Дело №2-1845/2018 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«23» июля 2018 года г. Челябинск

Советский районный суд г. Челябинска в составе:

Председательствующего судьи Усовой А.Ю.

при секретаре Таракановой Н.Ю.

с участием прокурора Карпова И.А. 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к акционерному обществу «Федеральная пассажирская компания», о взыскании компенсации морального вреда в связи с травмированием на производстве,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Федеральная пассажирская компания», (далее - АО «ФПК») с учетом уточнений, о возмещении морального вреда, причиненного в результате травмы на производстве в размере 800 000 руб., расходов на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб. 

В обоснование своих требований указал, что 21.10.2017 г. во время осуществления трудовой деятельности в качестве слесаря по ремонту подвижного состава в Пассажирском вагонном депо Челябинск – структурном подразделении Южно – Уральского филиала АО «ФПК» в отделении ремонта редукторно – карданного привода с ним произошел несчастный случай, в результате которого он получил травму – 

<

данные изъяты>. После стационарного лечения, наблюдался у окулиста, по результатам освидетельствования ему установлено 

<

данные изъяты> трудового увечья в период с 11.01.2018 г. по 01.02.2019 г. 19.01.2018 г. был направлен на комиссию ВЭК НУЗ «ДКБ», для определения профпригодности, по результатам которого медицинские противопоказания к работе не выявлены. При этом работодателю он предъявил справку МСЭ, индивидуальную программу реабилитации (далее – ИПР), однако работодатель сообщил, что должен выйти на работу на прежних условиях. 21.01.2018 г., выйдя на работу на прежних условиях, почувствовал себя плохо, был госпитализирован в ГБУЗ «ОКБ № 3», где ему была оказана медицинская помощь. В связи с травмированием испытывал и испытывает нравственные и физические страдания, которые заключаются в претерпевании физической боли, эмоциональном расстройстве, необходимости прохождения обследования. 

Истец ФИО3, его представитель ФИО4 в судебном заседании настаивали на удовлетворении уточненных исковых требований по доводам и основаниям, изложенным в тексте искового заявления.

Представитель ответчика АО «ФПК», действующий на основании доверенности в судебном заседании исковые требования не признал. Представил письменный отзыв и указал, что ответчиком соблюдены требования трудового законодательства по охране труда, поддержал возражения, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление. 

Представитель третьего лица НУЗ «ДКБ на ст. Челябинск» ОАО «РЖД», в судебном заседании оставил разрешение спора на усмотрение суда. 

Представитель третьего лица Челябинское региональное отделение Фонда социального страхования РФ в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. 

Заслушав лиц, принявших участие в судебном заседании, исследовав письменные материалы и представленные сторонами доказательства, выслушав заключение прокурора о подтверждении факта получения истцом ФИО3 травмы на производстве, утраты им профессиональной трудоспособности, что, по мнению прокурора свидетельствует об обоснованности исковых требований к АО «ФПК» в части взыскания компенсации морального вреда, суд приходит к следующим выводам. 

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

В силу положений ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, введенного в действие с 01 февраля 2002 года, обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя. Работодатель обязан обеспечить в том числе: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; приобретение и выдачу за счет собственных средств специальной одежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты, смывающих и обезвреживающих средств, прошедших обязательную сертификацию или декларирование соответствия в установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании порядке, в соответствии с установленными нормами работникам, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях или связанных с загрязнением; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; проведении аттестации рабочих мест по условиям труда с последующей сертификацией организации работ по охране труда; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья и полагающихся компенсациях и средств индивидуальной защиты; расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. 

Статьей ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. 

В силу п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда. 

Согласно Акту о расследовании тяжелого несчастного случая от 07.11.2017 г., акту №2 о несчастном случае на производстве от 07.11.2017 г., 21.10.2017 г. в 10 час. 30 мин. в соответствии с графиком работы ФИО3 прибыл в отделение ремонта редукторно – карданного привода, занялся ремонтом редуктора. При распрессовки подшипника он первоначально установил вал неправильно, в результате чего деформировалась резьба. Поняв, что ошибочно установил вал, перевернул его короткой стороной вверх, но использовал оправку для запрессовки, в результате чего, из – за давления на внутреннее кольцо подшипника разрушилось наружное кольцо подшипника, элементом которой ФИО3 получил травму. 

