-дистрофических изменений со стороны внутренних органов, и они состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти; о причинении потерпевшему ФИО2 повреждений в виде ожогов туловища и конечностей 3-4 степени на площади 55% поверхности тела, которые по признаку опасности для жизни относятся к категории тяжкого вреда, причиненного здоровью человека.

На основе анализа приведенных экспертиз, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии противоречий клинической характеристики площади ожоговой поверхности и степени поражения у потерпевшей ФИО18 в параметрах, указанных следствием, с заключением комиссии экспертов №/К от ДД.ММ.ГГГГ. 

В соответствии с заключением эксперта ФИО11 № от ДД.ММ.ГГГГ (т № л.д. №), заключением экспертов ФИО11 и ФИО33 № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №), заключением комиссионной автотехнической судебной экспертизы №-Э от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №) установлено, что падение груза с кузова автомобиля «МАЗ-5551-020» (государственный регистрационный знак №) на автомобиль «ВАЗ-11193» (государственный регистрационный знак №) произошло на прилегающей к дороге слева, относительно направления движения в сторону 

<

адрес> территории, в районе расположения указанных транспортных средств и груза, зафиксированного в протоколе осмотра места ДТП; совокупностью причин опрокидывания автомобиля «МАЗ-5551-020», государственный регистрационный знак №, с пескоразбрасывателем ПР-6, явились ограничения смещения его колес в направлении движения транспортного средства, резкий поворот влево, с радиусом, не соответствующим избранной скорости, в совокупности с резкими приёмами управления ФИО1, способствующими увеличению, действующих на транспортное средство, инерционных сил, высокое расположение центра тяжести транспортного средства, что способствовало увеличению опрокидывающего момента равнодействующей инерционных сил; в момент начала образования дугообразных следов «движения колес» автомобиль «МАЗ-5551-020» государственный регистрационный знак №, частично находился на встречной полосе движения; зафиксированные «дугообразные следы движения» колес автомобиля могли быть образованы колесами данного автомобиля при применении водителем маневра поворота, так и маневре поворота с одновременным снижением скорости, например торможением двигателем, либо рабочее, не экстренное, без блокировки колес, торможение рабочей тормозной системой; столкновение автомобилей МАЗ-5551-020 государственный регистрационный знак №, и ВАЗ-11193 государственный регистрационный знак №, при котором правый угол переднего бампера автомобиля МАЗ-5551- 020 контактировал с левой задней боковиной автомобиля BA3-11193, произошло непосредственно перед опрокидыванием автомобиля МАЗ-5551-020 на автомобиль ВАЗ-11193 на стоянке перед магазином. Столкновение автомобиля ВАЗ-11193 государственный регистрационный знак № с автомобилем МАЗ-5551-020 государственный регистрационный знак № в данной дорожно-транспортной ситуации не могло послужить причиной изменения направления движения автомобиля МАЗ-5551-020. Причиной выезда автомобиля МАЗ-5551-020 явились действия водителя, а именно, применение маневра влево. 

В данной дорожно-транспортной ситуации при повороте налево вне перекрестка водитель автомобиля BA3-11193 ФИО2 должен был руководствоваться требованиями п.п. 1.3, 1.5, 8.1 и 8.5 Правил дорожного движения РФ. Водитель автомобиля МАЗ-5551-020 ФИО1 в данной дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями п.п. 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ и дорожной разметки 1.1 (Приложение 2 к Правилам). В данной дорожно-транспортной ситуации действия водителя автомобиля МАЗ-5551-020 ФИО1 с технической точки зрения не соответствовали требованиями п.п. 1.3, 1.5, 10.1 Правил дорожного движения РФ и дорожной разметки 1.1.

Сопоставив заключения экспертов между собой, с показаниями экспертов ФИО11, ФИО33, ФИО34 и ФИО9, суд пришел к обоснованному выводу о том, что существенных противоречий о механизме и виде ДТП, характере полученных автомобилями повреждений, влияющих на квалификацию действий подсудимого, данные доказательства не содержат.

Эксперты однозначно указали, что причиной ДТП послужили действия ФИО1, который совершил маневр влево, с радиусом не соответствующим избранной скорости. В данной дорожной ситуации последний должен был руководствоваться п.п. 8.1 и 10.1 Правил дорожного движения РФ. 

