Дело № 2-75/2026 (2-1702/2025;)

УИД 03RS0011-01-2025-002381-08

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

10 февраля 2026 года город Ишимбай

Ишимбайский городской суд Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Шагизигановой Х.Н.,

при секретаре Бадретдиновой Д.Н.,

с участием истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев гражданское дело по иску ФИО1 к Муниципальному автономному учреждению дополнительного образования спортивная школа №2 муниципального района Ишимбайский район Республики Башкортостан о признании незаконным отказа в приеме на работу, возложении обязанности заключить с ней трудовой договор, взыскании компенсации морального вреда, средней заработной платы за время вынужденного прогула,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Муниципальному автономному учреждению дополнительного образования спортивная школа №2 муниципального района Ишимбайский район Республики Башкортостан (далее - МАУ ДО СШ №2), уточненным в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) о признании незаконным отказа в приеме на работу на должность администратора, возложении обязанности заключить с ней трудовой договор, взыскании компенсации морального вреда в сумме 150000 руб., средней заработной платы за время вынужденного прогула.

В обоснование иска указала, что работала в МАУ ДО СШ № 2 на должности администратора с сентября 2016 г. на основании бессрочного трудового договора. В 2024 г. директор МАУ ДО СШ № 2 ФИО3, несмотря на отсутствие оснований, настоял на расторжении бессрочного трудового договора и заключении срочного трудового договора № 85 от 02.09.2024 сроком по 30.06.2025. Перед увольнением, т.к. должность администратора являлась вакантной, они с директором предварительно согласовали, что она снова приступит к работе администратором с 01.09.2025. 30.06.2025 на выданном бланке она заполнила на имя директора соответствующее заявление. ФИО3 принял у него данное заявление, на котором поставил резолюцию: «В приказ» и собственноручно расписался. Он ей предложил сделать светокопию поданного заявления. Также с директором они согласовали, что она придет оформляться в 20-х числах августа 2025 г. 22.08.2025 она пришла в МАУ ДО СШ № 2 для оформления, но никого не застала. Пришла 25.08.2025, на ее вопрос о ее трудоустройстве ответили отказом, не указав причины отказа, попросили забрать личные вещи. 26.08.2025 она вновь пришла в СШ № 2, попыталась обсудить с ФИО3 причины отказа в трудоустройстве, который, сославшись на занятость, разговаривать с ней не стал. Поняв безуспешность своих попыток узнать о причинах отказа, она собрала личные вещи и покинула СШ № 2. 26.08.2025 от ответчика она получила уведомление от 25.08.2025 о необходимости получения трудовой книжки. 05.09.2025 она обратилась к ответчику с письменным требованием о причинах отказа в приеме на работу.Письмом от 05.09.2025 № 68 директор ФИО3 сообщил ей, что ею заявление о приеме на работу 30.06.2025 не подавалось. В связи с отсутствием с ее стороны открытого волеизъявления на процедуру трудоустройства для рассмотрения ее на должность администратора и оформления нового трудового договора вакантная должность администратора была занята другим лицом. Таким образом, ее заявление о приеме на работу от 30.06.2025 и письменное требование о причинах отказа в приеме на работу по существу не рассмотрены. Считает, что в отношении нее была проявлена дискриминация, нарушено ее конституционное право на труд. Из-за необоснованного отказа в трудоустройстве ей причинены нравственные страдания, она испытала и продолжает испытывать негативные эмоции и переживания, которые оценивает в 150 000 руб.

Определением суда от 10.10.2025 к участию в деле в качестве государственного органа привлечена Ишимбайская межрайонная прокуратура.

В судебном заседании ФИО1 поддержала исковые требования. В судебных заседаниях 20.11.2025 и далее пояснила, что работала с 2014 года. В 2024 г. директор заставил ее подписать краткосрочный договор, уверял, что она дальше будет работать. Она согласилась. В мае 2025 г. с директором был разговор, он уверил, что никаких изменений не будет, она спросила, когда можно будет заявление оформить. Он сказал – хоть сейчас. Она сходила за бланком, написала, завизировала у директора. Директор сказал «сделай себе копию заявления, чтобы спокойно спать». Она вернулась к ФИО19, чтобы она копию сделала. Она сказала, что уходит, потом отдаст. Она не помнит, когда она отдала ей копию, она сама копию делать не могла, допуска к аппарату нет. 07.07.2025 она со всеми прошла флюорографию, на следующий день уехала в Сочи к дочери, которая учится 

