Судья Баянина Т.В. № (13-1709/2025) (в первой инстанции)

№

(в апелляционной инстанции)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

ДД.ММ.ГГГГ 

<

адрес>

Севастопольский городской суд в составе:

председательствующего судьи Просолова В.В.,

рассмотрев частную жалобу ФИО1 на определение Ленинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по заявлению Отделения судебных приставов по 

<

адрес> Управления Федеральной службы судебных приставов по 

<

адрес> и 

<

адрес> о вскрытии и принудительном вхождении в жилое помещение, не принадлежащее должнику по исполнительному производству, по гражданскому делу № по иску ФИО2 к ФИО1 о признании предварительного договора купли-продажи расторгнутым, взыскании денежных средств, процентов за пользование чужими денежными средствами (заинтересованные лица ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ООО «Специализированный научно-исследовательский центр техники, технологии, информации и экономики», ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО2, ФИО15, ФИО16, ФИО17, Управление Федерального казначейства по 

<

адрес>, ФИО18, Департамент образования 

<

адрес> по защите прав несовершеннолетних, опеки и попечительства),

установила:

Отделение судебных приставов по 

<

адрес> Управления Федеральной службы судебных приставов по 

<

адрес> и 

<

адрес> обратилось в суд с заявлением, в котором просило разрешить вскрытие и принудительное вхождение сотрудникам ГУФССП России по 

<

адрес> и 

<

адрес> в жилое помещение, указав на необходимость совершения исполнительных действий по месту фактического нахождения должника ФИО1 в жилом помещении, которое не принадлежит должнику, ввиду препятствий судебному приставу-исполнителю совершить исполнительные действия.

Определением Ленинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ требования заявителя удовлетворены. Суд определил разрешить вскрытие и принудительное вхождение сотрудникам ГУ ФССП России по 

<

адрес> и 

<

адрес>, а также сотруднику органов опеки и попечительства, в жилое помещение, принадлежащее ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, расположенное по адресу: 299011, Россия, 

<

адрес>, с целью исполнения требований исполнительного документа.

Не согласившись с определением суда, ФИО1 подал частную жалобу, в которой просил определение суда отменить, постановить по делу новое определение, которым в удовлетворении заявленных требований отказать.

В обоснование доводов частной жалобы указано, что ФИО1 не был уведомлен о проведении судебного заседания по рассмотрению заявления Отделения судебных приставов по 

<

адрес> Управления Федеральной службы судебных приставов по 

<

адрес> и 

<

адрес> о вскрытии и принудительном вхождении в жилое помещение, не принадлежащее должнику. Обжалуемый судебный акт направлен в адрес подателя жалобы не был. Отвечает, что судебным приставом-исполнителем наложен арест на 25 земельных участков, принадлежащих ФИО1, однако судебным приставом-исполнителем до наложения ареста не произведена оценка указанного имущества. Податель жалобы отмечает, что рыночная стоимость данных земельных участков многократно превышает сумму, заявленную ко взысканию с ФИО1 в пользу ФИО2 Полагает, что, обращаясь с настоящим заявлением, судебный пристав-исполнитель нарушил нормы нравственности, а удовлетворение данного заявления нарушает принцип справедливости. Кроме того, податель жалобы указывает, что судом первой инстанции не была установлена тождественность адресов регистрации должника и места фактического нахождения жилого помещения, поскольку согласно выписке из ЕГРН квартира принадлежит на праве собственности ФИО3, в то время как должник зарегистрирован по адресу: 

<

адрес>. Податель жалобы полагает, что судом нарушены принципы законности, уважения чести и достоинства гражданина, а также конституционное право на неприкосновенность жилища. Кроме того, по мнению ФИО1, судом не дана надлежащая оценка возможному нарушению прав несовершеннолетних лиц, зарегистрированных в указанном жилом помещении.

В соответствии с ч.3 ст.333 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации частная жалоба рассмотрена без извещения лиц, участвующих в деле, и без проведения судебного заседания.

