Судья Вавилов Д.П. Дело № 22-2001

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ижевск 23 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего – судьи Темеева А.Ю.,

судей Дементьева Д.Е., Чуприковой В.Г.,

при секретаре Муфтаховой А..,

с участием прокурора Шахмина И.Н.,

осужденной В. Е.В.,

её защитника – адвоката Белоковыльской В.С.,

потерпевшего ВДА,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам адвоката Белоковыльской В.С. и дополнениям к ним, осужденной В. Е.В. на приговор Ленинского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 14 октября 2025 года в отношении В. Е. В..

Заслушав доклад судьи Чуприковой В.Г., изложившей обстоятельства дела, выступления осужденной В. Е.В., ее защитника – адвоката Белоковыльской В.С. поддержавших доводы жалоб, потерпевшего ВДА, а также прокурора Шахмина И.Н., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, судебная коллегия

установила:

приговором Ленинского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 14 октября 2025 года

В. Е. В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес> Удмуртской АССР, не судимая,

осуждена по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде содержания под стражей оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбывания наказания время содержания под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

По приговору суда В. Е.В. признана виновной в покушении на убийство, то есть в совершении умышленных действия лица, непосредственно направленных на умышленное причинение смерти другому человеку, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам, при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда. Преступление совершено 28 марта 2025г в г.Ижевске УР при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании суда первой инстанции В. Е.В. вину по ч.3 ст.30, ч.1 ст.105УК РФ не признала, показала, что между ней и сыном произошёл конфликт на почве употребления ею спиртных напитков, сын вылил ее водку, в ходе конфликта они оскорбляли друг друга. Он завалил ее на пол, придавил к полу, удерживал, сильно ударил ее кулаком по лицу, отчего у нее пошла кровь. Затем сын ушел в комнату за компьютер, она умылась. Она была испугана, что сын будет таким же, как его отец, который регулярно ее избивал. Она машинально, с целью защиты, если сын начнет избивать, взяла на кухне нож, которым до этого резала хлеб, пошла в комнату, чтобы лечь спать. Когда проходила мимо дивана, стукнулась об его угол, потеряла равновесие, налетела на сына, сидящего за компьютером, задела его ножом. Сын убежал. Все произошло случайно. Убивать его не хотела.

В апелляционных жалобах адвокат Белоковыльская В.С. считает, что судом не учтено противоправное поведение самого потерпевшего, которое выразилось в том, что он нанес своей матери В. Е.В. телесные повреждения, напугал ее. В обоснование указанного приводит показания самого потерпевшего, свидетелей ШАА ЕНВ, заключение судебно-медицинской экспертизы №. У подсудимой ранее была сформирована психологическая травма вследствие постоянных избиений со стороны отца потерпевшего, и ее родного брата, вследствие чего она взяла нож с кухни с целью своей безопасности, направляясь в свою комнату, которую они занимали вместе с сыном. Потерпевший в суде подтвердил, что они в этот день оскорбляли друг друга, в результате конфликта он завалил мать на пол, придавил к полу, удерживая руками, ФИО1 вырывалась от него, он сильно ударил кулаком по ее лицу, отчего из носа пошла кровь. Свидетель ШАА видела, что внук завалил, придавил мать в коридоре, при этом сказала, чтобы он сильно ее не давил, предупредила, чтобы сильно ее не ударял, т.к. она пьяная, также свидетель показала, что звонила дочери ЕНВ с просьбой вызвать полицию, т.к. В-вы сцепились в коридоре, также она видела кровь на руках В. Е..

Потерпевший в суде категорично не исключил, что в результате конфликта мог нанести матери телесные повреждения, отчего у нее пошла кровь, обстоятельств он помнит смутно, что-то слышал от бабушки ШАА, также он в этот день был выпивший, а после травмы у него начались проблемы с памятью. Сама ФИО1 показала, что сын ранее не наносил ей таких сильных ударов. Наличие кровотечения и телесных повреждений у ФИО1 подтверждается заключением генетической экспертизы, согласно которому кровь на ее спортивной кофте принадлежит подсудимой (т.1 л.д. 217-226), судебно-медицинской экспертизой № (л.д. 176-177 т.1), согласно которой у нее имеются повреждения характера кровоподтеков на лице, кровоизлияние в слизистую оболочку верхней губы в пределах 3-5 суток на момент осмотра 01.04.25г.

Свидетель ФИО2 суду показала, что ее мать ШАА звонила и сообщила, что В. Е. в этот день подралась со своими сыном, была драка, спросила как вызвать полицию. Это же подтвердил свидетель ФИО2. В этот же день ФИО2 видела кровь на одежде ФИО1, также свидетель считает, что ФИО1 не намеренно нанесла удар сыну.

Судом необоснованно отказано в вызове на стадии дополнений ШАА с целью устранения противоречий с показаниями потерпевшего.

Считает, что установленные судом обстоятельства смягчающие наказание учтены лишь формально, имелись все основания для применения ст. 64 УК РФ.

Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Суд рассматривает позицию ФИО1, что сын нанес ей удар как способ защиты, указав, что точное время образования телесных повреждений не установлено. Так, из показаний свидетелей, потерпевшего, самой ФИО1 следует, что у нее не было телесных повреждении до случившегося. Наличие у нее телесных повреждений подтверждается выводами судебно-медицинской и судебно-генетические экспертизы. Из материалов дела следует, что между В-выми была драка. Следовательно, выводы суда о защитной позиции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

По делу имеется неправильное применение уголовного закона. Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 (в редакции от 3 марта 2015 года) «О судебной практике по делам об убийстве», указывает, что по делу отсутствуют достаточные доказательства, свидетельствующие о нанесении подсудимой потерпевшему телесных повреждений с прямым умыслом на его убийство. ФИО1 после нанесения телесных повреждений сыну не пыталась нанести ему ещё удары, не преследовала его, когда он пошел в сторону комнаты бабушки, отсутствовали с ее стороны и угрозы убийством в его адрес непосредственно перед причинением тяжкого вреда. Также она пыталась вызвать бригаду скорой помощи, у нее была истерика согласно показаниям свидетелей, когда она увидела сына в крови, лежащего на полу в коридоре. Указанное подтверждается свидетелями БДА, который показал в суде, что у матери была истерика, он увел ее в комнату, ЕМВ, который показал, что подсудимая сидела на коленях возле сына и что-то причитала, после чего ее увели в комнату, ШАА в части того, что дочь после причинения телесного повреждения Д говорила, что с ним все будет хорошо, свидетельствуют о том, что она надеялась на положительные прогнозы, что исключает у нее наличие умысла на убийство, потерпевшего, который показал, что у ФИО1 имелась возможность нанести ему еще удар, но она им не воспользовалась, также он отрицал в суде и то, что ФИО1 осуществляла еще замах ножом после получения им телесного повреждения.

