56RS0023-01-2019-003150-09 Дело №1-1/2020

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

25 февраля 2020 года г. Новотроицк 

Новотроицкий городской суд Оренбургской области в составе председательствующего судьи Вакулиной Ю.А.,

при помощнике судьи Бреусе А.В., секретаре судебного заседания Макамбетовой Ж.К., 

с участием государственного обвинителя Розенберга Е.Л.,

потерпевших Т.Г.А., М.В.А., 

представителя потерпевших Д.В.А.,

защитника – адвоката Сапсай А.Ю.,

подсудимого ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1, родившегося 

<

данные изъяты> не судимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, являясь должностным лицом, использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства при следующих обстоятельствах.

ФИО1, с 21 апреля 2006 года, назначенный приказом начальника Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области по личному составу № 87 лс от 21 апреля 2006 года на должность заместителя начальника учреждения ЮК-25/3 по безопасности и оперативной работе, имея специальное звание - подполковник внутренней службы, в соответствии с должностной инструкцией заместителя начальника колонии, курирующего вопросы безопасности и оперативной работы, подполковника внутренней службы ФИО1, утвержденной Врио начальника ФКУ ИК-3 подполковником внутренней службы ФИО2 5 апреля 2018 года, разработанной в соответствии с Приказом ФСИН России от 5 июня 2008 года № 379 «Об утверждении порядка подготовки должностной инструкции работника уголовно-исполнительной системы» и на основе приложения к приказу (порядок подготовки должностной инструкции работника уголовно-исполнительной системы, (далее по тексту - инструкция) обладал, в числе прочих, следующими полномочиями: 

пользоваться в пределах их компетенции правами, предоставленными учреждением, которые предусмотрены Законом и другими законодательными актами;

в пределах своей компетенции давать указания и распоряжения; 

вносить предложения по вопросам назначения, перемещения и увольнения подчиненных ему сотрудников;

вносить предложения начальнику колонии по вопросам совершенствования жизнедеятельности учреждения;

вносить предложения о поощрении, наказании подчиненных сотрудников учреждения; 

контролировать работу всех сотрудников по вопросам организации, режима и надзора;

владеть оперативной обстановкой в масштабе учреждения, города, области. 

основной задачей является обеспечение надзора за поведением осужденных, строгого соблюдения требований Правил внутреннего распорядка.

Исходя из указанных полномочий, ФИО1, занимая должность заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, постоянно осуществлял функции представителя власти, а также выполнял организационно-распорядительные функции в государственном учреждении, то есть являлся должностным лицом.

В свою очередь, ФИО1, являясь заместителем начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области в соответствии с указанной должностной инструкцией, в частности, нес ответственность:

за противоправные действия или бездействие при исполнении обязанностей, ненадлежащее исполнение обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией;

за вред, причиненный физическим и юридическим лицам противоправными действиями или бездействием;

за невыполнение требований Федерального закона РФ от 2 мая 2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»;

за причинение материального ущерба.

При этом ФИО1, исполняя обязанности по должности, заведомо знал о том, что:

- согласно ч. 1 ст. 10 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, Российская Федерация уважает и охраняет права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказания;

- согласно ч. 2 ст. 12 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, осужденные имеют право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказание. Они не должны подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Меры принуждения к осужденным могут быть применены не иначе как на основании закона;

- согласно ч. 1 ст. 13 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, осужденные имеют право на личную безопасность;

- согласно ч. 1 ст. 84 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, в соответствии с законодательством Российской Федерации в исправительных учреждениях осуществляется оперативно-розыскная деятельность, задачами которой являются: обеспечение личной безопасности осужденных, персонала исправительных учреждений и иных лиц; выявление, предупреждение и раскрытие готовящихся и совершаемых в исправительных учреждениях преступлений и нарушений установленного порядка отбывания наказания;

- согласно ст.ст. 13,14 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ, на уполномоченных сотрудников исправительного учреждения возлагается обязанность осуществлять оперативно-розыскную деятельность в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств;

- согласно ст. 1 Федерального закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» от 21 июля 1993 года № 5473-1, деятельность уголовно-исполнительной системы осуществляется на основе принципов законности, гуманизма, уважения прав человека;

- согласно п. 3.1. должностной инструкции обязан организовать работу начальствующего состава ИК по скользящему графику с таким расчетом, чтобы в колонии постоянно находилась группа сотрудников, способная вместе с дежурной сменой принять незамедлительные меры по нормализации оперативной обстановки;

- согласно п. 3.2. должностной инструкции обязан изучать и глубоко знать обстановку в колонии, оперативно реагировать на все ее изменения и докладывать о них начальнику колонии;

- согласно п. 3.7. должностной инструкции обязан осуществлять обход камер ПКТ, ШИЗО, одиночных камер, территории ЛПУ, проводить прием по личным вопросам, содержащихся в них осужденных, принимать меры к устранению выявленных недостатков и удовлетворению их обоснованных жалоб и заявлений;

- согласно п. 3.9. должностной инструкции обязан участвовать в организации и проведении режимных мероприятий;

- согласно п. 3.10. должностной инструкции обязан рассматривать доклады начальника отдела безопасности и оперативного дежурного, а также рапорты, акты и заявления о совершенных осужденными преступлениях и допущенных грубых нарушениях;

- согласно п. 3.29. должностной инструкции обязан в совершенстве владеть оперативной обстановкой в учреждении, через начальника оперативного отдела осуществлять координацию деятельности негласных сотрудников;

- согласно п. 3.35. должностной инструкции обязан осуществлять организацию контроля за поведением осужденных, выполнением ими требований установленного законом порядка отбывания наказания и соблюдением Правил внутреннего распорядка ИУ;

- согласно п. 3.40. должностной инструкции обязан соблюдать права и законные интересы осужденных и лиц, содержащихся под стражей, а также работников УИС;

- согласно п. 3.41. должностной инструкции обязан в случае непосредственного обнаружения событий, угрожающих личной или общественной безопасности, принять меры к спасению людей, предотвращению и пресечению правонарушений, задержанию лиц по подозрению в совершении этих правонарушений и сообщить об этом в ближайший орган внутренних дел Российской Федерации. 

Будучи осведомленным о своих должностных полномочиях, обязанностях и мерах ответственности, а также вышеуказанных требованиях закона о соблюдении прав и законных интересов осужденных, ФИО1 совершил умышленные противоправные действия, связанные с использованием своих полномочий вопреки интересам службы.

Так, ФИО1, являясь осведомленным о том факте, что 12 августа 2018 года осужденные Р.Д.А., С.И.В., отбывая наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, действуя умышленно, по предварительному сговору, с целью воспрепятствования исправлению Т.Г.А. и дезорганизации деятельности исправительного учреждения, применили в отношении Т.Г.А. насилие, не опасное для жизни и здоровья, а также о том, что в период с 12 августа 2018 года по 17 августа 2018 года осужденные Р.Д.А., С.И.В., отбывая наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, действуя умышленно, по предварительному сговору, с целью доведения до самоубийства осужденного М.В.А., предвидя возможность наступления его смерти, систематически унижали его человеческое достоинство, а именно систематически оскорбляли М.В.А., в том числе грубыми нецензурными словами, в том числе в присутствии посторонних лиц, чем создавали в отношении М.В.А. длительную психотравмирующую ситуацию, довели последнего до покушения на самоубийство, в период времени с 13 августа 2018 года по 23 августа 2018 года, находясь на своем рабочем месте, в административном здании ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>, действуя умышленно, с целью злоупотребления своими должностными полномочиями, вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, выразившейся в нежелании исполнять свои служебные обязанности и требования закона, стремясь избежать ухудшения показателей работы ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, в сравнении с другими подобными учреждениями области, а также с целью избежать наступления негативных для себя последствий по службе за допущенные ошибки и недостатки в работе, что могло повлечь привлечение его к дисциплинарной ответственности и, как следствие, ухудшение материального положения – лишение премий, надбавок и иных дополнительных выплат, в нарушение п.п. 12, 24, 29, 31 Инструкции «О приеме, регистрации и проверке в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях», утвержденной Приказом Минюста России от 11 июля 2006 года № 250, осознавая, что, не зарегистрировав сообщение о факте воспрепятствования исправлению Т.Г.А. и дезорганизации деятельности исправительного учреждения, доведения до самоубийства осужденного М.В.А., он действует незаконно, вопреки требованиям пункта 24 указанной Инструкции, согласно которому непринятие правомочным или уполномоченным должностным лицом мер к регистрации принятого сообщения о преступлении или отказ в регистрации представленного сообщения, недопустимы и расцениваются как факт укрытия такого сообщения от регистрации, в нарушение требований пункта 12 названной Инструкции, который предписывает, чтобы регистрация информации о преступлениях производилась в дежурных частях учреждений незамедлительно; пункта 31 вышеуказанной Инструкции, который предусматривает, что по сообщениям о преступлениях, требующим неотложного реагирования, и информация, содержащаяся в сообщении, должны быть предварительно переданы в соответствующий орган по подследственности, отдал заведомо незаконное устное распоряжение оперуполномоченному оперативного отдела ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области С.А.Ю. опросить Т.Г.А., собрать материал проверки и направить его по подследственности в ОП №3 МУ МВД России «Орское» как получение травмы Т.Г.А. в быту по неосторожности.

Помимо этого, ФИО1 были грубо нарушены нормы и положения статьи 1 Уголовно-исполнительного кодекса РФ от 8 января 1997 года № 1-ФЗ, в части основной цели уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации – исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, и его задач – регулирования порядка и условий исполнения и отбывания наказаний. При этом ФИО1 осознавал, что его действия приведут к тому, что Р.Д.А., С.И.В. могут избежать установленной уголовным законом ответственности за применение в отношении Т.Г.А. насилия, а также, доведения до самоубийства осужденного М.В.А., но, несмотря на это, используя свои полномочия вопреки интересам службы, факты воспрепятствования исправлению Т.Г.А. и дезорганизации деятельности исправительного учреждения, доведения до самоубийства осужденного М.В.А. от регистрации укрыл.

В дальнейшем ФИО1 в период с 14 августа 2018 года по 23 августа 2018 года факт совершения вышеуказанных преступлений в отношении Т.Г.А. и М.В.А. скрывался (до момента регистрации данного сообщения в установленном порядке на основании заявлений, поданных последними в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области).

В последующем следственным отделом по городу Новотроицк СУ СК России по Оренбургской области по факту совершения преступлений в отношении Т.Г.А. и М.В.А. 3 сентября 2018 года возбуждено уголовное дело №11802530004000103 (510/103-2018) по признакам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ, и 4 сентября 2018 года возбуждено уголовное дело №11802530004000104 (510/104-2018) по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 321 УК РФ.

В результате преступных действий должностного лица – заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, курирующего вопросы безопасности и оперативной работы ФИО1 были укрыты на длительное время от регистрации преступления, направленные против личности, что повлекло за собой существенное нарушение прав и законных интересов Т.А.Г. и М.В.А. на своевременный доступ к правосудию, на их защиту от преступного посягательства, охрану прав потерпевших, гарантированных ст. 2, 45, 52 Конституции РФ, согласно которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью; государственная защита прав и свобод человека и гражданина в РФ гарантируется; права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; ст. 33 Декларации прав и свобод человека и гражданина №1920-1 от 22 ноября 1991 года, согласно которой права жертв преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает им доступ к правосудию и скорейшую компенсацию за причиненный ущерб.

Кроме того, незаконные действия ФИО1, как заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области соответственно, повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, предусмотренные ст.ст. 1, 28, 29 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», ст. 1, ч. 2 ст. 9, 10, 12, 13, 84 Уголовно- исполнительного кодекса РФ, п.п. 3.1, 3.2, 3.7, 3.9, 3.10, 3.29, 3.35, 3.40, 3.41 должностной инструкции ФИО1, что привело к нарушению прав потерпевших на эффективную защиту в государственном органе, создало препятствия в удовлетворении потерпевшими своих прав на защиту от преступленных посягательств, подрыву авторитета, как в частности ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, так и в целом Федеральной службы исполнения наказаний России, как государственного органа власти, сформировав у населения мнение о вседозволенности и безнаказанности сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний России и вызвало недоверие граждан к государству, обязанному в соответствии со ст. 2, 17, 18, 21, 22, 45 Конституции РФ обеспечивать защиту прав граждан, в том числе и осужденных.