<

данные изъяты>, находится на ее иждивении. С 12 по 21 она была в Сочи. 16.08.2025 ее удалили из общего чата. 22.08.2025 пришла, никого не было. 25.08.2025 не было ничего. 26.08.2025 пришла, директор был, отказался с ней разговаривать. ФИО80 зашла, она спросила, где ее заявление, что с ним. ФИО81 ответила, что так велели; на ее вопрос – кто, ушла, не ответив. По поводу переписки: никто не просил прийти за трудовой книжкой. 25.08.2025 у медика она сама попросила предоставить. После ее разговора 25.08.2025 сразу ей было направлено письмо о трудовой книжке, что могут отправить по почте. Есть нотариально заверенная переписка с ФИО20, она задала вопрос 17.08.2025, что принято с ее заявлением о приеме, ФИО21 ответила, что у директора. Она написала - прийти и ознакомиться с приказом об увольнении. Отношения были нормальные, это служебная переписка. В июне ей не дали приказ, трудовую книжку не дали. Она ходила к медику на лечение, никто к ней не подходил. Ее полностью рассчитали в августе, часть – в июле. 26.08.2025 было извещение, что нужно прийти за трудовой книжкой, если не придет, то отправят по почте. Она не обращалась за трудовой книжкой, т.к. была уверена, что продолжит работать, директором ФИО4 устно было сказано, что примет на работу. Полностью ФИО23 занималась кадровой работой. Личные карточки, заявление у нее находились в сейфе. У нее не было доступа к заявлению и документам, у них отдельный кабинет, сидят 2 зама, делопроизводитель, методист, везде стоят камеры, доступ им запрещен, когда выходят, закрывают на ключ. Второй администратор тоже на срочном договоре. У них был график прохождения медосмотра, она со всеми 03.07.2025 прошла флюорографию, предприятие оплатило медосмотр. Медкарта лежала у ответчика. Они проходили медосмотр, а медик забирала и ставила запись о похождении медосмотра. Т.к. был краткосрочный договор, их увольняли и вновь принимали, поэтому заранее заказывали справку о судимости. Рабочий чат создали в 2023 году админы – замы и делопроизводитель, 16.08.2025 ее исключили. Она оставила заявление, копию ей дали не сразу, теперь понимает, что это подделка. Это не то заявление, которое она подписывала, она похожа с заявлением от 19.08.2024. С 27.06.2025 по 09.07.2025 она была на больничном, каждый день приходила на работу на лечение, на уколы к медику ФИО24. Находилась на дневном стационаре, утром к 9, 10 часам приходила на уколы к медику на работу, после лечилась по необходимости в больнице, не каждый день получала сложные процедуры. 09.07.2025 был закрыт больничный. Была уверена в словах директора, что она придет и продолжит работу, поэтому не забрала трудовую книжку. После больничного никакие документы не оформляла. После 30.06.2025 она ничего не писала, она писала заявление 30.06.2025, неизвестно, где его заявление. Она выехала из Ишимбая 12.07.2025, вернулась 21.08.2025. ФИО25 18.08.2025 ей сказала, что ее просят обучить другого человека, спросила у нее, что случилось? Она не могла прийти, т.к. лечила зубы, подумала, что может ввели третью единицу, т.к. они работали вдвоем по 12 часов. 11 лет работала во Дворце спора, они с сентября - с начала учебного года начинали. В 2024 году она вышла на работу 02.09.2024, т.к. у нее переносился рейс. Пенсию ей проиндексировали в 2024 году. 25.08.2025 приняли 2 администраторов, ФИО26 и ФИО27, 1 вместо нее, 25.08.2025 она сама не принесла необходимые документы. После дня физкультурника идет набор групп, тогда нужны администраторы. Медосмотр был заранее пройден. После возвращения в город Ишимбай пришла во дворец спорта 22.08.2025, не обращалась к ФИО4 с вопросом о трудоустройстве, никого не было на месте, они обычно выходят в конце августа. Были ли у нее в телефоне сообщения после возвращения 22.08.2025 о приеме на работу с сотрудниками СШ №2 – не может посмотреть (в судебном заседании отказалась показать – была ли переписка по этому вопросу с работодателем или нет).

В судебном заседании 30.01.2025 пояснила, что не уверена, что представленное ею заявление (копия) правильное, она не обратила внимания на исправление даты приема, она его сложила и ушла, он у нее чисто сохранилось. Она указала с 1 сентября 2025 года, в голову не приходило, что есть исправление даты.

После объявления перерыва для решения вопроса о назначении судебной почерковедческой и технической экспертизы по вопросу о фальсификации доказательства - копии заявления о приеме на работу, в которой явно видны исправления, ФИО1 в судебном заседании 10.02.2026 пояснила, что заявление о приеме на работу от 19.08.2024, предоставленное в суд, и ксерокопия заявления от 30.06.2025 совпадают, основная часть сделана ее рукой, исправления сделаны не ее рукой, ксерокопию ей сделала ФИО29. Считает, что подлинник заявления уничтожена. Нет целесообразности проведения судебной экспертизы. 25.08.2025 директор ответил отказом, ссылался на занятость. Она несла справку о несудимости, другие документы были в личном деле, не подавала через приемную, никому не могла отдать, так и осталась у нее. ФИО30 сделал ей копию заявления, с ней неприязненных отношений нет, она недавно работала. Медкнижку отдали 05.09.2025 вместе с трудовой книжкой.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал, пояснил, что в 2025 году не ходил в отпуск, каждый день был на работе. Истец была на больничном, после этого он ее не видел. Он не видел и не слышал о ее заявлении об устройстве на работу. Об истечении срока действия трудового договора уведомили ее заранее, она тогда в мае могла заявить. 22.06.2025 у него контракт закончился, заранее известили, затем пригласили в администрацию, продлили контракт. 30.06.2025 он работал. Нет единицы кадровика, он сам или заместитель в его отсутствие ведут эту работу. До апреля 2025 года ФИО5 вела эту работу, была делопроизводителем, как уволился методист по спорту, ее перевели туда, у нее образование позволяло. Все заявления он лично принимал, приказы он готовил. Прием заявления всегда было через него. Любое заявление, положение, локальные акты никто не примет, пока он не подпишет. Он не знал, что ФИО1 хотела на работу устроиться, приняли другого работника. Если бы истец обратилась с заявлением о приеме, ее бы приняли на работу. По штатному расписанию 2 единицы администратора. Как уволили, должность становится вакантным. Есть общий трудовой чат, посторонних лиц не может быть, завуч, замдиректора вели чат, они были в отпуске, в августе вышли и начали работать. Он сам не ведет чат. Второй администратор продолжает работать, он не исключен из чата. Никого не приглашали на работу на место администратора до 25.08.2025. Трудовые книжки, личные дела работников были переданы ФИО31 с 01.04.2025, хранились в сейфе, ключи у нее. Оргтехника у них в кабинете. Она может прийти и ей отксерили, проблем не было. Видеонаблюдение имеется в местах общего пользования. У администраторов есть ключи, они висят в ящиках, которые находятся у администраторов. Истец фантазирует, она к нему не подходила с вопросом о подписании заявления. Видеозапись камер сохраняется 29 дней. 26.08.2025 у него была приемная комиссия, истец подошла, он не мог прервать разговор и ее принять, отпустить комиссию, был ремонт. 26.08.2025 уже был принят человек. Он не видел заявления ФИО1. ФИО32 подала заявление 25.08.2025. Он визирует заявления о приеме на работу и еще устно дублирует – кого принимать на работу или сам спускается и говорит, что человек сейчас придет, принимать на работу с такой-то ставкой, с такой-то нагрузкой. В 2024 году было 2 заявления от ФИО1 о приеме на работу. Он написал «в приказ, принять с такого-то числа», 1 экземпляр вернул ФИО1, а второй отдал делопроизводителю. До сентября 2024 года заявление хранился у него. В сентябре 2024 года в понедельник отдал на оформление. Какие-либо дополнительные требования к администратору не предъявляются, должно быть отсутствие судимости и состояние здоровья. Они приняли на работу ФИО33, ФИО34, т.к. ФИО1 потерялась из виду, они открывались, нужно было приступить к работе. Если бы ФИО1 своевременно обратилась с документами, ее скорее всего, приняли на работу.