Кроме того, потерпевший упал без сознания уже позже, в прихожей через некоторое время после того, как покинул комнату, где находилась В. Е.В. Это произошло после оказания ему медицинской помощи со стороны его бабушки ШАА, что противоречит приговору в той части, что В. Е.В., видя обильное кровотечение из нанесенной ей раны, видя, что потерпевший упал и потерял сознание, то есть, полагая, что потерпевший в результате ее противоправных действий умрет, прекратила свои противоправные действия.

Потерпевший пояснил в суде, что у ФИО1 имелась возможность нанести еще удар, но она ею не воспользовалась, отрицал, что она еще раз замахнулась на него ножом.

Выводы суда, что ФИО1 пыталась нанести еще удар, однако, потерпевший оказал сопротивление, позвал на помощь, а также, что у ФИО1 имелась возможность довести и свой умысел на убийство до конца, но она не довела его до конца по независящим от нее обстоятельствам, поскольку ШАА вызвала скорую помощь не подтверждаются доказательствами по делу.

С учетом того, что потерпевший не оттолкнул ФИО1, а вскочил с места, ФИО1 ничто не препятствовало нанести повторно удар ножом потерпевшему. Считает, что сам по себе факт применения ножа и нанесение им удара в область расположения жизненно важного органа при отсутствии других доказательств, подтверждающих умысел на лишение жизни потерпевшего, не может свидетельствовать о намерении убить потерпевшего.

Утверждение подсудимой о том, что она самостоятельно прекратила свои действия, исследованными в суде доказательствами не опровергнуто. Она после случившегося никаких активных действий на лишение жизни потерпевшего не предпринимала, наоборот, у нее была истерика, она пыталась вызвать скорую.

Исходя из изложенного, делает вывод о недоказанности наличия у В. Е.В. прямого умысла на убийство потерпевшего.

Кроме того, обстоятельства, предшествующие преступлению, а именно отсутствие длительных неприязненных отношений друг к другу, характер и локализация телесных повреждений, сила с которой они причинены, не свидетельствуют о том, что В. Е.В. предвидела неизбежность наступления смерти потерпевшего либо возможность ее наступления и желала этого.

ФИО1 утверждает о неосторожном характере причинения телесного повреждения, очевидцев случившегося не было, потерпевший сидел лицом к компьютеру, соответственно, доводы ФИО1 в этой части не опровергнуты.

Квалификация судом по ч.3 ст.30, ч.1 ст.105УК РФ является ошибочной. Ссылаясь на пп.2,3 постановления Пленума Верховного Суда УР «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105Уголовного Кодекса РФ)» указывает, что покушение на убийство может быть только с прямым умыслом. Из анализа совокупности обстоятельств следует, что если бы у ФИО1 имелся прямой умысел на убийство, то она смогла бы довести его до конца, т.к. препятствия для его реализации отсутствовали. Сам факт нанесения ножевого ранения в шею, по мнению защитника, не может свидетельствовать о правильной квалификации.

Также потерпевший в суде показал, что при нанесении телесного повреждения подсудимая ему угроз не высказывала, иначе их бы слышала бабушка, так как дверь в ее комнату была открыта. Свидетель ШАА также в суде подтвердила, что в комнате было тихо, угроз она не слышала. При этом потерпевший неоднократно заявлял, что подсудимая повторяла после происшедшего: «Видит Бог я этого не хотела», что косвенно подтверждает отсутствие у подсудимой намерений на убийство сына. Угрозы, высказанные подсудимой ранее на кухне, потерпевший не воспринял реально, так как ранее было, что после ссор, со слов подсудимого мама всегда ему говорила, что любит его. Он показал в суде, что считает, что намерения у подсудимой его убить не было, что подтвердили и другие допрошенные по делу свидетели. Потерпевший, давая показания, указал, что только предполагает, что события произошли именно таким образом, механизм удара он не видел, а продемонстрировал его в ходе следственного эксперимента и проверки показаний так, как бы он сделал сам, учитывая расположение телесных повреждений. Потерпевший в суде показал, что домыслил удар ножом, также пояснил, что был нетрезв, испытывал недомогание, тогда как подсудимая находилась в средней степени опьянения, у нее не произошло ухудшение памяти. Считает, что в отношении потерпевшего необходимо было провести экспертизу на предмет его способности с учетом травмы воспринимать и излагать события с учетом его физического состояния.

Действия подсудимой необходимо было квалифицировать по ч.1 ст.118УК РФ.

Также защитником указывается и на процессуальные нарушения. Так, потерпевший показал в суде, что когда попал в больницу после травмы, то чувствовал себя очень плохо, ему сотрудники не объяснили, что допрос можно перенести на другое время. Также, исходя из показаний потерпевшего, следователь не объяснил ему, что можно воспользоваться положениями ст. 51 Конституции РФ. Потерпевший в суде показал, что не хотел давать показаний против своей матери, если бы знал, что это возможно, то он отказался бы давать показания. Следователь со слов потерпевшего настаивал на даче им показаний. Кроме того, в тот период потерпевший находился под действием лекарств, показания давал лежа, не мог воспринимать и воспроизводить события происшедшего, так как плохо себя чувствовал. Что говорил ему следователь он не помнит, он просто хотел подписать документы и освободиться вследствие своего физического состояния. Медицинских документов, свидетельствующих о том, что в силу физического состояния потерпевшего с его участием возможно было проводить допросы в материалах дела не имеется. В суде потерпевший показал, что говорит правду. Следователь в суд не вызывался, соответственно показания потерпевшего, данные им в суде не опровергнуты.

