уголовное дело № 1 -234/2018

П Р И Г О В О Р

 

Именем Российской Федерации

город Белгород 21 ноября 2018 года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе: 

председательствующего судьи Крюкова С.Н.,

при секретаре Коршаковой А.А., 

с участием: 

государственного обвинителя, прокурора Белгородской области Савруна Н.Д., 

потерпевшей РЛО, 

подсудимого ФИО1 и его защитника - адвоката Коханова И.П., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, (информация скрыта), не судимого,

по ч. 1 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку при следующих обстоятельствах:

26 июля 2018 года, около 17 часов, в ходе распития братьями ФИО1 и РВН спиртного по месту их жительства в (адрес обезличен) между ними возникла словесная ссора, в ходе которой у ФИО1 на почве сложившихся личных неприязненных отношений возник и сформировался преступный умысел о причинении смерти брату. 

Реализуя преступный умысел, в тот же день, в 18-ом часу, в одной из комнат (адрес обезличен) ФИО1 действуя умышленно, с целью убийства, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно-опасных последствий в виде смерти человека и желая их наступления, вооружившись кухонным ножом, нанес клинком ножа находящемуся на диване РВН один удар в область груди, причинив тем самым потерпевшему телесное повреждение в области груди в виде (информация скрыта), которое квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи со смертью РВН Между его причинением и смертью потерпевшего имеется прямая причинная связь, поскольку смерть РВН наступила 26 июля 2018 года на месте происшествия в результате (информация скрыта). 

В судебном заседании, ФИО1 вину не признал. Подтвердил, что 26 июля 2018 года они со своим РВ в течении дня подрабатывали у знакомых, употребляли спиртное и в вечернее время, примерно в 16 часов, вернулись в свою (адрес обезличен). Там поссорились, поскольку В. был недоволен тем, что он не смог еще приобрести спиртного. Рассказал, что и ранее с В. у них после употребления спиртного были ссоры и драки, так и в тот день они в ходе ссоры подрались и боролись в квартире, при этом В. нанес ему удар в голову рукой, разбил бровь. Заявил, что он при этом В. не бил. Утверждал, что после драки с В. он ушел в свою комнату, через некоторое время брат позвал его и попросил о помощи. Он зашел в комнату В. и обнаружил того лежащим на диване. С помощью соседей вызвал скорую помощь, сотрудники которой констатировали смерть В. от ранения ножом, который валялся в этой же комнате. Настаивал, что он нож в руки не брал, ножом В. не бил и к смерти последнего непричастен. Предположил, что В. смог сам себя ударить ножом или кто-то другой мог зайти в квартиру.

Однако из оглашенных в порядке ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1 на предварительном следствии суду стали известны иные обстоятельства смерти РВН, поскольку подсудимый полностью признавал свою вину в убийстве брата и сообщал, что именно он 26 июля 2018 года во второй половине дня после совместного употребления спиртного и ссоры с В. в их квартире один раз ударил ножом в грудь лежащего на диване брата. Испугавшись, он от соседей вызвал скорую помощь, сотрудники которой вскоре прибыли на место происшествия, а вслед за ними и сотрудники полиции (т. 2 л.д. 44-47)

При проверке его показаний на месте происшествия, которые ФИО1 давал после разъяснения ему процессуальных прав и в присутствии защитника, являющегося профессиональным адвокатом, он подтверждал свои показания об употреблении с братом спиртного 26 июля 2018 года, их совместное нахождение вдвоем в их квартире, возникновение между ними обоюдной ссоры с причинением ему В. телесного повреждения в области головы, а также об обстоятельствах причинения ранения В. кухонным ножом. Заявлял, что он в ходе обоюдной ссоры «в суматохе пырнул ножом» брата, «…раз ударил и сразу вытащил». Утверждал, что удар ножом нанес с силой, поскольку был зол на В., после чего нож бросил на пол в той же комнате, где нанес им удар брату. Наглядно продемонстрировал место и положение потерпевшего в момент причинения ему ножевого ранения – лежа на спине на диване в одной из спален их квартиры, свое положение, механизм и локализацию ножевого ранения, указывая прямолинейное направление вхождения клинка ножа в (информация скрыта). Сообщал, что в это время в их квартире они с братом были вдвоем. (т.2 л.д. 48-55). 

