ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

14 февраля 2017 года город Чита 

Читинский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего Ждановича А.В., при секретаре судебного заседания Гладких Ю.И., с участием государственного обвинителя – 

<

данные изъяты> военного прокурора Читинского гарнизона – ФИО1, потерпевшего П. В.О., подсудимых ФИО2 и ФИО3, а также их защитников – адвокатов Клоповой Ю.А. и Денисова Ю.В., соответственно, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении бывшего военнослужащего войсковой части № проходившего военную службу по контракту, 

<

данные изъяты>

ФИО2 

<

данные изъяты>,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 2 статьи 115 и пунктами «а» и «г» части 2 статьи 161 УК РФ, а также гражданина

ФИО3 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 2 статьи 115 и пунктами «а» и «г» части 2 статьи 161 УК РФ,

установил:

31 августа 2016 года, около 19 часов 20 минут, ФИО3 и ФИО2, во внеслужебное время для последнего, находясь возле входа в кафе «

<

данные изъяты>», расположенного в доме 

<

данные изъяты> Чита, будучи недовольными поведением П. В.О., который незадолго до этого пытался применить насилие к ФИО3, нанесли ему множество ударов руками и ногами по различным частям головы и туловища. При этом, ФИО3 нанёс потерпевшему не менее восьми ударов правым кулаком, а ФИО2 не менее пяти и десяти ударов правой ногой и кулаками, соответственно.

В результате противоправных действий ФИО3 и ФИО2, П. В.О., кроме физической боли и нравственных страданий, были причинены 

<

данные изъяты>, то есть, лёгкий вред здоровью, а также 

<

данные изъяты>, не причинившие вреда его здоровью, выраженные в 

<

данные изъяты>

Допрошенные в судебном заседании подсудимые ФИО3 и ФИО2, каждый в отдельности, виновными себя в применении к потерпевшему насилия признали полностью и в содеянном раскаялись, однако были убеждены, что в их этих действиях состав уголовно-наказуемого деяния отсутствует, поскольку какого-либо вреда здоровью П. В.О., включая лёгкого, ими вовсе причинено не было.

При этом, подсудимые, подтвердив в суде показания друг друга, каждый в отдельности, также пояснили, что в вечернее время 31 августа 2016 года они находились в кафе «

<

данные изъяты>», где вместе с ними также был и их знакомый (сослуживец ФИО2) П. В.О.. Между тем, поскольку П. В.О. в то время находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и не мог самостоятельно передвигаться, то они, усадив его на крыльцо рядом стоящего здания, оставили его там, а сами ушли в помещение кафе. Через не продолжительное время после этого, когда они вновь вышли оттуда на улицу и стояли у входа в кафе, к ФИО3 неожиданно подбежал П. В.О. и прыгнул на него, пытаясь ударить, в результате чего между ними – П. В.О. и ФИО3 завязалась борьба. Сразу после этого, ФИО2, желая оказать физическое содействие ФИО3 и в тоже время, успокоить П. В.О., подбежал к ним и ударил последнего ногой, от чего тот упал на землю. Далее, они вместе продолжили избивать потерпевшего. ФИО3 и ФИО2 в ходе судебного заседания также утвердительно заявили, что произошедшую драку между ними спровоцировал именно П. В.О..

Вместе с тем виновность ФИО3 и ФИО2 в совершении данного преступления, наряду с их собственными признательными показаниями, подтверждается следующими, представленными стороной обвинения и исследованными в судебном заседании, доказательствами. 

Так, из показаний потерпевшего П. В.О., данных им в суде, следует, что он действительно в вечернее время 31 августа 2016 года со своими знакомыми ФИО3 и ФИО2 приезжал в кафе «

<

данные изъяты>». Однако, в связи с тем, что он в то время находился в состоянии алкогольного опьянения, которое не позволяло ему самостоятельно передвигаться и понимать происходящие вокруг него события, ФИО3 и ФИО2 перенесли его к расположенному напротив кафе зданию и оставили там. Через некоторое время, он, придя в чувства и обнаружив себя на земле, понимая при этом, что его там оставили ФИО3 и ФИО2, решил предъявить им по этому поводу свои претензии. В этой связи, он направился в сторону кафе, подойдя к которому и увидев вблизи его входа ФИО3, набросился на него и попытался ударить. В свою очередь, ФИО3 смог увернуться от него и более того, стал сам наносить ему удары. В тот же момент к ним подбежал ФИО2 и ударил его ногой в спину, повалив его таким образом на пол, после чего, они продолжили его избивать. Кроме того, П. В.О. показал, что во время указанных событий он и ФИО2 находились там в военном форменном обмундировании.

Как видно из протокола следственного эксперимента от 9 ноября 2016 года, проведённого с участием потерпевшего П. В.О., последний воспроизвёл свои действия и действия ФИО3 с ФИО2, при этом было установлено, что телесные повреждения могли быть причинены подсудимыми потерпевшему при изложенных им обстоятельствах. Эти его показания в существенных деталях согласуются с показаниями, данными им в суде, и соответствуют обстоятельствам дела, изложенным в описательной части приговора. 