Выражая отношение к предъявленному обвинению, подсудимый ФИО1 виновным себя не признал, суду показал, что работал в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области с 2002 года по 2018 год сначала в должности оперуполномоченного, затем начальника оперативного отдела, а с 2006 года в должности заместителя начальника исправительной колонии. В период с 9 по 29 августа 2018 года он находился на службе. За указанный период было зафиксировано более 10 случаев получения осужденными трав и нанесения вреда своему здоровью в исправительной колонии, и ни по одному случаю с ним никто не советовался по вопросу регистрации данных травм в установленном законом порядке. 23 августа 2018 года в колонию прибыл сотрудник УФСИН России по Оренбургской области А.Д.А., чтобы собрать против него материал. В этот же день в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области были зарегистрированы заявления Т.Г.А. и М.В.А. о совершении против них преступлений. Согласно суточным ведомостям надзора, журналу входящих на территорию сотрудников 12 августа 2018 года его на работе не было, а 17 августа 2018 года в 17 часов 30 минут он покинул территорию колонии. 12 и 17 августа 2018 года в нерабочее время ни с кем из сотрудников колонии не общался. С 13 по 22 августа 2018 года никто из руководства ему не поручал проведение проверки по каким-либо происшествиям. 15 августа 2018 года в момент проведения проверки прокурором по надзору Е.А.С., и.о. заместителя начальника УФСИН России по Оренбургской области Б.С.Н. никаких происшествий выявлено не было, что подтверждается отсутствием соответствующих записей в журнале замечаний и предложений, а также в журнале приема осужденных по личным вопросам. В ходе проведения ряда проверок прокуратурой, а также сотрудниками ФСИН России 13, 14 и 16 августа 2018 года осужденные Т.Г.А. и М.В.А. с заявлениями не обращались. 18 августа 2018 года, придя на службу, ему никто о происшествиях не докладывал, записи в журнале происшествий не было. В 13.00 часов указанного дня он вместе с Д.К.А. зашел в фойе дежурной части, где увидел С.А.Ю., который разговаривал с осужденным, и на вопрос Д.К.А., что делает в дежурной части осужденный, С.А.Ю. ответил, что у осужденного какая-то травма, и он разбирается. После чего он с Д.К.А. прошел в дежурную часть, где сделал записи в суточной ведомости о проверке объектов, после чего ушел к себе в кабинет. Он ни с С.А.Ю., ни с осужденным не разговаривал. Через некоторое время он подписал донесение, подготовленное сотрудниками колонии. 20 августа 2018 года ему на подпись представили документы, в том числе сопроводительное письмо по материалу в отношении Т.Г.А. 21 августа 2018 года в колонию прибыл Б.С.Н., который инициировал привлечения его и других сотрудников к дисциплинарной ответственности. В этот же день осужденные Т.Г.А. и М.В.А. рассказали Б.С.Н., а 22 августа 2018 года и А.Д.А. о совершенных в отношении них преступлений, однако последние мер к регистрации данных фактов не приняли. Б.И.К. при подаче рапорта в дежурную часть о наличие у Т.Г.А. травмы не указал, что Т.Г.А. нанесено телесное повреждение другим осужденным. Заинтересованности с его стороны скрывать что-то не было, так как он собирался в сентябре 2018 года уходить на пенсию. Информацию относительно рейтинга между исправительными учреждениями до него никто не доводил, начальник колонии по данному поводу никаких задач перед ним не ставил.

Несмотря на непризнание вины подсудимым, суд считает его виновность доказанной совокупностью доказательств, представленных стороной обвинения и исследованных в судебном заседании. 

Так, потерпевший М.В.А. суду показал, что с лета 2017 года отбывал наказание в виде лишения свободы в отряде № 3 ФКУ ИК -3 УФСИН России по Оренбургской области, где также вместе с ним отбывал наказание осужденный Т.Г.А. 12 августа 2018 года он стал свидетелем того, как осужденный Р.Д.А., находясь вместе с осужденным С.И.В. в сушильной комнате отряда, порезал осужденного Т.Г.А. На следующий день примерно около 12.00 часов он сообщил оперуполномоченному С.А.Ю. о случившемся, который пообещал принять меры, указав, что поговорит с заместителем начальника исправительной колонии ФИО1 После этого к нему подошли осужденные Р.Д.А., С.И.В. и стали спрашивать, зачем он ходил к сотрудникам колонии, угрожали понизить его в статусе. 17 августа 2018 года Р.Д.А. и С.И.В. сказали, что вечером ему будет плохо, в связи с чем он взял антенный провод и удушил себя. Однако, его реанимировали, поместили в медицинскую часть, где медицинской сестре он рассказал о происшедшем. 18 августа 2018 года его вызвал начальник медицинской части Б.И.К., которому он также все рассказал. После этого Б.И.К. позвонил ФИО1, поговорив с которым, сказал, чтобы он прошел в кабинет ФИО1 Зайдя к ФИО1, он все рассказал, в том числе и о Т.Г.А., на что ФИО1 ответил, что зря он так сделал. После этого он вернулся в медицинскую часть, где попросил Б.И.К. оставить его и Т.Г.А. в медицинской части, на что Б.И.К. согласился. В один из дней с 18 по 23 августа 2018 года он увидел в колонии Б.С.Н., производившего обход, который по его просьбе вместе с ФИО1 и начальником караула зашел в медицинскую часть, где он стал рассказывать Б.С.Н. о происшедших событиях, а ФИО1 показывал ему жестами рук, чтобы он ничего не рассказывал. Пообщавшись с Б.С.Н., последний пообещал во всем разобраться. 22 или 23 августа 2018 года приехал сотрудник ОСБ УФСИН России по Оренбургской области и его с Т.Г.А. перевели в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях потерпевшего, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания М.В.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым 20 или 21 августа 2018 года, увидев, что в помещение карантина, расположенного рядом с медицинской частью, зашел заместитель начальника УФСИН по Оренбургской области Б.С.Н., ФИО1 и начальник спецназа, он через окно раздевалки крикнул Б.С.Н., чтобы тот зашел в медицинскую часть. Через время указанные лица зашли в медицинскую часть, где Б.С.Н. стал спрашивать, кто хотел с ним поговорить, на что он представился и сказал, что хочет с ним поговорить. ФИО1 стал махать руками в его сторону, чтобы он не шел за ними. Б.С.Н. зашел в кабинет начальника санчасти. Первым к нему на прием зашел Конченко, а он, Т.Г.А. и ФИО1 находились в коридоре. По поведению ФИО1 было видно, что тот сильно нервничает, потому что ходил из стороны в сторону, и постоянно спрашивал у них, зачем они хотят пойти на прием к Б.С.Н., хотят ли они пожаловаться на ФИО1 или других сотрудников колонии. Т.Г.А. сказал, что хочет перевестись в другую колонию, а он сказал, что хочет нормально освободиться. В ответ на это ФИО1 сказал, что он знает, что его гражданская жена живет с другим мужчиной, а также, что, в случае чего, он может всегда отписаться. Затем в кабинет к Б.С.Н. зашел Т.Г.А., а следом он сам, где рассказал Б.С.Н. обо всем, что происходило с ними с 12 до 22 августа 2018 года, и попросил перевести их в другую колонию (Т. № 1 л.д. 207-214, л.д. 215-220). 

В судебном заседании потерпевший подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Потерпевший Т.Г.А. суду показал, что он, являясь бывшим сотрудником МВД Республики Казахстан, отбывал наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области сначала в отряде № 7, а после был переведен в отряд № 3, где также отбывали наказание осужденные Р.Д.А. и С.И.В. 12 августа 2018 года он вместе с осужденными Р.Д.А. и С.И.В. зашел в сушильную комнату отряда, где Р.Д.А. стал требовать с него денежные средства, а С.И.В. закрыл дверь сушилки. После того, как он ответил отказом на требования Р.Д.А., последний достал колюще- режущий предмет, поднес к его горлу, а после нанес удар данным предметом, который пришелся в его правый локтевой сустав. После этого Р.Д.А. и С.И.В. ушли, и в комнату сушилки зашел М.В.А., который увидев кровь, дал ему фрагмент ткани. Затем он отправился в медицинскую часть, где осужденный Ч.А.Ю. перевязал ему руку, а после его осмотрела медицинская сестра В.М.Э., которая сказала, чтобы он пришел на прием к начальнику медицинской части, после чего он вернулся в отряд. 13 августа 2018 года он рассказал оперуполномоченному С.А.Ю. о факте нанесения ему Р.Д.А. телесного повреждения, на что С.А.Ю. сказал, что доложит о данном факте ФИО1 После попытки суицида М.В.А., его взывал к себе начальник медицинской части Б.И.К., которому он рассказал о нанесении ему телесного повреждения осужденным Р.Д.А., после чего Б.И.К. оказал ему медицинскую помощь. Затем Б.И.К. поступил звонок от ФИО1, поговорив с которым, Б.И.К. сказал, что его вызывают в дежурную часть. Находясь в фойе дежурной части, куда подошли С.А.Ю., Д.К.А. и ФИО1, последний у него спросил, что случилось, на что он рассказал, что с ним произошло, после чего ФИО1 предложил версию происшедшего, а именно, что он закрывал форточку на первом этаже ковтерки, на него упало стекло и порезало правую руку. При этом ФИО1 пояснил, что, если они оформят документы так, как он предложил, то в феврале 2019 года он может написать заявление на условно-досрочное освобождение от отбывания наказания и уехать домой, на что он согласился, полагая, что другого варианта у него нет. После этого ФИО1 сказал С.А.Ю., чтобы тот отобрал у него объяснение по факту пореза руки о форточку и принес к ФИО1, что и сделал С.А.Ю. Затем он вернулся в медицинскую часть, где рассказал Б.И.К. о разговоре с ФИО1 и дачи объяснений С.А.Ю., на что Б.И.К. пояснил, что уже сообщил о происшедшем своему вышестоящему руководству, после чего оставил его и М.В.А. в медицинской части. Спустя один или два дня в колонию приехал первый заместитель начальника УФСИН России по Оренбургской области Б.С.Н., перед разговором с которым ФИО1 просил его не рассказывать ничего Б.С.Н., а просто попросить безопасное место. Вместе с тем, он рассказал Б.С.Н. реальные события происшедшего, а также, что версия, указанная в объяснении, придумана ФИО1 На следующий день приехал сотрудник отдела собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области А.Д.А., после чего он и М.В.А. были переведены в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях потерпевшего, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Т.Г.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым после причинения ему телесного повреждения осужденным Р.Д.А., он направился в медицинскую часть, где ему оказали медицинскую помощь осужденный Ч.А.Ю. и фельдшер Мария В.М.Э., которым он рассказал о происшедших событиях с ним 12 августа 2018 года. 18 августа 2018 года около 13.00 час он пришел в дежурную часть, где находились С.А.Ю., дежурный «Аркадьевич» и через две минуты зашел ФИО1, на вопрос которого, что случилось, он рассказал о причинении Р.Д.А. и С.И.В. ему телесного повреждения, на что ФИО1 сообщил, что не будет писать о том, что произошло на самом деле и предложил свою версию происходящего (Т. № 2 л.д. 2-13, л.д. 62-64, Т. № 9 л.д. 104-108). 

В судебном заседании потерпевший Т.Г.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. Указав, что вместе с ФИО1, С.А.Ю. в фойе дежурной части неподалеку стоял дежурный Д.К.А.

Свидетель Е.В.А. суду показал, что в августе 2018 года, вернувшись в отряд № 3 около 20.00-21.00 часов, к нему подошел Т.Г.А. и стал интересоваться, где М.В.А., на что он ответил, что не видел последнего. Затем Т.Г.А. вновь подошел к нему и сообщил, что в комнате просмотра телепередач кто-то сидит. Зайдя вместе с Т.Г.А. в данную комнату, увидел М.В.А. с обмотанным на шее антенном проводом. Он подошел к М.В.А., проверил пульс, снял кабель с шеи последнего, привел его в чувство и вынес в коридор, куда пришли дежурный Ш.А.В. и еще один сотрудник колонии. Затем осужденный К.А.М., помощник дежурного, дежурный и еще один осужденный из отряда № 3 доставили М.В.А. в медицинскую часть. О конфликте между Р.Д.А., С.И.В., М.В.А. и Т.Г.А. ему не известно. За неделю до указанных событий, Т.Г.А. ему пояснял, что порезался об оконную раму в сушильной комнате или раздевалке. Указал, что в медицинскую часть исправительной колонии можно попасть только в сопровождении сотрудника колонии.

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Е.В.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым он неоднократно видел, как Р.Д.А. отводил Т.Г.А. в сторону и они о чем-то разговаривали, но о чем конкретно, не известно (Т. № 2 л.д. 73-77, Т. № 9 л.д. 86-89). 

В судебном заседании свидетель Е.В.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что не придал большого значения факту общения потерпевшего с осужденным Р.Д.А.

Свидетель Л.С.С. суду показал, что в сентябре - октябре 2018 года, проходя мимо отряда № 3, его позвал осужденный Е.В.А., который пояснил, что осужденный М.В.А. лежит без сознания в комнате ПВР, после чего он позвал дежурного Б.М.Б., куда также пришел сотрудник колонии Ш.А.В. Зайдя в комнату ПВР, он увидел лежащего на полу М.В.А., которого кто-то из осужденных привел в чувство, а после он с указанными сотрудниками колонии и осужденным К.А.С. отвел М.В.А. в медицинскую часть исправительной колонии, где находился осужденный и медицинский работник. После этого он ушел в свой отряд. М.В.А. говорил, что осужденный Р.Д.А. ему угрожает. Также пояснил, что по территории исправительного учреждения осужденные могут передвигаться только в сопровождении сотрудников. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Л.С.С., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым 17 августа 2018 года около 21.00 часа осужденный по кличке «Моряк» сообщил, что М.В.А. повесился. Когда М.В.А. вели в санитарную часть последний рассказал, что Р.Д.А. угрожает М.В.А. в понижении социального статуса. От осужденных он слышал, что Т.Г.А. также угрожал осужденный Р.Д.А., который является по правилам осужденных выше рангом М.В.А. и Т.Г.А., поэтому вел себя по отношению к ним нагло, агрессивно, последние ничего не могли ему возразить (Т. № 2 л.д. 82-85, Т. № 9 л.д. 83-85). 