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании не признала исковые требования, пояснила, что все заявления проходят через директора, истцом заявление директору о приеме на работу не передавалось, волеизъявления на прием на работу нет. Список сотрудников на прохождение медосмотра изначально составлялся при заключении договора с медицинской организацией, должны были пройти в мае, флюорографию перенесли на июль, по договору она бесплатная, ФИО35 не меняла список сотрудников, выставила на общий чат.

Свидетель ФИО36 в судебном заседании 22.01.2026 суду показала, что работает заместителем директора по спортивной работе в СШ №2. Табель учета рабочего времени сотрудников ведется ею, проставляет рабочее время тренерскому составу, в отношении остальных – заместитель по административно-хозяйственной части ФИО37 Во дворце спорта ведется видеонаблюдение частично, не все попадает. Со своего личного телефона она не может наблюдать за камерами. У них монитор установлен в кабинете директора и у слесаря, он следит. Личные дела хранятся в металлическом шкафе, закрывается на замок. Ключ хранится у нее. Она, делопроизводитель имеют доступ. С ними в одном кабинете находятся заместитель по административно-хозяйственной части, инструктор-методист. Оформлением трудовых книжек, приказов занимается делопроизводитель по поручению директора. В апреле 2025 года делопроизводитель перешел на должность инструктора-методиста, который уволился, место делопроизводителя было вакантно. Большого объема работы не было летом, она осуществляла эту деятельность, а как она ушла в отпуск- ФИО38. В журнале движения трудовых книжек нет ее подписи, ФИО39 и ФИО40, которая была вновь принята в сентябре 2025 года. В спортивной школе велся общий чат, ФИО1 была включена. В 2024 году ФИО1 уволилась, она писала заявление, что в 2024 году она устроится на работу, поэтому не была удалена с чата. Она является администратором, заместитель директора, директор и методист. Она удалила истца из чата наверное после того, как она была уволена. У ФИО1 были ключи от их кабинета, она имела возможность зайти. Они работают до 17.00 час., администратор работает до 21.00 час. Ключи от металлического шкафа убирают в шкаф делопроизводителя, который не закрывается. Заявление работников о приеме на работу, увольнении хранятся в личных делах в металлическом шкафу. После ухода у дежурного слесаря есть ключи, т.к. есть пожарная сигнализация. Когда приходит работник, они открывают личные дела и достают. В их кабинете нет видеокамеры, только дверь снаружи попадает. В их отсутствии никому не разрешено входить в их кабинет. Уборщица еще убирается в кабинете после их ухода. Ксерокс, копир, принтер в кабинете есть. Ей неизвестно, что ФИО1 писала заявление о приеме на работу. В день увольнения её не было, она была на больничном по 09.07.2025. Есть отдельный принтер, можно отдельно скопировать документ. Как вышла с больничного 09.07.2025, ФИО1 не приходила на работу. Приемом на работу занимается директор. Со слов ФИО41 и ФИО42 ФИО1 к ним не подходила с вопросом о приеме на работу. 25.08.2025 на работу приняли другого работника. Не имеют права держать трудовую книжку истцу, отправили уведомление, до этого тоже приглашали ее прийти и забрать трудовую книжку. Она пришла и забрала трудовую книжку. ФИО1 приходила 25.08.2025 за личными вещами, уже был трудоустроен другой сотрудник. Ее не приняли на работу, т.к. с ее стороны не было инициативы. Летом тренерский состав отдыхает. Работают на условиях круглогодичности, отпуск тренеров 6 недель., по их возвращении в августе работа возобновляется. 20 августа 2024 года ФИО1 написала ей по ватсапу, что не может вылететь, приступит к работе только 02.09.2024. Для переиндексации пенсии требуется 1 месяц, поэтому она увольнялась в 2024 году. У ФИО1 в 2024 году было заявление о приеме на работу в день расторжения договора, в последний рабочий день, поэтому они ее 02.09.2024 приняли на работу.