Согласно медицинского заключения ГБУЗ «ОКБ № 3» ФИО3 получил травму – 

<

данные изъяты>, степень тяжести травмы – тяжелая. 

В силу положений ст.ст. 227-231 Трудового кодекса Российской Федерации, связь повреждения здоровья работника с исполнением трудовых обязанностей подтверждается оформленным в установленном порядке актом о несчастном случае на производстве или актом о случае профессионального заболевания. 

Как следует из Акта о несчастном случае на производстве № 4 от 07.11.2017 г., причина несчастного случая – нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда, выразившееся в нарушении абз. 6 п. 3.2., Инструкции по охране труда слесаря по ремонту РКП ИОТ ВЧД, п. 17 комплекта технологической документации на ремонт редукторно - карданных приводов вагонных генераторов. Сопутствующая причина – неудовлетворительная организация производства работ, в части отсутствия организации контроля со стороны ответственных лиц в выходные дни, чем нарушено требование ст. 212 ТК РФ. 

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, являются: ФИО3 – не выполнил требования абз. 6 п. 3.2 и п. 3.3.3 Инструкции по охране труда слесаря по ремонту РКП ИОТ ВЧД 25.594.058.272 -16 в части производства работ на уровне лица и обработки детали, удерживаемой рукой, п. 17 комплекта технологической документации на ремонт редукторно - карданных приводов вагонных генераторов, ст. 214 ТК РФ в части установки оправки на внутреннюю обойму шарикоподшипника, а не под нее, а также производство работ на уровне лица, при этом факт грубой неосторожности в действиях ФИО3 не установлен; ФИО1 – главный инженер Пассажирского вагонного депо Челябинск – не выполнил требования п. 1.3 Приказа № 2 от 09.01.2017 г. «О распределении обязанностей между начальником пассажирского вагонного депо, его заместителями и главным инженером», выразившееся в недостаточной организации внедрения в производственные подразделения нормативных, правовых документов и актов по охране труда, а именно не организация внедрения в производственные подразделения нормативных, правовых документов и актов по охране труда обеспечивающих организацию контроля со стороны ответственных лиц в выходные дни, чем нарушено требование ст. 212 ТК РФ. 

В период лечения истцу были выданы листки нетрудоспособности в период с 21.10.2017 г. по 18.01.2018 г. и произведена оплата пособия по временной нетрудоспособности в размере 100 % его заработка, проведены две операции в октябре 2017 года в ГБУЗ «ОКБ № 3 г. Челябинска» в офтальмологическом отделении и в челюстно – лицевом отделении. В апреле 2018 года ФИО3 была проведена операция в Екатеринбургском центре МНТК «Микрохирургия глаза». 

Решением ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» ФИО3 с 11.01.2018 г. определено 

<

данные изъяты> утраты профессиональной трудоспособности до 01.02.2019 г. в связи с несчастным случаем на производстве от 21.10.2017 г. 

Программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве к акту освидетельствования от 11.01.2018 г. истцу рекомендованы: лекарственные средства, трудовые рекомендации – может выполнять работу по профессии со снижением квалификации, при изменений условий труда, со снижением объема выполняемой работы (л.д. 23 т.1).

Таким образом, индивидуальная программа реабилитации ФИО3 не содержит указания на необходимость перевода истца на другую работу, об освобождении его от выполняемой работы в связи с заболеванием.

В рамках предъявленного истцом требования о взыскании компенсации морального вреда истцом в обоснование указано также на причинение ему физических и нравственных страданий незаконными действиями ответчика по неисполнению индивидуальной программы реабилитации истца, выданной ему государственным учреждением медико-социальной экспертизы от 11.01.2018 г. в части необеспечения ему условий труда, предусмотренных индивидуальной программой реабилитации в части выполнения работы по профессии со снижением квалификации, при изменении условий труда, со снижением объема выполняемой работы. 