Проверив материалы дела, доводы частной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 25 Конституции Российской Федерации жилище неприкосновенно; никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

Пунктами 2 и 3 статьи 3 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что никто не вправе проникать в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан иначе как в предусмотренных настоящим Кодексом целях и в предусмотренных другим федеральным законом случаях и в порядке или на основании судебного решения. Проникновение в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан допускается в случаях и в порядке, которые предусмотрены федеральным законом, только в целях спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения их личной безопасности или общественной безопасности при аварийных ситуациях, стихийных бедствиях, катастрофах, массовых беспорядках либо иных обстоятельствах чрезвычайного характера, а также в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений, пресечения совершаемых преступлений или установления обстоятельств совершенного преступления либо произошедшего несчастного случая.

Согласно пункту 6 части 1 статьи 64 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполнитель вправе с разрешения в письменной форме старшего судебного пристава входить без согласия должника в жилое помещение, занимаемое должником.

А в силу абзаца 5 пункта 2 статьи 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 118-ФЗ «О судебных приставах» судебный пристав-исполнитель имеет право входить в помещения и хранилища, занимаемые должниками или принадлежащие им, производить осмотры указанных помещений и хранилищ, при необходимости вскрывать их, а также на основании определения соответствующего суда совершать указанные действия в отношении помещений и хранилищ, занимаемых другими лицами или принадлежащих им.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, решением Ленинского районного суда 

<

адрес> по гражданскому делу № от ДД.ММ.ГГГГ частично удовлетворены исковые требования ФИО2 к ФИО1 о признании предварительного договора купли-продажи расторгнутым, взыскании денежных средств, процентов за пользование чужими денежными средствами, судебных расходов. С ФИО1 в пользу ФИО2 взыскана сумма, уплаченная по предварительному договору купли-продажи будущей недвижимости в размере 2 790 000 руб., сумма процентов по ст. 395 ГК РФ за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 42881,91 руб., расходы по уплате государственной пошлины в сумме 22 364,40 руб. Решение суда вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ взыскателю выдан исполнительный лист серии ФС №.

В отделении судебных приставов по 

<

адрес> ГУФССП России по 

<

адрес> и 

<

адрес> на принудительном исполнении находится сводное исполнительное производство от ДД.ММ.ГГГГ №-СД о взыскании с ФИО1 в том числе в пользу ФИО2 суммы, уплаченной по предварительному договору купли-продажи будущей недвижимости в размере 2790 000 руб., суммы процентов по ст.395 ГК РФ за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 42881,91 руб., расходы по уплате госпошлины 22364,40 руб. В состав сводного исполнительного производства входит 24 исполнительных производства о взыскании денежных средств на общую сумму 44563692,04 руб. и исполнительский сбор на сумму 3066624,45 руб.

За период нахождения сводного исполнительного производства на принудительном исполнении с должника взыскано 28003,21 руб.

Согласно сведениям из Единого государственного реестра недвижимости за должником зарегистрировано право собственности на 25 (двадцать пять) земельных участков (актуальная выписка из ЕГРН о правах отдельного лица на имевшиеся/ имеющиеся у него объекты недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ № КУВИ-102/2025-564858425).

ДД.ММ.ГГГГ судебным приставом-исполнителем наложен арест и составлен 21 акт описи и ареста на 21 земельный участок, принадлежащий должнику.

Кроме того, из материалов дела следует, что должник ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ зарегистрирован по адресу: 

<

адрес>. Данное обстоятельство подтверждается копией паспорта должника с отметкой о регистрации, а также справками отдела адресно-справочной работы УВМ МВД России по 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ

Право собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, зарегистрировано за ФИО3, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости.

Вместе с тем, как обоснованно указано судом первой инстанции, наличие зарегистрированного права собственности на жилое помещение за иным лицом само по себе не исключает возможность нахождения в указанном помещении имущества, принадлежащего должнику ФИО1, а также не препятствует проживанию должника в данном жилом помещении. Регистрация должника по указанному адресу является достаточным основанием для проведения судебным приставом-исполнителем исполнительных действий, направленных на проверку имущественного положения должника.