Суд необоснованно, без приведения аргументов связывает частичное изменение показаний потерпевшего с желанием смягчить ответственность.

С учетом изложенного, считает, что те показания, которые потерпевшим были даны в стационаре (т.1 л.д. 20-239), (т.1 л.д.24-26) следует подвергнуть сомнению, признать недопустимыми, исключить их из числа доказательств по делу в силу ст. 75 УПК РФ. Кроме того, показания потерпевшего, изложенные в т.1 л. д. 24-26, отсутствуют в обвинительном заключении, соответственно, их оглашение в судебном заседании ухудшает положение подсудимой.

Протокол следственного эксперимента (Т.1 л.д. 50-56) также следует признать недопустимым доказательством, исключить из числа доказательств по делу в силу ст. 75 УПК РФ, так как потерпевший в суде заявил, что не видел как ему сзади был нанесен удар, так как его внимание было направлено на компьютер, лишь предполагает, каким образом мог быть нанесен удар, по просьбе следователя он его показал. Соответственно, при таких обстоятельствах, потерпевший не мог воспроизвести механизм нанесения ему удара. Кроме того, в протоколе не зафиксировано, что имела место угроза со стороны В. Е.В.

Кроме того, в ходе проверки показаний на месте с участием потерпевшего (Т.1 л.д. 57-63), исходя из текста протокола, он не смог пояснить следователю, был ли нож в руках у В. Е.В., когда он ее оттолкнул. Не описывает он также в ходе проведения следственного действия где именно при нанесении ему телесного повреждения находилась ФИО1. Соответственно, потерпевший мог лишь предположительно продемонстрировать механизм причинения ему телесного повреждения, домыслив его.

Исходя из текста протокола следственного эксперимента (т. 1 л.д. 53) следует, что он почувствовал резкую боль справа у себя в шее, до этого играл в компьютерную игру. Когда он соскочил, тогда увидел ФИО1 с ножом в руке.

В суде потерпевший также пояснил, что удара он не видел, также как и замаха ножом после удара, показал, как сам это додумал, каким образом он мог быть нанесен, показал по просьбе следователя.

Суд необоснованно, отказал в ходатайстве стороне защиты в исключении указанных доказательств из числа доказательств по делу в соответствии со ст. 75 УПК РФ.

Вопреки утверждению, имеющемуся в приговоре о том, что оснований не доверять показаниям потерпевшего, свидетелей у суда не имеется, суд фактически не доверяет показаниям потерпевшего в суде, берет за основу показания, данные им в ходе следствия, игнорирует показания свидетелей, потерпевшего, данные ими в суде и не дает им оценки в нарушение требований ст. 88 УПК РФ, а также п. 6. постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 «О судебном приговоре». В приговоре отсутствуют показания свидетелей ШАА, БДА, ЕМС, ЕНВ в судебном заседании, а также пояснения свидетелей в суде, которые ими были даны по поводу имеющихся противоречий. Указывает о недопустимости переноса в приговор показаний допрошенных лиц и содержания других доказательств из обвинительного заключения без учета результатов проведённого судебного разбирательства.

Просит приговор отменить, направить дело на новое разбирательство.

Осужденная В. Е.В. в апелляционной жалобе указывает, что свои первые показания потерпевший давал под действием наркоза, в шоковом состоянии, ему было больно говорить, далее потерпевший показал, что давал указанные показания, чтобы отстали, следователь не разъяснял ему положения ст. 51 Конституции РФ. Нанесение удара показывал приблизительно, по факту не видел нанесение удара, поскольку сидел лицом к окну. В случае установленного механизма нанесения удара, считает, что потерпевший успел бы отреагировать на него, кроме того, повреждения носили бы иной характер. Ссылаясь на показания свидетеля ШАА, указывает, что в тот день вела себя спокойно, внимание свидетеля привлек только шум борьбы на кухне, угроз свидетель не слышала. Следов борьбы на ней не было, потому, что она умылась, после этого лицо, синяки появились позже. Также, ссылаясь на показания потерпевшего указывает, что после нанесения удара, она извинялась перед потерпевшим, говорила ему, что не хотела этого, вела себя спокойно, не кидалась на него, хотя имела такую возможность, пыталась вызвать скорую помощь. Отмечает, что не устраивала скандалов, а, как указывают свидетели, ругала сына «за дело». Нож взяла, поскольку резала хлеб. Кроме того, выражает несогласие с характеристикой, представленной следователем, указывает, что пыталась лечиться от алкогольной зависимости, ходила на работу, помогала по дому, состоит в хороших отношениях с соседями. Выводы суда об изменении потерпевшим показаний в связи с жалостью, считает домыслом. Отмечает, что незадолго до исследуемых событий, потерпевшего сильно избили, после чего он стал забывчивым, а свидетель ШАА помогала ему восстановить события, произошедшие в тот день. Также потерпевший указал, что уверен, что осужденная не хотела умышленно причинять ему боль и желать его смерти, уверен, что такое не повторится, принял ее извинения и просил назначить ей наказание без изоляции от общества.

В поданных на апелляционную жалобу защитника возражениях, государственный обвинитель – помощник прокурора Ленинского района г. Ижевска Удмуртской Республики Семенов Н.С., приводя подробный анализ обстоятельств дела, приговора, находит доводы апелляционных жалоб несостоятельными и противоречащими всей совокупности исследованных судом и изложенных в приговоре доказательств, просит приговор суда оставить без изменения.

Выслушав участников процесса, изучив материалы уголовного дела, проверив и обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на жалобу, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями указанного кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Таких нарушений, влекущих отмену либо изменение приговора, по делу не допущено.