Свидетель Л.С.С. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель П.М.Г. суду показал, что в августе 2018 года, выходя из кухни, увидел телесное повреждение у Т.Г.А. в области руки. Со слов последнего ему известно, что Т.Г.А. в момент игры с М.В.А. в сушильном помещении порезался о стекло. Указал, что осужденные могут попасть в медицинскую часть исправительного учреждения только в сопровождении сотрудников, а также препятствий попасть на прием к начальнику учреждения у осужденных не имеется. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания П.М.Г., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым на его вопрос, что случилось, Т.Г.А. ответил, что упал и порезался рукой о стекло. Ничего более он не говорил (Т. № 2 л.д. 94-97, Т. № 9 л.д. 90-92).

Свидетель П.М.Г. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель Ж.Д.А. суду показал, что 10 августа 2018 года примерно около 12.00 часов, находясь в отряде № 3 в секции № 2, услышал звук разбитого стекла. Выйдя из секции, увидел М.В.А. и Т.Г.А., у которого с локтя шла кровь. Последние пояснили, что бесились и Т.Г.А. поранился о стекло в сушильной комнате. После этого Т.Г.А. ушел в медицинскую часть, откуда вернулся с обмотанным локтем. Через время, зайдя в сушильное помещение, он увидел на полу мелкие осколки стекла, а также заметил, что не хватает одного стекла на оконной раме справа. Со слов осужденных ему известно, что М.В.А., сидя на корточках, пытался повеситься на кабеле, который не был им натянут на шее. Он видел, как М.В.А. вели в медицинскую часть сотрудники колонии. Пояснил, что осужденные могут попасть в медицинскую часть исправительного учреждения только в сопровождении сотрудников колонии. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Ж.Д.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым вечером того же дня, когда Т.Г.А. получил травму, он заходил в сушильное помещение, где разбитых стекол не видел. Все стекла находились на своих местах (Т. № 2 л.д. 86-89, Т. № 9 л.д. 80-82).

Свидетель Ж.Д.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, указав, что заходил в сушильное помещение через непродолжительное время после получения Т.Г.А. травмы. Противоречия в показаниях объяснил тем, что не придал данному факту большого значения. 

Свидетель В.А.Д. суду показал, что отбывает наказание в отряде № 3, где также содержатся осужденные Т.Г.А., М.В.А., Р.Д.А. и С.И.В. Со слов Т.Г.А. ему известно, что в августе 2018 года последний, идя по лестнице, зацепился рукавом и упал, повредив руку. Он видел, что рука у Т.Г.А. была перебинтована. О том, что Т.Г.А. кто-то нанес травму, последний ничего не говорил. Также указал, что в один из дней августа 2018 года он вместе с М.В.А. находился в бане, ничего подозрительного в поведении последнего он не замечал. Выйдя из бани, через время узнал, что М.В.А. пытался покончить жизнь самоубийством. Он видел, как сотрудники колонии вели М.В.А. в медицинскую часть. Полагает, что Т.Г.А. и М.В.А. сговорись, разыграв попытку суицида и получение травмы, поскольку Т.Г.А., будучи бывшим сотрудником МВД Республики Казахстан, хотел перевестись из исправительной колонии № 3, а М.В.А. оставалось отбывать наказание 2 недели. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как людей, которые плетут интриги и сталкивают лбами других осужденных. Пояснил, что осужденные могут попасть в медицинскую часть исправительного учреждения только в сопровождении сотрудников колонии, а на прием к начальнику исправительного учреждения в установленные дни. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания В.А.Д., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым в общей массе осужденных Р.Д.А. самоутверждается за счет словестного унижения осужденных, которые слабее него. После перевода Р.Д.А. в их отряд, последний почувствовал, что Т.Г.А. слабее него, в связи с чем постоянно словестно оскорблял и унижал Т.Г.А., на что последний ничего ответить не мог (Т. № 2 л.д. 90-93, Т. № 9 л.д. 76-79).

Свидетель В.А.Д. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель Ч.А.Ю. суду показал, что в августе 2018 года, отбывая наказание в отряде № 2, работал санитаром в медицинской части, куда в один из дней августа 2018 года пришел Т.Г.А. с перебинтованной рукой. На его вопрос, что случилось, Т.Г.А. ответил, что поранился стеклом. Затем он позвал фельдшера В.М.Э., которая в его присутствии осмотрела Т.Г.А., оказала первую медицинскую помощь, после чего Т.Г.А. ушел. Об обстоятельствах случившего Т.Г.А. фельдшеру ничего не рассказывал. Спустя один день или на следующий день он увидел Т.Г.А. и М.В.А. в кабинете начальника медицинской части Б.И.К., который вскрыл Т.Г.А. рану на руке, проверил, имеется ли воспаление, а после обработал и перебинтовал рану. О попытке суицида осужденного М.В.А. ему известно со слов осужденных. Пояснил, что осужденные могут попасть в медицинскую часть только в сопровождении сотрудников колонии и получать назначенное лечение по выданному пропуску или направлению медицинского работника. 

Свидетель К.А.С. суду показал, что в августе 2018 года, придя с работы в отряд № 3, увидел повязку на руке осужденного Т.Г.А., который пояснил, что, играя с М.В.А. в сушильной комнате, порезался о стекло. Он видел в сушильной комнате разбитое стекло, в связи с чем он, как заведующий хозяйством отряда, доложил о данной факте начальнику отряда. Т.Г.А. и М.В.А. жаловались ему на осужденных Р.Д.А. и С.И.В., на что он предложил им обратиться в оперативный отдел, однако они отказались. После этого, через несколько дней, находясь на втором этаже в комнате просмотра телевизора, ему кто-то сообщил, что М.В.А. повесился. Спустившись вниз, он увидел М.В.А. сидящего на полу, на шее которого был перемотан телевизионный кабель. Рядом находился дежурный помощник начальника колонии (далее ДПНК) и еще кто-то из сотрудников колонии, с которыми он отвел М.В.А. в медицинскую часть. По дороге М.В.А. пояснил, что осужденный Р.Д.А. угрожал ему убийством. Полагает, что Т.Г.А. и М.В.А. специально спланировали данную ситуацию с целью перевода их в другое исправительное учреждение. Указал, что по территории исправительного учреждения осужденные могут передвигаться только в сопровождении сотрудников колонии. Охарактеризовал ФИО1 как умного, рассудительного человека, который в кратчайшие сроки мог решать проблемы, возникающие в колонии. 

Свидетель Б.А.С. суду показал, что состоит в должности начальника отдела коммунально-бытового, комендантского и хозяйственного обеспечения ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе 2018 года замены стекол в отряде № 3 не производилось. В случае необходимости замены стекла, начальник отряда обращается к нему в отдел с соответствующей заявкой, после чего происходит установка стекла. Бывают случаи, когда начальник отряда может сам заменить стекло вместе с осужденным без участия его отдела. Также пояснил, что осужденные могут попасть в медицинскую часть только в сопровождении сотрудников колонии, где с медицинской сестрой несет службу дежурный сотрудник. 

Свидетель В.М.Э. суду показала, что работает в должности фельдшера филиала МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. 12 августа 2018 года примерно около 12.00 часов сотрудник исправительного учреждения привел осужденного Т.Г.А. в перевязочный кабинет, где осужденный Ч.А.Ю., работающий санитаром, пока она выдавала медикаменты и делала инъекции, обработал рану Т.Г.А. При оказании первой медицинской помощи Т.Г.А. ей пояснил, что у него болит сустав из-за полученной ранее травмы руки, более ничего не рассказывал. Осмотрев рану, она перевязала Т.Г.А. руку, установила диагноз- бурсит, назначила пройти рентген, лечение и обратиться к начальнику медицинской части Б.И.К. Поскольку она не является травматологом, у нее возникли сомнения относительно установленного Т.Г.А. диагноза, в связи с чем указала данный диагноз под вопросом, сделав запись в амбулаторной карте Т.Г.А., в журнале регистрации пациентов, получающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях и в журнале сдачи смен. О данном факте она также указала в докладной записке, которую передала ДПНК. Поскольку ею не было достоверно установлено, что у Т.Г.А. имелась травма, она не внесла соответствующую запись в журнал учета телесных повреждений, травм и отравлений. Также указала, что регистрацию травм необходимо было согласовывать с администрацией исправительного учреждения, работниками которой также ведется журнал регистрации информации о происшествиях. Сотрудники колонии говорили, чтобы она ничего не фиксировала в журнале без согласия ФИО1 Бывали случаи, когда сотрудники оперативного отдела колонии приходили в медицинскую часть и забирали журнал учета телесных повреждений, травм и отравлений, откуда удаляли листы, чтобы не было расхождений в записях, сделанных в их журнале и в журнале медицинской части. Когда Т.Г.А. приходил к ней на процедуры, последний просил никому не говорить, что проходит лечение, так как опасался расправы со стороны ФИО1 и других осужденных. О попытке суицида осужденного М.В.А. ей стало известно от медицинской сестры Л.С.А. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания В.М.Э., данные ею в ходе предварительного следствия, согласно которым 12 августа 2018 года, пройдя в перевязочную, увидела осужденного Т.Г.А., у которого на локтевом суставе имелась колото- резаная рана. Примерно через 2 часа после обращения Т.Г.А. она рассказала оперативному дежурному в коридоре дежурной части о том, что в медицинскую часть с колото- резаной раной обращался осужденный Т.Г.А., на что дежурный пояснил, чтобы она не докладывала о травме никому, пока об этом не скажет руководство (Т. № 2 л.д. 103-105).

Свидетель В.М.Э. подтвердила показания, данные ею в ходе предварительного следствия, указав, что не могла точно определить характер раны, имеющейся на руке Т.Г.А., в связи с чем установила диагноз под вопросом, о чем также указала в докладной записке. Почему в протоколе ее допроса указано о колото-резаной ране, пояснить не смогла.

Свидетель Б.И.К. суду показал, что занимал должность начальника филиала МЧ-3 ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России по Оренбургской области. Придя на работу 18 августа 2018 года, медицинская сестра ему сообщила, что в медицинской части находится осужденный М.В.А., который пытался повеситься. В ходе разговора с М.В.А. последний сообщил, что осужденные Р.Д.А., С.И.В. оказывают на него моральное и психологическое давление, угрожают физической расправой, так как он стал свидетелем того, как осужденный Р.Д.А., находясь вместе с осужденным С.И.В. в сушильной комнате отряда № 3, пытался нанести удар острым предметом осужденному Т.Г.А., однако последний увернулся, и удар пришелся в локтевой сустав правой руки Т.Г.А. Поговорив с М.В.А., он направил последнего к ФИО1, как к заместителю начальника исправительного учреждения, а сам стал беседовать с осужденным Т.Г.А., который подтвердил слова М.В.А., а также пояснил, что является бывшим сотрудником МВД Республики Казахстан, обращался к ФИО1 о предоставлении безопасного места, однако последний никого решения не принял. Поскольку травма Т.Г.А. не была зафиксирована в журнале учета телесных повреждений, травм и отравлений, он внес соответствующую запись в данный журнал. Сведения по М.В.А. не были им внесены в указанный журнал, поскольку он полагал, что данные сведения внесла медицинская сестра, дежурившая в тот момент, когда привели М.В.А. в медицинскую часть. Со слов М.В.А. ему известно, что ФИО1 отказал в предоставлении безопасного места. После этого Т.Г.А. и М.В.А. написали ему заявления о предоставлении им безопасного места, которые он вместе со своим рапортом отправил по межведомственной почте на имя начальника Е.Т.И. Затем он составил акт о наличии у Т.Г.А. травмы, который оставил помощнику ДПНК Ф.Н.Н. Поскольку у осужденных Т.Г.А. и М.В.А. имелись показания для помещения в медицинскую часть, он оставил последних в данной части и ушел домой. Через время ему поступил звонок от ФИО1, который просил забрать акт о наличии у Т.Г.А. травмы и убрать соответствующую запись из журнала, на что он отказался. Опасаясь за М.В.А. и Т.Г.А., он сообщил о случившемся Б.С.Н., направив посредством своего телефона копию рапорта, который ранее направлял Е.Т.И. 20 августа 2018 года ФИО1 интересовался у него, какие именно документы были им направлены в г. Оренбург. Через несколько дней в исправительную колонию приехал Б.С.Н., который встретился с осужденными Т.Г.А. и М.В.А. В момент общения Б.С.Н. с указанными осужденными, он вместе с ФИО1 находился в коридоре, где последний сказал, что зря он отправил документы в г. Оренбург. После приезда в колонию сотрудника ОСБ УФСИН России по Оренбургской области А.Д.А. осужденные Т.Г.А. и М.В.А. были переведены в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. Указал, что в период его работы случаев уничтожения листов из журналов, изъятия журналов из медицинской части оперативными работниками колонии не имелось. Пояснил, что бывали случаи, когда осужденные приходили в медицинскую часть самостоятельно, без сопровождения сотрудников исправительного учреждения. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Б.И.К., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым при осмотре травмы Т.Г.А. им было установлено, что рана расположена на тыльной поверхности локтевого сустава справа, глубиной около 0,5-1 см, края раны ровные, чистые, рана не зияет, при осмотре зондом умеренное геморрагическое отделяемое. На момент осмотра процесс заживления раны проходил замедленно за счет тяжести ранения, в том числе ее глубины. Рана была не поверхностная. В период его разговора с Т.Г.А., осужденный М.В.А. ходил по его просьбе к ФИО1, которого просил о представлении безопасного места, на что М.В.А. было сказано сидеть молча в медицинской части. Т.Г.А. сообщал, что о событии, происшедшем с ним, знал ФИО1, однако никакого решения не принял, наоборот просил никому не сообщать об этом. В течение недели Т.Г.А. получал лечение в медицинской части, но при попытке попасть на личный прием к нему, Т.Г.А. создавали препятствия сотрудники колонии. 18 августа 2018 года при выходе из квартиры, ему поступил звонок от ФИО1, который высказывал угрозы об увольнении, так как он сообщил о совершенных преступлениях своему начальнику Е.Т.И. ФИО1 требовал исказить сведения в журнале травматизма, а также спрашивал, зачем он написал рапорт. Так как он отказался выполнять незаконные требования ФИО1, последний сказал, что он может искать себе новое место работы. При осмотре М.В.А. были выявлены покраснения передней поверхности шеи, что было зафиксировано в журнале травматизма дежурившей 17 августа 2018 года медицинской сестрой. Охарактеризовал ФИО1 как влиятельного человека, который мог надавить морально как на сотрудников колонии, так и на осужденных. ФИО1 говорил «зачем вам проблемы», тем самым показывал свое отношение к возможности сокрытия происходящих ситуаций. ФИО1 неоднократно пытался его убедить, что указывать обо всех травмах, в том числе минимальных, полученных осужденными, фиксировать их в книге учета травматизма, не обязательно (Т. № 2 л.д. 119-124, Т. № 9 л.д. 59-64). 

