Дело № 2-786/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 мая 2018 года город Нижний Тагил

Дзержинский районный суд города Нижнего Тагила Свердловской области в составе: председательствующего судьи Каракаш М.С.,

с участием истца ФИО1, 

при секретаре Федотовой Е.О., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, в котором просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей. 

В обоснование заявленных требований указала, что 11.01.2018 ответчик обратился с заявлением к мировому судье судебного участка №5 Дзержинского района г.Нижний Тагил, в котором содержалась просьба привлечь ее к уголовной ответственности за клевету по ст. 128.1 ч.1 УК РФ. Приговором мирового судьи судебного участка №3 Дзержинского района г.Нижний Тагил от 05.02.2018 по обвинению, предусмотренному ч. 1 ст. 128.1 УК РФ она оправдана на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления. На данный приговор ответчиком подана апелляционная жалоба. Апелляционным постановлением Дзержинского районного суда г.Нижний Тагил от 14.03.2018 приговор мирового судьи судебного участка №3 Дзержинского района г.Нижний Тагил от 05.02.2018 в отношении ФИО1 оставлен без изменения, жалоба частного обвинителя без удовлетворения. Факт привлечения ее к уголовной ответственности, возбуждение уголовного дела, совершение в отношении нее судебных и процессуальных действий в ходе производства по уголовному делу, безусловно, нарушили ее личные неимущественные права, принадлежащие ей от рождения: достоинство личности, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступление, которого не совершала, право на честное и доброе имя, деловую репутацию. Нарушение данных неимущественных прав причинило ей физические и нравственные страдания, так как она испытывала чувство унижения и стыда по поводу того, что подвергалась уголовному преследованию. Заявление ответчика в ходе судебных разбирательств о нарушении ею действующего законодательства – совершение уголовно-наказуемого деяния, безусловно, причинили вред ее личным неимущественным правам. С момента получения заявления ответчика с января 2018 года до принятия решения по данному заявлению она испытывала физические и нравственные страдания. Физические страдания выразились в головных болях, потере сна и аппетита. Нравственные страдания выразились в переживаниях за свою дальнейшую судьбу, угрозу потери работы. Также испытала нравственные страдания в связи с распространением информации о привлечении ее к уголовной ответственности. Об этом узнали ее родственники, коллегии по работе, руководство и подчиненные. На время производства по уголовному делу был подорван ее авторитет среди подчиненных ей работников, как добросовестного и ответственного руководителя. Свои физические и нравственные страдания оценивает в 50 000 рублей. 

В судебном заседании истец ФИО1 на исковых требованиях настаивала по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснила, что она имеет двух несовершеннолетних детей, переживала, что они могут узнать о привлечении к уголовной ответственности, переживала, что может потерять работу, а также что коллеги по работе и родители детей из детского сада, в котором она работает, узнали об этом. Также ей пришлось много времени тратить на походы в суд, что отвлекало ее от трудовой деятельности. Из-за сложившегося эмоционального состояния она потеряла сон, аппетит. Пришлось пройти курс санаторно-курортного лечения. 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, направил в суд отзыв на исковое заявление, в котором указал, что исковые требования не признает по следующим основаниям. Он является близким другом И., у которой ДД.ММ.ГГГГ трагически погибла дочь – З., которую убил бывший муж С.Несовершеннолетние дети З. П., и А. после смерти матери остались на попечении бабушки И. Дети посещали детский сад, где работает в качестве заведующей ФИО1 и работала в качестве воспитателя И. ФИО1 была осведомлена о вышеуказанных трагических событиях, знала что дети и их бабушка очень тяжело переживают случившееся. Поводом для его обращения в суд послужил тот факт, что ФИО1 сообщила свидетелю И. о том, что он якобы летом избивал детей, находящихся под ее опекой. При этом вышеуказанное обвинение звучало в утвердительном контексте, имело значение уже установленного факта, не было связано с какой-либо проверкой. Данное обстоятельство его возмутило, так как не соответствовало действительности. В судебном заседании ФИО1 удалось доказать, что вышеуказанное заявление в его адрес было связано с проведением какой-то проверки. Он до настоящего времени убежден, что данное обстоятельство не соответствует действительности. Учитывая, что суд не установил наличие у ФИО1 умысла на клевету, считает, что действия истца являлись провокационными, не соответствовали требованиям к действиям должностного лица в рамках проведения проверочных мероприятий. Полагает, что именно непрофессиональные, неуважительные действия самой ФИО1 послужили поводом для его обращения в суд с заявлением о привлечении ее к уголовной ответственности. При вынесении решения просил учесть его материальное положение. 