Приговор судом постановлен с соблюдением требований статей 296 и 297 УПК РФ, соответствует требованиями УПК РФ, предъявляемым к форме и содержанию обвинительного приговора. Решение по вопросам, подлежащим разрешению в порядке ст. 299 УПК РФ, судом мотивировано и основано на правильном применении закона, о чем свидетельствует соответствующая оценка суда в приговоре.

Описательно-мотивировочная часть обжалуемого приговора соответствует требованиями п. 1 ст. 307 УПК РФ.

Данных, свидетельствующих об одностороннем судебном следствии, обвинительном уклоне, в деле не имеется.

Сведений о том, что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается, председательствующим по делу судьей на протяжении всего судебного разбирательства сохранялась объективность.

В ходе судебного рассмотрения принципы судопроизводства, в том числе, и указанные в ст. ст. 14 и 15 УПК РФ - состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности, судом были соблюдены, сторонам было обеспечено процессуальное равенство.

Сторона защиты не была ограничена в праве представлять суду доказательства, участвовать в их исследовании и заявлять ходатайства.

Все доводы стороны защиты были проверены и получили соответствующую оценку в приговоре суда, все заявленные сторонами ходатайства рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, обоснованные ходатайства участников судопроизводства, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, председательствующим судьей удовлетворялись, а в случае отказа в их удовлетворении, принимались обоснованные и мотивированные решения, правильность которых сомнений не вызывает.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ.

Судебное разбирательство в отношении В. Е.В. проведено с соблюдением принципов состязательности, всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств дела.

Судом в отношении В. Е.В. при рассмотрении уголовного дела по существу и постановлении обвинительного приговора не допущено нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, которые могли повлечь, и повлекли за собой принятие незаконного судебного решения, подлежащие безусловной оценке как основание для отмены обжалуемого приговора.

В судебном заседании исследованы все представленные сторонами доказательства. Правильность их оценки сомнения не вызывает.

Показания лиц, допрошенных в суде, и показания лиц на предварительном следствии, которые были оглашены в суде на основании УПК РФ, проанализированы судом, в том числе, в соотносимости друг с другом и со всеми материалами уголовного дела. Содержание показаний допрошенных в суде лиц, изложенных в приговоре, соответствует содержанию их показаний, изложенных в протоколе судебного заседания. Поданные защитником замечания на протокол судебного заседания были рассмотрены судом в установленном ст.260УПК РФ порядке.

Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88, ч. 2 ст.307 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Судом были предприняты исчерпывающие меры для выяснения всех обстоятельств дела, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, дана надлежащая оценка выдвинутым сторонами версий произошедшего, в достаточном объеме исследованы добытые и представленные по делу доказательства.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не содержат предположительных суждений и внутренних противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности В. Е.В., основаны на совокупной оценке показаний самой осужденной, потерпевшего, свидетелей и письменных доказательств, содержание которых подробно раскрыто в приговоре.

Показания В. Е.В., данные в суде первой инстанции, получили надлежащую оценку суда.

Виновность В. Е.В. в совершении преступления, при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, нашла свое подтверждении показаниями потерпевшего, свидетелей, письменными доказательствами.

При этом содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения юридически значимых для дела обстоятельств, фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, содержания экспертных выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало их существо и позволяло дать им иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Имевшиеся противоречия в показаниях потерпевшего, свидетелей были устранены путем оглашения показаний, данных ими в ходе предварительного следствия, оснований сомневаться в достоверности которых, так же как и в достоверности письменных доказательств, у суда не имелось, не имеется таковых и у судебной коллегии. Показания свидетелей согласуются между собой, объективно подтверждаются совокупностью иных доказательств, положенных в основу приговора. Чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденной, судом первой инстанции не установлено.

Суд первой инстанции правильно взял в основу приговора показания потерпевшего, данные в ходе предварительного расследования, в том числе, с применением видеозаписи, из которых следует, что его мать В. Е.В. на протяжении долгого времени злоупотребляет спиртными напитками, не знает меру в употреблении алкоголя, часто уходит в «запои». На фоне алкогольного опьянения В. Е.В. ведет себя неадекватно. В состоянии алкогольного опьянения его мама становится особенно буйной и успокоить ее практически невозможно, она будет стараться максимально развить конфликт. Нередко результатами данных конфликтов между ним и мамой становились драки, вернее мама пыталась ударить его, а он клал ее на пол и удерживал в таком положении, чтобы она не смогла больше агрессировать. ДД.ММ.ГГГГ мама пришла домой уже в состоянии алкогольного опьянения, при себе у нее была бутылка водки объемом 0.25 литра. Около 21 часа 30 минут, он проснулся от того, что мама пьяная ходила по квартире и громко ругалась. Он проснулся, встал, сел за компьютер. Мама в это время была сильно пьяная, снова начала придираться к нему, ходила, размахивала руками. Бабушка в это время была в своей комнате, дядя был в своей. Чтобы успокоить маму он встал, и повалил ее на пол, и просил ее успокоиться, это было в зале, в этот момент из комнаты выходила бабушка, и она тоже просила маму успокоиться, но она никого не слушала, но при этом немного успокоилась и он отпустил ее, а сам сел дальше за компьютер. Мама ушла в этот момент на кухню, где сидела и одна допивала принесенную с собой водку. Около 22 часов, когда мама выпила уже почти половину водки, она снова пришла в зал и начала разговаривать с ним. Он не помнит все, что ему говорила мама, но суть ее разговора была в том, что она сравнивала его с его отцом и называла его бездельником и тунеядцем, при этом использовала в своей речи грубую нецензурную брань. Понимая, что маме больше пить нельзя, поскольку она специально провоцирует с ним конфликт, он пошел на кухню, подошел к маме, забрал у нее оставшуюся водку и вылил ее в унитаз. Он сделал это для того, чтобы мама прекратила пить алкоголь и пришла в себя, но это лишь сильнее разозлило ее, и она еще сильнее начала на него «кричать». Он вернулся к себе в зал, сел за компьютер и продолжил играть. В этот момент мама зашла к нему в зал, и всячески оскорбляя его, сказала ему нецензурную брань, и сказала такую фразу: «Я тебя убью!», но тогда эти слова он не воспринял как реальную угрозу и продолжил играть в компьютерную игру, а мама в это время вышла из комнаты, ушла в сторону кухни. Спустя примерно 1-2 минуты мама вернулась в зал, он увидел ее боковым зрением, но особого внимания на нее не обращал. Он сидел лицом к компьютеру, правым боком в сторону входной двери в зал, а левым боком в сторону окна из зала. Мама зашла в зал, с правой стороны от него, и, зайдя за его спину, подошла к нему и ничего не говоря нанесла ему целенаправленный удар ножом, который, как он потом увидел, держала в своей правой руке, в область правой части его шеи. От этого удара он закричал от боли, вскочил со стула, повернулся к маме, она в этот момент снова замахнулась на него. Он оттолкнул ее и побежал в комнату к бабушке, крича при этом, чтобы бабушка вызвала скорую помощь. У него из шеи ручьем лилась кровь, и он чувствовал головокружение и сильную слабость. Он пытался своими руками зажать рану, а бабушка начала его чем-то перевязывать и в этот момент он упал на колени, потом лег на пол и после этого уже ничего не помнит. Далее потерпевший дал описание ножа, также пояснив, что этим ножом они пользовались на кухне. Если бы в тот момент, когда мама нанесла ему один удар ножом в шею справа и замахнулась, чтобы второй раз нанести еще один удар ножом, он не убежал бы из зала, а также если бы бабушка не оказала бы ему первую медицинскую помощь, то мама убила бы его, так как она специально ударила его в горло, из-за того, что он вылил ее водку в унитаз, и на фоне накопившегося у нее в его адрес негатива. Какое-либо давление со стороны сотрудников правоохранительных органов на него не оказывалось.