Свидетель Б.И.К. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, уточнив, что травма М.В.А. не была им зафиксирована в соответствующем журнале, поскольку полагал, что данную регистрацию произвела дежурившая в тот день медицинская сестра. Противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель М.В.А. суду показал, что ранее состоял в должности начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Ближе к 12 августу 2018 года, точную дату не помнит, находясь на рабочем месте, ему поступил телефонный звонок от оперуполномоченного С.А.Ю., который доложил про осужденных, среди которых произошел конфликт, на что он дал указание разобраться и при наличии признаков преступления собирать материал в порядке ст. 144-145 УПК РФ. Затем С.А.Ю. вновь позвонил и сообщил, что ФИО1 во всем разобрался. На следующий день или в этот же день он интересовался у ФИО1, что произошло, на что последний сообщил, что ничего страшного. С 15 по 24 августа 2018 года он находился в отпуске. ФИО1 и С.В.Н. ему сообщали, что по факту нанесения осужденному телесных повреждений, а также по факту попытки суицида сотрудники полиции собирали материал. О конфликте между осужденными М.В.А., Т.Г.А., Р.Д.А. и С.И.В. он узнал в сентябре 2018 года. Указал, что С.А.Ю., которому стало известно о совершении в отношении осужденного преступления, должен был составить рапорт, который отдать ДПНК или помощнику ДПНК для регистрации, а затем собирать материал. Случаев сокрытия преступлений в исправительной колонии не имелось. Также не имелось и случаев согласования регистрации травм между сотрудниками колонии и медицинскими работниками, которые в свою очередь обязаны при установлении травмы ее зарегистрировать в соответствующем журнале, написать рапорт, который передать дежурному сотруднику колонии. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания М.В.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым 13-14 августа 2018 года С.А.Ю. из своего кабинета позвонил ему на рабочий телефон и доложил, что у осужденного Т.Г.А. имеется травма, на что он дал указание пройти на место, разобраться и доложить ему. Примерно через 15 минут снова позвонил С.А.Ю. и сообщил, что ФИО1 во всем разобрался. Возможно, он спрашивал ФИО1 о причинах получения Т.Г.А. травмы, но получил ли он ответ, не помнит. По телефону ему ФИО1 сообщал, что приехали сотрудники следственного комитета и опрашивали Т.Г.А. и М.В.А., но что именно они хотят, не говорил, так как якобы не знал, но сказал, что в той ситуации все хорошо, ничего серьёзного. В начале сентября 2018 года он разговаривал с осужденными из отряда № 3, которые ему сообщили о конфликте между Т.Г.А. и Р.Д.А., в ходе которого последний порезал Т.Г.А. Охарактеризовал Р.Д.А. как конфликтного человека, который чаще всего надуманное выдает за действительность, за свои поступки отвечать не желает. Осужденные из категории помощников администрации боялись Р.Д.А. (Т. № 9 л.д. 93-95).

Свидетель М.В.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель С.А.Ю. суду показал, что состоит в должности оперуполномоченного оперативного отдела ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе – сентябре 2018 года, находясь на службе, его вызвали в дежурную часть колонии, где находился ФИО1 и осужденный Т.Г.А. ФИО1, у которого он находился в подчинении, дал ему указание отобрать у Т.Г.А. объяснение, что он и сделал. При опросе Т.Г.А. пояснил, что, когда закрывал форточку, упало стекло и порезало ему руку. Данное объяснение он передал в дежурную часть. Ранее от негласного источника ему поступала информация, что у осужденного Т.Г.А. произошел конфликт с другим осужденным, о чем он сообщил начальнику колонии. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания С.А.Ю., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым в один из дней с 13 по 18 августа 2018 года ему поступила оперативная информация от конфиденциального источника о том, что у осужденного Т.Г.А. произошел конфликт с другим осужденным. После получения указанной информации он доложил ее начальнику колонии М.В.А., который дал указание проследовать в жилую зону с целью отработки данной информации, а также сказал, что сообщит данную информацию заместителю начальника колонии ФИО1 Пройдя в жилую зону, в фойе дежурной части он встретил ФИО1, который, махнув рукой, сказал, что у Т.Г.А. все нормально. Несмотря на это, в этот же день или на следующей он вызвал Т.Г.А., который пояснил, что у него произошел конфликт с осужденным Р.Д.А., который пытался ударить Т.Г.А., тот отпрыгнул назад, разбил стекло, а Р.Д.А., подставив нож к горлу Т.Г.А., осколком стекла, находящимся в другой руке, порезал Т.Г.А. правую руку. Также Т.Г.А. показал ему перебинтованную руку и пояснил, что свидетелем происшедшего был осужденный М.В.А. Через некоторое время он вызвал осужденного М.В.А., который также пояснил, что между осужденными Т.Г.А., Р.Д.А. и С.В.И. в помещении сушилки произошел конфликт, в ходе которого он слышал звук разбитого стекла. В один из дней до 18 августа 2018 года ФИО1 на утреннем построении довел до сотрудников колонии информацию о том, что осужденный М.В.А. ночью пытался повеситься, но его спасли. 18 августа 2018 года в период с 12.00 до 13.00 часов его вызвали в дежурную часть жилой зоны, где в фойе находился ФИО1 и осужденный Т.Г.А. К нему обратился ФИО1 и сказал отобрать у Т.Г.А. объяснение. На его вопрос, по какому поводу необходимо отобрать объяснение, ФИО1 повернулся к Т.Г.А., которому сказал, что «если мы тебя оформляем как членовредительство, которое ты нанес сам себе, то тогда тебя необходимо оформлять на дисциплинарную комиссию и накладывать взыскание, а так как ты у нас осужденный положительный, то тогда мы тебе оформляем как травму и у тебя больше шансов освободиться условно-досрочно от отбывания наказания». Следом за этим ФИО1 стал придумывать версию происходящих событий, а именно сказал Т.Г.А., что якобы тот закрывал форточку в сушильной комнате, она разбилась, и он стеклом поранил руку. После этого ФИО1 спросил у Т.Г.А., как поступать, на что Т.Г.А. ответил: «Ну вот, стеклом». После чего он отобрал объяснение у Т.Г.А., который пересказал версию ФИО1 о падении стекла форточки. 20 августа 2018 года около 10.00 часа ему позвонил врио начальника оперативного отдела С.А.А. и сказал, что по указанию ФИО1 необходимо забрать материал по факту получения травмы Т.Г.А., подготовить постановление о передаче сообщения о преступлении по подследственности и сопроводительное письмо. После подготовки необходимых документов, он подписал их у ФИО1, С.В.Н. и направил в отдел полиции. 22 августа 2018 года от сотрудника ОСБ УФСИН России по Оренбургской области А.Д.А. поступило указание подготовить заключение о переводе осужденных Т.Г.А., М.В.А. и Конченко в другое исправительное учреждение (Т. № 9 л.д. 167-171). 

Свидетель С.А.Ю. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель Б.С.Н. суду показал, что, находясь в должности первого заместителя начальника УФСИН России по Оренбургской области, в 20-х числах августа 2018 года находился на территории ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, так как был назначен руководителем общего обыска в исправительных колониях № 3 и № 5. Во время проведения указанных мероприятий, при посещении карантина, к нему обратился осужденный, который попросил зайти в медицинскую часть для обращения к нему по личному вопросу. Зайдя после проведения обходов в медицинскую часть, осужденный Т.Г.А. ему сообщил, что является бывшим сотрудником МВД, в связи с чем между ним и осужденными Р.Д.А. и С.И.В. в сушильной комнате отряда произошел конфликт, в ходе которого Р.Д.А. намахнулся на Т.Г.А. предметом, находящимся в руке, Т.Г.А. увернулся и удар последнему пришелся в область правого локтя. М.В.А., видя происходящее, помог перевязать Т.Г.А. руку, после чего тот отправился в медицинскую часть. Также Т.Г.А. ему пояснил, что М.В.А. эти же осужденные угрожали расправой, если тот расскажет об увиденном сотрудникам, в связи с чем М.В.А. совершил попытку суицида. После разговора с Т.Г.А. к нему зашел М.В.А., который рассказал те же обстоятельства, что и Т.Г.А. Изначально ему сообщили, что ФИО1 дал указание оформить травму Т.Г.А. как бытовую. После разговора с осужденными, он сказал ФИО1, чтобы тот оформил данный случай как положено, на что ФИО1 пытался его отговорить, объясняя тем, что травма Т.Г.А. уже оформлена как бытовая. Из данного разговора он понял, что ФИО1 был в курсе реальных событий, происшедших с Т.Г.А. Со слов Б.И.К. и В.М.Э. ему известно, что ФИО1 просил их не регистрировать травму Т.Г.А. в журнале, но Б.И.К. данную травму зарегистрировал в соответствующем журнале, а также направил рапорт своему начальнику. После этого он дал указание отделу собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области провести соответствующую проверку. На следующей день Б.И.К. передал ему записку от осужденных Т.Г.А. и М.В.А., где было указано о том, что им угрожают убийством, в связи с чем данные осужденные были переведены в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. Пояснил, что совершение преступлений на территории исправительного учреждение, получение осужденными травм влияет на рейтинг учреждения, закрепленный приказом начальника управления ФСИН России по Оренбургской области, и одновременно на рейтинг оперативного отдела, главном куратором которого в колонии № 3 являлся ФИО1 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Б.С.Н., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым 22 августа 2018 года, находясь на территории ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области и, идя из медицинской части вместе с ФИО1, он спросил, зачем последний направил донесение о бытовой травме Т.Г.А., когда на самом деле его порезал Р.Д.А., на что ФИО1 ему стал говорить, зачем мы это все поднимаем и слушаем осужденных, из-за этого могут пострадать медицинские работники. Далее он потребовал от ФИО1 перестать укрывать преступления, происходящие в исправительном учреждении, и сообщил, что с таким подходом к нему лично, возможно, также возникнет интерес, из-за создания им мнимого благополучия в исправительном учреждении. На его высказывание ФИО1 отреагировал удивленно и заметно занервничал, неоднократно просил не менять характер получения травмы Т.Г.А., но он доложил о данном факте своему руководителю. После чего проведением оперативных мероприятий занимался А.Д.А. (Т. № 9 л.д. 96-100, Т. № 3 л.д.87-88).