Судебным приставом-исполнителем неоднократно, а именно ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, осуществлялись выходы по адресу регистрации должника с целью проверки его имущественного положения. Однако, доступ в жилое помещение получен не был, должник отказывался впустить судебного пристава-исполнителя, что зафиксировано в актах совершения исполнительных действий.

ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном статьей 17.8 КоАП РФ, за воспрепятствование законной деятельности должностного лица органа, уполномоченного на осуществление функций по принудительному исполнению исполнительных документов.

Учитывая, что вход в жилое помещение без согласия собственников возможен только на основании судебного акта, разрешающего совершать указанное исполнительное действие, руководствуясь положениями ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст.25, 55 Конституции Российской Федерации, ст. 3 Жилищного кодекса Российской Федерации, ст. 5, 64 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», ст. 12, 13 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения», принимая во внимание наличие сводного исполнительного производства о взыскании задолженности, длительность неисполнения требований исполнительных документов, принятие судебным приставом исчерпывающих мер по установлению местонахождения ФИО1, в результате которых установлено проживание должника в жилом помещении по адресу: 299011, Россия, 

<

адрес>, в которое доступ судебному приставу не предоставлен, обязательность исполнения вступившего в законную силу решения суда и недопустимость уклонения от его исполнения, пришел к выводу об удовлетворении заявления судебного пристава-исполнителя.

С вышеуказанными выводами суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям действующего законодательства. Суд апелляционной инстанции считает состоявшееся по делу определение законным и обоснованным, не усматривает предусмотренных законом оснований к его отмене по следующим основаниям.

Довод частной жалобы ФИО1 о том, что он не был надлежащим образом уведомлен о дате и времени судебного заседания по рассмотрению заявления о вскрытии и принудительном проникновении в жилое помещение, не принадлежащее должнику по исполнительному производству, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату. Таким образом, законодатель, устанавливая требование о надлежащем извещении, одновременно предусматривает необходимость документального подтверждения факта вручения соответствующего судебного уведомления адресату, что обусловлено принципом состязательности и равноправия сторон, закрепленным в статье 12 ГПК РФ, и призвано обеспечить каждому лицу, участвующему в деле, реальную возможность реализации своих процессуальных прав.

Частью 1 статьи 116 ГПК РФ предусмотрено, что судебная повестка, адресованная гражданину, вручается ему лично под расписку на корешке повестки, который подлежит возврату в суд. Доставка судебных повесток и иных судебных извещений, направляемых посредством почтовой связи, осуществляется в соответствии с Правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №. Уведомление о вручении почтового отправления является официальным документом, подтверждающим факт получения адресатом судебного извещения, и в силу части 1 статьи 55 ГПК РФ относится к письменным доказательствам, которые суд оценивает по правилам статьи 67 ГПК РФ.

Применительно к рассматриваемому делу материалами дела достоверно подтверждается, что судом первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по извещению ФИО1 о судебном заседании, назначенном на ДД.ММ.ГГГГ В материалах дела (т.1 л.д.194) имеется уведомление о вручении почтового отправления с почтовым идентификатором 29920510358420, из содержания которого следует, что судебное извещение о заседании, назначенном на ДД.ММ.ГГГГ, было лично получено ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, то есть за четырнадцать дней до проведения судебного заседания. Таким образом, у ФИО1 был достаточный срок для подготовки к участию в судебном заседании, представления возражений и доказательств, а также, при необходимости, для обеспечения явки представителя.

Оценивая указанное доказательство по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о его допустимости и достоверности: данные, указанные в уведомлении о вручении почтового отправления, содержат сведения о дате вручения и личности получателя, соответствуют требованиям, предъявляемым к документам, оформляемым организациями федеральной почтовой связи, и ничем не опровергнуты. Доводы подателя жалобы о неполучении им судебного извещения носят голословный характер, поскольку подкреплены исключительно его субъективным утверждением, которое прямо противоречит имеющемуся в деле объективному письменному доказательству.

При таких обстоятельствах следует констатировать, что обязанность суда первой инстанции по надлежащему извещению лица, участвующего в деле, предусмотренная статьей 113 ГПК РФ, была исполнена в полном объеме. ФИО1 был своевременно уведомлен о времени и месте судебного заседания, имел реальную возможность принять в нем участие и воспользоваться предоставленными ему процессуальными правами. В связи с этим рассмотрение дела в его отсутствие отвечало требованиям части 3 статьи 167 ГПК РФ, согласно которой суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.

С учётом изложенного оснований полагать, что право ФИО1 на участие в судебном заседании было нарушено, не имеется, а соответствующий довод частной жалобы подлежит отклонению как противоречащий материалам дела.

Довод частной жалобы ФИО1 о том, что судом первой инстанции не была установлена тождественность адреса регистрации должника и адреса фактического нахождения жилого помещения, в которое разрешено принудительное проникновение, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным, поскольку он основан на неверном толковании норм действующего законодательства и опровергается совокупностью доказательств, имеющихся в материалах дела.

В обоснование указанного довода податель жалобы указывает, что согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости адрес объекта недвижимости указан как 

<

адрес>, тогда как адрес регистрации должника в паспорте и в материалах исполнительного производства указан как 

<

адрес>, что, по мнению ФИО1, свидетельствует о том, что речь идёт о разных объектах недвижимости. Между тем данная позиция не соответствует нормативному содержанию понятия адреса объекта недвижимости, установленному федеральным законодательством.

В соответствии со статьей 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 443-ФЗ «О федеральной информационной адресной системе и о внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» адрес объекта адресации представляет собой описание места нахождения объекта адресации, структурированное в соответствии с принципами организации местного самоуправления в Российской Федерации и включающее в том числе наименование элемента улично-дорожной сети и порядковый номер объекта адресации. При этом пунктом 3 Правил присвоения, изменения и аннулирования адресов, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, предусмотрено, что адрес формируется путем последовательного указания адресообразующих элементов, к которым относятся: субъект Российской Федерации, муниципальное образование, населенный пункт, наименование элемента улично-дорожной сети, номер здания или сооружения, а также номер помещения.

Системный анализ приведенных норм позволяет сделать вывод о том, что адрес объекта недвижимости является описанием его местоположения с помощью установленного законом перечня адресообразующих элементов. При этом форма записи отдельных элементов адреса — в частности, обозначение номера дома как «39» или «39/6», а также обозначение квартиры как «

<

адрес>» или «

<

адрес>» — может варьироваться в зависимости от источника сведений (паспортный учет, кадастровый учет, реестр адресов) без изменения сути самого объекта. Таким образом, расхождение в буквенно-цифровом обозначении элементов адреса само по себе не свидетельствует о том, что адреса относятся к разным объектам недвижимости.

Подтверждением тождественности рассматриваемых адресов служат материалы дела, из которых следует, что все представленные документы — копия паспорта должника с отметкой о регистрации, справки отдела адресно-справочной работы УВМ МВД России по 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, акты совершения исполнительных действий, выписка из Единого государственного реестра недвижимости — в совокупности идентифицируют один и тот же объект: 

<

адрес> в 

<

адрес>. Расхождение в написании номера дома («

<

адрес>» и «39/6») обусловлено особенностями кадастрового учета, при котором помимо основного номера здания может указываться его строительный или инвентарный номер, что является распространенной практикой и не влечет за собой возникновения нового адреса и нового объекта недвижимости. При оценке данных обстоятельств суд первой инстанции обоснованно руководствовался положениями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающей оценку доказательств в их совокупности и взаимосвязи, а не по отдельности.

Наряду с изложенным судебная коллегия принимает во внимание объяснения самого ФИО1, данные им при составлении в отношении него протокола об административном правонарушении, предусмотренном статьёй 17.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (воспрепятствование законной деятельности должностного лица органа принудительного исполнения), ДД.ММ.ГГГГ Из содержания указанного протокола следует, что должник не только не предоставил судебному приставу-исполнителю доступ в квартиру, расположенную по адресу 

<

адрес>, но и в качестве обоснования своих действий сослался исключительно на то обстоятельство, что данная квартира не является его собственностью. При этом ФИО1 подтвердил, что в указанной квартире находится часть принадлежащего ему имущества.

Данное признание имеет самостоятельное доказательственное значение применительно к положениям части 2 статьи 68 ГПК РФ, устанавливающей, что признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования, освобождает последнюю от необходимости доказывать эти обстоятельства. Признание должником самого факта нахождения в спорном жилом помещении принадлежащего ему имущества свидетельствует о том, что между адресом регистрации должника и адресом объекта недвижимости, указанным в выписке из ЕГРН, нет противоречий — должник осведомлен о том, какой объект имеется в виду, и фактически пользуется им.

С точки зрения норм исполнительного законодательства изложенные обстоятельства имеют принципиальное значение. Согласно абзацу 5 пункта 2 статьи 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», судебный пристав-исполнитель вправе входить в помещения, занимаемые должниками или принадлежащие им, производить их осмотр и вскрытие, а также на основании определения соответствующего суда совершать указанные действия в отношении помещений, занимаемых другими лицами или принадлежащих им.

Таким образом, основанием для совершения исполнительных действий в жилом помещении, принадлежащем третьему лицу, является не право собственности должника на данное помещение, а факт нахождения в нем должника или его имущества в совокупности с получением соответствующего судебного разрешения. Оба этих условия в рассматриваемом деле соблюдены: факт нахождения имущества должника в помещении подтвержден его собственными объяснениями, а судебное разрешение на вскрытие и принудительное проникновение получено в установленном законом порядке.

Таким образом, довод частной жалобы о несовпадении адресов опровергается как нормативным содержанием законодательства об адресации объектов недвижимости, так и совокупностью письменных доказательств, имеющихся в материалах дела, и, помимо прочего, собственными объяснениями самого ФИО1, подтвердившего, что его имущество находится в спорном жилом помещении. При таких обстоятельствах указанный довод жалобы подлежит отклонению как несостоятельный и не влекущий отмены обжалуемого судебного акта.

Довод частной жалобы ФИО1 о том, что разрешение на принудительное проникновение в жилое помещение нарушает права несовершеннолетних лиц, зарегистрированных по соответствующему адресу, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным, поскольку он не основан на нормах действующего законодательства, не подкреплен какими-либо доказательствами реального нарушения прав несовершеннолетних и опровергается материалами дела в их совокупности.

Действующее законодательство Российской Федерации предусматривает специальный механизм защиты прав и законных интересов несовершеннолетних при совершении исполнительных действий. В соответствии со статьей 38 Конституции Российской Федерации детство находится под защитой государства, а забота о детях является обязанностью их родителей. Вместе с тем конституционная защита детства не носит абсолютного характера применительно к сфере исполнительного производства и не может служить основанием для полного освобождения должника от исполнения вступивших в законную силу судебных актов. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что принцип исполнимости судебных решений является неотъемлемым элементом права на судебную защиту, гарантированного статьёй 46 Конституции Российской Федерации, и не может быть нивелирован ссылками на проживание в занимаемом должником помещении третьих лиц, в том числе несовершеннолетних.