Об обстоятельствах совершенного в отношении него преступления потерпевший последовательно сообщал при допросах, в том числе, с применением видеозаписи, при проверке показаний на месте, следственном эксперименте.

Доводы апелляционной жалобы защиты о том, что, данные показания получены с нарушением требований УПК РФ, и не могли быть использованы в качестве доказательства по делу не нашли своего подтверждения.

Судом были оглашены и использованы в качестве доказательств показания потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГг. Действительно, потерпевший был допрошен ДД.ММ.ГГГГг., в том числе, с применением видеозаписи.

Согласно справки медицинского учреждения от ДД.ММ.ГГГГг, где находился потерпевший, ВДА контакту доступен, может принимать участие в следственных действиях в условиях стационара (л.д.36 т.1).

Допросы проведены с соблюдением требований УПК РФ, потерпевшему были разъяснены о процессуальные права, обязанности, положения ст.51 Конституции РФ, правовые последствия согласия дать показания, уголовная ответственность. Потерпевший дал согласие на дачу показаний в отношении матери. При этом, потерпевший при допросах также сообщил, что чувствует себя удовлетворительно, осознает и понимает вопросы следователя. Возражений против проведения допросов ввиду плохого самочувствия от потерпевшего не поступало.

Также не усматривает, обстоятельств, свидетельствующих о нарушении норм УПК РФ при проведении проверки показаний на месте, следственном эксперименте с участием потерпевшего. Протоколы ВДА прочитаны и подписаны лично, о чем имеются соответствующие отметки в протоколах, при этом каких-либо замечаний по порядку проведения следственного действия, тексту протоколов от ВДА не поступало. В судебном заседании потерпевший ВДА подтвердил, что действительно давал такие показания следователю, ставил подписи в протоколах, при этом показания были зафиксированы с его слов.

Обстоятельств, свидетельствующих, что следственные действия с участием потерпевшего ВДА проводились с использованием недозволенных способов и методов, по делу не установлено.

Показания потерпевшего являются последовательными, непротиворечивыми, достаточно подробными, согласуются с иными доказательствами.

Оснований для вызова следователя, о чем указано в жалобе, для допроса по обстоятельствам допроса потерпевшего ВДА не имелось.

Вопреки доводам жалоб, обстоятельств, свидетельствующих о недопустимости протоколов допроса, протоколов следственных действий с участием потерпевшего не имеется.

Как в суде первой, так и апелляционной инстанции потерпевший ВДА указал, что его мать не могла желать его смерти, т.к. она любит его.

Суд первой инстанций дал обоснованную, аргументированную оценку частичному изменению потерпевшим ВДА показаний в судебном заседании, в том числе, в части обстоятельств нанесения ему удара ножом, умысла подсудимой, нанесения удара и замаха ножом, а также его показаниям по проведению проверки показаний на месте и следственном эксперименте, расценив указанное изменение как действия направленные на смягчение ответственности В. Е.В., являющейся его матерью. Из показаний потерпевшего при допросах следует, что после удара в шею, он обернулся и увидел в руках В. Е.В. нож, увидел как ФИО1 вновь замахивается ножом для удара, при этом потерпевший дал подробное описание ножа, что соотносится с данными о ноже, указанными в протоколе осмотра от ДД.ММ.ГГГГг, что подтверждает, что потерпевший видел нож. Отсутствие в показаниях потерпевшего при проверке показании на месте, следственном эксперименте, указание на замах для повторного удара ножом не свидетельствует о недостоверности показаний потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГг в указанной части исходя из целей и задач проведения указанных следственных действий, не свидетельствуют о том, что показания потерпевшего основаны исключительно на домыслах, предположениях. Из показаний потерпевшего при допросе от ДД.ММ.ГГГГг (л.д.37-44 т.1) следует, что после случившегося он ни с кем из родственников не общался и не рассказывал о случившемся, его допрос проведен следователем после того, как он пришел в себя, что опровергает доводы жалоб, что показания потерпевший дал, восстанавливая события, в том числе, со слов свидетеля ШАА.