Более того, аналогичные по своей сути и содержанию показания были последовательно даны П. В.О. в тот же день и в ходе проверки их на месте.

Из показаний свидетеля К. Е.Н., официанта кафе «

<

данные изъяты>», следует, что вечером 31 августа 2016 года, находясь на улице у входе в кафе, она отчётливо видела, как двое нетрезвых мужчин – посетителей кафе, один из которых был одет в военную форму, избивали прибывшего туда же с ними молодого человека, также одетого в военную форму. Позже, на стадии предварительного следствия ей стало известно, что данными молодыми людьми являлись ФИО3, ФИО2 и К. В.О., соответственно.

В соответствии с показаниями свидетеля А. Ш.И., помощника военного прокурора Читинского гарнизона, около 21 часа 31 августа 2016 года в военную прокуратуру Читинского гарнизона обратился военнослужащий войсковой части № П. В.О., который сообщил ему, что в тот же вечер возле кафе его сослуживец ФИО2 и другое лицо к нему применили физическое насилие. При этом, на лице у П. В.О., который тогда находился в состоянии опьянения, имелись повреждения в виде ссадин и кровоподтеков.

Как показала в суде свидетель Л. Т.И., родная сестра П. В.О., 1 сентября 2016 года ей стало известно, что её брат, получивший 

<

данные изъяты> травму был госпитализирован. Позже, при встрече с ним, он рассказал ей, что имеющиеся у него телесные повреждения являются следствием применённого к нему накануне в кафе насилия со стороны его знакомых, одним из которых является Ковриков 

<

данные изъяты>

Аналогичные по своей сути и содержанию показания были даны в суде и другим свидетелем по делу – матерью потерпевшего – Б Е.Ю..

Из заключения судебно-медицинской экспертизы от 25 октября 2016 года № следует, что механизм и давность образования повреждений у П. В.О. – 

<

данные изъяты> а также их характер и локализация, не исключают их образования при обстоятельствах и в срок, указанных в материалах настоящего уголовного дела. При этом, повреждение в виде 

<

данные изъяты> повлекло за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трёх недель от момента причинения травмы (до 21 дня) и по этому признаку, согласно пункту 8.1. приказа Министерства Здравоохранения и Социального развития от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», расценивается как повреждение, причинившее лёгкий вред здоровью человека. Остальные телесные повреждения, выраженные в кровоподтёках на голове, шее и грудной клетке, не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья потерпевшего или незначительной стойкой утраты его общей трудоспособности, и поэтому признаку, согласно пункта 9 этого же приказа, расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

В судебном заседании подсудимые ФИО3 и ФИО2, каждый в отдельности, принесли свои извинения потерпевшему П. В.О.. В свою очередь, П. В.О. их извинения принял и более того, просил подсудимых строго не наказывать, проявив к ним снисхождение.

Таким образом, несмотря на непризнание подсудимыми своей вины в совершённом ими при описанных судом выше обстоятельствах деянии, квалифицированном предварительным следствием именно как преступление, она нашла своё объективное подтверждение в показаниях как самих подсудимых, так и иных участников судебного процесса – потерпевшего П. В.О., свидетелей К. Е.Н., Л. Т.И. и Б. Е.Ю., данных ими в суде, а также в показаниях свидетеля А. Ш.И., данных им на стадии предварительного следствия. При этом, оглашённый в судебном заседании протокол допроса свидетеля А. Ш.И. был получен с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, в связи с чем, суд оценивает его как допустимое доказательство. Эти показания вышеуказанных участников достаточно согласуются между собой и не содержат существенных противоречий, а поэтому, суд признаёт их достоверными и кладёт в своей совокупности в основу приговора. 

Положенные же в основу приговора показания подтверждаются также и перечисленными ранее, дополняющими друг друга письменными доказательствами, такими как, протоколами следственного эксперимента и проверки показаний на месте, проведённых 9 ноября 2016 года с участием потерпевшего П. В.О., а также заключением судебно-медицинской экспертизы от 25 октября 2016 года №. При этом, экспертное исследование, предшествовавшее указанному выше заключению эксперта, является научно обоснованным, оно проведено лицом, незаинтересованным в исходе данного дела, обладающим необходимой квалификацией и специальными познаниями в соответствующих областях науки.

Более того, объективность указанного выше экспертного заключения была в полной мере подтверждена руководителем эксперта его вынесшего, начальником судебно-медицинской лаборатории (

<

адрес>) филиала № Федерального государственного казённого учреждения «№ главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» Министерства обороны Российской Федерации ФИО4, допрошенным судом в ходе судебного заседания в качестве специалиста. При этом, специалист С. А.П., обладающий аналогичным допуском к проведению судебно-медицинских экспертиз и имеющий стаж работы в данной отрасли более 21 года, пояснил, что эксперт, вынесший указанное выше заключение, при определении степени вреда, причинённого П. В.О., правильно исходил из данных исследованной им истории болезни потерпевшего, из которой объективно следует, что факт черепно-мозговой травмы у потерпевшего был подтверждён, в том числе и телесными повреждениями, обнаруженными на его голове. 

Вместе с тем о том, что у П. В.О. черепно-мозговая травма изначально возникла тогда именно в связи с травмой головы, уверенно подтвердил в суде свидетель С. Т.С., врач-нейрохирург Федерального государственного казённого учреждения «321 военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, который его осматривал при обращении в госпиталь и в последствии проводил соответствующее его лечение.

В этой связи, доводы стороны защиты об обратном несостоятельны.

Утверждение же защиты о том, что заключение судебно-медицинской экспертизы от 25 октября 2016 года № в любом случае подлежит признанию недопустимым доказательством, поскольку при её проведении экспертом исследовалось вещественное доказательство – диск ДВД-Р, добытое органами предварительного следствия с нарушением законности, формально заслуживает внимание, однако, в силу своей малозначительности данное нарушение (даже если оно и имело место) каким-либо образом повлиять на объективность и обоснованность данной экспертизы не может, поскольку её заключение было вынесено на основе совокупности объектов исследований и материалов, представленных для её производства. Так, экспертом, в том числе, были исследованы протоколы допросов потерпевшего П. В.О., подозреваемых ФИО3 и ФИО2, медицинские документы – история болезни П. В.О. и только потом, в последнюю очередь, диск ДВД-Р. К тому же, сами подсудимые ФИО3 и ФИО2, после исследования судом данного доказательства с их непосредственным участием, путём обозрения имеющихся на нём видеофайлов, заявили, что каких-либо замечаний у них к правдивости этих видеозаписей не имеется, поскольку все запечатлённые на них события соответствуют действительности. 

Вышеперечисленные доказательства суд находит относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения уголовного дела в данной части, в связи с чем, приходит к выводу о доказанности вины ФИО3 и ФИО2 в совершении вменяемого им в вину преступления.

Между тем, органами предварительного следствия действия ФИО3 и ФИО2 были расценены как умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья потерпевшего, совершённое из хулиганских побуждений, и квалифицированы как преступление, предусмотренное пунктом «а» части 2 статьи 115 УК РФ. На этом настаивала и сторона обвинения.

Вместе с тем по смыслу закона, уголовно наказуемыми деяниями, совершёнными из хулиганских побуждений, следует считать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода. При этом для правильного установления указанных побуждений в случае совершения виновным насильственных действий в ходе ссоры либо драки необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в качестве повода к совершению противоправных действий. Если же зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побуждений. Приведённая судом оценка в полной мере соответствует позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в абзаце 2 пункта 12 его постановлении от 15 ноября 2007 года № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершённых из хулиганских побуждений».

Указанные выше необходимые признаки и обстоятельства хулиганских побуждений по данному уголовному делу очевидно отсутствуют.

Напротив, судом было достоверно установлено, что противоправные действия подсудимых в отношении потерпевшего вовсе были не беспричинными, поскольку в действительности причинению ФИО3 и ФИО2 вреда здоровью П. В.О. предшествовало именно противоправное поведение последнего, то есть, зачинщиком данной драки являлся никто иной как потерпевший.

В связи с изложенным, суд полагает предъявленное ФИО3 и ФИО2 обвинение в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 2 статьи 115 УК РФ, подлежащим переквалифиции на часть 1 этой же статьи УК РФ. 

При этом суд убеждён, что данная переквалификация совершённого подсудимыми преступления не нарушает их право на защиту и более того, не ухудшает их положение.

Судом также было изучено психическое состояние подсудимых.

При этом, как видно из заключений амбулаторных комплексных нарколого-психиатрических судебных экспертиз от 17 октября 2016 года №№ и №, ФИО3 и ФИО2 не страдали ранее, в период совершения инкриминируемого им деяния и не страдают в настоящее время какими-либо хроническими психическими заболеваниями, временными расстройствами психической деятельности, слабоумием или иными болезненными состояниями психической сферы, лишающими их способности понимать и осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. 

Оснований же сомневаться в объективности и обоснованности выводов экспертов не имеется. Экспертизы проведены комиссиями компетентных специалистов, незаинтересованных в исходе дела, при этом, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, выводы их достаточно мотивированы. К тому же, они подтверждаются сведениями о личностях подсудимых и другими материалами уголовного дела. Подсудимые ФИО3 и ФИО2 ориентируются в судебной ситуации и более того, принимают активное участие в исследовании доказательств по делу.

Таким образом, оценивая выводы судебно-психиатрических экспертов, суд находит их согласующимися с материалами дела и данными о личности подсудимых, ввиду чего, признаёт их вменяемыми и ответственными за содеянное. 

При таких обстоятельствах, действия ФИО3 и ФИО2, которые в вечернее время 31 августа 2016 года, возле входа в кафе «

<

данные изъяты>», расположенного в доме 

<

данные изъяты>, применили к П. В.О. указанное в описательной части приговора насилие, суд расценивает как умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья потерпевшего, и квалифицирует по части 1 статьи 115 УК РФ. 