Свидетель Б.С.Н. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, а также не отрицал, что мог быть на территории исправительной колонии № 3 именно 21 августа 2018 года. Противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Свидетель А.Д.А. суду показал, что в августе 2018 года, являясь старшим оперуполномоченным отдела собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области, находился в командировке в г. Орске и Новотроицке, когда поступил звонок от руководства, давшее команду прибыть в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, где также в этот момент находился Б.С.Н., который попросил проконтролировать перевод осужденных Т.Г.А., М.В.А. и Конченко в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. После осуществления перевода данных осужденных им был произведен опрос М.В.А., который сообщил, что 12 августа 2018 года в комнату для сушилки белья отряда № 3 зашли осужденные Р.Д.А., С.И.В. и Т.Г.А., где Р.Д.А. нанес заточкой удар Т.Г.А. Увидев кровь у Т.Г.А., М.В.А. помог перевязать рану, после чего Т.Г.А. отправился в медицинскую часть. Через день или два дня М.В.А. рассказал С.А.Ю. о происшедших с ним и Т.Г.А. событиях, на что С.А.Ю. пообещал разобраться. Но поскольку угрозы от указанных осужденных М.В.А. продолжали поступать, последний, опасаясь за свою честь и здоровье, попытался совершить суицид путем повешения, однако осужденные реанимировали М.В.А. и отвели в медицинскую часть. 18 августа 2018 года по указанию Б.И.К. осужденный М.В.А. ходил к ФИО1, который сказал, чтобы тот ничего никому не рассказывал, иначе будет плохо. Т.Г.А. также подтвердил, что Р.Д.А. нанес ему удар острым предметом, который пришелся в руку, после чего прошел в медицинскую часть, где была оказана первая медицинская помощь. 18 августа 2018 года Т.Г.А. прибыл в дежурную часть, куда также пришли С.А.Ю. и ФИО1, который спросил, что случилось, на что Т.Г.А. рассказал реальные события происшествия. ФИО1 сказал Т.Г.А., чтобы тот дал объяснение о том, что порезался о стекло, после чего сказал С.А.Ю. отобрать данное объяснение. В ходе проведения проверки им также был опрошен Б.И.К., который пояснил, что 18 августа 2018 года к нему пришел М.В.А. и рассказал об угрозах, поступающих в адрес последнего и адрес осужденного Т.Г.А., а также попросил безопасное место. После этого Б.И.К. опросил Т.Г.А., который также подтвердил данную информацию, в связи с чем Б.И.К. отправил рапорт своему начальнику Е.Т.И., а также врио начальника исправительной колонии № 3 С.В.Н. и ушел домой. Через время Б.И.К. поступил телефонный звонок от ФИО1, который сказал, что тот работать в колонии не будет. Затем в исправительную колонию приехал Б.С.Н., к которому на прием пришли осужденные Т.Г.А. и М.В.А. В этот момент, стоящий в коридоре ФИО1, сказал Б.И.К., что «они отпишутся, уйдут на пенсию, а ему еще работать». Также им производился опрос медицинской сестры В.М.Э., которая обнаружила травму у Т.Г.А., оказала последнему первую медицинскую помощь, однако регистрировать в журнале травматизма данную травму без указания ФИО1 не стала, так как опасалась последнего. В.М.Э. довела информацию до дежурного сотрудника, но до кого именно, пояснить не смогла. По окончании проведения проверки соответствующие документы и рапорт об обнаружении признаков преступлений в действиях ФИО1 были направлены в следственный комитет. Пояснил, что в случае выявления происшествий на территории исправительной колонии, показатели и рейтинг данного учреждения подают. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания А.Д.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым в августе 2018 года в отдел собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области поступила информация о том, что заместитель начальника ФКУ ИК-3 ФИО3 России по Оренбургской области ФИО1 для достижения высоких показателей служебной деятельности не докладывал в УФСИН России по Оренбургской области сведения о происшествиях и преступлениях, совершаемых в исправительной колонии № 3. В августе 2018 года, находясь в командировке в г. Орске, ему поступил звонок от и.о. начальника ОСБ М.А.В., в ходе которого последний сообщил о необходимости выезда в колонию № 3 с целью сбора первоначального материала по факту искажения действительных сведений о получении травмы осужденным Т.Г.А. Прибыв в указанное исправительное учреждение, где уже находился Б.С.Н., он по распоряжению последнего проконтролировал перевод осужденных Т.Г.А. и М.В.А. в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области. После этого им был произведен опрос отдельно каждого осужденных М.В.А. и Т.Г.А., которые пояснили, что 12 августа 2018 года примерно в 12.00 часов в комнате для сушки белья отряда № 3 С.И.В. подпирал дверь, а Р.Д.А. нанес удар заточкой Т.Г.А. За данными действиями наблюдал осужденный М.В.А. через окно указанной комнаты. Примерно 14 или 15 августа 2018 года М.В.А. сообщил оперуполномоченному С.А.Ю. о случившемся с Т.Г.А., а также об угрозах, поступающих от осужденных Р.Д.А. и С.В.И. в их адрес, на что С.А.Ю. пообещал поместить последних в помещение камерного типа. Так как угрозы от осужденных Р.Д.А. и С.В.И. продолжались, последние угрожали М.В.А. унизить морально, 17 августа 2018 года примерно в 20.00 часа в комнате воспитательной работы отряда № 3 М.В.А., боясь морального унижения, попытался совершить суицид, повис на веревке и потерял сознание. Очнулся М.В.А. в секции № 2 третьего отряда. 18 августа 2018 года ФИО1 вызвал М.В.А. к себе и сказал, что если последний будет жаловаться кому-либо, то ему будет плохо. При этом высказывания сопровождались грубой нецензурной бранью в адрес М.В.А. После нанесения осужденному Т.А.Г. телесных повреждений, последний проследовал в медицинскую часть, где обратился к санитару Ч.А.Ю., которому рассказал о случившемся. Ч.А.Ю. позвал фельдшера В.М.Э., рассказал ей, что Т.Г.А. порезали, на что фельдшер дала команду перевязать рану и отпустить осужденного в отряд. 18 августа 2018 года примерно в 11.30 час Т.Г.А. вызвали в дежурную часть, куда также подошли С.А.Ю. и ФИО1 Стоя в фойе дежурной части, Т.Г.А. рассказал о реальных событиях происшедших с ним, на что ФИО1 сказал «мы не будем писать о том, что тебя порезали, а напишем, что ты в отряде № 3 закрывал форточку в каптерке на 1 этаже, упало стекло и порезало тебе правый локоть». Свидетелями данного разговора явились С.А.Ю. и оперативный дежурный. Далее по указанию ФИО1 оперуполномоченный С.А.Ю. отобрал у Т.Г.А. объяснение, где указал, что Т.Г.А. порезался о стекло, после чего последний поставил свою подпись. При опросе В.М.Э. им было установлено, что последняя не стала регистрировать травму осужденного Т.Г.А., так как опасалась заместителя начальника исправительной колонии № 3 ФИО1, который неоднократно запрещал медицинским работникам заполнять журнал травматизма без его ведома. В.М.Э. рассказала о травме Т.Г.А. оперативному дежурному в коридоре дежурной части, который сказал, чтобы она никому не докладывала о травме, пока не скажет руководство. 16 августа 2018 года Т.Г.А. придя на процедуры, просил В.М.Э. никому не говорить о факте получения им травмы, так как он опасался расправы со стороны ФИО1, других сотрудников и осужденных. После сбора всего материала, им был вынесен рапорт об обнаружении признаков преступления, предусмотренных ст. 285-286 УК РФ, в действиях ФИО1, а также вынесен рапорт для назначения служебной проверки (Т. № 9 л.д. 51-58).

Свидетель А.Д.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, противоречия в показаниях объяснил тем, что забыл детали произошедшего за давностью времени. 

Вина ФИО1 помимо изложенных показаний выше, подтверждается следующими доказательствами. 

Согласно выписке из приказа начальника Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области по личному составу № 87 лс от 21 апреля 2006 года ФИО1 назначен на должность заместителя начальника учреждения ЮК-25/3 по безопасности и оперативной работе по контракту сроком на 5 лет (Т. № 10 л.д. 116).

21 апреля 2011 года между начальником Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Оренбургской области и заместителем начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области ФИО1 заключен контракт о службе в уголовно- исполнительной системе на неопределённый срок (Т. № 13 л.д. 214). 

Согласно выписке из приказа начальника Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области № 171 лс от 29 августа 2018 года подполковник внутренней службы ФИО1 отстранен от должности заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области на основании приказа УФСИН России по Оренбургской области от 28 августа 2018 года № 818 «О создании комиссии и проведении служебной проверки» (Т. № 10 л.д. 117).

Согласно выписке из приказа начальника Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области № 192 лс от 28 сентября 2018 года с подполковником внутренней службы ФИО1 заместителем начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области расторгнут контракт, уволен со службы 1 октября 2018 года (Т. № 12 л.д. 132-133).

Согласно должностной инструкции заместителя начальника колонии, курирующего вопросы безопасности и оперативной работы, утвержденной врио начальника ФКУ ИК-3 подполковником внутренней службы ФИО2 5 апреля 2018 года, разработанной в соответствии с Приказом ФСИН России от 5 июня 2008 года № 379 «Об утверждении порядка подготовки должностной инструкции работника уголовно-исполнительной системы», ФИО1 имел права, обязанности и нес ответственность: 

1.5. основной задачей является обеспечение надзора за поведением осужденных, строгого соблюдения требований Правил внутреннего распорядка.

2.1 пользоваться в пределах их компетенции правами, предоставленными учреждением, которые предусмотрены Законом и другими законодательными актами;

2.3 в пределах своей компетенции давать указания и распоряжения; 

2.4 вносить предложения по вопросам назначения, перемещения и увольнения подчиненных ему сотрудников;

2.5 вносить предложения начальнику колонии по вопросам совершенствования жизнедеятельности учреждения;

2.6 вносить предложения о поощрении, наказании подчиненных сотрудников учреждения; 

2.7 контролировать работу всех сотрудников по вопросам организации, режима и надзора;

2.8 владеть оперативной обстановкой в масштабе учреждения, города, области;

3.1 обязан организовать работу начальствующего состава ИК по скользящему графику с таким расчетом, чтобы в колонии постоянно находилась группа сотрудников, способная вместе с дежурной сменой принять незамедлительные меры по нормализации оперативной обстановки;

3.2 обязан изучать и глубоко знать обстановку в колонии, оперативно реагировать на все ее изменения и докладывать о них начальнику колонии;

3.7 обязан осуществлять обход камер ПКТ, ШИЗО, одиночных камер, территории ЛПУ, проводить прием по личным вопросам, содержащихся в них осужденных, принимать меры к устранению выявленных недостатков и удовлетворению их обоснованных жалоб и заявлений;

3.9 обязан участвовать в организации и проведении режимных мероприятий;

3.10 обязан рассматривать доклады начальника отдела безопасности и оперативного дежурного, а также рапорты, акты и заявления о совершенных осужденными преступлениях и допущенных грубых нарушениях;

3.29 обязан в совершенстве владеть оперативной обстановкой в учреждении, через начальника оперативного отдела осуществлять координацию деятельности негласных сотрудников;

3.35 обязан осуществлять организацию контроля за поведением осужденных, выполнением ими требований установленного законом порядка отбывания наказания и соблюдением Правил внутреннего распорядка ИУ;

3.40 обязан соблюдать права и законные интересы осужденных и лиц, содержащихся под стражей, а также работников УИС;

3.41 обязан в случае непосредственного обнаружения событий, угрожающих личной или общественной безопасности, принять меры к спасению людей, предотвращению и пресечению правонарушений, задержанию лиц по подозрению в совершении этих правонарушений и сообщить об этом в ближайший орган внутренних дел Российской Федерации. 

4.3 несет ответственность за несоблюдение требований «Инструкции по обеспечению режима секретности в Российской Федерации», утверждённой постановлением Правительства Российской Федерации от 5 января 2004 года № 3-1;

4.4 несет ответственность за невыполнение требований Федерального закона РФ от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» (Т. № 10 л.д. 107-111).

Согласно табелю учета рабочего времени за август 2018 года, а также ответа врио начальника ФКУ ИК-3 УФСИН Росси по Оренбургской области ФИО1 с 1 по 7 августа 2018 года находился в отпуске, а 12, 19, 25 и 26 августа 2018 года являлись выходными днями, все остальные дни августа 2018 года рабочие (Т. № 13 л.д. 209-210, л.д. 215). 

Журналом посещений, содержащим сведения о проходящих через контрольно-пропускной пост в жилую зону колонии установлено, что ФИО1 с 13 по 23 августа 2018 года находился на территории ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области (Т. № 3 л.д. 81-93).

18 августа 2018 года врио начальником ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области ФИО4 вынесено постановление о передаче сообщения по факту получения осужденным Т.Г.А. травмы по подследственности в ОП № 3 МУ МВД России «Орское», которое направлено 20 августа 2018 года (Т. № 1 л.д. 142-143).

Ответственным от руководства- подполковником внутренней службы ФИО1 на имя начальника УФСИН России по Оренбургской области П.С.В. направлено донесение по факту получения осужденным Т.Г.А. травмы, полученной в результате пореза правой руки о стекло, выпавшее из окна при закрытии форточки в помещении для хранения личных вещей осужденных в отряде № 3 (Т. № 1 л.д. 144).

ДД.ММ.ГГГГ начальником филиала МЧ-3 ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России по Оренбургской области Б.И.К. направлено заключение о медицинском освидетельствовании на наличие телесных повреждений, травм и отправлений и рапорт врио начальнику ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области о наличии у осужденного Т.Г.А. инфицированной колото- резанной раны правого локтевого сустава (Т. № 1 л.д. 147-148).

Протоколом осмотра предметов и документов от 23 декабря 2018 года установлено, что в медицинской карте № 4/152 на имя Т.Г.А. имеются записи: от 12 августа 2018 года «обратился с жалобами на боли в правом локтевом суставе – перелом правой руки 3 часа назад; от 18 августа 2018 года «жалобы на наличие колото-резаной раны в проекции правого локтевого сустава. Травму получил 12 августа 2018 года. Диагноз: колото-резаная рана правого локтевого сустава». В журнале учета телесных повреждений, травм и отравлений № 63-2018 от 19 февраля 2018 года имеется запись № 68 от 18 августа 2018 года «диагноз: колото-резаная рана, инфицированная правого локтевого сустава». На куртке форменной, рабочая, из черной хлопчатобумажной ткани, имеется повреждение на задней наружной поверхности правого рукава в виде щелевидного отверстия (Т. № 3 л.д. 94-97).

Заключением эксперта № 595 от 1 октября 2018 года установлено, что у Т.Г.А. имеется свежий неокрепший рубец, образовавшийся в результате заживления раны, которая образовалась от действия твердого предмета, следообразующая поверхность которого в повреждениях не отобразилась, возможно в срок, соответствующий обстоятельствам дела, более трех недель от осмотра, не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей нетрудоспособности, поэтому расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека. При осмотре Т.Г.А. обнаружена одна точка приложения силы. В момент получения телесных повреждений Т.Г.А. мог находиться, как лицом, так и спиной или правым боком к травмирующему объекту (Т. № 2 л.д.227).