Согласно заключению экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, у ВДА, имеется повреждение характера одной колото-резанной раны правой боковой поверхности шеи, проникающей по ходу раневого канала в ротоглотку с развитием наружного кровотечения. Выявленное повреждение образовалось от ударного воздействия предметом с колюще-режущими свойствами, давность образования повреждения не противоречит 28.03.2025г. Указанное повреждение причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Локализация раны находится в зоне действия собственной руки. (л.д. 181-182 том 1).

Таким образом, показания потерпевшего о механизме нанесения удара соответствуют заключению судебно-медицинского эксперта №, согласно которому локализация раны, механизм ее образования не противоречат обстоятельствам, изложенным в предоставленным материалах дела, т.е. при умышленном характере их нанесения, о чем изложено в постановлении о назначении экспертизы и опровергают, в совокупности, версию осужденной о неосторожном характере нанесения.

Судебно-медицинские экспертизы проведены в соответствии с требованиями главы 27 УПК РФ. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ. Исследования выполнены лицами, обладающими специальными познаниями, по предмету исследования, каких-либо противоречий или неясностей в выводах, ставящих под сомнение их обоснованность, не содержат.

Кроме того, вывод суда о виновности В. Е.В. в совершении преступления и данная им правовая оценка вышеуказанным действиям осуждённой нашла подтверждение иными материалами уголовного дела, в том числе протоколами следственных действий: протоколом осмотра места происшествия от 29.03.25г., в ходе которого зафиксированы следы вещества бурого цвета, под подушкой дивана обнаружен и изъят нож; протоколами выемки, судебными экспертизами и другими письменными документами, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Данные протоколы следственных действий наряду с иными доказательствами судом обоснованно положены в основу приговора. Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что при их получении допущены существенные нарушения УПК РФ, как в ходе судебного заседания, так и в суде апелляционной инстанции, не установлено.

Установленный судом мотив содеянного – личные неприязненные отношения подтверждается приведенными в приговоре и исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

Доводы защиты о том, что В. Е.В. не наносила умышленно удар ножом, не пыталась нанести второй удар ножом, а показания потерпевшего по механизму его нанесения являются предположением не нашли своего подтверждения.

Несогласие, выраженное в апелляционной жалобе с данными выводами, не свидетельствует о неправильности, необоснованности данных выводов суда первой

В части доводов жалобы о недопустимости показаний потерпевшего на л.д. 20-239 т.1 (так указано в жалобе), л.д.24-26 т.1, в том числе, по причине отсутствия последних в обвинительном заключении, апелляционная инстанция считает необходимым отметить следующее.

Судом первой инстанции были оглашены показания потерпевшего от 31.03.25г на л.д.37-44 т.1 и на л.д. 45-49 т.1. На указанных в апелляционной жалобе защитником листах дела протоколы допросов потерпевшего отсутствуют. Оценка доводов защиты о недопустимости показаний потерпевшего, данных в период нахождения в медицинском учреждении, апелляционной инстанцией дана выше.

Оснований для назначения и проведения в отношении потерпевшего экспертизы в соответствии с п.4 ст.196УПК РФ не имеется, поскольку из обстоятельств дела не возникает сомнений в способности потерпевшего в силу его психического или физического состояния правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания.

Доводы жалоб, что осужденная В. Е.В. лучше помнит события, чем потерпевший, т.к. она находилась только в средней степени опьянения, также являются способом защиты, версия защиты об обстоятельствах причинения телесного повреждения потерпевшему при обстоятельствах, изложенных В. Е.В. опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Виновность В. Е.В. также подтверждается показаниями свидетелей ШАА, сообщившей, что услышала крики внука, прибежала к нему, из шеи шла кровь, до случившегося между В-выми был конфликт, внук удерживал ФИО1 на полу, затем он ушел к себе, конфликт был исчерпан, со слов внука нанесения матерью удара для него было неожиданностью, ФИО1 устроила конфликт из-за вылитого внуком спиртного, а также показаниям свидетелей ЕМС, БДА, БАВ, СМК, которые подробно изложены в приговоре суда, заключениями судебно-медицинских экспертиз.

Показания свидетелей оценены судом первой инстанции в совокупности с другими доказательствами, оснований для признания их недопустимыми не имеется. Вопреки доводам жалоб суд оценку показаниям потерпевшего свидетелей, в том числе, по причинам наличия существенных противоречий в них.

Доводы жалобы об отсутствии в приговоре оглашенных показаний свидетелей ШАА и БДА являются несостоятельными, поскольку согласно протоколу судебного заседания показания указанных свидетелей, данные ими в ходе предварительного расследования, не оглашались, и суд не ссылался в приговоре на показания указанных свидетелей, данных в ходе предварительного расследования, как на доказательства.

Оснований для повторного вызова и допроса свидетеля ШАА, о чем указывает защита, не имелось. Свидетель был допрошен в суде первой инстанции, защита имела возможность и активно использовала свое право на допрос свидетеля, существенных противоречий в показаниях свидетеля и потерпевшего, требующих повторного вызова для допроса свидетеля не имелось. То обстоятельство, что свидетель ШАА не слышала угроз, которые высказала ФИО1 своему сыну, не ставят под сомнение показания потерпевшего о их высказывании, свидетель находилась в другой комнате, а показания потерпевшего, что ШАА должна была слышать угрозы являются предположением. Показания свидетелей Е-вых изложены в приговоре, в том числе, с учетом их показаний, данных в судебном заседании. Судом дана оценка имеющимся противоречиям в показаниях указанных лиц. Указанный способ изложения не является существенным нарушением норм УПК РФ, свидетельствующим о незаконности приговора.