Органами предварительного следствия ФИО2 и ФИО3 также обвиняются в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а» и «г» части 2 статьи 161 УК РФ, то есть, грабежа – открытого хищения чужого имущества, совершённого группой лиц по предварительному сговору и с угрозой применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.

При этом, по версии следствия данное преступление ими было совершено при следующих обстоятельствах.

Так, 31 августа 2016 года, ФИО2, ФИО3 и П. В.О., после совместного распития, в том числе, с иными лицами, спиртных напитков, решив продолжить праздно проводить вечер, прибыли в кафе «

<

данные изъяты>».

Находясь в указанном кафе, около 18 часов 40 минут тех же суток, ФИО2 и ФИО3, вступив между собой в преступный сговор, задумали обогатиться за счёт П. В.О.. С этой целью, ФИО2 и ФИО3, зная о том, что в карманах П. В.О. находятся их общие деньги в сумме 

<

данные изъяты> рублей, которые они все вместе заранее приготовили для оплаты кафе, предъявили последнему требование о том, чтобы тот рассчитался за услуги кафе. Получив отказ П. В.О. в этом, ФИО3 высказал в его адрес угрозу физической расправы в случае невыполнения предъявленного ими требования. Продолжая свои противоправные деяния, ФИО2 и ФИО3, достоверно зная, что у П. В.О. помимо их общих денег также имеются иные ценные вещи, вопреки его воле, забрали у него мобильный телефон марки и модели «

<

данные изъяты>», стоимостью 

<

данные изъяты> рублей, в котором была установлена сим-карта сотового оператора 

<

данные изъяты> с балансом денежных средств в сумме 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек и вытащили из карманов его одежды принадлежащие ему документы. При этом, ФИО2 вытащил у него паспорт, в обложке которого находились денежные средства в сумме 

<

данные изъяты> рублей одной купюрой, а ФИО3 – чехол для документов, в котором находились их общие деньги в сумме 

<

данные изъяты> рублей (из которых 

<

данные изъяты> рублей принадлежали П. В.О.), а также принадлежащие ему военный билет и банковская карта, с балансом денежных средств в размере 

<

данные изъяты> рубля 

<

данные изъяты> копейки. Указанным имуществом – мобильным телефоном с сим-картой, деньгами в сумме 

<

данные изъяты> рублей и банковской картой ФИО2 и ФИО3 распорядились по своему усмотрению.

Этими действиями ФИО2 и ФИО3, П. В.О. был причинён имущественный ущерб на общую сумму 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек.

В возбуждении уголовного дела в отношении 

<

данные изъяты> А.А. по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 325 УК РФ (похищение официальных документов), то есть, в связи с изъятием ими у П. В.О. при тех же обстоятельствах документов – его паспорта и военного билета, 

<

данные изъяты> 2016 года на основании постановления соответствующего должностного лица следственного органа было отказано. В обоснование же принятого решения следователем в постановлении было указано, что паспорт и военный билет, принадлежащие ФИО5, ФИО2 и П. А.А. вовсе не похищали, а забрали у него для их сохранности, позже возвратив эти документы их собственнику. 

Государственный обвинитель вину подсудимых в совершении инкриминируемого им данного преступления полагал полностью установленной и доказанной, однако счёл необходимым исключить из объёма предъявленного им обвинения квалифицирующий признак – группу лиц по предварительному сговору, предусмотренный пунктом «а» указанных выше части и статьи Уголовного закона, и квалифицировать их действия по пункту «г» части 2 статьи 161 УК РФ.

Подсудимые ФИО2 и ФИО3, а также их защитники Клопова Ю.А. и Денисов Ю.В., соответственно, просили их оправдать, полагая, что в ходе судебного рассмотрения дела было установлено, что их действия состава какого-либо уголовно-наказуемого деяния не содержат.

Оценив исследованные доказательства по делу в данной части в их совокупности, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, сопоставив их между собой, выслушав доводы сторон, суд приходит к выводу об отсутствии в действиях ФИО2 и ФИО3 состава предусмотренного пунктом «г» части 2 статьи 161 УК РФ преступления, по следующим основаниям.

Действительно, открытое хищение чужого имущества, то есть, грабёж, является уголовно-наказуемым деянием и за его совершение статьёй 161 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность.

Согласно Примечанию 1 к статье 158 УК РФ, под хищением в статьях названного Кодекса понимаются совершённые с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 постановления его Пленума от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям УК РФ. 

Из этого следует, что для хищения характерна определяющая совокупность признаков, отсутствие одного из которых, исключает наличие хищения в целом, а, следовательно, соответствующего состава преступления. С субъективной стороны любое хищение характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. При этом, виновный осознаёт, что в результате его действий определённое чужое имущество переходит в его обладание и желает этого.