Выслушав истца, допросив свидетелей Ю., Я., исследовав письменные материалы дела, оценив доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В соответствии с частью 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО2 обратился к мировому судье судебного участка №5 Дзержинского судебного района города Нижний Тагил Свердловской области с заявлением в порядке частного обвинения в отношении ФИО1 

Приговором мирового судьи судебного участка №3 Дзержинского судебного района г.Нижний Тагил Свердловской области ФИО3, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка №5 Дзержинского судебного района г.Нижний Тагил Свердловской области, от 05 февраля 2018 года ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ оправдана на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления. 

Апелляционным постановлением Дзержинского районного суда города Нижний Тагил Свердловской области от 14 марта 2018 года приговор мирового судьи судебного участка №3 Дзержинского судебного района г.Нижний Тагил Свердловской области ФИО3, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка №5 Дзержинского судебного района г.Нижний Тагил Свердловской области, от 05 февраля 2018 года в отношении ФИО1 оставлен без изменения, жалоба частного обвинителя – потерпевшего ФИО2 без удовлетворения. 

При разрешении вопроса о вине частного обвинителя в причинении морального вреда следует исходить из того, что сам по себе факт вынесения в отношении подсудимого оправдательного приговора по делу частного обвинения не предрешает вопроса о вине частного обвинителя.

Вместе с тем отсутствие в отношении частного обвинителя вступившего в законную силу приговора о признании его виновным в клевете или заведомо ложном доносе также само по себе не является препятствием для установления в гражданском процессе его вины и возложения на него на основании норм гражданского права обязанности компенсировать моральный вред, причиненный необоснованным привлечением к уголовной ответственности.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с конституционно-правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2011 года № 22-П по делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Т.В., Т.И. и ФИО4, применимость специального порядка возмещения государством вреда предрешается не видом уголовного преследования, а особым статусом причинителя вреда, каковым могут обладать лишь упомянутые в ч. 1 ст. 133 УПК РФ государственные органы и должностные лица - орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд - независимо от занимаемого ими места в системе разделения властей.

Специфика правовой природы дел частного обвинения, уголовное преследование по которым осуществляется частным обвинителем, ограничивает применение к ним положений главы 18 УПК РФ. Вынесение мировым судьей оправдательного приговора в отношении подсудимого по такому делу не порождает обязанность государства возместить причиненный ему вред (если он не был причинен иными незаконными действиями или решениями судьи), поскольку причинителем вреда в данном случае является частный обвинитель, выдвинувший необоснованное обвинение (п. 5).

В названном выше Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации также указано, что при оправдании подсудимого по делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному делу (ч. 9 ст. 132 УПК РФ). Взыскание в пользу реабилитированного расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. Возмещение же иного вреда за счет средств частного обвинителя главой 18 УПК РФ не предусматривается. Реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не меняет публично-правовой сущности уголовной ответственности и не является основанием для постановки его в равные правовые условия с государством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо от наличия его вины (п. 5).

В соответствии с конституционно-правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в указанном выше Постановлении от 17 октября 2011 года № 22-П, необходимость обеспечения требования УПК РФ о реабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч. 2 ст. 6), не исключает использования гражданско-правового механизма защиты прав добросовестных участников уголовного процесса от злоупотреблений своим правом со стороны частного обвинителя, когда его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой никаких оснований и продиктовано не потребностью защитить свои права и охраняемые законом интересы, а лишь намерением причинить вред другому лицу.