Несмотря на непризнание в судебном заседании ФИО1 своей вины, она подтверждается, помимо его признательных показаний на следствии, в том числе при проверки их на месте происшествия, показаниями потерпевшей и свидетелей, протоколом осмотра места происшествия и изъятых по делу объектов, признанных вещественными доказательствами, заключениями экспертиз, иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, потерпевшая РЛО рассказала о её проживании в (адрес обезличен) с сыновьями С., Николаем и В.. Их характеризовала как злоупотребляющих спиртным, отмечая при этом подсудимого с лучшей по сравнению с другими (информация скрыта) стороны. Пояснила, что 26 июля 2018 года примерно с 10 до 19 часов дома отсутствовала и обстоятельств, произошедших там в это время, не видела. Вернувшись, обнаружила, что В. мертв, а Николая сотрудники полиции забрали по подозрению в убийстве брата, во что она не верит, высказала предположение, что В. мог сам себя ударить ножом. Сообщила, что между Николаем и В. ранее случались ссоры и драки. Инициатором конфликтов указала В.. Настаивала, что запрещала (информация скрыта) приводить домой для распития спиртного посторонних, утверждала, что они её слушали, сами же регулярно употребляли в квартире алкоголь. Заявила, что в тот день Николай был трезв.

Суд отмечает, что показания потерпевшей в пользу подсудимого, в частности о пребывании его в день убийства В. трезвым, не соответствуют другим доказательствам, в том числе акту освидетельствования, которым состояние его опьянения установлено (т.1 л.д. 56), что, как и её предположения о непричастности к убийству РВН подсудимого, логично объяснимо желанием матери облегчить участь своего сына. Отсутствие исковых требований к ФИО1 является её волеизъявлением и это суждение лишь подтверждает. 

Свидетель СЮМ сообщил суду, что именно он является тем соседом по лестничной площадке дома № (адрес обезличен), к которому 26 июля 2018 года примерно в 17 часов пришел ФИО1 и попросил вызвать скорую помощь, указывая о плохом самочувствии В., после вызова медицинской бригады, он с Николаем проследовал в квартиру ФИО1. В одной из спален на диване на спине лежал РВ., который уже не подавал признаков жизни, даже несмотря на его попытки выполнить массаж сердца. При этом ФИО1, который, по мнению свидетеля, не был пьян, ничего не пояснял о причине ухудшения состояния здоровья брата. Помимо братьев Николая и В. в квартире других людей не было. Прибывшие сотрудники скорой помощи констатировали смерть В. от ножевого ранения в области сердца. Слышал, как врач-мужчина сообщил, что он обнаружил на полу в этой же комнате нож. 

Работающий врачом скорой помощи ШАИ подтвердил суду, что именно он обнаружил в указанной квартире нож на полу примерно на расстоянии 1-1,5 метра от дивана, на котором располагался к моменту их прибытия труп РВН с ножевым ранением в области груди в положении лежа на спине, в связи с чем он сразу вызвал полицию. Сообщил, что находящийся в момент прибытия скорой помощи в этой квартире подсудимый был пьян, вел себя неадекватно, был с заторможенной реакцией, с трудом отвечал на вопросы, рассказывал, что брату стало плохо, но о ножевом ранении не говорил. Ранее он встречался с ФИО1 при другом выезде некоторое время назад для оказания последнему медицинской помощи. Поведал, что в тот раз подсудимый также был пьян, при попытке оказать ему помощь проявлял к врачам агрессию. Помимо ФИО1 других людей в квартире не было. На лестничной площадке к моменту их прибытия ожидал сосед из квартиры с этого же этажа (СЮМ).

Допрошенный в судебном заседании НРН также охарактеризовал ФИО1, как и его брата В., как злоупотребляющих спиртным, зарабатывающих на жизнь случайными подработками. Сообщил, что о смерти В. узнал 26 июля 2018 года в вечернее время от работавшего у него в тот день их РС, которому в свою очередь это стало известно из телефонного разговора с матерью. 

Свидетель КСВ также сообщил о злоупотреблении (информация скрыта) ФИО1 и В. спиртными напитками, об их подработках временными заработками, в том числе выполнявшими

работы и для него. Рассказал о том, что 26 июля 2018 года В. и Николай работали у него в (адрес обезличен) примерно с 15 часов до 16 часов 30 минут, убирали мешки с мусором. При этом они пребывали в состоянии опьянения, но держались на ногах. Получив от него 200 рублей, они завершили работу и расстались с ним. От его дома к их дому братьев отвез его сосед МЮМ, у которого они работали в этот же день в первой половине дня (т.2 л.д. 4-5).