Преступление В. Е.В. совершено умышленно, что следует из высказанных угроз убийством, предшествующих нанесению удара ножом, характера ее действий, применение ножа, нанесение им колото-резаной раны в область расположения жизненно важных органов -в область шей, проникающей по ходу раневого канала в ротоглотку, что свидетельствует о силе удара, механизм нанесения- ударное воздействие, замах ножом для второго удара. Выводы суда в этой части являются обоснованными, достаточно мотивированными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы содеянное ФИО1 свидетельствовало о том, что она осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления смерти потерпевшего и желала ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от нее обстоятельствам, поскольку потерпевшей оказал сопротивление, попытался скрыться с места происшествия, позвал на помощь лиц, находившихся в квартире, В. Е.В., видя обильное кровотечение из нанесённой ею ножом в шею раны, что последний упал и потерял сознание, т.е. полагая, что в результате ее преступных действий ВДА неизбежно умрет, свои противоправные действия прекратила. Вместе с тем, потерпевшему была оказана помощь ШАА, сотрудниками скорой медицинской помощи, доставлен в медицинское учреждение, где ему оказана помощь, в связи с чем, смерть ВДА не наступила по независящем от В. Е.В. обстоятельствам.

Доводы о том, что об отсутствии прямого умысла на причинение смерти потерпевшему свидетельствует то обстоятельство, что ФИО1, имея возможность довести свои действия до конца прекратила свои действия опровергаются обстоятельствами дела, показаниями потерпевшего, свидетеля ШАА. Из показаний указанных лиц следует, что удар был нанесен в шею, потерпевшей также сообщил, что ФИО1 замахнулась ножом для второго удара, после нанесенного в шею удара у него пошла кровь, он попытался убежать, звал на помощь, упал, потерял сознание. О значительном количестве крови свидетельствуют также фотографии к протоколу осмотра места происшествия - брызги на шторах, на полу (л.д. 21-29 т.1). Из показаний свидетеля ШАА также следует, что она спрятала нож, опасаясь, что ФИО1 продолжит свои действия. Смерть потерпевшего не наступила по независящим от ФИО1 обстоятельствам.

Не свидетельствует об отсутствии умысла на убийство показания ФИО1, что она пыталась, но не смогла вызвать скорую помощь, у нее была истерика после случившегося. Как следует из установленных обстоятельств скорая помощь была вызвана родственниками, а не В. Е.В., что подтверждается картой вызова скорой помощи, показаниями свидетелей, протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГг, согласно которому в телефоне ФИО1 не обнаружена значимая для уголовного дела информация, осуждённая не пыталась помочь сыну, остановить кровь, перевязать рану и т.п. Дальнейшие ее действия в присутствии родственников (сидела у сына, причитала) являются не более чем последствиями осознания ею последствий своих действий.

Наличие хороших взаимоотношений между осужденной и потерпевшим до случившегося, их родственные отношения не исключают умышленного характера действий осужденной. Показания свидетелей – родственников, потерпевшего о том, что ФИО1 не могла желать смерти своего сына является их мнением, не основанным на обстоятельствах дела.

Показания ФИО1 о том, что она случайно, запнувшись и не удержавшись на ногах, в том числе, как указала суду апелляционной инстанции, осуждённая В. Е.В.- по причине, выявленного в местах лишения свободы, артрита, и случайно попала ножом в шею являются способом защиты и опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе, выводами судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому у ВДА, имеется повреждение характера одной колото-резанной раны правой боковой поверхности шеи, проникающей по ходу раневого канала в ротоглотку, выявленное повреждение образовалось от ударного воздействия предметом с колюще-режущими свойствами, показаниями потерпевшего о том, что В. Е.В. замахнулась ножом для второго удара.

Суд первой инстанции дал обоснованный вывод об отсутствии оснований для квалификации по ч.1 ст.118УК РФ. Доводы жалобы о несогласии с данными выводами направлены на переоценку доказательств и не свидетельствуют о необоснованности выводов суда в указанной части.

Обстоятельств, свидетельствующих о несоответствии выводов суда фактичекским обстоятельствам делам, судебной коллегией не установлено.

Противоправность или аморальность поведения потерпевшего, послуживших поводом к совершению ФИО1 преступления, отсутствует. Доводы стороны защиты, что потерпевший ВДА нанес подсудимой В. Е.В. удары кулаком по лицу, отчего у нее из носа побежала кровь, что также, по мнению стороны защиты, подтверждается результатами генетической экспертизы, являются несостоятельными, необоснованными, и являются способом защиты. Судебная коллегия считает необходимым отметить, что спортивная кофта, на которой были обнаружены следы крови, содержащие генетической код самой В. Е.В., была изъята только ДД.ММ.ГГГГг. При этом, согласно выводов этой же экспертизы на одежде ФИО1 имелись следы крови, содержащие генетический профиль, идентичный профилю потерпевшего, что соотносится с показаниями свидетеля ЕМВ, что он видел следы крови на одежде ФИО1, о чем указывает защита. Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, повреждений носа у В. Е.В. не зафиксировано. Как показала сама ФИО1 кровоподтёки проявились позже. Установленное у В. Е.В. повреждение характера кровоподтеков на лице, кровоизлияние в слизистую оболочку верхней губы, в категоричной и безусловной форме не свидетельствует о причинении их именно ВДА, поскольку не установлено точное время их причинения. Потерпевший, давая показания ДД.ММ.ГГГГг, сообщил, что он только придавил ФИО1 к полу с целью, чтобы она успокоилась. Кроме того, показания потерпевшего ВДА, свидетелей ШАА, ЕНВ, ЕМС, БДА, не свидетельствуют о наличии у подсудимой ДД.ММ.ГГГГ каких-либо телесных повреждений, а показания потерпевшего, что он не исключает нанесение удара матери были даны в суде первой инстанции и обосновано расценены как способ защиты сыном своей матери.

Так же из показаний свидетеля ШАА, потерпевшего ВДА, следует, что ДД.ММ.ГГГГ между ВДА и В. Е.В. был конфликт, инициатором начала которого была сама ФИО1, В. Е.В. вела себя агрессивно, в связи с чем, ВДА держал ее на полу, успокаивал, так как В. Е.В. была пьяная. Через какое-то время он ушел к себе, а она сидела на кухне. Конфликт был исчерпан. Из показаний потерпевшего по времени следует, что прошло около получаса, после этого конфликта, В. Е.В. пришла в комнату, где находился ВДА, который сидел за компьютером, нанесла ему удар ножом в область шеи. Сама осужденная показала, что пошла в комнату, чтобы лечь спать. Она машинально взяла кухонный нож со стола, которым резала хлеб, с целью защиты, если сын начнет ее избивать. Когда она проходила мимо дивана, то стукнулась об угол дивана, потеряла равновесие, налетела на сына и задела его ножом. После чего ВДА вскрикнул, соскочил и побежал. Из совокупного анализа следует, что обстоятельств, свидетельствующих о противоправности, аморальности поведения потерпевшего, как повода к совершению преступления не имелось, Таким образом, доводы стороны защиты в указанной части являются несостоятельными.