Согласно заключению № 782 от 18 декабря 2018 года телесное повреждение у потерпевшего Т.Г.А. и повреждение на его куртке могли образоваться от действия колюще-режущего орудия типа клинка ножа. Признаков действия осколка стекла не обнаружено;

-телесное повреждение, имевшееся у потерпевшего Т.Г.А., могло быть получено при обстоятельствах, указанных потерпевшим Т.Г.А. (в том числе при проверке его показаний на месте от 7 декабря 2018 года, допроса в качестве потерпевшего от 5 сентября 2018 года, проверки показаний на месте потерпевшего М.В.А. от 7 декабря 2018 года, допросе в качестве потерпевшего от 5 сентября 2018 года);

-повреждение образовалось импульсивным воздействием орудия с поворотом клинка в момент извлечения, возможно с одновременным движением травмируемой руки;

-повреждение на правом рукаве куртки Т.Г.А. расположено в проекции расположения области повреждения правого предплечья (Т. № 2.л.д. 266-273).

Заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов №3109 от 17 декабря 2018 года установлено, что в период, относящийся к исследуемой ситуации, у М.В.А. развилась кратковременная депрессивная реакция в рамках расстройства адаптации, о чем свидетельствует развивавшаяся на протяжении нескольких дней психотравмирующая ситуация в связи с конфликтом с осужденными и их угрозами в адрес потерпевшего физической расправой, надругательством и убийством. На фоне этого у М.В.А. в.А. возникла тревога, чувство безысходности, опасение за свою жизнь, размышления о возможных выходах из сложившейся ситуации, что привело в итоге к суицидальному поведению. Между действиями обвиняемых Р.Д.А., С.И.В. и развитием психического состояния в период предшествующий попытке самоубийства потерпевшего М.В.А. имеется причинно – следственная связь. М.В.А. не был лишен и не лишен в настоящее время способности правильно воспринимать обстоятельства и факты, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания. 

Имеющиеся у М.В.А. индивидуально-психологические особенности личности в условиях сложившихся неблагоприятных факторов могли повлиять на принятие им решения совершения самоубийства, по психологической диагностике, как наиболее вероятностного выбора разрешения кризисной ситуации, протекающей, скорее всего, по аффективно-рациональному типу суицидального поступка. Однако имеющиеся особенности личности М.В.А. не лишали его возможности правильно воспринимать происходящие события, запоминать и анализировать их а, в последующем, правильно воспроизводить имеющуюся у него информацию. Повышенной склонности к фантазированию, повышенной внушаемости, зависимости в структуре личности подэкспертного не имеется (Т. № л.д.256-258).

Приговором Новотроицкого городского суда Оренбургской области от 2 июля 2019 года, вступившим в законную силу 12 сентября 2019 года, установлен факт совершения С.И.В. и Р.Д.А. преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ, ч. 1 ст. 321 УК РФ, в отношении осужденных Т.Г.А. и М.В.А. 

Помимо вышеуказанных доказательств, подтверждающих вину подсудимого, судом также исследовались доказательства стороны защиты. 

Так, свидетель Д.К.А. суду показал, что ранее состоял в должности дежурного помощника начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В один из дней августа 2018 года в обеденное время от заместителя ДПНК Ф.Н.Н. ему поступила информация о травме осужденного Т.Г.А. Идя в дежурную часть, по дороге он встретил ФИО1, с которым вместе зашел в дежурную часть, где в фойе стоял оперуполномоченный С.А.Ю. и осужденный Т.Г.А. Посмотрев документы, он указал Ф.Н.Н. на необходимость собирать материал, после этого вместе с ФИО1 зашел в дежурную часть. Свидетелем разговора ФИО1 с С.А.Ю. и Т.Г.А. он не был. Осужденные М.В.А. и Т.Г.А. к нему с заявлением о предоставлении безопасного места не обращались. 

В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания Д.К.А., данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым 18 августа 2018 года заместитель ДПНК Ф.Н.Н. доложил ему о травме Т.Г.А. и сообщил, что о данном факте также доложил врио начальника колонии С.В.Н., заместителю начальника колонии ФИО1, в дежурную часть УФСИН России по Оренбургской области, прокурору по надзору за соблюдением законности в исправительных учреждениях. Вернувшись в дежурную часть, он увидел у осужденного Т.Г.А., стоящего между кабинетом дежурной части и кабинетом заместителя ДПНК. Что было далее, точно сказать не может, но не исключает тот факт, что он находился в кабинете заместителя ДПНК совместно с Т.Г.А., ФИО1, С.А.Ю. 

Свидетель Д.К.А. подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, указав, что разговора между ФИО1, С.А.Ю. и Т.Г.А. не слышал. 

Свидетель Ф.Н.Н. суду показал, что в августе 2018 года, состоя в должности заместителя ДПНК, к нему подошел начальник медицинской части Б.И.К. и оставил рапорт по факту получения осужденным Т.Г.А. травмы. О данном рапорте он сообщил ДПНК Д.К.А., который примерно через 15-20 минут подошел в дежурную часть и зафиксировал данный рапорт в соответствующем журнале. Был ли вместе с Д.К.А. ФИО1, сказать не может. Указал, что женский персонал на территории исправительного учреждения всегда сопровождает сотрудник колонии, который обеспечивает их безопасность. 

Свидетель П.М.А. суду показал, что состоит в должности заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Случаи согласования регистрации травм медицинскими работниками и сотрудниками колонии, а равно случаи вмешательства ФИО1 либо иных сотрудников колонии в деятельность медицинской части ему не известны. Осужденные Т.Г.А. и М.В.А. с заявлением о предоставлении безопасного места не обращались. 19 августа 2018 года докладов от сотрудников исправительного учреждения, а также от медицинских работников о том, что в медицинской части находится осужденный, совершивший попытку суицида, не поступало. Все осужденные передвигаются по территории исправительной колонии только в сопровождении сотрудника колонии. 

Свидетель С.В.Н. суду показал, что в период с 14 по 24 августа 2018 года исполнял обязанности начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. О травме Т.Г.А. и о попытке суицида М.В.А. ему никто ничего не сообщал. Им было подписано постановление о направлении сообщения о получении Т.Г.А. бытовой травмы по подследственности в отдел полиции. Случаев оказания давления со стороны сотрудников колонии на медицинских работников по вопросу регистрации ими травм не имелось. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны.

Свидетель Б.М.Б. суду показал, что состоит в должности оперуполномоченного ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе 2018 года, находясь на дежурстве в жилой зоне, кто-то из осужденных сказал, что что-то произошло с другим осужденным, после чего он вызвал по рации ДПКН Ш.А.В., с которым они прошли в медицинскую часть, где уже находился осужденный М.В.А. Последний ничего никому не говорил, находился в психоэмоциональном состоянии. После этого он вернулся на службу. 

Свидетель Ш.А.В. суду показал, что состоит в должности заместителя ДПНК ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 18 августа 2018 года ему сообщили о необходимости прибыть в отряд № 3, где он увидел осужденного М.В.А., который сидел на полу в секции и плакал. Данный осужденный был доставлен в медицинскую часть. М.В.А. ничего никому не говорил, жалоб не высказывал. Поскольку у последнего было психоэмоциональное состояние, он принял решение оставить данного осужденного в медицинской части. Какого-либо акта, рапорта о наличии у М.В.А. телесных повреждений не поступало. Осужденные Т.Г.А. и М.В.А. с какими-либо проблемами, а также с заявлением о предоставлении безопасного места к нему не обращались. 

Свидетель Б.А.В. суду показал, что состоит в должности заместителя дежурного помощника начальника колонии ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Сведений о получении осужденным травмы с 18 на 19 августа 2018 года не поступало. 

Свидетель С.А.А. суду показал, что в августе 2018 года, состоя в должности старшего оперуполномоченного оперативного отдела ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, поступил сигнал о травме осужденного Т.Г.А., сбором которого занимался С.А.Ю. Кто последнему дал распоряжение собирать указанный материал, пояснить не смог. 

Свидетель Л.С.М. суду показал, что в настоящее время исполняет обязанности начальника филиала МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. Медицинские работники обладают достаточными знаниями, чтобы отличить колото- резаную рану от хронического заболевания. Когда медицинский работник сомневается в диагнозе, он должен посоветоваться с другим работником либо поставить диагноз под вопросом. В случае, когда медицинским работником диагностирована травма, он обязан зарегистрировать травму в журнале травматизма, внести сведения в амбулаторную карту больного, составить медицинское заключение в 3 экземплярах, один из которых передать в дежурную часть колонии. За период его работы случаев изъятия журналов из медицинской части работниками исправительной колонии № 3 не имелось, сотрудники колонии не вмешивались в деятельность медицинской части. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны.

Свидетель Л.С.А. суду показала, что по состоянию на август 2018 года работала дежурной медицинской сестрой филиала МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. 17 августа 2018 года к ней на прием привели осужденного М.В.А., который плакал и ничего не говорил, на его теле видимых повреждений не имелось. Поскольку М.В.А. находился в психоэмоциональном состоянии, она оставила его в медицинской части. Охарактеризовала ФИО1 с положительной стороны. Случаев изъятия журналов из медицинской части работниками колонии не было.

Свидетель Л.И.В. суду показала, что работает в должности медицинской сестры в филиале МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области с 21 апреля 2004 года. Указала, что в случае выявления у осужденного травмы, данные сведения регистрируются в журнале учета телесных повреждений, травм и отравлений, составляется медицинское заключение в 3-х экземплярах, один из которых передается в дежурную часть колонии. Также данный факт фиксируется в ежедневных сводках, которые направляются начальнику МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. Случаев вмешательства в деятельность медицинской части исправительной колонии № 3 со стороны сотрудников данной колонии не имелось. 18 августа 2018 года Л.С.А. ей не сообщала, что в медицинской части находится осужденный, который пытался совершить суицид. Охарактеризовала ФИО1 с положительной стороны.

Свидетель И.В.Ю. суду показал, что является сотрудником ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, несет службу на посту медицинской части колонии. В августе 2018 года к фельдшеру В.М.Э. на прием приходил осужденный Т.Г.А., но по какому вопросу пояснить не смог. Осужденный М.В.А. также обращался в медицинскую часть с какой-то травмой, но подробности ему не известны. Распоряжений от ФИО1 не пускать кого-либо из осужденных в медицинскую часть ему не поступало. Случаев изъятия журналов, документов из медицинской части сотрудниками колонии не имелось. 

Свидетель И.С.В. суду показал, что состоит в должности младшего инспектора отдела безопасности ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 12 августа 2018 года он нес службу на посту медицинской части и не видел, чтобы осужденный Т.Г.А. приходил в медицинскую часть к фельдшеру В.М.Э. с окровавленной рукой. 

Свидетель М.А.М. суду показал, что состоит в должности инспектора отдела безопасности исправительной колонии № 3. В августе 2018 года выполнял обязанности дежурного по жилой зоне. Указал, что вывод осуждённых в медицинскую часть исправительной колонии осуществляется в сопровождении сотрудника колонии. 

Свидетель П.С.А. суду показал, что состоит в должности младшего инспектора отдела безопасности ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе 2018 года он нес службу в жилой зоне. 12 августа 2018 года никто из осужденных с просьбой вывести в медицинскую часть, в связи с получением травмы локтевого сустава к нему не обращался. О факте причинения одним осужденным телесных повреждений другому осужденному, а также о попытке суицида М.В.А. ему ничего не известно. 

Свидетель Г.Н.А. суду показала, что состоит в должности рентгена- лаборанта отделения лучевой диагностики ГАУЗ «БСНП» г. Новотроицка, а также работает по совместительству в филиале МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. Разъясняя порядок проведения рентгена, указала, что осужденный приходит на рентген с направлением и амбулаторной картой, после чего делается снимок, который передается врачу на описание. Бывали случаи, что Б.И.К. самостоятельно делал снимки на флюорографе, так как рентген-аппарат был в неисправном состоянии. Указала, что на снимках, представленных суду и описанных врачом Х.О.Р., изображена левая рука пациента. 

Свидетель Х.О.Р. суду показал, что состоит в должности врача-рентгенолога ГАУЗ «БСНП» г. Новотроицка, а также работает по совместительству в филиале МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. Им осуществлялось повторное описание снимков Т.Г.А., сделанных, по его мнению, Б.И.К. на флюорографическом аппарате, предназначенном делать снимки органов грудной клетки. Из данного снимка видно, что установка органа произведена неправильно. Сведения, указанные на снимке, корректировке не подлежат. Какая рука, левая или правая, изображена на снимках, представленных суду и описанных им, определить невозможно. Дата 14 августа 2018 года, указанная в штампе, является датой проведения рентгена. 

Свидетель В.А.М. суду показал, что состоит в должности начальника ФКУ ИК-5 УФСИН России по Оренбургской области. С 2006 года по 8 декабря 2009 года он состоял в должности начальника оперативного отдела ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. За время его работы в колонии № 3 случаев изъятия журналов из медицинской части работниками колонии не было. Факт выявления травмы должен быть зарегистрирован в соответствующем журнале, о данном факте должно быть доложено дежурному, который в свою очередь докладывает начальнику колонии, после чего последний назначает проведение проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ. Ответственность за регистрацию травмы в соответствующем журнале несет оперативной дежурный колонии. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны, как грамотного, доброго, исполнительного сотрудника, у которого всегда были хорошие показатели в работе. 