МЮМ подтвердил показания соседа КСВ о выполнении братьями ФИО1 и В. в первой половине дня 26 июля 2018 года для него работ по уборке листвы, а также то, что примерно в 16 часов 50 минут он на своем автомобиле отвез их от дома КСВ до магазина «(информация скрыта)» в (адрес обезличен), от которого дом братьев расположен на расстоянии около 150-200 метров. Когда он их высадил, они были в состоянии алкогольного опьянения, но между собой не ссорились, попрощались и вместе ушли. Вечером этого же дня от сотрудников полиции он узнал о смерти В.. Предположил, что между братьями произошел конфликт на почве пьянки, поскольку охарактеризовал их как злоупотребляющих спиртным, особенно Николая, который по мнению свидетеля уже деградировал от алкоголя (т.2 л.д. 12-13).

Потерпевшая и свидетели предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Их показания логичны, последовательны и согласуются между собой. Несмотря на то, что очевидцами преступления потерпевшая и свидетели не являются, их показания позволяют суду воссоздать обстоятельства, предшествовавшие преступному деянию. Указывают на совместное времяпрепровождение подсудимого и потерпевшего в день убийства последнего, в том числе об употреблении ими спиртного, а также на отсутствие между братьями конфликта до их возвращения в свою квартиру около 17 часов 26 июля 2018 года и их совместное нахождение там до визита соседа С1, который обнаружил В. без признаков жизни, а в 17 часов 35 минут от врача скорой помощи ШАИ в полицию уже поступило сообщение об обнаружении трупа мужчины с ножевым ранением. 

Показания потерпевшей и свидетелей согласуются и с другими доказательствами по делу, оснований не доверять им у суда не имеется.

Отдельные, не носящие характера неустранимых противоречий, неточности в показаниях С1, в частности, об отсутствии, по мнению свидетеля, у подсудимого в день убийства РВН признаков алкогольного опьянения, логично объяснимы пребыванием самим С1 в этот день в алкогольном опьянении, что он подтвердил суду, а также его стремлением сгладить вину соседа, с которым он знаком по его утверждениям уже около 40 лет. 

Оглашенные в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ его показания на предварительном следствии о пребывании ФИО1 в день убийства брата в нетрезвом виде (т.2 л.д.1-2) с этим выводом полностью согласуются. 

Помимо показаний ФИО1 на предварительном следствии, а также показаний потерпевшей и свидетелей, его вина в инкриминируемом деянии подтверждается и иными исследованными в судебном заседании доказательствами:

- сообщением, поступившим в дежурную часть Белгородского РОВД 26 июля 2018 года в 17 часов 35 минут от врача ШАИ об обнаружении в (адрес обезличен) трупа мужчины с ножевым ранением в области сердца, что согласуется с показаниями свидетелей ШАИ и С1 о дате, месте и времени обнаружения трупа РВН (т.1 л.д. 31), 

- протоколом осмотра места происшествия - (адрес обезличен), в ходе которого обстановка в целом не нарушена; в спальне на диване в положении лежа на спине, ногами к двери обнаружен труп РВН с одним ножевым ранением в (информация скрыта); на трупе – футболка, на лицевой стороне которой сквозной дефект ткани линейной формы, от дефекта на всем протяжении передней поверхности – брызги подсохшей бурой жидкости; в этой же комнате на полу на расстоянии 89 см от дивана обнаружен нож со следами вещества бурого цвета на его клинке, на полу в этой же комнате – две пластиковые бутылки с прозрачной жидкостью; в ходе осмотра сделаны смывы с груди и с правой пятки трупа, а также с рук присутствующего при осмотре ФИО1; с поверхности двери, ведущей в комнату, где обнаружен труп, обнаружены и изъяты 2 следа рук (т. 1 л.д. 13-29); 

- протоколом осмотра изъятого в ходе осмотра места происшествия, ножа, которым установлено, что его общая длинна составляет 21 см, длина клинка 11,5 см., на конце лезвия клинка обнаружены следы биологического вещества (т.1 л.д. 68-79); 