У В. Е.В. также не имелось оснований для защиты от нападения потерпевшего, ввиду отсутствия такового и отсутствовало право на необходимую оборону в момент причинения потерпевшему ВДА ножевого ранения, поскольку инцидент между потерпевшим и подсудимой был исчерпан, потерпевший находился спиной к нападавшей, сидел за компьютером, при этом никаких угроз в адрес В. Е.В. не высказывал, каких-либо предметов в руках не имел. Сама осуждённая также не указывает о наличии необходимой обороны.

Таким образом, оснований для переоценки выводов суда, не имеется, разрешение данных вопросов осуществлено судом первой инстанции в строгом соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Доводы защитника в суде апелляционной инстанции о нарушении права потерпевшего на участие в судебных прениях не нашли своего подтверждения.

Согласно протоколу судебного заседания судом потерпевшему были разъяснены его процессуальные права, предусмотренные ст.42, ч.2 ст.292УПК РФ.

ДД.ММ.ГГГГг с участием потерпевшего судебное заседание было отложено на ДД.ММ.ГГГГг для подготовки сторон к судебным прениям. Потерпевший подтвердил судебной коллегии данное обстоятельство. ДД.ММ.ГГГГ в судебное заседания потерпевший не явился, о причинах неявки суду не сообщил, об отложении судебного заседания не ходатайствовал. Потерпевший участвовал при рассмотрении уголовного дела, довел до суда свою позицию. Участие в судебных прениях являются правом потерпевшего. Неявка потерпевшего не препятствовала проведению судебных прений.

Судебное разбирательство в отношении В. Е.В. проведено в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 252 УПК РФ в пределах, предъявленного ей обвинения. Процессуальные права участников процесса не нарушены.

Оснований для отмены, изменения приговора по доводам апелляционных жалоб судебная коллегия не усматривает, изложенная в них версия произошедших событий, основана на собственной оценке исследованных доказательств, между тем, совокупность исследованных доказательств оценена судом по внутреннему убеждению, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. Несогласие с данной судом оценкой не свидетельствует о нарушении установленных ст. 88 УПК РФ правил оценки доказательств. Доводы жалоб сводятся к переоценке доказательств. Каких-либо новых обстоятельств, не получивших судебную оценку, либо дающих основания для противоположных выводов, в апелляционной жалобе не приведено и по делу отсутствуют.

Суд, также проверив с достаточной полнотой психическое состояние осужденной, оценив выводы комиссии экспертов, с учетом поведения самой осужденной, обстоятельств произошедшего, обоснованно признал ее вменяемой, подлежащей уголовной ответственности.

При назначении В. Е.В. наказания суд в полном объеме учел требования ст.ст. 6, 43, 60, 61 и 63 УК РФ, а именно характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о ее личности, наличие обстоятельств, смягчающих наказание, при отсутствии отягчающих, влияние назначенного наказания на исправление осужденной.

В отношении В. Е.В. в качестве смягчающих наказание обстоятельств, судом учтены частичное признание вины и раскаяние в содеянном; принесение извинений потерпевшему и посещение его в леченом учреждении; состояние здоровья подсудимой и ее близких родственников (в том числе матери, брата); оказание посильной помощи матери.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденной по делу не установлено.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом первой инстанции, не учтенных в полной мере на момент вынесения приговора, по делу судом апелляционной инстанции не усматривается.

Сообщение В. Е.В. кода доступа к телефону не является обстоятельством, смягчающим наказание, т.к. при осмотре телефона значимой для уголовного дела информации обнаружено не было.

Несогласие осужденной с характеристикой участкового уполномоченного не свидетельствует о ее несоответствии действительности. Данная характеристика не положена судом в основу приговора при назначении наказания, а учтена как характеризующий материал наряду с иными сведениями о ее личности.

Оценив все установленные обстоятельства, относимые к вопросу о назначении наказания, суд, исходя из целей наказания, его влияния на исправление осужденной, мотивировано назначил В. Е.В. наказание за совершенное преступление в виде лишения свободы, с учетом требования ч.3 ст.66УК РФ, и не в максимальном размере.

Установленные приговором суда смягчающие обстоятельства не являются безусловным основанием для применения положений ст.ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, судом не установлено. Оснований для применения ст.73УК РФ по делу не имеется. С учетом изложенного не могут быть применены к осужденной и положения ч. 6 ст. 15УК РФ.

С учетом вида наказания, подлежащего назначению осужденной, ее личности и совокупности смягчающих наказание обстоятельств, суд счел возможным не назначать ей дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Судом при назначении В. Е.В. наказания учтены все значимые обстоятельства, установленные по делу и подлежащие учету в соответствии с требованиями действующего уголовного закона.

Мнение потерпевшего, который просил не назначать ФИО1 наказание, связанное с изоляцией от общества, принятие им извинений не является основанием для назначения иного, более мягкого вида наказание, применение положений ст.73 УК РФ, поскольку не относится к обстоятельствам, учитываемых при назначении наказания.

Решение суда о назначении вида исправительного учреждения, об исчислении срока наказания и зачете периодов содержания под стражей основано на правильном применении уголовного закона.

Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену либо изменение обжалуемого приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судом не допущено.

Оснований для изменения приговора суда, как и для его отмены, не имеется, таких оснований судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Ленинского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 14 октября 2025 года в отношении В. Е. В. оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного определения и в соответствии с ч. 2 ст. 4013 УПК РФ могут быть обжалованы в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи