Дело № 2-26/2018

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

03 мая 2018 года город Казань

Авиастроительный районный суд города Казани в составе:

председательствующего судьи А.Х. Закировой,

при секретаре С.А. Саксоновой,

рассмотрел в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО1 о признании сделок договора дарения жилого дома недействительными и признании недействительным зарегистрированного права собственности на земельный участок, 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 в приведенной формулировке. В обоснование требований указал, что ДД.ММ.ГГГГ умерла его мать ФИО2, которой при жизни принадлежал жилой 

<

адрес>. Завещание ею не составлялось. После смерти матери они с братом ФИО1 продолжили проживать в доме, договорившись, что ничего делить не будут и фактически приняли наследство. В 2016 году истцу стало известно, что он снят с регистрационного учета по иску ответчика, с котором состоял в длительных неприязненных отношениях. Однако не стал выяснять отношения с супругой брата, чтобы не портить с ним отношения. В 2017 году ему стало известно, что дом принадлежит ответчику, которая сказала, что он больше не будет проживать в доме. При обращении в Управление Росреестра по РТ выяснилось, что ответчик является собственником жилого дома с ДД.ММ.ГГГГ.

Изначально истец просил признать недействительным право собственности ответчика на жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>.

Впоследствии к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО1 и исковые требования уточнены: истец просит признать ничтожным договор дарения жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2; признать ничтожным дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2; признать недействительным зарегистрированное за ФИО1 право собственности на жилой дом и земельный участок.

В судебном заседании представитель истца поддержал исковые требования. Пояснил, что договор дарения составлен в момент, когда ФИО2 в силу преклонного возраста (82 года) и тяжелого заболевания не могла понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждено результатами судебной посмертной психиатрической экспертизы. 

Ответчики ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании с иском не согласились, поставив под сомнение результаты психиатрической экспертизы, указав, что доказательная база в подтверждение того, что в момент совершения оспариваемой сделки даритель находилась в таком психическом состоянии, в котором не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими, у эксперта отсутствовала. А представленная ксерокопия распечатки посещений врача не является допустимым доказательством в отсутствии оригинала амбулаторной карты. Кроме того, заявили о пропуске истцом срока исковой давности. 

Надлежащим образом извещенный о дате, времени и месте судебного разбирательства представитель третьего лица в судебное заседание не явился. имеется заявление о рассмотрении дела в его отсутствие (л.д. 91).

Выслушав пояснения представителя истца, ответчиков, на предыдущем судебном заседании допросив свидетеля, изучив письменные материалы настоящего дела и гражданского дела №, заслушав судебные прения, суд приходит к следующему. 

В силу пункта 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу пункта 1 статьи 9, статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пунктам 2, 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражение воли одной стороны. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех и более (многосторонняя сделка).

При этом одним из условий действительности сделки является, в частности соответствие воли (внутреннего намерения, желания субъекта, направленного на достижение определенного правового результата) и волеизъявления лица (внешнего проявления воли), являющегося стороной сделки, на ее совершение.

На основании части 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции, действующей на момент совершения сделки, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

Частью 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

На основании пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 г. "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

В силу статьи 2 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ умерла мать истца и ответчика ФИО1 - ФИО2 (л.д. 11), которой при жизни на праве собственности принадлежал жилой дом и земельный участок площадью 414,4 кв.м. по адресу: 

<

адрес>А (л.д. 9-10). 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 подарила ФИО1 жилой дом по адресу: 

<

адрес>А. Право собственности за ответчиком зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 45-46, 62, 66).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 подарил жилой дом и земельный участок по вышеуказанному адресу ФИО2 (л.д. 56-57). Право собственности зарегистрировано за ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 67, 68, 69).

Истец оспаривает договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ и считает, что он составлен в момент, когда мать в силу преклонного возраста (82 года) и тяжелого заболевания не могла понимать значение своих действий и руководить ими. 

По ходатайству стороны истца по делу проведена посмертная судебно - психиатрическая экспертиза в отношении ФИО2.

Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ на момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 страдала психическим расстройством в форме поздней болезни Альцгеймера (код по МБК - 10: F ОО) и не могла понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 158).

При этом в основу заключения эксперта положена распечатка кодов ОАО «ГКБ № 12» г. Казани в отношении ФИО2 (л.д. 144-145), в которой значится, что на ДД.ММ.ГГГГ она имела «другие уточненные поражения головного мозга», а на ДД.ММ.ГГГГ ей установлен диагноз «Поздняя болезнь Альцгеймера» (л.д. 144-145, 153-155).

Однако представленная ксерокопия кодов не может быть признана судом в качестве допустимого доказательства, поскольку оригиналы первичных медицинских документов, на основании которых сделаны указанные записи, отсутствуют.

Более того, установление диагноза, на который ссылается эксперт, не охватывает юридически значимый период ДД.ММ.ГГГГ (дата заключения оспариваемого договора дарения). Диагностические выводы эксперта о том, что на фоне таких сосудистых заболеваний головного мозга, которыми страдала подэкспертная, как хроническая ишемия головного мозга, артериальная гипертония, у нее развивалось психическое расстройство в форме поздней болезни Альцгеймера (диагноз установлен ДД.ММ.ГГГГ), не подкреплены какими-либо допустимыми материалами гражданского дела. Эксперт в своем заключении ссылается на медицинскую литературу, которая в заключении не приводится.

В судебное же заседание для дачи пояснений по экспертному заключению по вызову врач-докладчик эксперт ФИО3 не явилась. 