Свидетель ФИО43 суду показала, что работает инструктором-методистом, неприязненных отношений со сторонами нет, с истцом служебные отношения. В мессенджере ватсап вели с истцом переписку. В 2024 году просили ФИО1 принести документы для приема на работу, а трудовую книжку – не помнит. В августе 2025 ФИО1 спрашивала о приеме ее на работу. Она написала ей, что нужно подписать приказ об увольнении. На ее вопрос она хотела спросить ФИО1: «заявление у директора?», но не поставила знак вопроса, переписка на этом закончилась. ФИО1 приглашала для ознакомления с приказами. В коллективном чате в 2024 году она объявления не выкладывала, в 2025 году могла выкладывать объявления. ФИО44, ФИО45 пришли с заявлением о приеме на работу, подписали у директора и пришли к ней в августе 2025 года, занималась ФИО46 текущей документацией. Личную карточку она частично заполняла, чтобы помочь. В журнале движения трудовых книжек ФИО47, ФИО48 она оформляла. Приказ о приеме на работу ФИО49 делала, директор подписывает. Личные дела сотрудников хранились в сейфе в кабинете, ключи есть, хранятся под документами, прятали в шкафу. ФИО1 не знала, что там лежал. Сейфом пользуются все 4, никому не сообщают, где лежит ключ, при посторонних не доставали ключ. От ФИО1 не получала заявление о приеме на работу. Она ушла на больничный. Дублирующих приказов нет. Трудовую книжку она заполняла 30.06.2025. Были электронные книжки, направляют в пенсионный фонд. 30.06.2025 не отдали Блинниковой трудовую книжку, т.к. она не пришла забрать. В переписке она писала о приказе об увольнении, о трудовой книжке не писала, 25.08.2025 было уведомление о направлении трудовой книжки по почте. ФИО50 приняли 25.08.2025. ФИО1 30.06.2025 не пришла, написала, что экстренно попала в больницу. Ей предлагали прийти после выписки, чтобы подписала приказ об увольнении, не пришла. Она сама ушла в отпуск 14.07.2025, 16.08.2025 вышла. С 30.06.2025 после больничного ФИО1 не приходила и не писала заявление о принятии на работу. Она не решает вопрос о приеме на работу. С заявлением о приеме на работу обращаются к директору, затем человек спускается с заявлением с визой директора «в приказ», потом она оформляла приказ. Заявления в книге не регистрируются, они хранятся в личном деле. В 2024 году ФИО1 написала заявление о принятии на работу, хранилось у директора. Директор сказал, что она осенью будет принята. В 2025 году директор не говорил, что осенью ее (истца) принимать.

Свидетель ФИО51 суду показал, что работали вместе с истцом. Он работал в ДЮСШ тренером по вольной борьбе с 2015 по 2023 год. Его уволили, сейчас он работает в ДДЮТ тренером по вольной борьбе. Отношения с директором были нормальные. В 2023 году начало оказываться давление. Директор вызвал к себе, разговаривала его жена, что нужно уволиться, всех пенсионеров будут увольнять, есть Указ Президента РБ. Дали напечатанное заявление подписать. Он хотел проконсультироваться, но ему сказали подписать, и он подписал. Потом 2 раза ходил к юристу, который сказал забрать заявление. После этого он у директора забрал заявление. Невозможно было работать. Приказы были, составляли, они лежали у администраторов ФИО52, ФИО53, ФИО54. Они в приказах число не ставили, ознакамливали задним числом. Уволили его по собственному желанию. 2 приказа в отношении него не было. 04.03.2023 его должны были уволить. Ключи от кабинета заместителей были у администраторов, ФИО55 имела доступ. Без разрешения ключи не выдавались. Администраторы не уходили, пока они (тренеры) не уйдут, работали до 21.30 час. Летом не работали. В конце июня никого не было, все уходили, писали заявление. Он 1 был уволен из тренеров, у него был бессрочный договор. Было 4 пенсионера. С 1.09.2023 работал в другом предприятии.

Далее свидетель на вопросы представителя ФИО2 подтвердил, что было уведомление о сокращении штатов и он был уволен со СШ №2 не по собственному желанию, а по сокращению штатов, с марта по июнь 2023 года он продолжал работать, с 04.07.2023 его сократили. Он ходил в прокуратуру, обращался к главе республики, оттуда скинули в Минюст, дали ответ, что уволили правильно. Во дворце спорта не было отдела кадров, занималась этим ФИО56., она уволилась. Заявление о приеме на работу писал лично, заходил к директору, он подписал при нем.

Выслушав вышеуказанных лиц, исследовав письменные доказательства, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска по следующим основаниям.

Частью первой статьи 64 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) предусмотрено, что запрещается необоснованный отказ в заключении трудового договора. Запрещается отказывать в заключении трудового договора женщинам по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей (ч. 3 ст. 64 ТК РФ). Какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ при заключении трудового договора в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства (в том числе наличия или отсутствия регистрации по месту жительства или пребывания), отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работников, не допускается, за исключением случаев, в которых право или обязанность устанавливать такие ограничения или преимущества предусмотрены федеральными законами.

По письменному требованию лица, которому отказано в заключении трудового договора, работодатель обязан сообщить причину отказа в письменной форме в срок не позднее чем в течение семи рабочих дней со дня предъявления такого требования (ч. 5 ст. 64 ТК РФ).

Статьей 3 Трудового кодекса Российской Федерации установлен запрет дискриминации в сфере труда.

В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при рассмотрении споров, связанных с отказом в приеме на работу, необходимо иметь в виду, что труд свободен и каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также иметь равные возможности при заключении трудового договора без какой-либо дискриминации, т.е. какого бы то ни было прямого или косвенного ограничения прав или установления прямых или косвенных преимуществ при заключении трудового договора в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства (в том числе наличия или отсутствия регистрации по месту жительства или пребывания), а также других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работников, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом (статьи 19, 37 Конституции Российской Федерации, статьи 2, 3, 64 Трудового кодекса Российской Федерации, статья 1 Конвенции Международной организации труда N 111 1958 года о дискриминации в области труда и занятий, ратифицированной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1961 г.).

Между тем при рассмотрении дел данной категории в целях оптимального согласования интересов работодателя и лица, желающего заключить трудовой договор, и с учетом того, что исходя из содержания статьи 8, части 1 статьи 34, частей 1 и 2 статьи 35 Конституции РФ и абзаца второго части первой статьи 22 Кодекса работодатель в целях эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом самостоятельно, под свою ответственность принимает необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала) и заключение трудового договора с конкретным лицом, ищущим работу, является правом, а не обязанностью работодателя, а также того, что Кодекс не содержит норм, обязывающих работодателя заполнять вакантные должности или работы немедленно по мере их возникновения, необходимо проверить, делалось ли работодателем предложение об имеющихся у него вакансиях (например, сообщение о вакансиях передано в органы службы занятости, помещено в газете, объявлено по радио, оглашено во время выступлений перед выпускниками учебных заведений, размещено на доске объявлений), велись ли переговоры о приеме на работу с данным лицом и по каким основаниям ему было отказано в заключении трудового договора.

При этом необходимо учитывать, что запрещается отказывать в заключении трудового договора по обстоятельствам, носящим дискриминационный характер, в том числе женщинам по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей (части вторая и третья статьи 64 Кодекса); работникам, приглашенным в письменной форме на работу в порядке перевода от другого работодателя, в течение одного месяца со дня увольнения с прежнего места работы (часть четвертая статьи 64 Кодекса).

Поскольку действующее законодательство содержит лишь примерный перечень причин, по которым работодатель не вправе отказать в приеме на работу лицу, ищущему работу, вопрос о том, имела ли место дискриминация при отказе в заключении трудового договора, решается судом при рассмотрении конкретного дела.

Если судом будет установлено, что работодатель отказал в приеме на работу по обстоятельствам, связанным с деловыми качествами данного работника, такой отказ является обоснованным.

В соответствии со ст. 213 ТК РФ работники, занятые на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (в том числе на подземных работах), а также на работах, связанных с движением транспорта, проходят обязательные предварительные (при поступлении на работу) и периодические (для лиц в возрасте до 21 года - ежегодные) медицинские осмотры для определения пригодности этих работников для выполнения поручаемой работы и предупреждения профессиональных заболеваний. В соответствии с медицинскими рекомендациями указанные работники проходят внеочередные медицинские осмотры. Работники организаций пищевой промышленности, общественного питания и торговли, водопроводных сооружений, медицинских организаций и детских учреждений, а также некоторых других работодателей проходят указанные медицинские осмотры в целях охраны здоровья населения, предупреждения возникновения и распространения заболеваний.

Согласно Приказу Минздравсоцразвития России от 12.04.2011 N 302н (ред. от 13.12.2019) "Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров (обследований) работников, занятых на тяжелых работах и на работах с вредными и (или) опасными условиями труда" (Зарегистрировано в Минюсте России 21.10.2011 N 22111) обязанности по организации проведения предварительных и периодических осмотров работников возлагаются на работодателя (п.6); предварительные осмотры проводятся при поступлении на работу на основании направления на медицинский осмотр (далее - направление), выданного лицу, поступающему на работу, работодателем (п.7); направление заполняется на основании утвержденного работодателем списка контингентов и выдается лицу, поступающему на работу (работнику), под роспись.

Судом из представленных письменных документов, копии трудовой книжки установлено, что ФИО1 была принята на работу в МАУ ДО СШ № 2 01.09.2024 на должность дежурного администратора, 01.09.2016 переведена на должность администратора, 31.07.2024 уволена по ст. 77 п. 3 ч. 1 Трудового кодекса Российской Федерации (по инициативе работника), 02.09.2024 принята на работу на должность администратора, 30.06.2025 уволена в связи с истечением срока трудового договора.

В производстве Ишимбайского городского суда имеется второе гражданское дело по иску ФИО1 к МАУ ДО СШ № 2 о признании трудового договора заключенным на неопределенный срок, признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе (дело №2-295/2026), в связи с чем законность/незаконность увольнения ФИО1 30.06.2025, задержки выдачи трудовой книжки, выплат при увольнении к предмету спора по настоящему делу (искового заявления о признании отказа в приеме на работу) не относятся.

Установлено, что 31.07.2024 ФИО1 обратилась в адрес директора МАО ДО СШ №2 ФИО3 с заявлением об увольнении по собственному желанию 31.07.2024, в тот же день она была уволена.

19.08.2024 ФИО1 обратилась с заявлением о приеме ее на работу на должность администратора с 02.09.2024, на котором директором ФИО3 проставлена резолюция «В приказ до 30 июня 2025 года».

Из представленного истцом протокола осмотра доказательств от 19.11.2025, удостоверенного нотариусом ФИО57 следует, что при наличии заявления ФИО1 от 19.08.2024 о приеме на работу представитель работодателя в 2024 году заранее сообщал ей о необходимости подготовки для приема на работу необходимых документов, а именно 22.07.2024 делопроизводитель ФИО58 направила ей через приложение ватсап сообщение : «Здравствуйте, это ФИО59. Не забудьте заказать справку о судимости». Далее 02.09.2024 направила сообщение: «Здравствуйте, я вас сегодня принимаю, вы только 4 сентября принесете все документы?», ФИО1 ответила: «Здравствуйте! Да, я только завтра ночью прилетаю, 4 сентября буду на работе и все принесу. Справку о несудимости, паспорт и что еще?»; собеседник: «ИНН, СНИЛС, свидетельство о рождении детей. Вроде пока все», ФИО1: «Все, хорошо, спасибо!».

02.09.2024 с ФИО1 был заключен срочный трудовой договор, она была принята на работу на определенный срок с 02.09.2024 по 30.06.2025 на должность администратора.

15.05.2025 ФИО1 получила под роспись уведомление о том, что 30.06.2025 трудовой договор от 02.09.2024 будет прекращен в связи с его окончанием.

30.06.2025 ФИО1 уволена в связи с истечением срока трудового договора.

Из личной карточки следует, что ФИО1 на иждивении несовершеннолетних детей не имеет, имеет сына, 

<

данные изъяты> и дочь, 

<

данные изъяты>

Согласно штатному расписанию, утвержденному приказом директора МАУ ДО СШ №2 от 09.01.2025, действующему с 01.01.2025, по состоянию на 25.08.2025 и на 01.09.2025 в МАУ ДО СШ № 2 были предусмотрены 2 единицы - должности администратора, которые были вакантны с 30.06.2025 по 25.08.2025.

25.08.2025 к директору МАУ ДО СШ № 2 ФИО3 с заявлением о принятии на работу на должность администратора с 25.08.2025 обратились ФИО60., ФИО61. На этих заявлениях проставлена резолюция директора ФИО3 «В приказ по 30 июня 2026 года по срочному договору».

25.08.2025 в отношении ФИО62 и ФИО63 изданы приказы за номерами 128-ЛС, 129-ЛС о принятии их на работу в МАУ ДО СШ № 2 администратором на 1 ставку основным работником по трудовому договору сроком с 25.08.2025 по 30.06.2026. В тот же день с ними заключены срочные трудовые договоры.

Допустимые, относимые, достоверные доказательства обращения ФИО1 к директору ФИО3 с заявлением о приеме ее на работу за период с 30.06.2025 (день ее увольнения) до 25.08.2025 включительно (до принятия на вакантную должность администратора 2 вышеуказанных сотрудников) суду стороной истца не представлено.

Обращаясь с исковым заявлением о признании отказа в приеме на работу незаконным, истец ФИО1 сослалась на наличие ее заявления от 30.06.2025 о приеме на работу, на котором директор ФИО3 поставил резолюцию «В приказ», собственноручно расписался, сам предложил сделать светокопию поданного заявления. С директором согласовали, что она придет оформляться в 20-х числах августа 2025 года, приступит к работе администратором с 01.09.2025.

При подаче искового заявления в качестве основного доказательства наличия у нее волеизъявления на прием на работу в качестве администратора истец ФИО1 представила копию заявления о приеме на работу от 30.06.2025, указав, что подлинники приложенных документов имеются и будут представлены суду по первому требованию. Также были приложены копия трудовой книжки, письмо ответчика от 25.08.2025, требование от 05.09.2025 №68.

Однако после того, как в судебном заседании представителем ответчика было заявлено о возможной фальсификации доказательств – копии заявления от имени ФИО1 от 30.06.2025, представленной истцом вместе с исковым заявлением, которая совпадала с ее заявлением о приеме на работу от 19.08.2024, но с исправлением даты приема на работу, вставки резолюции директора, необходимости решения вопроса о назначении судебной экспертизы, ФИО1 представила суду заявление об исключении доказательств, указав, что представленная ею к иску копия заявления о приеме на работу от 30.06.2025 не должна рассматриваться и приниматься в качестве доказательства того, что именно этот документ она представила ответчику как заявление о приеме на работу с 01.09.2025. При этом указала, что действительно, ознакомившись с копией заявления от 19.08.2025, представленной ответчиком 10.11.2025, сравнив резолюцию ФИО3 на обоих заявлениях, она поняла, что они полностью совпадают. Для нее стало очевидным, что именно заявление от 19.08.2024 стало основой для создания «заявления от 30.06.2025». Сообщает суду, что до 10.11.2025 она заблуждалась и ошибочно полагала, что выданный ей ФИО64 бумажный документ является копией ее заявления о приеме на работу с 01.09.2025. Предвосхищая попытки стороны ответчика обвинить ее в представлении суду подложного доказательства и на этом заставить ее отказаться от иска, указывает на невозможность создания ею поддельного документа. После того как в 2024 г. она написала и передала ответчику заявление о приеме на работу от 19.08.2024 в 1-м экземпляре, доступа к ней не имела. Заявление от 19.08.2024 было отдано ею ответчику, оно было приобщено к ее личному делу. Вопросами оформления, учета и хранения личных дел занимается кадровый работник ответчика. Она ничем подобным никогда не занималась. Насколько ей известно, личные дела работников ответчика вместе с трудовыми книжками и документами, содержащими персональные данные, хранятся в сейфе, в кабинете, занимаемом замами и кадровым работником. Ключи к сейфу, доступ к нему у нее отсутствовали. Считает, что какой-либо необходимости в назначении и проведении экспертизы «заявления» не имеется, просит исключить из материалов дела якобы ее «копию о приеме на работу от 30.06.2025г.» как недопустимое и ненадлежащее доказательство.