Правила установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний установлены постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 г. № 789.

В соответствии с п. 7 указанных Правил освидетельствование пострадавшего в учреждении медико-социальной экспертизы проводится по обращению Фонда социального страхования Российской Федерации (далее - страховщик), работодателя (страхователя) или пострадавшего (его представителя) при наличии документа, подтверждающего факт несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, либо по определению судьи (суда).

В соответствии с п. 12 на основе полученных документов и сведений, личного осмотра пострадавшего определяется степень утраты его профессиональной трудоспособности, исходя из оценки имеющихся у пострадавшего профессиональных способностей, психофизиологических возможностей и профессионально значимых качеств, позволяющих продолжать выполнять профессиональную деятельность, предшествующую несчастному случаю на производстве и профессиональному заболеванию, того же содержания и в том же объеме либо с учетом снижения квалификации, уменьшения объема выполняемой работы и тяжести труда в обычных или специально созданных производственных условиях.

Под специально созданными производственными условиями понимается организация работы, при которой пострадавшему устанавливаются сокращенный рабочий день, индивидуальные нормы выработки, дополнительные перерывы в работе, создаются соответствующие санитарно-гигиенические условия, рабочее место оснащается специальными техническими средствами, проводятся систематическое медицинское наблюдение и другие мероприятия.

В случае если пострадавший может продолжать профессиональную деятельность с умеренным или незначительным снижением квалификации, либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большего напряжения, чем прежде, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 10 до 30 процентов (п.17 Правил).

Заключение учреждения медико-социальной экспертизы о нуждаемости в медицинской, социальной и профессиональной реабилитации составляется с учетом потенциальных возможностей и способностей пострадавшего осуществлять профессиональную, бытовую и общественную деятельность и оформляется в виде программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания (п. 21 Правил). 

Из справки о заключительном диагнозе пострадавшего от несчастного случая на производстве от 18.01.2018 г. следует, что в период с 09.11.2017 г. по 18.01.2018 г. истец проходил лечение в связи с несчастным случаем на производстве, рекомендован перевод на другую работу, установлено 

<

данные изъяты> утраты профессиональной трудоспособности (л.д. 218 т.1). 

ФИО3 был направлен АО «ФПК» в НУЗ «ДКБ на станции Челябинск ОАО «РЖД» для прохождения предварительного внеочередного медицинского осмотра (л.д. 220 т.1). 

Согласно медицинского заключения от 19.01.2018 г. по результатам внеочередного медицинского осмотра - медицинских противопоказаний не выявлено к работе пр.1 п. 1.3.5 – смеси углеводородов (л.д. 26).

Согласно табелю учета рабочего времени за январь 2018 года ФИО3 вышел на работу 21 января 2018 года, отработал смену 10 часов (л.д. 41 т.2). 

Справкой ГБУЗ «ОКБ № 3» г. Челябинска подтверждается, что ФИО3 поступил с жалобой на головную боль, двоение при взгляде вниз вправо, головокружение, тошноту. Проведено обследование врачом – нейрохирургом, ему установлен диагноз - 

<

данные изъяты> (л.д. 31). 

Приказом от 22.01.2018 г. № 165 – лс ОАО «ФПК» о допуске к работе согласно медицинскому заключению по результатам предварительного (периодического) медицинского осмотра (обследования) от 19.01.2018 г., учитывая программу реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве карта № 4.2.74/2018 к акту освидетельствования от 11.01.2018 г., справки серия МСЭ – 2011 от 17.01.2018 г., ФИО3 допущен к работе слесарем по ремонту подвижного состава отделения ремонта редукторно- карданного привода производственного участка – вагоноколесные мастерские, допущен к работе с выполнением работы по профессии со снижением квалификации, при изменении условий труда со снижением объема выполняемой работы с 11.01.2018 г. по 01.02.2019 г. Контроль за исполнением приказа, ответственность за безопасные условия труда возложены на мастера отделения ремонта редукторно- карданного привода производственного участка – вагоноколесные мастерские. ФИО2. С указанным приказом истец был ознакомлен 24.01.2018 г. 