Учитывая очевидность факта изъятия 31 августа 2016 года возле кафе «

<

данные изъяты>» ФИО2 и ФИО3 у П. В.О. принадлежащих ему вещей – мобильного телефона с сим-картой и его документов, в которых находились их общие деньги в сумме 

<

данные изъяты> рублей и банковская карта потерпевшего, а также позицию в этой части стороны защиты, суд полагает данные обстоятельства объективно установленными и считает, что в дополнительном доказывании они не нуждаются. 

Вместе с тем подсудимые на предварительном следствии и в судебном заседании хищение у потерпевшего указанных выше вещей с корыстной целью категорически отрицали.

Из показаний каждого в отдельности, ФИО2 и ФИО3, которые в данной части являются достаточно последовательными и непротиворечивыми на стадиях всего предварительного и судебного следствия, усматривается, что их действия, связанные с изъятием у потерпевшего указанных выше вещей, были вызваны исключительно их желанием помочь ему их сохранить, то есть, предотвратить их утрату П. В.О., а также найти у него их общие деньги, предназначенные для оплаты кафе. При этом, как пояснили подсудимые, они, видя и осознавая тогда физическое состояние П. В.О., их сослуживца и знакомого, соответственно, который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и не мог самостоятельно передвигаться и объективно воспринимать происходящие вокруг него события, не могли поступить иначе и не забрать у него его вещи, часть из которых к тому времени тот начал терять самостоятельно. Также, они периодически, как до изъятия у П. В.О. его вещей, так и после этого, безуспешно пытались ему помочь – привести его в чувства и сопроводить в помещение кафе. О том, что в документах П. находились его банковская карта и якобы денежные средства в сумме 

<

данные изъяты> рублей, помимо их общих денег, на момент изъятия их у него они вовсе не знали. Изъятые же у потерпевшего вещи прятать либо скрывать от посторонних они не пытались и более того, предварительно взяв из них их общие 

<

данные изъяты> рублей и рассчитавшись ими за услуги кафе, передали их – вещи, для последующего хранения, официанту кафе. При этом, ФИО3 забрал их у него обратно лишь когда они сами покидали данное заведение. 

Подсудимый ФИО2 кроме того пояснил, что принадлежащие П. В.О. вещи он собирался передать тому на следующий день, когда тот будет трезвый, однако не сделал этого по объективным причинам, а именно, в связи с госпитализацией потерпевшего. Передал же он указанные вещи, включая документы, добровольно и по собственной инициативе родственникам потерпевшего через несколько дней. Банковскую карту он не возвратил, поскольку её он, опасаясь, что его будут подозревать в хищении с неё денег, сломал и выбросил. 

В свою очередь, ФИО3 показал, что до момента передачи имущества П. В.О. ФИО2, оно всё время находилось во внутреннем кармане его куртки, при этом, за всё время его нахождения там, им он не распоряжался и распоряжаться не собирался.

ФИО2 и ФИО3 в суде также подтвердили, что совместно собранные и хранившиеся у потерпевшего денежные средства в сумме 

<

данные изъяты> рублей являлись их общими деньгами и предназначались, согласно их предварительной общей договорённости, исключительно для предстоящей оплаты счёта кафе, а поэтому, полагали, что вправе были ими распоряжаться, в том числе и они. 

В тоже время, подсудимые утвердительно заявили, что денежные средства в сумме 

<

данные изъяты> рублей, якобы имевшиеся тогда у П. В.О., они вовсе у него не похищали, себе не присваивали и более того, ни у него, ни в изъятых у него документах, их не видели. Вместе с тем они предположили, что указанные деньги были истрачены самим потерпевшим и по его воле в магазине по пути в кафе на покупку алкоголя. При этом, как показал ФИО3, по пути в кафе, он и П. В.О. действительно заходили в магазин «

<

данные изъяты>», расположенный в № микрорайоне 

<

адрес>, где последний, в его присутствии, сразу после обналичивания посредствам установленного там банкомата своих 

<

данные изъяты> рублей, приобрёл в этом же магазине на эти деньги три бутылки дорогой водки. 

Аналогичные по своей сути и содержанию показания были последовательно даны подсудимым ФИО2 и в ходе очной ставки, проведённой между ним и П.В.О. 10 ноября 2016 года, в ходе которой, он наличие у него умысла на хищение у потерпевшего принадлежащих ему вещей также категорически отрицал.

Указанные выше показания подсудимых объективно подтверждены показаниями и свидетеля К. Е.Н., официанта кафе, из которых следует, что в вечернее время 31 августа 2016 года в кафе прибыли ФИО2 и ФИО3 и заказали там сервировку закусками стола на сумму около 

<

данные изъяты> рублей. Позже ей стало известно, что с ними в кафе также прибыл и П. В.О., который был в состоянии сильного алкогольного опьянения, но в помещение кафе он не заходил, а находился на прилегающей его территории. При этом, поскольку П. В.О. был очень пьян, то он не мог стоять на ногах, в связи с чем, лежал на земле. ФИО2 и ФИО3 весь вечер находились в кафе, однако периодически выходили на улицу, возвращаясь обратно. В этот же вечер, один из подсудимых, кто именно она не помнит, передал ей на сохранение папку с документами, которую она возвратила им позже, перед их уходом из заведения.