Согласно конституционно-правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2013 года № 1059-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Б. на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 части второй статьи 381 и статьей 391.11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации», обращение к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения само по себе не может быть признано незаконным лишь на том основании, что в ходе судебного разбирательства предъявленное обвинение не нашло своего подтверждения. В противном случае ставилось бы под сомнение конституционное право каждого на судебную защиту, выступающее, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, гарантией всех других прав и свобод человека и гражданина, в том числе права на защиту своей чести и доброго имени, гарантированного статьей 23 Конституции Российской Федерации.

В этом же Определении указано, что недоказанность обвинения какого-либо лица в совершении преступления, по смыслу части 1 статьи 49 Конституции Российской Федерации, влечет его полную реабилитацию и восстановление всех его прав, ограниченных в результате уголовного преследования, включая возмещение расходов, понесенных в связи с данным преследованием. Взыскание в пользу реабилитированного лица расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. При этом, однако, возложение на частного обвинителя обязанности возместить лицу, которое было им обвинено в совершении преступления и чья вина не была доказана в ходе судебного разбирательства, понесенные им вследствие этого расходы не может расцениваться как признание частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос.

Также согласно конституционно-правовой позиции, изложенной в указанном выше Определении от 2 июля 2013 года № 1059-О, истолкование статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда в зависимости от фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о добросовестном заблуждении или же, напротив, о злонамеренности, имевшей место в его действиях, а также с учетом требований разумной достаточности и справедливости.

Таким образом, положения гражданского права, действующие в неразрывном системном единстве с конституционными предписаниями, в том числе с частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц и которая в силу части 1 статьи 15 Конституции Российской Федерации как норма прямого действия подлежит применению судами при рассмотрении ими гражданских и уголовных дел, позволяют суду при рассмотрении каждого конкретного дела достигать такого баланса интересов, при котором равному признанию и защите подлежит как право одного лица, выступающего в роли частного обвинителя, на обращение в суд с целью защиты от преступления, так и право другого лица, выступающего в роли обвиняемого, на возмещение ущерба, причиненного ему в результате необоснованного уголовного преследования.

В этом же Определении указано, что не исключается использование гражданско-правового механизма защиты прав добросовестных участников уголовного процесса от злоупотреблений своим правом со стороны частного обвинителя, когда его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой никаких оснований и продиктовано не потребностью защитить свои права и охраняемые законом интересы, а лишь намерением причинить вред другому лицу.

Таким образом, действующим уголовно-процессуальным законодательством предусмотрено право гражданина обратиться в суд с заявлением в порядке частного обвинения о совершении преступления, которое было реализовано ответчиком ФИО2, так как он полагала свои требования законными.

Данных, свидетельствующих о том, что ответчик, обращаясь в суд с заявлением частного обвинения в отношении ФИО1, преследовал цели необоснованного привлечения к уголовной ответственности и имел намерений причинить истцу вред, в материалах дела нет и истцом не представлено, таким образом, злоупотребления правом со стороны ФИО2 при обращении в суд с заявлением частного обвинения не установлено.

Общие положения об ответственности за причинение морального вреда установлены статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Понятие морального вреда раскрывается пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в соответствии с которым под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Согласно пункту 3 указанного Постановления, в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Таким образом, указанные выше положения устанавливают общий принцип наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред только при наличии вины причинителя, исключения из которого при строго определенных случаях должны быть прямо закреплены в законе.

Поскольку обращение в суд с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в порядке частного обвинения было продиктовано исключительно потребностью защитить свои права и охраняемые законом интересы, и не содержало намерения причинить ей вред, вина ФИО2 в причинении истцу морального вреда отсутствует, а поэтому оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

На основании изложенного суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 50 000 рублей отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: М.С. Каракаш