При этом эксперты так же однозначно высказались о стадиях происшествия - первоначальное касательное боковое столкновение движущихся транспортных средств в одном направлении, что не является наездом. Далее автомобили последовали к конечному положению, где произошло опрокидывание автомобиля МАЗ с высыпанием асфальтобетонной смеси на автомобиль ВАЗ.

Заключения экспертиз полностью соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, выполнены экспертами, квалификация которых сомнений не вызывает. Заключения экспертов научно обоснованны, выводы представляются ясными и понятными, поэтому суд первой инстанции обоснованно принял их в качестве доказательств по делу. 

Доказательств, опровергающих показания экспертов, суду также не представлено, в связи с чем, отсутствовали основания сомневаться в их достоверности.

В соответствии с п.п. 7, 9 ч.1 ст.204 УПК РФ в заключении эксперта указываются объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы, а также содержание и результаты исследований с указанием примененных методик.

Во исполнение этих требований закона в заключениях экспертиз указаны данные о примененных методиках и результатах исследований необходимых по усмотрению экспертов для дачи ответов по поставленным вопросам.

Из ст. 207 УПК РФ следует, что при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается тому же или другому эксперту. В случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту. Дополнительная и повторная судебные экспертизы назначаются и производятся в соответствии со ст. 195 - 205 УПК РФ.

В соответствии со ст. 283 УПК РФ, пунктом 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. №28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» в ходе судебного разбирательства суд по ходатайству сторон или по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу. Суд по ходатайству сторон либо по собственной инициативе назначает повторную либо дополнительную судебную экспертизу при наличии противоречий между заключениями экспертов, которые невозможно преодолеть в судебном разбирательстве путем допроса экспертов.

В судебном заседании установлено, что экспертизы проведены компетентными учреждениями и лицами в установленном законом порядке. Нарушений закона при производстве экспертиз допущено не было.

С постановлением о назначении экспертиз и их заключениями участники уголовного судопроизводства в ходе следствия были ознакомлены в установленном законом порядке, им разъяснены были права, предусмотренные ст.ст.198 и 206 УПК РФ.

Согласно ст. 57 УПК РФ и ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" эксперт вправе отказаться от дачи заключения в случае, если материалы дела недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, и эксперту отказано в их дополнении.

По смыслу закона эксперт самостоятельно определяет полноту предоставленных ему для дачи заключения материалов. 

Эксперты ЭКЦ УМВД Рязанской области ФИО11 и ФИО33 при подготовке своих заключений не смогли установить место первоначального контакта автомобилей и им не представилось возможным составить масштабную схему. 

На данный вопрос ответили и составили масштабную схему эксперты ЭКЦ МАДИ ФИО34 и ФИО9 в ходе производства комиссионной автотехнической судебной экспертизы №-Э от ДД.ММ.ГГГГ. У суда не имелось оснований полагать, что данные сотрудники являются некомпетентными лицами и имеют какую-либо заинтересованность в результатах рассмотрения дела. 

Противоречий между заключениями экспертиз и показаниями экспертов не установлено.

Оснований для назначения дополнительной либо повторной автотехнической экспертизы суд не усмотрел, подробно изложив мотивы отказа в удовлетворении ходатайства о назначении дополнительной комиссионной автотехнической экспертизы и транспортно-трасологической экспертизы в постановлениях от ДД.ММ.ГГГГ (т№ л.д. №); от ДД.ММ.ГГГГ (т№ л.д.№).

По мнению суда апелляционной инстанции ссылка в жалобах на наличие противоречий и неполноту проведенных экспертиз является субъективным пониманием авторов жалоб их содержания, поэтому основанием к отмене либо изменению приговора не является.

Оспаривая механизм ДТП, ФИО1 указывал, что автомобиль ВАЗ-11193 выполнял левый поворот, двигаясь со скоростью 20-30 км/ч, без включения указателей левого поворота с правой обочины под углом 45 градусов в направлении здания магазина №, на расстоянии 5 метров перед управляемым им автомобилем МАЗ, двигавшимся со скоростью 45 км/ч на расстоянии 40 см от правой кромки асфальта. 

Данная версия ФИО1 была проверена судом первой инстанции, который пришел к выводу о ее несостоятельности, поскольку она полностью опровергнута совокупностью доказательств, исследованных по делу.