Подлинник или заверенная копия заявления о приеме на работу, якобы написанного ФИО1 от 30.06.2025, с визой директора, суду так и не были представлены, хотя в исковом заявлении было заявлено о наличии подлинника. В судебных заседаниях ФИО1 заявила, что считает, что ее заявление уничтожено. Из ее вышеизложенных пояснений следует, что после того, как директор ФИО3 поставил резолюцию «В приказ» на ее заявлении о приеме на работу от 30.06.2025 и предложил ей сделать копию, она спустилась и отдала заявление ФИО65 для снятия копии, которая ушла на обед, только после обеда в тот же день отдала ей копию заявления, которую она сложила и ушла, не обратила внимания на исправление даты приема. Однако в ее пояснениях, представленных документах и иных доказательствах есть явные противоречия. Так, ею в материалы дела при подаче иска в качестве приложения к исковому заявлению была приложена копия заявления от 30.06.2025 без следов каких-либо сложений, что свидетельствует о том, что ею была снята копия со сложенной копии заявления (т.к. утверждает, что у нее подлинника не было) для представления в суд. При этом в исковом заявлении она утверждала, что у нее имеются подлинники документов, которые суду будут представлены по первому требованию. Из ее же пояснений следует, что с ФИО66 каких-либо неприязненных отношений не было, то есть оснований полагать, что ФИО67 при снятии копии заявления (в случае, если оно действительно было) подделала документ, имела какой-то свой интерес, у суда также не имеется. Оснований полагать, что такой интерес имел директор ФИО3 также не имеется, поскольку со слов самой ФИО1 он отдал ей подлинник заявления и предложил сделать копию, которую она могла сделать в любом месте. Кроме того, из пояснений ФИО3 следует, что ФИО1 предоставила ему заявление о приеме на работу от 19.08.2024 в 2 экземплярах, 1 из которых после проставления резолюции был возвращен истцу. Согласно должностной инструкции, пояснений сторон и показаний допрошенных свидетелей следует, что у администраторов были ключи от всех кабинетов (у них стоял ящик с ключами), в том числе от кабинета заместителей, делопроизводителя, истец имела к ним доступ, при этом заместители директора и делопроизводитель уходили с работы примерно в 17.00 час., закрыв кабинет, внутри которого видеокамер нет, администраторы работали до 21 -21.30 час.

Из пояснений директора спортивной школы ФИО3, показаний допрошенных с предупреждением об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний свидетелей ФИО6, ФИО68 следует, что от ФИО1 ни 30.06.2025 года, ни позднее до 01.09.2025 заявление о приеме на работу не поступало, документы для трудоустройства ею не предоставлялись. Допрошенный со стороны истца свидетель ФИО69 не мог дать какие-либо сведения о наличии заявления ФИО1 о приеме на работу от 30.06.2025, рассказав лишь об оказании давления со стороны директора при увольнении его по собственному желанию в 2023 году, а в дальнейшем на вопросы представителя ответчика подтвердил, что был уволен по сокращению штатов, а не по собственному желанию, также он подтвердил, что ФИО1 имела доступ к кабинету заместителей, ключи были у администраторов.

В связи с вышеизложенными обстоятельствами и заявлением истца об исключении доказательств судом не была назначена судебная почерковедческая, техническая экспертиза, а копия заявления от 30.06.2025, приложенная истцом к своему исковому заявлению, суд признает недопустимым доказательством.

Иных доказательств явно выраженного волеизъявления истца ФИО1 на принятие на работу, переданного работодателю за период времени с 30.06.2025 по 25.08.2025 (период наличия вакансии администратора) с приложением иных необходимых для приема на работу документов (справка об отсутствии судимости и т.д.) истцом суду не предоставлено.

Факт прохождения флюорографии вместе с коллективом МАУ ДО СШ №2 в ГБУЗ РБ ИЦРБ 03.07.2025 на основании договора №47 от 17.02.2025, которая согласно расчету (приложению №1 к договору) проводилась медучреждением бесплатно по заранее утвержденному списку, факт задержки выдачи трудовой книжки и выплаты окончательного расчета (ФИО1 с 27.06.2025 - непосредственно перед увольнением ушла на больничный, находилась на лечении, что оплачивается работодателем, после больничного не приходила, уехала в Сочи), удаление ее из рабочего чата с 16.08.2025, а также переписка по ватсапу не свидетельствуют о наличии у нее подписанного работодателем заявления о приеме ее на работу с 01.09.2025, не являются допустимыми доказательствами наличия сформулированного четко и ясно и в письменном виде волеизъявления о приеме на работу.