- заключением судебно-медицинской экспертизы трупа РВН, в ходе которой обнаружены телесные повреждения в области груди: (информация скрыта). В качестве травмирующего предмета использовано плоское колюще-режущее орудие типа ножа, с односторонней заточкой клинка. Повреждение в виде раны (информация скрыта), квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, вызвавшие расстройство жизненно важных функций организма, которое не может быть компенсировано самостоятельно, согласно п. 6.2.1. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждённых приказом М3 и СР РФ от 24 апреля 2008г №194 н, и состоит в прямой причинной связи с его смертью, поскольку его смерть наступила в результате проникающего колото-резаного ранения (информация скрыта). Потерпевшему причинено одно колюще-режущее воздействие плоским острым орудием, типа ножа в область груди. Во время причинения повреждений потерпевший был обращен передней поверхностью тела к острию травмирующего предмета. Положение тела после причинения повреждения не изменялось. Незадолго до смерти РВН употреблял алкоголь - содержащие напитки, установлено состояние опьянения, выявлено наличие этилового спирта в количестве 2,04 г/л. (т.1 л.д. 85-95);

- заключением биологической экспертизы, согласно которому на клинке изъятого в ходе осмотра места происшествия ножа имеется кровь человека, которая происходит от РВН; при этом на рукоятке ножа видимых следов крови не обнаружено, однако при получении в ходе экспертизы смыва с рукоятки на нить марлевой ткани на ней обнаружена кровь человека, которая происходит от РВН (т. 1 л.д. 153-156);

- заключением биологической экспертизы, в ходе которой на футболке и трусах с трупа РВН, имеются следы крови, которые произошли от РВН, происхождение данных следов от ФИО1 исключается. На фрагменте марлевой ткани (смыв с рук ФИО1), представленном на исследование, имеются следы пота, которые произошли от ФИО1, происхождение данных следов от РВН исключается. На двух фрагментах марлевой ткани (смывы с груди и с ноги трупа РВН), представленных на исследование, имеются следы крови, пота, которые произошли в результате смешения биологического материала двух или более лиц, двумя из которых являются подсудимый ФИО1 и потерпевший РВН (т. 1 л.д. 135-144);

- заключением дактилоскопической экспертизы, согласно которой один из двух обнаруженных при осмотре места происшествия следов пальцев рук принадлежит подсудимому ФИО1, второй – потерпевшему РВН (т.1 л.д. 111-115);

- заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1, в ходе которой у него обнаружены повреждения в виде поверхностной ушибленной раны левой брови, кровоподтеки на правом пчеле и спине, не причинившие вреда здоровью, которые могли образоваться 26 июля 2018 года от ударных травматических воздействий твердым тупым предметом, что подтверждает показания подсудимого о конфликте с братом в день его убийства и наличие у подсудимого повода для внезапного возникновения неприязненных отношений с потерпевшим (т.1 л.д. 101-102); - актом освидетельствования ФИО1, установившем его опьянение, чем вкупе с данными судебно-медицинской экспертизы трупа РВН о наличии в крови алкоголя, подтверждаются показания как подсудимого в части употребления им в тот день спиртного с братом, так и свидетелей Ш., КСВ и МЮМ о пребывании братьев ФИО1 в состоянии опьянения (т.1 л.д. 56);

- протоколом изъятых в ходе расследования объектов, в том числе изъятых при осмотре места происшествия ножа, смывов с ноги и с груди трупа РВН, смыва с рук ФИО1, двух лент со следами рук, а также изъятые в ходе выемок и отобраных для исследования образец крови трупа РВН, образец буккального эпителия ФИО1, одежда с трупа РВН (плавки, футболка), осмотренные объекты признаны по делу вещественными доказательствами (т.1 л.д. 183-212, 215-216, т.2 л.д. 29-32, 34,36).

Названные доказательства проверены судом путем сопоставления друг с другом, а также с показаниями подсудимого, потерпевшей и свидетелей. Эти доказательства оценены с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. Оснований для признания их недопустимыми не установлено. 

Экспертизы, заключения которых исследованы в судебном заседании, выполнены имеющими высокую квалификацию и большой стаж работы экспертами, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертиз понятны, логичны, научно обоснованы, их формулировки сомнений не вызывают, они согласуются с другими доказательствами, поэтому оснований не доверять им не имеется.

Все проверенные доказательства, в том числе заключения исследованных экспертиз, полностью согласуются между собой.