Так, допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО11, ФИО33, ФИО34 и ФИО9 показали, что версия ФИО1 несостоятельна с технической точки зрения. Если бы контакт автомобилей имел место на проезжей части, то характер повреждений на автомобилях был бы другой, имелись бы следы поперечного скольжения автомобиля ВАЗ. Механизм такого столкновения эксперты наглядно изобразили в своем приложении 2 на рис. № (т.№ л.д. №).

Эксперты ФИО34 и ФИО9 показали также, что первоначальный контакт транспортных средств – боковое попутное касательное столкновение произошел за пределами проезжей части, на стоянке у магазина, при этом автомобиль ВАЗ стоял, либо его скорость была близка к нулю. Автомобиль МАЗ проехал расстояние чуть более длины автомобиля ВАЗ, возможно, ударился о здание магазина. На стоянке произошло опрокидывание автомобиля МАЗ на бок, на автомобиль ВАЗ. При этом автомобиль ВАЗ стоял, либо его скорость была близка к нулю. Автомобиль МАЗ проехал расстояние чуть более длины автомобиля ВАЗ, возможно, ударился о здание магазина. На стоянке произошло опрокидывание автомобиля МАЗ на бок, на автомобиль ВАЗ. Причиной опрокидывания послужил маневр водителя автомобиля МАЗ влево, с движением автомобиля по радиусу со скоростью превышающей скорость для этого радиуса поворота.

Доводы защиты об отсутствии технической возможности у ФИО1 предотвратить контакт с автомобилем «BA3-11193» являются несостоятельными, поскольку данный вывод был сделан экспертами ФИО11 и ФИО33 (№ от ДД.ММ.ГГГГ т№ л.д. №), как следует из содержания заключения экспертизы и показаний самих экспертов, исходя из версии ФИО1

Вместе с тем, как установлено в судебном заседании, дорожная ситуация, заданная осужденным, не имела места быть, что следует из анализа совокупности всех доказательств, исследованных судом, в связи с чем, суд правомерно не принял в качестве доказательств как показания самого подсудимого ФИО1 в этой части, так и заключение экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №). 

Доводы защиты о первоначальном контакте транспортных средств на проезжей части также опровергается заключениями приведенных выше экспертиз, показаниями свидетелей.

Кроме того эксперты ФИО34 и ФИО9 в судебном заседании пояснили, что первоначальный контакт автомобилей не повлиял на дальнейшее развитие ДТП - не повлек отклонение траектории движения автомобиля МАЗ влево, т.к. массы автомобилей несопоставимы.

Доводы жалобы о том, что ФИО3 не пересекал дорожную разметку 1.1., что, по мнению защиты, подтверждается протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, являются несостоятельными и полностью опровергаются содержанием протокола осмотра места происшествия, в котором зафиксировано расположение осевой линии горизонтальной дорожной разметки; заключением автотехнической экспертизы №-Э от ДД.ММ.ГГГГ (т№.д.№), из содержания которой усматривается, что в приложении 3 приведена масштабная схема, построенная экспертами по размерам из схемы к протоколу осмотра места происшествия (ДТП) от ДД.ММ.ГГГГ по состоянию на 15 часов 22.06.2012г. Из схемы усматривается, что следы от правых и левых задних колес автомобиля МАЗ-5551-020 начинаются на проезжей части практически одновременно. При этом в начале следообразования автомобиль МАЗ уже двигался с выездом на встречную полосу через сплошную линию дорожной разметки 1.1. Данное обстоятельство может указывать на выполнение водителем ФИО1 обгона автомобиля ВАЗ с выездом на встречную полосу через сплошную линию дорожной разметки и применение торможения.

В судебном заседании эксперты ФИО34 и ФИО9 подробно пояснили о методике составления указанной выше схемы, обоснованность которой не вызывает сомнения у суда.

Вопреки доводам жалобы, мотив не является обязательным признаком субъективной стороны преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в этой связи не является юридически значимым обстоятельством и не влияет на квалификацию действий осужденного.

Доводы жалобы о неполноте изложения в приговоре показаний ФИО1 являются субъективным мнением автора жалобы.

Содержание показаний ФИО1, приведенных приговоре, соответствуют его показаниям, данным в ходе предыдущего судебного разбирательства. 

Оценивая показания свидетеля ФИО14, данные ею в ходе предварительного следствия и предыдущего рассмотрения дела (т.5 л.д№. т№ л.д.№), суд указал, что они не опровергают предъявленного подсудимому обвинения; а также, руководствуясь требованиями ч. 3 ст. 14 УПК РФ, посчитал возможным не принимать при постановлении обвинительного приговора показания свидетеля ФИО35, данные в ходе настоящего судебного разбирательства, вывод суда мотивирован надлежащим образом в приговоре.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, суд привел в приговоре убедительные мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие.