Свидетель В.В.В. суду показал, что с 25 октября 2005 года по 27 марта 2018 года состоял в должности начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В случае выявления травмы у осужденного, медицинский работник обязан зарегистрировать данную травму в журнале телесных повреждений, травм и отравлений, составить акт в 3 экземплярах, написать рапорт и отдать в дежурную часть. После этого дежурный докладывает о данном рапорте начальнику колонии, который дает распоряжение о проведении проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ и определяет ответственное за это лицо. В период его работы случаев изъятия медицинской документации сотрудниками колонии не имелось. Медицинский работник самостоятельно принимает решение о регистрации выявленной травмы, согласование с сотрудниками колонии данного вопроса не требуется. Случаев оказания давления со стороны ФИО1 на работников медицинской части не было. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны, как ответственного, добросовестного работника, порядочного человека. 

Свидетель С.В.А. суду показал, что с 1 января 2014 года по 16 ноября 2016 года работал в должности начальника МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области. За время его работы случаев вмешательства в деятельность медицинской части со стороны работников исправительной колонии не имелось. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны. 

Согласно приказу УФСИН России по Оренбургской области № 144к от 7 августа 2018 года на С.В.Н. с 15 по 24 августа 2018 года временно возложены обязанности начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области (Т. № 13 л.д. 185).

Согласно медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № 4/152 на имя Т.Г.А., имеется запись фельдшера В.М.Ю. от 12 августа 2018 года о том, что Т.Г.А. обращался с жалобами на боль в правом локтевом суставе, выставлен диагноз «артрит локтевого сустава» под вопросом. Также имеется запись врача Б.И.К. от 18 августа 2018 года о том, что имеются жалобы на наличие колото-резаной раны в проекции правого локтевого сустава, травма получена 12 августа 2018 года, установлен диагноз «колото- резаная рана правого локтевого сустава» (Т. № 13 л.д. 126-128). 

В медицинской карте стационарного больного № 165 на имя Т.Г.А. врачом Б.И.К. также указан диагноз «инфицированная колото-резанная рана правого локтевого сустава» Т. № 13 л.д. 121-125). 

В медицинской карте стационарного больного № 166 на имя М.В.А. врачом Б.И.К. указан диагноз - попытка суицида через повешение, мех. асфиксия. При осмотре установлено: жалобы на боль в горле, тяжелое дыхание, пытался повеситься вчера (Т. № 13 л.д. 129). 

Заключением о медицинском освидетельствовании на наличие телесных повреждений, травм и отравлений установлено, что 22 августа 2018 года Т.Г.А. поступил в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Оренбургской области с колото-резанной раны правого локтевого сустава (Т. № 12 л.д. 218). 

Согласно журналу учета телесных повреждений, травм и отравлений от 19 февраля 2018 года под № 68 имеется запись врача Б.И.К. от 18 августа 2018 года, согласно которой у Т.Г.А. инфицированная колото-резанная рана правого локтевого сустава, полученная 12 августа 2018 года примерно в 12.00 часов (Т. № 12 л.д. 235-236).

В журнале регистрации пациентов, получающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях филиала МЧ-3 ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России по Оренбургской области от 12 марта 2018 года, имеются сведения об обращении осужденного Т.Г.А. 12 августа 2018 года в медицинскую часть, которому установлен диагноз «бурсит трвм.» под вопросом (Т. № 12 л.д. 159-161). 

Аналогичные сведения отражены и в журнале приема-сдачи дежурств медицинскими сестрами от 2 марта 2018 года, где также имеется запись, согласно которой 12 августа 2018 года Т.Г.А. обращался за медицинской помощью, последнему установлен диагноз «артрит правого локтевого сустава, бурсит» под вопросом (Т. № 12 л.д. 169-171).

Согласно журналу учета работы перевязочного кабинета филиала МЧ-3 ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России по Оренбургской области Т.Г.А. посещал перевязочный кабинет 12 и 18 августа 2018 года (Т. № 12 л.д. 166-168).

Согласно суточной ведомости надзора за осужденными в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области за период с 12 на 13 августа 2018 года происшествий в колонии не происходило, а в суточной ведомости за период с 18 на 19 августа 2018 года имеется запись ДПНК Д.К.А. о получении осужденным Т.Г.А. травмы правой руки (Т. № 12 л.д. 14-20, л.д. 50-55).

Согласно журналу регистрации информации о происшествиях № 61-2018 года от 12 апреля 2018 года сообщение, поступившее от начальника филиала МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области Б.И.К. о наличии у осужденного Т.Г.А. инфицированной раны правого локтевого сустава и зарегистрированное 18 августа 2018 года под № 150 ДПНК Д.К.А., отписано ФИО1 для принятия решения в порядке ст. 144-145 УПК РФ (Т. № 12 л.д. 106-118). 

Согласно ежедневным сводкам, представленным и.о. начальника МЧ - 3 ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области Л.С.М., 12 и 18 августа 2018 года сведения о наличии у Т.Г.А. колото-резанной раны, а также о попытке суицида М.В.А. начальнику ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской не направлялись (Т. № 13 л.д. 151-152, л.д. 154).

Согласно ответа начальника ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской Е.Т.И. рапорт Б.И.К. № 104 от 18 августа 2018 года по ведомственной почте не поступал (Т. № 12 л.д. 183-186).

Из повторного описания рентген-снимка правого предплечья Т.Г.А., произведенного врачом- рентгенологом Х.О.Р. 23 января 2020 года, следует, что рентген проведен 14 августа 2018 года, данных за переломы костей или другую костную патологию костей правого предплечья не выявлено, неправильная укладка рентгенограмм. Согласно снимкам от 14 августа 2018 года рентген проведен Т.Г.З. (Т. № 13 л.д. 174-177).

Из ответа заведующего канцелярией ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области от 30 января 2020 года следует, что осужденные Т.Г.А. и М.В.А. с письменными и устными заявлениями в адрес администрации учреждения в 2018 году не обращались (Т. № 13 л.д. 186).

Приказом УФСИН России по Оренбургской области № 619 от 29 июня 2018 года утверждено положение о рейтинговой оценке деятельности учреждений уголовно- исполнительной системы Оренбургской области, а также закреплен порядок и методика определения рейтинговой оценки, порядок стимулирования коллективов и руководителей учреждений уголовно- исполнительной системы области за достижение лучших показателей в работе по итогам года (Т. № 13 л.д. 178-183). 

Иные исследованные в судебном заседании документы, приобщенные сторонами и поступившие по запросу суда, а именно: журнал регистрации пациентов, получающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях от 18 мая 2016 года (Т. № 12 л.д. 56), книга регистрации сообщений о преступлениях № 23-2018 от 15 января 2018 года (Т. № 12 л.д. 7-9), журнал приема подозреваемых, обвиняемых и осужденных по личным вопросам в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области от 1 декабря 2015 года (Т. № 12 л.д. 10-13), книга замечаний и предложений по недостаткам в деятельности администрации учреждения № 36-2011 от 11 января 2011 года (Т. № 12 л.д. 86-98), книга замечаний и предложений по недостаткам в деятельности администрации № 81-2018 от 22 августа 2018 года (Т. № 12 л.д. 99-102), ответ начальника ФКУЗ МСЧ- 56 ФСИН России по Оренбургской области от 24 декабря 2019 года (Т. № 13 л.д. 33-34), ответ врио начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области (Т. № 13 л.д. 37, л.д. 170, л.д. 171, л.д. 184), справка начальника отдела специального учета ФКУ ИК-3 ФИО3 России по Оренбургской области от 30 января 2020 года (Т. № 13 л.д. 169), справка и листок освобождения от исполнения служебных обязанностей по временной нетрудоспособности ФИО1 с 30 августа 2018 года по 21 сентября 2018 года (Т. № 13 л.д. 240-241) доказательственного значения для дела не имеют.

Анализируя совокупность исследованных доказательств, суд приходит к выводу о доказанности вины подсудимого в совершении преступления при вышеуказанных обстоятельствах, поскольку в ходе судебного разбирательства с достоверностью установлено, что ФИО1, будучи должностным лицом, использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Давая оценку показаниям подсудимого ФИО1 о его непричастности к совершению преступления, суд считает их недостоверными, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, объективно ничем не подтверждены и опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами. Показания, данные ФИО1, являются избранным способом защиты подсудимого, свидетельствуют о стремлении избежать уголовной ответственности за содеянное. 

Судом достоверно установлено, что подсудимый ФИО1 в момент совершенного преступления исполнял служебные обязанности сотрудника уголовно-исполнительной системы РФ, являлся заместителем начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, имел специальное звание, являлся должностным лицом – представителем власти, наделенным организационно-распорядительными полномочиями в государственном учреждении, что подтверждено соответствующими копиями приказов о назначении его на указанную должность, должностной инструкцией.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1 место работы не менял, работал в одном учреждении, которое имело разное название. 

Факт осуществления служебных полномочий ФИО1 с 13 по 23 августа 2018 года подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей С.А.Ю., Б.И.К., М.В.А., Б.С.Н., А.Д.А., а также табелем учета рабочего времени за август 2018 года и журналом посещений, содержащим сведения о проходящих через контрольно-пропускной пост в жилую зону исправительной колонии.

Обстоятельства нанесения Т.Г.А. колото-резанной раны правого локтевого сустава 12 августа 2018 года со стороны осужденных Р.Д.А. и С.И.В., а также обстоятельства доведения М.В.А. до покушения на самоубийство путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства со стороны указанных осужденных подтверждается показаниями самих потерпевших, которые согласуются между собой, а также с показаниями свидетелей Е.В.А., Л.С.С., П.М.Г., Ж.Д.А., В.А.Д., Ч.А.Ю., К.А.С., В.М.Э., Б.И.К., Б.С.Н., С.А.Ю., А.Д.А.

Свидетели Е.В.А., П.М.Г., Ж.Д.А., В.А.Д., Ч.А.Ю., К.А.С., отбывающие наказание в исправительной колонии, подтвердили наличие у Т.Г.А. в августе 2018 года травмы руки, а также тот факт, что М.В.А. совершил попытку суицида через повешение из-за угроз, поступающих от осужденных Р.Д.А. и С.И.В. 

Показания указанных свидетелей, а также потерпевших Т.Г.А. и М.В.А. согласуются с заключением экспертизы № 595 от 1 октября 2018 года, согласно которому у Т.Г.А. имеется свежий неокрепший рубец, образовавшийся в результате заживления раны, которая образовалась от действия твердого предмета, а также с заключением эксперта № 782 от 18 декабря 2018 года, которым установлено, что телесное повреждение у Т.Г.А. могло образоваться от действия колюще-режущего орудия типа клинка ножа при обстоятельствах, указанных потерпевшим, признаков действия осколка стекла не обнаружено.

О наличии причинно- следственной связи между действиями осужденных Р.Д.А. и С.И.В. и покушением на самоубийство М.В.А. прямо указано в заключении судебно- психиатрической комиссии экспертов № 3109 от 17 декабря 2018 года.

Также свидетели стороны защиты Л.С.А., Ш.А.В., Б.М.Б. подтвердили факт обращения 17 августа 2018 года в медицинскую часть М.В.А., который плакал, был расстроен.

Доводы свидетелей Л.С.А., Ш.А.В. об отсутствии у М.В.А. телесных повреждений опровергаются показаниями потерпевших, вышеуказанных свидетелей, а также заключением судебно- психиатрической комиссии экспертов № 3109 от 17 декабря 2018 года.

Указанные экспертные заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, являются научно-обоснованным. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Каких-либо оснований сомневаться в их компетентности, а также в сделанных экспертами выводах у суда не имеется, в связи с чем суд признает данные доказательства допустимыми и кладет в основу приговора. 

Факт наличия у Т.Г.А. колото-резанной раны правого локтевого сустава, а также факт попытки суицида М.В.А. через повешение подтвержден и медицинскими картами потерпевших, исследованными в судебном заседании, а также журналом учета телесных повреждений, травм и отравлений № 63-2018 от 19 февраля 2018 года, журналом регистрации информации о происшествиях № 61-2018 от 12 апреля 2018 года.

Показания свидетелей В.А.Д. и К.А.С. о том, что Т.Г.А. и М.В.А. инсценировали события происходящего с ними с целью перевода их в другое исправительное учреждение, суд находит недостоверными, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат исследованным доказательствам, а также показаниям вышеуказанных свидетелей, которые поясняли, что осужденные Р.Д.А., С.И.В. высказывали угрозы в адрес Т.Г.А. и М.В.А., охарактеризовали Р.Д.А. и С.И.В. как агрессивных, оказывающих давление на осуждённых, которые слабее их. 

Также суд отмечает, что приговором Новотроицкого городского суда Оренбургской области от 2 июля 2019 года, вступившим в законную силу, установлен факт совершения С.И.В. и Р.Д.А. преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ, ч. 1 ст. 321 УК РФ, в отношении осужденных Т.Г.А. и М.В.А. Данный приговор в соответствии со ст. 90 УПК РФ имеет преюдициальное значение. 

Доводы подсудимого о том, что ему не было известно о причинении Т.Г.А. телесного повреждения и о попытке суицида М.В.А. опровергаются не только показаниями самих потерпевших, но и показаниями свидетелей С.А.Ю., М.В.А., Б.С.Н., Б.И.К.