Так показания свидетелей КСВ и МЮМ указывают на время фактического появления братьев ФИО1 и В. по месту своего жительства, то есть на месте происшествия, где позже обнаружен труп РВН, и нахождения в этой квартире вдвоем, без посторонних лиц, что согласуется и с показаниями подсудимого и потерпевшей, запрещавшей приводить им домой посторонних лиц, а также указавшей о наличии предыдущих конфликтов именно между братьями Николаем и В.. Данные осмотра места происшествия, в ходе которого обстановка в квартире ФИО1 в целом не нарушена, следов длительной борьбы, разбитых предметов, посуды не обнаружено, также согласуются с тем, что в квартире Романенко находились только два брата. С фактом отсутствия в квартире посторонних лиц согласуется и нахождение трупа РВН в нижнем белье. Свидетели ШАИ и С1, побывавшие на месте преступления, тоже не указали о каких-либо признаках нахождения в жилой квартире посторонних лиц. Дактилоскопическая экспертиза также определила, что обнаруженные на месте преступления следы рук оставлены подсудимым и потерпевшим. О биологических следах именно этих лиц суд узнал и из экспертных заключений, в которых изложены результаты биологических исследований изъятых объектов. Данные судебно-медицинских экспертиз как трупа РВН, так и подсудимого, в ходе которых у них выявлено малое количество телесных повреждений (у РВН – ножевое ранение, у ФИО1 - ушибленная рана левой брови, о чем говорит и сам подсудимый) также указывают на отсутствие длительного конфликта с причинением множественных повреждений. Зафиксированное в сообщении в полицию время - 17 часов 35 минут в совокупности с установленным примерным временем появление братьев ФИО1 в своей квартире (около 17 часов) также дает представление об отсутствии возможности для длительного конфликта в квартире братьев ФИО1 с участием посторонних лиц. Таким образом, какие-либо данные, указывающие на возможность криминального воздействия на потерпевшего посторонних лиц, не установлены. 

При этом изложенный анализ доказательств позволяет суду сделать суждения о том, что 26 июля 2018 года братья ФИО1 и В. в течении дня в разных местах распивали спиртное, прибыв домой около 17 часов, где вдвоем продолжили употребление алкоголя. В 18-ом часу между ними возникла обоюдная и обычная для их общения между собой пьяная ссора, в ходе которой именно ФИО1 умышленно нанес кухонным ножом один удар в область груди РВН, причинив тому телесные повреждения, которые в итоге повлекли наступление смерти последнего. 

Об этом же ФИО1 давал показания в ходе следствия, в том числе при их проверке на месте преступления (т.2 л.д.44-55), анализируя которые, суд отмечает их детальное фактическое подтверждение другими доказательствами – показаниями потерпевшей и свидетелей, протоколами осмотра места происшествия и изъятых объектов, заключениями экспертиз. 

Так, с данными осмотра места происшествия и заключением судебно-медицинского исследования трупа согласуются не только утверждения ФИО1 об употреблении с В. алкоголя и ссоре между ними, но и его показания об одном ножевом ранении, нанесенном с силой в (информация скрыта), о положении брата в момент удара ножом - лежа на спине, поскольку выявлено обильное кровотечение (информация скрыта), о нахождении орудия убийства в той же комнате, где и обнаружен труп. 

При этом эти же показания ФИО1 и результаты осмотра места происшествия, а также заключения судебно-медицинской и биологических экспертиз согласуются и с отсутствием на обуви и одежде ФИО1 крови потерпевшего (т.1 л.д. 68-79), поскольку установлено только одно ранение, (информация скрыта), при котором даже на рукоятке орудия преступления видимых следов крови экспертом обнаружено не было и лишь при получении в ходе экспертизы смыва с рукоятки ножа на нить марлевой ткани на ней выявлена кровь потерпевшего (т. 1 л.д. 153-156).

При таких обстоятельствах суд не имеет оснований не доверять показаниям подсудимого на предварительном следствии и признает их достоверными.

По этой же причине суд не доверяет показаниям подсудимого в судебном заседании о его непричастности к смертельному ранению брата и расценивает их как избранный подсудимым способ защиты от предъявленного обвинения, в том числе, обусловленный нежеланием выглядеть в глазах присутствующей в судебном заседании матери убийцей брата. 