Доводы жалобы о том, что виновником дорожно-транспортного происшествия является ФИО2, который нарушил п.п. 8.1 и 8.5 Правил дорожного движения РФ, приводились в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции. Все они тщательно проверены судом и признаны несостоятельными.

Выводы суда о том, что механизм данного ДТП не противоречит версии потерпевшего об обстоятельствах ДТП основаны на конкретных доказательствах по делу, поэтому их правильность не вызывает сомнений. Объективных данных, указывающих на несоответствие действий водителя ФИО2 требованиям ПДД РФ в данной дорожно-транспортной ситуации, не было представлено и в материалах уголовного дела не имеется.

Так эксперт ФИО34 пояснил, что движущийся впереди автомобиль ВАЗ представлял опасность для движения для водителя ФИО3. При этом не установлено, что водитель ФИО2 создал аварийную обстановку. 

Вопреки доводам жалобы о том, что водитель ФИО4 не нарушал правил дорожного движения, что подтверждается: заключением экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, показаниями свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО19, также являются несостоятельными, явно направлены на иную оценку доказательств, отличную от приведенной в приговоре, и не влияют на его законность и обоснованность, а также не опровергают выводы суда о виновности осужденного. Тот факт, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ.

Таким образом, судом на основе исследованных в судебном заседании доказательств установлено, что ФИО1 в дневное время при благоприятных метеорологических и дорожных условиях двигался на автомобиле «МАЗ-5551-020» государственный регистрационный знак № с установленным в кузове пескоразбрасывателем (ПР-6) с асфальтобетонной смесью в том же направлении, что и следовавший впереди него автомобиль «ВАЗ-11193» государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО2; при возникновении опасности в виде замедлившего движение легкового автомобиля, двигавшегося впереди него и готовящегося совершить поворот влево, ФИО1, в нарушение требований пункта 10.1 ПДД РФ, возможных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства не принял; неправильно оценив текущую дорожную ситуацию, ФИО1 применил маневр влево, не убедившись в его безопасности, чем нарушил требования п. 8.1 ПДД РФ, в результате чего в нарушение требований раздела 1 «Горизонтальная разметка» Приложения 2 к Правилам дорожного движения РФ, пересек сплошную линию дорожной разметки 1.1 и выехал на полосу встречного движения, продолжая смещаться влево.

При этом ФИО1 не учел особенности и состояние транспортного средства и груза - наличие пескоразбрасывателя и горячей асфальтобенной смеси, которая является неустойчивой.

Двигаясь по дугообразной траектории с поворотом налево, со скоростью больше чем скорость, с которой можно было поворачивать по данному радиусу поворота, ФИО1 выехал за пределы проезжей части на площадку перед зданием магазина, где к этому времени находился автомобиль «ВАЗ-11193» государственный регистрационный знак №. На данной площадке ФИО1 сначала совершил боковое скользящее столкновение с автомобилем ФИО2, а в последующем частичное опрокидывание на автомобиль «ВАЗ-11193» государственный регистрационный знак № с высыпанием асфальтобетонной смеси в салон легкового автомобиля. В результате чего водитель данного автомобиля ФИО2 и пассажир ФИО18 получили телесные повреждения, относящиеся к тяжкому вреду здоровью. Впоследствии ФИО18 от полученных телесных повреждений скончалась. Наступление смерти последней состоит в прямой причинно-следственной связи с полученными в результате ДТП телесными повреждениями, которые являлись опасными для жизни.

Таким образом, суд, установив фактические обстоятельства дела, обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 допустил нарушения Правил дорожного движения РФ, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с совершенным им дорожно-транспортным происшествием, а также наступившими общественно-опасными последствиями и правильно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от 07.12.2011 N 420-ФЗ).

Судом первой инстанции из объема предъявленного обвинения исключены доводы следствия о нарушении ФИО1 требований п. 9.10 Правил дорожного движения РФ, выводы суда в указанной части надлежащим образом мотивированы в приговоре.