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года "О судебном решении" заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

Принимая во внимание отсутствие бесспорности выводов судебной посмертной психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу, что данное заключение не может быть положено в основу решения суда.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющими принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Так, согласно собственноручным пояснениям истца, представленным для эксперта, его мать при жизни болела по «женской части», в период с 2013 по 2014 годы на стационарном лечении не находилась (л.д. 123). Согласно пояснениям представителя истца «у наследодателя была травма ноги, она не могла вставать, сама себя обслуживать, с 2010 года за ней осуществлялся постоянный уход…в последние месяцы своей жизни состояние ее здоровья ухудшилось, могла не узнавать людей, была истощена… на учете у психиатра не состояла (л.д. 88).

Из письменных пояснений ответчика ФИО1 следует, что ФИО2 при жизни на здоровье не жаловалась, в 2003 году жаловалась на боли «по женскому», в результате чего перенесла операцию по удалению миомы матки. Уход после операции осуществляла его супруга ФИО2. В 2006, 2008 году обращались за промывом серных пробок. В 2009 году вновь проявилась болезнь в области гинекологии, однако ввиду того, что мать не любила больницы супруга брата привезла ее домой. Из-за потери крови во время кровотечения и преклонного возраста восстановление утраченных опорно-двигательных функций проходило медленно под присмотром его и его супруги. ФИО1 полагает, что дать объективной оценки состоянию здоровья матери истец не может, поскольку до 2010 года навещал мать редко, а с 2010 года по 2014 года пропал (л.д. 124-125).

В ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля допрошен одноклассник истца ФИО4, который показал суду, что в день регистрации сделки дарения возил ФИО2 в регистрационную палату по просьбе ответчика ввиду ее нетранспортабельности. В регистрационном органе ФИО2 спрашивали, понимает ли она, что делает и что может остаться без квартиры, на что она отвечала, что это ее сын, и она все понимает. Подпись в документах, которые выдавала регистратор, проставляла сама. Говорила свидетелю, что доверяет только Ришату (л.д. 103-104).

Вопреки доводам эксперта, указанный свидетель показаний о том, что подэкспертная была истощена, не ориентировалась в окружающем (могла не узнавать людей) суду не давал (л.д. 103-104, 158).

При разрешении спора суд учитывает, что имеющиеся в материалах дела доказательства в совокупности с пояснениями сторон и свидетельскими показаниями, а также заключение судебных экспертов не дают суду бесспорных оснований полагать, что на момент заключения оспариваемого договора дарения от 26 октября 2013 года ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Физическое недомогание не может свидетельствовать о том, что она страдала какими-либо психическими заболеваниями. Истец в силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представил суду доказательств в обоснование своих доводов, положенных в основу иска. 

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что на момент совершения оспариваемой сделки, ФИО2 правильно оценивала и анализировала совершаемые ею действия, осознавала последствия совершаемой сделки, понимала ее природу.

Следовательно, основания, предусмотренные статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания сделки ничтожной, отсутствуют, равно как отсутствуют основания для признания ничтожной последующей сделки дарения жилого дома и земельного участка от 22 ноября 2014 года между ФИО1 и ФИО2 и признания недействительным зарегистрированного за ФИО1 право собственности на жилой дом и земельный участок. 

Более того, в судебном заседании ответчиками заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, что в соответствии с положениями пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации также является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Истец указывает, что о сделки договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно только в августе 2017 года.

Между тем, в ходе судебного разбирательства ответчики пояснили, что о сделке дарения истцу было известно еще в 2014 года, когда на поминках матери он спросил о судьбе дома. О том, что в 2016 году истцу было известно, что собственником дома является супруга брата ФИО2, свидетельствуют материалы гражданского дела № года по иску ФИО2 к ФИО1 о признании его утратившим право пользования жилым 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ истец добровольно снялся с регистрационного учета по указанному адресу (л.д. 13). 

Таким образом, поскольку истец стороной сделки, заключенной ДД.ММ.ГГГГ, равно как и последующих оспариваемых сделок не являлся, о договоре дарения жилого дома брату узнал после смерти матери на поминках, а обратился в суд за защитой нарушенного права лишь ДД.ММ.ГГГГ, то срок исковой давности по заявленным им требованиям истек.

При таких обстоятельствах, оценив все собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что в удовлетворении исковых требований следует отказать в том числе в связи с пропуском срока исковой давности. 

В соответствии с частью 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым на основании абзаца 2 статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации относятся суммы, подлежащие выплате экспертам.

В силу части 2 статья 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 16 Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ч. 1 ст. 96 и ст. 98 ГПК РФ.

В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно части 1 статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, вносятся стороной, заявившей соответствующую просьбу; в случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

Буквальное толкование приведенной нормы свидетельствует о том, что обязанность по оплате экспертных услуг возлагается на лицо, заявившее соответствующую просьбу.

Данное правило соответствует общему принципу диспозитивности гражданского судопроизводства, согласно которому, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (часть 1 статьи 12 ГПК РФ), каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (часть 1 статьи 56 ГПК РФ).

Расходы по проведению судебной экспертизы определением суда возложены на истца, заявившего соответствующее ходатайство. Стоимость экспертизы согласно представленному счету составила 11 000 рублей (л.д. 159). 

Заключение экспертизы представлено своевременно, однако не положено в основу решения суда. 

Таким образом, с учетом изложенных правовых норм, с истца в пользу Государственного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая больница им. Акад. ФИО6 Министерства здравоохранения Республики Татарстан подлежат взысканию расходы на проведение судебной экспертизы в размере 11 000 рублей.

Руководствуясь ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, ФИО1 о признании сделок договора дарения жилого дома недействительными и признании недействительным зарегистрированного права собственности на земельный участок отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. Акад. ФИО6» Министерства здравоохранения Республики Татарстан расходы на проведение экспертизы в размере 11 000 (одиннадцать тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Татарстан в течение месяца со дня принятия в окончательной форме через Авиастроительный районный суд города Казани.

Председательствующий: А.Х. Закирова.