Показания свидетеля М.В.А. о том, что 13-14 августа 2018 года после получения от С.А.Ю. информации о наличии у Т.Г.А. травмы, он дал указание С.А.Ю. разобраться и указал, что доложит о данном факте ФИО1, согласуются с показаниями свидетеля С.А.Ю., который после разговора с М.В.А., направился по указанию последнего в жилую зону с целью отработки поступившей информации, где встретил ФИО1, который, махнув рукой, сказал, что у осужденного Т.Г.А. все нормально. О том, что ФИО1 во всем разобрался, он доложил М.В.А.

Из показаний свидетеля Б.И.К. следует, что 18 августа 2018 года, установив факт наличия у Т.Г.А. колото- резаной раны и попытки суицида М.В.А., последний по его указанию обратился к ФИО1 за предоставлением безопасного места, однако ФИО1 сказал М.В.А. сидеть молча в медицинской части. Данный факт также подтвержден показаниями потерпевшего М.В.А.

После обнаружения колото-резаной раны Т.Г.А. 18 августа 2018 года Б.И.К. направлен рапорт в дежурную часть колонии, который зарегистрирован в журнале регистрации информации о происшествиях № 61-2018 от 12 апреля 2018 года, что также подтверждается показаниями свидетелей Ф.Н.А., Д.К.А.

Вопреки доводам стороны защиты неуказание врио начальника колонии С.В.Н. на рапорте конкретного лица, кому поручено принять решение в порядке ст. 144-145 УПК РФ, не опровергает виновность подсудимого. Кроме того, в журнале регистрации информации о происшествиях № 61-2018 года от 12 апреля 2018 года сообщение о наличии у осужденного Т.Г.А. травмы отписано ФИО1

Суд не принимает довод стороны защиты о том, что Б.И.К. 14 августа 2018 года сделал рентгеновский снимок Т.Г.А. и тем самым с указанного времени был осведомлен о наличии травмы у последнего, поскольку данный довод объективно не подтвержден и опровергается показаниями потерпевшего Т.Г.А., свидетеля Б.И.К.

Кроме того, суд не принимает за доказательство описание снимка и снимок, сделанный 14 августа 2018 года и представленный суду, поскольку свидетель стороны защиты Х.О.Р., который произвел повторное описание снимка не смог с достоверностью указать, какая рука, правая или левая, изброжена на снимке. В тоже время свидетель стороны защиты Г.Н.А. пояснила, что на снимке изображена левая рука пациента, когда судом достоверно установлено, что травма у Т.Г.А. правой руки. Помимо этого суд отмечает, что указанные на снимке инициалы имени и отчества, не соответствуют имени и отчеству потерпевшего Т.Г.А. 

Вопреки доводам стороны защиты, суд принимает за доказательство виновности подсудимого показания свидетеля С.А.Ю., который явился очевидцем того, как 18 августа 2018 года ФИО1 в присутствии него и потерпевшего Т.Г.А. придумал версию происходящих с последним событий, а именно предложил указать Т.Г.А., что тот порезался о стекло в сушильной комнате, то есть оформить травму, как полученную в быту. После того, как Т.Г.А. ответил согласием, ФИО1 дал ему распоряжение отобрать у последнего объяснение, что он и сделал. 

Кроме того, свидетель стороны защиты Д.К.А. подтвердил факт общения ФИО1, С.А.Ю. и Т.Г.А. в фойе дежурной части 18 августа 2018 года, однако содержание разговора не помнит. 

Таким образом, ФИО1, являясь вышестоящим должностным лицом по отношению к С.А.Ю., для которого указания ФИО1 являлись обязательными к исполнению, с целью укрытия преступлений, отдал заведомо незаконное распоряжение о сборе материала по факту бытовой травмы, а не по факту причинения Т.Г.А. телесного повреждения осужденными. 

То обстоятельство, что ФИО1 знал об истинных событиях произошедшего с потерпевшими, подтверждено и показаниями свидетеля Б.С.Н., согласно которым ФИО1 просил его не менять характер получения травмы Т.Г.А. 

Несмотря на осведомленность о наличии у Т.Г.А. колото- резаной раны, ФИО1 направил донесение на имя начальника УФСИН России по Оренбургской области П.С.В. о получении осужденным Т.Г.А. травмы в результате пореза правой руки о стекло, а также материал в ОП № 3 МУ МВД России «Орское» по подследственности для принятия решения в порядке ст. 144-145 УПК РФ. 

Доводы стороны защиты о том, что свидетели В.М.Э., С.А.Ю., Б.И.К., М.В.А., Б.С.Н., А.Д.А. знали о событиях, произошедших с потерпевшими, однако мер к регистрации сообщений о преступлениях не приняли, суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются представленными суду доказательствами, а также не свидетельствуют о невиновности подсудимого. 

Показания свидетеля В.М.Э. о том, что она не смогла сразу установить диагноз Т.Г.А. и как следствие не сообщила в дежурную часть о наличии у последнего колото-резаной раны, подтверждаются записью, как в медицинской карте потерпевшего, так и в представленных журналах медицинской части.

Отсутствие в ФКУЗ МСЧ 56 ФСИН России по Оренбургской области рапорта Б.И.К. о наличии у Т.Г.А. травмы, а также отсутствие указанных сведений в ежедневых сводках не свидетельствует о невиновности подсудимого. Б.И.К., обнаружив наличие у Т.Г.А. травмы, незамедлительно направил рапорт в дежурную часть колонии, и только после этого травма Т.Г.А. была зарегистрирована в соответствующем журнале. 

У суда не взывают сомнения показания свидетеля Б.И.К., относительно требований ФИО1 исказить сведения в журнале травматизма, поскольку показания данного свидетеля согласуются с показаниями свидетеля Б.С.Н., которого ФИО1 также просил не менять характер травмы Т.Г.А.

Оценивая показания свидетелей Б.И.К., В.М.Э., С.А.Ю., М.В.А., Б.С.Н., А.Д.А., суд отмечает, что они последовательны, логичны и в совокупности с приведенными доказательствами подтверждают одни и те же факты, изобличающие подсудимого, в связи с чем суд приходит к выводу, что у вышеуказанных свидетелей нет оснований оговаривать подсудимого, поэтому признает их показания достоверными и правдивыми. 

Довод стороны защиты о наличии противоречий в показаниях потерпевших и свидетелей стороны обвинения не влияет на выводы суда о виновности ФИО1, так как каких-либо существенных противоречий в показаниях указанных лиц не усматривается. 

Оценивая показания свидетелей стороны защиты В.А.М., В.В.В., С.В.А., П.М.А., Л.С.М., Л.И.В., И.В.Ю., М.А.М., Б.А.В. суд отмечает, что они не имеют отношение к предмету доказывания, поскольку не несут в себе значимой информации для рассмотрения данного уголовного дела. 

Показания свидетеля стороны защиты С.А.А. о том, что сбором материала по факту получения Т.Г.А. травмы занимался С.А.Ю. ничем не подтверждены и опровергаются показаниями самого С.А.Ю. и свидетеля М.В.А.

Показания свидетелей стороны защиты И.С.В., П.С.А. о том, что 12 августа 2018 года в медицинскую часть осужденный Т.Г.А. не приходил, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и опровергаются исследованными доказательствами. 

Таким образом, подсудимый ФИО1, будучи осведомленным с 13 по 23 августа 2018 года о совершенных в отношении Т.Г.А. и М.В.А. преступлениях, не исполняя свои служебные обязанности и требования закона, стремясь избежать ухудшения показателей работы исправительной колонии, в сравнении с другими подобными учреждениями области, а также избежать наступления негативных для себя последствий по службе за допущенные ошибки и недостатки в работе, что могло повлечь привлечение его к дисциплинарной ответственности и, как следствие, ухудшение материального положения, отдал заведомо незаконное устное распоряжение С.А.Ю. опросить Т.Г.А., собрать материал и направить его по подследственности как получение травмы Т.Г.А. в быту по неосторожности, укрыл от регистрации сообщения о преступлениях в отношении Т.Г.А. и М.В.А., не имея на то законных оснований, которые не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили общим задачам и требованиям, предъявляемым к должностным лицам, постоянно осуществляющим функции представителя власти и обладающими распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, что отвергает довод защиты об отсутствии у подсудимого иной личной заинтересованности. 

То обстоятельство, что подсудимому ФИО1 не назначались и не выплачивались в 2018 году премии, у него имелись дисциплинарные взыскания, был снижен квалификационный класс, а также, что рейтинг учреждений не влияет на премирование работников колонии, не свидетельствует об отсутствии у ФИО1 иной личной заинтересованности, поскольку характер преступных действий подсудимого свидетельствуют об обратном. 

Кроме того, свидетели Б.С.Н., А.Д.А. указали, что совершение на территории исправительного учреждения преступлений влияет на рейтинг самого учреждения и его оценку в целом, рост преступности негативно сказывается на показателях. 

В результате совершенных преступных действий ФИО1 были существенно нарушены права и законные интересы потерпевших Т.Г.А. и М.В.А., гарантированные ст. 33 Декларации прав и свобод человека и гражданина № 1920-1 от 22 ноября 1991 года, Конституцией РФ на своевременный доступ к правосудию, на их защиту от преступного посягательства, на эффективную защиту в государственном органе. 

Действиями ФИО1 был подорван авторитет как ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, так и в целом Федеральной службы исполнения наказаний России, как государственного органа власти, сформировав у населения мнение о вседозволенности и безнаказанности сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний России и вызвало недоверие граждан к государству, обязанному защищать права граждан, в том числе и осужденных. 

Вместе с тем, суд считает необходимым исключить из объема предъявленного ФИО1 обвинения указание на выполнение им административно-хозяйственных функций в государственном учреждении, поскольку ФИО1, будучи заместителем начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области согласно должностной инструкции не выполнял указанные функции. Также суд считает необходимым исключить из предъявленного обвинения указание на нарушение ФИО1 пунктов 11 и 21 Инструкции «О приеме, регистрации и проверке в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях», утвержденной Приказом Минюста России от 11 июля 2006 года № 250, поскольку обязанности, указанные в данных пунктах Инструкции возложены на начальника учреждения или органа УИС, каковым ФИО1 не являлся. При этом суд учитывает, что указанные изменения не ухудшают положения подсудимого и не нарушает его право на защиту.

Суд отмечает, что доказательства, положенные в основу приговора, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, которые являются допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для признания вины подсудимого.

Вопреки доводам стороны защиты нарушений уголовно- процессуального законодательства РФ при возбуждении уголовного дела, а также при продлении срока предварительного следствия не допущено. 

С учетом изложенного суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по ч. 1 ст. 285 УК РФ как злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Решая вопрос о наказании, суд руководствуется правилами ст. 6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд учитывает наличие двоих малолетних детей у виновного, а в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – совершение преступления впервые.

Отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, судом не установлено. 

ФИО1 социально адаптирован - он не судим, имеет семью, постоянное место жительства и регистрации, участковым уполномоченным отдела полиции и соседями характеризуется положительно, на специализированных учетах в государственных учреждениях не состоит, является пенсионером. 

ФИО1 совершено умышленное преступление, относящееся в соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ к категории средней тяжести. Исходя из характера преступных действий подсудимого, суд не находит оснований для изменения категории совершенного преступления, на менее тяжкую, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Учитывая характер и степень общественной опасности, совершенного ФИО1 преступления, направленного против государственной власти, данные о его личности, а также тот факт, что преступление подсудимым совершено при исполнении своих служебных обязанностей, суд приходит к выводу о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы на определенный срок.

Оснований для применения положений ст. 64 УК РФ суд не усматривает, поскольку по делу не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, либо иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного. 

Кроме того суд, исходя из характера преступных действий подсудимого, не усматривает оснований для применения положений ст. 73 УК РФ. 

Вместе с тем суд, учитывая данные о личности подсудимого ФИО1, который имеет двоих малолетних детей, его социальную адаптацию, приходит к выводу о возможности применения положений ч. 2 ст. 53.1 УК РФ и замены ФИО1 назначенного наказания принудительными работами, поскольку его исправление возможно без реального отбывания наказания в местах лишения свободы.

Кроме того, суд, учитывая, что подсудимый ФИО1 совершил преступление против интересов государственной службы, занимая при этом должность заместителя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, с учетом характера и обстоятельств совершенного преступления, руководствуясь ч. 3 ст. 47 УК РФ, считает необходимым назначить дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, органах уголовно- исполнительной системы и органах местного самоуправления.

Такое наказание, по мнению суда, будет соответствовать целям исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений. 

В связи с необходимостью исполнения настоящего приговора, суд считает необходимым меру пресечения в виде запрета определенных действий изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу. 

Руководствуясь ст. 296-299, 304, 307- 309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы принудительными работами на срок 1 год с удержанием из заработной платы 15 % в доход государства.

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти в правоохранительных органах, органах уголовно- исполнительной системы и органах местного самоуправления на срок 2 года.

Меру пресечения ФИО1 в виде запрета определенных действий изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу. 

К месту отбывания наказания осужденному ФИО1 следовать самостоятельно за счет средств государства в соответствии с предписанием, выданным территориальным органом уголовно-исполнительной системы по месту жительства осужденного.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Оренбургского областного суда через Новотроицкий городской суд Оренбургской области в течение 10 суток со дня его провозглашения.

Осужденный вправе участвовать в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. 

Председательствующий Ю.А. Вакулина