С указанной мотивировкой соглашается суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, вопреки доводам жалобы, исключение из объема обвинения нарушения ФИО1 требований указанного пункта Правил дорожного движения не ставит под сомнение и не исключает нарушение осужденным требований п.п. 10.1, 8.1 ПДД РФ и требований раздела 1 «Горизонтальная разметка» Приложения 2 к Правилам дорожного движения РФ и не влияет на квалификацию его действий.

Позиция защиты о том, что предъявленное ФИО1 обвинение в совершении преступлений и приговор суда основаны на предположениях в связи с наличием противоречий в имеющихся доказательствах по делу, является необоснованной и представляет собой одностороннюю оценку фактических обстоятельств дела.

Доводы апелляционной жалобы не содержат оснований для возвращения уголовного дела прокурору.

Порядок привлечения ФИО1 в качестве обвиняемого, регламентированный ст. 171 УПК РФ, был соблюден в полном объеме с описанием преступления с указанием времени, места его совершения, формы вины и иных обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями закона и в полном объеме соответствует положениям ст. 220 УПК РФ, противоречий, влекущих неправильную правовую оценку деяний с учетом описания субъективной и объективной сторон преступления, в обвинительном заключении не имеется.

В соответствии с ч.1 ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

Частью 1 статьи 10 УК РФ установлено, что уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу. 

Изменений в ч. 3 ст. 264 УК РФ, которые бы устраняли преступность деяния, смягчали наказание или иным образом улучшали положение ФИО1, не вносилось, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы о неправильной квалификации действий ФИО1 в старой редакции закона, являются несостоятельными и основаны на неверном толковании норм права.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии со ст.60 УК РФ учитывал в полной мере характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность виновного, отсутствие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Выводы суда о невозможности назначения иного наказания, кроме лишения свободы, достаточно мотивированы в приговоре.

Наказание ФИО1 назначено с учетом обстоятельств дела, в пределах санкции ч. 3 ст.264 УК РФ, является справедливым и соразмерным содеянному.

Обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, судом первой инстанции не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения в отношении осужденного положений ст.64 УК РФ и назначения ему более мягкого наказания, чем предусмотрено санкцией статьи, а также об отсутствии оснований для изменения категории совершенного им преступления на менее тяжкое на основании ч.6 ст.15 УК РФ основаны на материалах дела, надлежаще мотивированы и признаются судом апелляционной инстанции верными.

Суд, основываясь на положениях ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, с учетом того обстоятельства, что ФИО1 не согласен с прекращением уголовного дела за истечением срока давности уголовного преследования, равно как и с прекращением уголовного дела в связи с применением акта обамнистии, пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1 подлежит освобождению от отбывания назначенного наказания за данное преступление в связи с истечением сроков давности привлечения его к уголовной ответственности,

Суд апелляционной инстанции находит обоснованным и справедливым решение суда о частичном удовлетворении исковых требований потерпевших ФИО2 и ФИО20 о денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением, расходов по оплате услуг представителя; потерпевшего ФИО2 кроме того о возмещении материального ущерба.

Суд, руководствуясь ст., ст. 1064, 151, ч. 1 ст. 1079, 1068, 1983, 1099, 1100 ГК РФ, с учетом характера и объема причиненных потерпевшим нравственных страданий, требований разумности и справедливости, взыскал с собственника автомобиля «МАЗ-5551-020» государственный регистрационный знак № ОАО «

<

скрыто>» потерпевшим ФИО2 и ФИО20 в счет возмещения морального вреда в пользу каждого - 1000000 рублей; а также, руководствуясь ст. 131 УПК РФ, судебные расходы по оплате услуг представителя в пользу каждого в сумме 75000 рублей.

Выводы суда первой инстанции, изложенные в приговоре о размере взысканного материального ущерба в сумме 86 029 руб. 34 коп. в пользу потерпевшего ФИО2, основаны на объективных данных, содержащихся в представленных материалах, приняты в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, надлежащим образом мотивированы и не вызывают у суда апелляционной инстанции сомнений в их правильности.

Доводы защиты о необоснованном признании потерпевшим и гражданским истцом по делу ФИО20 являлись предметом проверки суда первой инстанции, признаны несостоятельными по мотивам, приведенным в приговоре. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения приговора, в том числе и по доводам приведенным в апелляционной жалобе.

С учетом изложенного, руководствуясь ст.ст. 38920, 38926, 38928, 38933 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Щацкого районного суда Рязанской области от 28 августа 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Громоздовой Л.И. - без удовлетворения.

Судья