Из показаний свидетеля Л. Т.И. усматривается, что 1 сентября 2016 года во время её свидания в военном госпитале со своим братом П, В.О., он рассказал ей лишь о применённом в отношении него насилии. О том, что тогда же у него были похищены принадлежащие ему вещи, П. В.О. ей не говорил, пояснив лишь, что свои документы он потерял. 

Отсутствие корыстной цели у подсудимых на завладение имущества П. В.О. также подтверждается исследованной путём обозрения в судебном заседании видеозаписью произошедших событий, скопированной на лазерный диск ДВД-Р, из которой усматривается следующее. Действительно, в вечернее время 31 августа 2016 года (согласно отображённым на ней данным) ФИО2, ФИО3 и П. В.О. находились на прилегающей территории кафе «

<

данные изъяты>», при этом, по физическому состоянию П. В.О., его поведению и движениям видно, что он пребывал там тогда в достаточно сильном состоянии опьянения. Далее, в то время, когда П. В.О. не смог самостоятельно встать на ноги, упав до этого на землю, ФИО2 и ФИО3 безуспешно попытались его поднять. В тот же момент, из рук и карманов П. В.О. на землю выпали его вещи, которые сразу же собрал ФИО2 и положил всё вместе рядом на землю. После этого, ФИО2 и ФИО3, каждый в отдельности, поочерёдно, не спеша достали из карманов потерпевшего какие-то предметы, визуально похожие на документы. Далее, все вещи П. В.О., в том числе и те, которые находились на земле, забрал себе ФИО3. Он же, помог после этого П. В.О. подняться на ноги и сопроводил его в сторону кафе. Все описанные события развивались в светлое время суток, при этом, периодически за происходящим наблюдали прохожие.

Сам потерпевший П. В.О. в заключительной части судебного заседания пояснил, что причиной его заявления в правоохранительные органы о совершённых в отношении него ФИО2 и ФИО3 преступлениях явилась имеющаяся у него обида на них, связанная с тем, что они после совместного препровождения вечером 31 августа 2016 года времени оставили его в беспомощном состоянии. В этой связи, как признался потерпевший суду, свои показания, в части обвинения их в хищении его вещей, он «приукрасил», то есть, преувеличил, желая выдать их за действительное. 

При этом, потерпевший, давая показания в суде, регулярно путался в них, безосновательно и безмотивно подвергая сомнению сказанное им же ранее. Так, П. В.О. в начале судебного заседания заявил, что об обстоятельствах совершённого в отношении него этого преступления он отчётливо помнит непосредственно с тех времён. Между тем, судом позже было установлено, что в действительности он начал объективно воспринимать и анализировать те события лишь после просмотра предоставленной ему следователем указанной выше видеозаписи из кафе «

<

данные изъяты>». Неоднократно подтвердив данный факт, потерпевший также сообщил, что после изъятия подсудимыми у него вещей, ФИО2 в тот же вечер дважды говорил ему о том, что его имущество находятся у ФИО3 и возвратят они его ему позже, когда он будет трезвый.

Подтвердил он суду и о том, что хранившиеся у него тогда 

<

данные изъяты> рублей, являлись их общими деньгами с ФИО2 и ФИО3 и предназначались они исключительно для оплаты счёта кафе, а поэтому, каких-либо прав подсудимых на них он не оспаривал.

Кроме того, потерпевший не смог вспомнить когда, где и при каких обстоятельствах он снимал со своей банковской карты денежные средства в размере 

<

данные изъяты> рублей, которые у него якобы были похищены подсудимыми, в связи с чем, он допустил возможность снятия им их по дороге в кафе в магазине «

<

данные изъяты>», расположенном в № микрорайоне города 

<

адрес>, и приобретения на них спиртных напитков, полагая, что о данном случае он действительно не помнит по причине имевшегося у него тогда состояния алкогольного опьянения.

Обстоятельства же снятия П. В.О. денежной суммы в размере 

<

данные изъяты> рублей в условиях, описанных подсудимыми, достаточно подтверждаются истребованной судом выписки по лицевому счёту банка «

<

данные изъяты>» на его имя, согласно которой, данная денежная сумма действительно была обналичена с его банковской карты 31 августа 2016 года в вечернее время в магазине 

<

данные изъяты> расположенном в № микрорайоне города 

<

адрес>. 

В тоже время, сам П. В.О. на стадии предварительного следствия заявлял, что эти деньги он снял со своей карты значительно раньше и предполагал одолжить их своему сослуживцу и другу А. П.А.. 

Допрошенный же в ходе судебного заседания свидетель А. П.А. категорически возражал против высказываний об этом П. В.О. и утвердительно заявил, что денежных средств у него в долг он тогда вовсе не просил. 