При этом в судебном заседании проверена выдвинутая подсудимым версия о самостоятельном травмировании себя потерпевшим ножом, которая своего подтверждения не нашла и опровергнута исследованными доказательствами. При сопоставлении размеров клинка орудия убийства (11,5 см) и раневого канала (10 см), установлено, что удар был нанесен с такой силой, что нож вошел почти по рукоятку, после чего орудие убийства было обнаружено на расстоянии около метра от дивана, на котором располагался потерпевший, руки которого были расположены вдоль туловища при отсутствии признаков перемещения трупа после причинения повреждения. Эти обстоятельства, (информация скрыта), а также вышеизложенные доказательства указывают на явную надуманность версии о самостоятельном нанесении себе потерпевшим смертельного ранения. 

Неубедительными представляются и доводы защиты об отсутствии доказательств умысла на убийство потерпевшего и неверной квалификации преступного деяния. Избранный подсудимым способ причинения повреждения с использованием ножа, с нанесением его клинком удара с достаточной силой для повреждения не только внешней поверхности груди, но и внутренних органов, в том числе сердца, то есть жизненно важного органа, явно раскрывают умысел подсудимого именно на лишение жизни человека. При этом суд, даже с учетом наличия у подсудимого ушибленной раны без вреда здоровью, не имеет оснований для вывода о том, что такие действия ФИО1 являлись оборонительными, поскольку исследованными доказательствами опровергнуто наличие опасности со стороны потерпевшего для жизни и здоровья подсудимого, а также угроз причинения такого вреда. 

Таким образом, исследовав представленные стороной обвинения и стороной защиты доказательства в их совокупности, сопоставив их между собой, суд находит вину подсудимого в совершении инкриминируемого деяния доказанной, а предъявленное обвинение - обоснованным, подтвержденным исследованными доказательствами. 

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. 

Это преступление - особо тяжкое, его объект - общественные отношения, направленные на обеспечение такого блага как жизнь человека.

При его совершении ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, связанных с нанесение ножом удара в жизненно важный орган потерпевшему, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде смерти человека и желал их наступления, то есть действовал с прямым умыслом.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих его наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

ФИО1 не судим (т.2 л.д. 99-107). В 2018 году неоднократно привлекался к административной ответственности (т.2 л.д. 101-107, 111-121). Зарегистрирован по адресу: (адрес обезличен), по месту жительства уполномоченным участковым полиции характеризуется отрицательно, администрацией – положительно (т.2 л.д. 109-110). На учетах врача нарколога и психиатра не состоит (т.2 л.д. 108). 

РЛО охарактеризован как человек с положительными качествами, но злоупотребляющий спиртным. 

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которые бы лишали его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в момент инкриминируемого ему деяния не страдал, не страдает таковыми и в настоящее время. Обнаруживает признаки (информация скрыта), однако это не препятствовало ему в полной мере осознавать фактический характер своих и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т.1л.д. 173-176).

С учетом выводов экспертов, которые являются научно обоснованными, последовательными, логичными и понятными, а также с учетом обстоятельств дела и поведения ФИО1 в судебном заседании, суд считает его вменяемым, способным осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в том числе во время инкриминируемого ему деяния. 

Поскольку подсудимый проживает с (информация скрыта) ей реальную помощь, смягчающим его наказание обстоятельством суд признает (информация скрыта) (ч.2 ст. 61 УК РФ). 

При назначении наказания суд принимает во внимание также возраст и состояие здоровья самого ФИО1, в том числе обусловленное выявленными у него признаками (информация скрыта), что фактически и характеризует состояние его здоровья, однако с учетом характера и обстоятельств инкриминируемого ему деяния, суд не усматривает объективных причин для признания этих обстоятельств такими, которые бы указывали на необходимость смягчения ему в связи с их наличием ему наказания за совершенное с применением ножа умышленное особо тяжкое преступление против жизни человека. 

Не усматривает суд и оснований для признания смягчающими наказание обстоятельствами способствование подсудимым раскрытию и расследованию преступления, поскольку фактически он был выявлен на месте преступления и на него указали свидетели, как на единственное лицо, находящееся в одной квартире с потерпевшим, труп которого с ножевым ранением в области сердца и орудие убийства были обнаружены там же.

С учетом локализации умышленного ножевого ранения с повреждением сердца, принятие подсудимым мер для вызова скорой помощи, которая по факту уже не могла быть оказана потерпевшему, по мнению суда не может быть признано смягчающим наказание подсудимого обстоятельством. 