Из представленной переписки по ватсапу, признаваемой сторонами, в том числе протоколу осмотра доказательств от 19.11.2025, из пояснений сторон следует, что ФИО1 после получения уведомления о предстоящем увольнении 27.06.2025 оформила листок нетрудоспособности, в этот же день направила ФИО70 по ватсапу сообщение о том, что экстренно попала в больницу, с 27.06.2025 на больничном, как выпишут, придет, а ФИО71 с пожеланием выздоровления сообщает ей о том, что ее документы на увольнение подготовлены, в понедельник бухгалтерия ее полностью рассчитает. 07.07.2025 ФИО1 ей же сообщает, что она на лечении, спрашивает -что-то срочно? ФИО72 интересуется, выписали ли ее или нет, сможет ли она на этой неделе подойти, сообщает, что она с 14 июля уходит в отпуск, выйдет 14 августа. ФИО1 сообщает ей, что если выпишут, то она придет; при этом ни о каком заявлении о приеме ее на работу от 30.06.2025, подписанном директором, не сообщает. Из переписки следует, что ФИО1, несмотря на просьбу ФИО73 прийти на работу, не приходила, что также подтверждается пояснениями ФИО3, показаниями свидетеля ФИО74

Между тем, в судебном заседании истец пояснила, что в этот период она ежедневно утром приходила на работу и проходила лечение у медика (делала уколы), но к ФИО75 для подписания документов об увольнении, трудовой книжки не заходила, далее лечилась на дневном стационаре в ГБУЗ ИЦРБ. Также она не приходила на работу после закрытия листка нетрудоспособности до отъезда в Сочи как для подписания приказа об увольнении, получения трудовой книжки, медицинской книжки, так и забрать личные вещи. Поэтому позднее вручение указанных документов при увольнении, оставление своих вещей до сентября 2025 года никоим образом не подтверждают написание ею заявления о приеме на работу.

При дальнейшей переписке между теми же лицами 17.08.2025 о необходимости подписания истцом приказа об увольнении ФИО1 направляет ФИО76 сообщение: «Какой приказ? И скажи пожалуйста: мое заявление о приеме подписано или у директора??», получает ответное сообщение: «Приказ об увольнении. Заявление у директора было» без какого-либо знака препинания. При допросе в качестве свидетеля ФИО77 показала, что она задала вопрос ФИО1, но забыла поставить знак вопроса. Оснований сомневаться в достоверности показаний данного свидетеля, допрошенного судом с предупреждением об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в отношении которого сама истец подтвердила об отсутствии неприязненных отношений, заинтересованности в исходе дела, суд не находит. При этом в указанной переписке сотрудник МАУ ДО СШ № 2 ФИО78 ни разу не упоминает о том, что ФИО1 будет принята на работу с 01.09.2025, тогда как в 2024 году при наличии у истца подписанного у директора заявления она сама заранее предупреждала ФИО1 о необходимости предоставления необходимых документов для оформления трудового договора.

Ни 22, ни 25, ни 26 августа 2025 года, когда истец приходила в МАУ ДО СШ № 2, заявление о приеме на работу, необходимые для приема на работу документы (справку об отсутствии судимости), истец работодателю не подавала, о чем она также подтвердила в судебном заседании.

На требование ФИО1 директору ФИО3 от 05.09.2025 сообщить ей причину отказа в приеме на работу по заявлению от 30.06.2025 в тот же день 05.09.2025 направлен письменный ответ, в котором сообщено, что при оформлении документов по расторжению срочного трудового договора №85 от 02.09.2024 она отсутствовала на работе по причине болезни, по этой же причине заявление о приеме на работу 30.06.2025 она не подавала; после закрытия листа нетрудоспособности 09.07.2025 она также не явилась в МАУ ДО СШ №2, хотя неоднократно была приглашена для вручения ей трудовой книжки и подписания приказа об увольнении; 26.08.2025, находясь в здании МАУ ДО СШ №2, забирая личные вещи, она также не обратилась ни к делопроизводителю, ни к директору для предоставления документов, предъявляемых при заключении трудового договора, в том числе справки о наличии (отсутствии) судимости и (или) факта уголовного преследования; в связи с отсутствием с ее стороны открытого волеизъявления на процедуру трудоустройства для рассмотрения ее на должность администратора и оформления нового трудового договора вакантная должность администратора была занята другим лицом. Данный ответ полностью подтверждается представленной истцом перепиской с ФИО79., оформленной в том числе протоколом осмотра.

При таких обстоятельствах – отсутствии письменного заявления ФИО1 о приеме на работу, то есть явно выраженного волеизъявления о трудоустройстве в данное учреждение, у ответчика МАУ ДО СШ № 2 не было оснований для приема ее на работу. Довод истца о допущении дискриминации при приеме на работу при отсутствии заявления о приеме на работу является несостоятельным, не подтвержденным допустимыми доказательствами.

Таким образом, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к МАУ ДО СШ №2 о признании незаконным отказа в приеме на работу, возложении обязанности заключить с ней трудовой договор, взыскании компенсации морального вреда, средней заработной платы за время вынужденного прогула.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 

<

данные изъяты> к Муниципальному автономному учреждению дополнительного образования спортивная школа №2 муниципального района Ишимбайский район Республики Башкортостан (ИНН 

<

***>) о признании незаконным отказа в приеме на работу, возложении обязанности заключить с ней трудовой договор, взыскании компенсации морального вреда, средней заработной платы за время вынужденного прогула оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан через Ишимбайский городской суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме – 24.02.2026 года.

Судья Шагизиганова Х.Н.