В этой связи, суд находит недоказанным ни предварительным следствием, ни государственным обвинением вовсе факт наличия у потерпевшего данной денежной суммы во время рассматриваемых событий. К тому же, по убеждению суда, вечером 31 августа 2016 года имущество последнего, в том числе и документы, в которых якобы находились 

<

данные изъяты> рублей, длительный период времени хранилось и у официанта кафе К. Е.Н., которая также имела возможность незаконно обратить упомянутую денежную сумму, в случае её наличия там, в свою собственность. Однако, соответствующая оценка данному обстоятельству следствием не дана.

Что же касается показаний потерпевшего, данных им на стадии предварительного следствия в части совершённого в отношении него хищения, то они вызывают у суда сомнения в своей правдивости, поскольку они непоследовательны, противоречивы и не в полной мере согласуются с иными доказательствами, а напротив, достаточно опровергаются ими. П. В.О. тогда трижды изменял их, дополнял и уточнял новыми показаниями, отказываясь от предыдущих. 

Не находит суд оснований оставлять без внимания и показания свидетеля А. П.А., охарактеризовавшего своего товарища П. В.О. как склонного ко лжи и вымыслам.

Показания потерпевшего П. В.О. на предварительном следствии о том, что подсудимые именно похитили принадлежащие ему вещи, не могут являться единственным достаточным и достоверным доказательством их вины в этом. К тому же, соответствующими действительности сам потерпевший просил считать вышеуказанные показания данные им в суде. 

Одни лишь те факты, что ФИО2 и ФИО3 изъяли у потерпевшего принадлежащие ему вещи и впоследствии хранились у последнего, не могут безусловно свидетельствовать о наличии у них корыстной цели и умысла на хищение. Кроме того, объективные доказательства обращения этих вещей в свою собственность, их стремление извлечь материальную выгоду от них, отсутствуют. Убыв из кафе с имуществом потерпевшего, подсудимые мер к распоряжению и пользованию им не приняли, а оставили его у себя с целью последующего возврата ему. Указанное имущество ФИО3 хранил по месту своего проживания, мер к его сокрытию не принимал, никоим образом не распоряжался им и не собирался распоряжаться. Более того, ФИО2 до этого неоднократно пояснял потерпевшему, что поскольку он пьян, принадлежащие ему вещи будут возвращены позже. 

При этом, по убеждению суда, такие обстоятельства и условия, как характер действий подсудимых, учинивших изъятие у П. В.О. имущества в присутствии других граждан, в общественном месте и в светлое время суток, их поведение после совершения указанных действий, добровольное возвращение ими чужого имущества, взаимоотношения потерпевшего и подсудимых, для одного из которых он являлся сослуживцем и товарищем, поведение в тот момент самого потерпевшего, уже терявшего часть своих вещей, действительно не свидетельствует о их желании совершить в отношении него преступление.

Суждение же предварительного следствия об обратном, в условиях принятого им же решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 и ФИО3 по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 325 УК РФ, в части изъятия ими же у П. В.О. в том же месте, в то же время и при тех же обстоятельствах его паспорта и военного билета, так как по мнению следователя их они не похищали, а забрали для сохранности, суд находит по меньшей мере нелогичным и противоречивым. 

Таким образом, поскольку ФИО2 и ФИО3, изымая у потерпевшего имущество, действовали не с целью обращения их в свою пользу или в пользу других лиц, а руководствовались как это было объективно установлено судом иным мотивом, а именно желанием сохранить их для него, а также найти и забрать у него их общие деньги в сумме 

<

данные изъяты> рублей, то в их этих действиях признаки безвозмездного противоправного изъятия в данном случае очевидно отсутствуют.

Содеянное же подсудимыми в части изъятия у П. В.О. 

<

данные изъяты> рублей (из которых в вину им вменено 

<

данные изъяты> рублей) формально содержит признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 330 УК РФ, однако потерпевший П. В.О. в судебном заседании заявил, что данными действиями подсудимых в указанной части существенного вреда ему причинено не было, тогда как указанный признак является обязательным для квалификации содеянного по данной статье УК РФ. 

Следовательно, в действиях подсудимых ФИО2 и ФИО3 отсутствует как состав преступления, предусмотренный пунктом «г» части 2 статьи 161 УК РФ, так и статьёй 330 УК РФ, в связи с чем, в данной части предъявленного им обвинения они подлежат оправданию.

При этом, суд обращает внимание, что в соответствии с частью 3 статьи 49 Конституции РФ вывод суда о виновности лица в совершении преступления может быть основан только на объективных и точно установленных доказательствах. Согласно требованиям статьи 14 УПК РФ подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, трактуются в пользу обвиняемого.

В связи с оправданием ФИО2 и ФИО3 по пункту «г» части 2 статьи 161 УК РФ, суд принимает во внимание требования пункта 1 части 2 статьи 133 и части 1 статьи 134 УПК РФ и также считает необходимым признать за подсудимыми в этой части право на реабилитацию.

С учётом имеющихся в материалах дела сведений о личности подсудимых, вменяемость которых у суда сомнений не вызывает, они за совершённое ими преступление, предусмотренное частью 1 статьи 115 УК РФ, подлежат наказанию.