Иных, смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, также не установлено. 

При совершении преступления подсудимый пребывал в состоянии алкогольного опьянения, что установлено актом его освидетельствования и показаниями свидетелей. Вместе с этим, установлен факт совместного времяпрепровождения братьев ФИО1 за распитием спиртного не только непосредственно перед его преступным деяниями, но и в течении длительного времени в этот день. Употребление спиртного и нахождение в этот период времени в состоянии опьянения одновременно ослабило самоконтроль подсудимого и потерпевшего, но позволяло им на протяжении длительного времени общаться без криминальных проявлений, поскольку из показаний свидетелей усматривается, что такое состояние уже стало для братьев обыденным. 

При этом уже в процессе общения братьев между ними возникла взаимная неприязнь, переросшая в конфликт, в ходе которого у подсудимого внезапно возник и сформировался преступный умысел на причинение смерти брату. 

Поэтому суд не усматривает оснований считать, что нахождение подсудимого в состоянии опьянения, вызванного совместным с потерпевшим употреблением алкоголя, в данном конкретном случае сыграло ключевую и решающую роль в возникновении у него умысла на совершение преступления в отношении потерпевшего. При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для признания нахождения подсудимого в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, тем обстоятельством, которое отягчает его наказание. 

Иных, отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, также не установлено.

При назначении вида и размера наказания суд учитывает обстоятельства совершенного преступления, данные о личности подсудимого, наличие смягчающих и отсутсивие отягчающих его наказание обстоятельств и считает, что цели наказания могут быть достигнуты с назначением ФИО1 наказания в виде лишения свободы без дополнительного наказания в виде ограничения свободы, полагая, что данный вид наказания является справедливым, соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного и повлияет на его исправление.

С учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, в том числе обусловленной использованием в ходе убийства ножа, оснований для изменения в порядке ч.6 ст. 15 УК РФ категории преступления на менее тяжкую, а также применения положений ст. 73 УК РФ, то есть условного осуждения подсудимого - нет. Не установлено и исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности особо тяжкого преступления против личности, с причинением смерти человеку, поэтому оснований для применения ст. 64 УК РФ также нет. 

С учетом тяжести совершенного ФИО1 преступления и сведений о его личности, на основании п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ режим отбывания наказания в виде лишения свободы необходимо определить в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания подсудимого под стражей с момента его задержания до вступления приговора в законную силу необходимо зачесть в срок наказания из расчета один день содержания лица под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. 

27 июля 2018 года ФИО1 задержан в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ, 28 июля 2018 года ему в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу на два месяца, срок которой продлен до 26 ноября 2018 года, включительно. 

Учитывая избранную меру пресечения, отсутствие оснований для избрания альтернативных мер пресечения, а также характер и особую тяжесть совершенного преступления, для обеспечения исполнения приговора к реальному лишению свободы, мера пресечения в виде заключения под стражу изменению до вступления приговора в законную силу не подлежит.

Вещественные доказательства - нож, две ленты со следами рук, смывы с ног и с груди трупа, с рук подсудимого, одежда с трупа (футболка, трусы) в соответствии с ч.3 ст. 81 УПК РФ подлежат уничтожению. 

Гражданский иск не заявлен. 

Процессуальные издержки, предусмотренные ч.2 ст. 131 УПК РФ, связанные с оплатой труда адвоката Коханова И.П. на следствии в размере 4950 рублей и в суде в размере 1650 рублей, согласно ч.1 ст. 132 УПК РФ подлежат взысканию с ФИО1

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 296, 307 – 309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 10 (десять) лет 6 (шесть) месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислять с 21 ноября 2018 года.

На основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ) время содержания под стражей ФИО1 с 27 июля 2018 года по день вступления приговора в законную силу, включительно, зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания лица под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней – заключение под стражу. 

Вещественные доказательства – нож, две ленты со следами рук, смывы с ног и с груди трупа, смыв с рук ФИО1, одежду с трупа (футболка, трусы) – уничтожить.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката Коханова И.П. на следствии в размере 4950 рублей и в суде в размере 1650 рублей, взыскать с ФИО1.

Приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора суда, путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд Белгородской области. 

В этот же срок, в случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и участии его защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья С.Н. Крюков