В связи с чем, представленными материалами дела подтверждается, что при выходе истца на работу 21.01.2018 г. истцу не были созданы условия труда соответствующие индивидуальной программе реабилитации, выданной государственным учреждением медико-социальной экспертизы от 11.01.2018 г., поскольку приказ о допуске к работе истца, который учитывал содержащиеся в индивидуальной программе реабилитации истца трудовые рекомендации о выполнении работы по профессии со снижением квалификации, при изменений условий труда, со снижением объема выполняемой работы, был издан только 22.01.2018 г., с данным приказом истец был ознакомлен 24.01.2018 г. 

При этом справкой ГБУЗ «ОКБ № 3» г. Челябинска подтверждается, что после госпитализации ФИО3 21.01.2018 г. ему был установлен диагноз - 

<

данные изъяты>.

Суд, учитывая требование вышеназванных норм закона, степень физических и нравственных страданий истца, считает разумным и справедливым взыскать с ответчика ОАО «ФПК» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда за то, что ему при выходе на работу не созданы условия труда соответствующие индивидуальной программе реабилитации, выданной государственным учреждением медико-социальной экспертизы от 10.01.2018 г. 

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия вины должен представить ответчик. 

В силу ст.ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Согласно ч. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. 

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как указал Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда (пункт 32). 

Само по себе трудовое увечье безусловно, свидетельствует о том, что в связи с этим обстоятельством истец испытывает физические и нравственные страдания. 

Доказательств отсутствия своей вины в причинении вреда истцу, а также наличия грубой неосторожности потерпевшего, содействовавшей возникновению и увеличению вреда, ответчиком не представлено. При определении суммы компенсации морального вреда в связи с произошедшим несчастным случаем, судом принимаются во внимание те обстоятельства, что истцу установлено 

<

данные изъяты>, утраты профессиональной трудоспособности в связи с травмированием на производстве сроком на 1 год, истец испытывал и испытывает до настоящего времени физические и нравственные страдания, связанные с имеющимся увечьем. 

На основании изложенного, с учетом степени разумности и справедливости, учитывая характер полученной истцом травмы, период нетрудоспособности ФИО3., физические и нравственные страдания истца, степень вины ответчика, отсутствие у него умысла на причинение вреда здоровью истца, а также то, что принимаемые работодателями меры по охране труда и технике безопасности оказались недостаточными, учитывая, что ФИО3 испытывал и продолжает испытывать физические и нравственные страдания, с целью поддержания своего здоровья нуждается в постоянном лечении, испытывает чувство физической боли, ощущает дискомфорт и неудобства в быту, в общении с другими людьми, суд полагает необходимым определить ко взысканию с ответчика размер компенсации морального в сумме 180 000 рублей.

Истцом заявлены требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб., в подтверждение чего приложена квитанция № 000801 от 27.02.2018 г. об уплате ФИО4 на основании соглашения № 23/18 от 27.02.2018 г. суммы в размере 15 00 руб. (л.д. 113 т.2), и квитанции № 000836 от 25.04.2018 г. об уплате ФИО5 суммы в размере 15 000 руб. (л.д. 114 т.2). С учетом сложности дела, длительности его рассмотрения, объема фактически оказанных истцу представителем юридических услуг, количества судебных заседаний, в которых представитель истца лично принимал участие, с учетом принципов разумности и справедливости, суд считает правильным определение размера подлежащего возмещению расходов по оплате услуг представителя в размере 10 000 руб. Указанные расходы понесены истцом в связи с рассмотрением настоящего спора. 

В силу ст. 98 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета госпошлина в размере 300 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Федеральная пассажирская компания», в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в сумме 180 000 (сто восемьдесят тысяч) руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 10 000 руб. 

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО3 отказать.

Взыскать с акционерного общества «Федеральная пассажирская компания», в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) руб. 

Решение может быть обжаловано в гражданскую коллегию Челябинского областного суд через Советский районный суд в течение месяца с момента принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий А.Ю. Усова