При назначении вида и размера наказания обоим подсудимым, суд, наряду с характером общественной опасности совершённого ими преступления, учитывает и её степень. При этом, признавая степень общественной опасности данного преступления существенней, суд принимает во внимание значительный объём применённого ими насилия к потерпевшему, заведомо находящемуся по отношению к ним в неравных условиях.

Обстоятельством же, отягчающим наказание обоим подсудимым, суд, в соответствии с пунктом «в» части 1 статьи 63 УК РФ признаёт совершение ими преступления в составе группы лиц.

Вместе с тем, суд принимает во внимание, что ранее они ни в чём предосудительном замечены не были, к уголовной ответственности привлекаются впервые, вину в совершении противоправных действий признали, в содеянном раскаялись и более того, публично принесли потерпевшему П. В.О. свои извинения, которые им были приняты. Принимает также суд во внимание и ходатайство потерпевшего о проявлении снисхождения к подсудимым.

По военной же службе ФИО2 характеризовался с посредственной стороны, что объективно подтверждается наличием у него как поощрений, так и дисциплинарных взысканий. Между тем, до службы в армии и после неё ФИО2 характеризовался и характеризуется положительно. Аналогичные характеристики, то есть, положительные, имеет и подсудимый ФИО3. 

Наряду с этим, суд учитывает семейные положения подсудимых, их поведение в быту, состояние их здоровья и их близких родственников, а также влияние подлежащего назначению наказания на их исправление и на условия их жизни и жизни их семей. 

Наличие же у подсудимого ФИО3 малолетнего ребёнка, суд признаёт обстоятельством, смягчающим ему наказание, как признаёт в качестве такового обоим подсудимым и противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения в отношении него преступления.

С учётом изложенного и фактических обстоятельств дела, суд полагает возможным назначить подсудимым ФИО2 и ФИО3 за совершённое ими преступление, каждому, наказание в виде штрафа.

Определяя же подсудимым размер штрафа, суд, кроме вышеуказанных обстоятельств, учитывает тяжесть совершённого ими преступления и их имущественное положение. Также суд принимает во внимание, что подсудимые, в силу их трудоспособного возраста и состояния здоровья, имеют реальную возможность стабильного получения дохода за свой труд.

С учётом положений части 3 статьи 81 УПК РФ, вещественное доказательство по уголовному делу – лазерный диск ДВД-Р с электронными файлами видеозаписи, подлежит хранению при уголовном деле. 

В соответствии с частью 1 статьи 110 УПК РФ ранее избранную меру пресечения подсудимым в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, суд считает необходимым до вступления приговора в законную силу, оставить без изменения.

Разрешая вопрос о процессуальных издержках, состоящих из сумм, выплаченных защитнику – адвокату Денисову Ю.В. за оказание юридической помощи подсудимому ФИО3 на предварительном следствии и в суде по назначению, суд руководствуется положениями статьи 132 УПК РФ и находит подлежащими их к взысканию с последнего в доход федерального бюджета. Однако, с учётом наличия у ФИО3 права на реабилитацию в связи с оправданием его по данному делу в части предъявленного обвинения в совершении преступления, предусмотренного пунктом «г» части 2 статьи 161 УК РФ, в соответствии с положениями части 5 статьи 132 УПК РФ суд считает справедливым взыскание с него данных процессуальных издержек дифференцированно, то есть, в размере 50 процентов. При этом, каких-либо оснований для освобождения ФИО3 от возмещения процессуальных издержек полностью не имеется.

На основании изложенного и, руководствуясь статьями 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

приговорил:

признать ФИО2 

<

данные изъяты> и ФИО3 

<

данные изъяты> виновными в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 115 УК РФ, и назначить им наказание в виде штрафа:

- ФИО2 в размере 30 000 (тридцати тысяч) рублей;

- ФИО3 в размере 20 000 (двадцати тысяч) рублей.

Оправдать ФИО2 

<

данные изъяты> и ФИО3 

<

данные изъяты> в совершении преступления, предусмотренного пунктом «г» части 2 статьи 161 УК РФ, на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в их действиях состава указанного преступления.

Признать за ФИО2 и ФИО3 право на реабилитацию в части их обвинения по пункту «г» части 2 статьи 161 УК РФ.

Меру пресечения осуждённым ФИО2 и ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных защитнику – адвокату Денисову Ю.В. за оказание им юридической помощи ФИО3 на предварительном следствии и в суде по назначению, дифференцированно возложить на осуждённого и взыскать с ФИО3 

<

данные изъяты> в доход федерального бюджета их половину – 

<

данные изъяты> рублей.

По вступлении приговора в законную силу вещественное доказательство по уголовному делу – лазерный диск ДВД-Р с электронными файлами видеозаписи хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Восточно-Сибирский окружной военный суд через Читинский гарнизонный военный суд в течении десяти суток со дня его постановления.

В случае подачи апелляционной жалобы, одновременно с её подачей либо после его извещения, о принесении другими участниками уголовного судопроизводства жалобах или представлении либо получения их копий осуждённые вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий А.В. Жданович