Механизм процессуального участия органа опеки и попечительства в делах, затрагивающих интересы несовершеннолетних, урегулирован действующим законодательством. Согласно части 1 статьи 47 ГПК РФ, в случаях, предусмотренных федеральным законом, государственные органы вправе вступить в дело для дачи заключения по делу в целях осуществления возложенных на них обязанностей и защиты прав, свобод и законных интересов других лиц. В рассматриваемом деле уполномоченным органом, обеспечивающим защиту прав и законных интересов несовершеннолетних, является Департамент образования 

<

адрес> (Управление по защите прав несовершеннолетних, опеки и попечительства). Указанный орган был привлечен к участию в деле в качестве заинтересованного лица, то есть процессуальный механизм защиты прав несовершеннолетних был задействован судом первой инстанции в полном объеме в строгом соответствии с требованиями процессуального законодательства.

Из материалов дела следует, что Департамент образования 

<

адрес> был своевременно и надлежащим образом уведомлен о времени и месте рассмотрения заявления ОСП по 

<

адрес>, направил в суд заявление о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя и при этом не возражал против удовлетворения поданного заявления (т. 1, л. д. 212). Орган, специально уполномоченный государством на защиту прав и законных интересов несовершеннолетних, располагая полной информацией о предмете рассматриваемого заявления, не усмотрел оснований для возражений против его удовлетворения. Отсутствие возражений со стороны органа опеки и попечительства свидетельствует о том, что удовлетворение заявления о принудительном проникновении в жилое помещение, по мнению компетентного государственного органа, не нарушает прав несовершеннолетних, зарегистрированных в данном помещении. При таких обстоятельствах доводы самого должника о нарушении прав несовершеннолетних носят сугубо декларативный характер и представляют собой попытку использовать их как процессуальный инструмент для уклонения от исполнения судебных решений.

Наряду с изложенным суд апелляционной инстанции считает необходимым указать, что по своей правовой природе судебное разрешение на вскрытие жилого помещения и принудительное проникновение в него не является мерой, непосредственно затрагивающей имущественные или личные права несовершеннолетних. Данная мера направлена исключительно на обеспечение доступа судебного пристава-исполнителя в жилое помещение с целью выявления и описи имущества должника, на которое может быть обращено взыскание, и по своему существу представляет собой исполнительное действие, предусмотренное пунктом 6 части 1 статьи 64 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», а также абзацем 5 пункта 2 статьи 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации».

Принудительное проникновение в жилое помещение не предполагает применения физического воздействия, принуждения или иных действий, способных причинить вред физическому или психическому здоровью лиц, проживающих в данном помещении, в том числе несовершеннолетних. Порядок совершения указанного исполнительного действия регламентирован законом и предусматривает систему процессуальных гарантий, исключающих произвольное или неконтролируемое вмешательство в жилище: вскрытие помещения производится в присутствии понятых, а по результатам совершения исполнительных действий в обязательном порядке составляются соответствующий акт и опись находящегося в помещении имущества — в соответствии с требованиями статьи 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве». Перечисленные процессуальные гарантии в равной степени обеспечивают защиту прав как самого должника, так и других лиц, проживающих с ним совместно, в том числе несовершеннолетних.

Кроме того, если при совершении исполнительных действий в жилом помещении проживают несовершеннолетние, судебный пристав-исполнитель в силу положений статьи 48 Семейного кодекса Российской Федерации, статьи 6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации», а также ведомственных актов ФССП России обязан обеспечить присутствие представителя органа опеки и попечительства при совершении исполнительных действий. Данная обязанность служит дополнительной гарантией соблюдения прав несовершеннолетних непосредственно при совершении исполнительных действий и свидетельствует о том, что законодатель, наделяя суд полномочиями разрешать принудительное проникновение в жилое помещение, одновременно предусмотрел надлежащий механизм защиты интересов проживающих в нём лиц.

Таким образом, права несовершеннолетних, зарегистрированных в жилом помещении по адресу: 

<

адрес>, в полной мере защищены как в рамках настоящего судебного разбирательства — путем привлечения органа опеки и попечительства к участию в деле и его надлежащего извещения, — так и на стадии фактического исполнения судебного акта, когда обязательное участие представителя органа опеки и попечительства прямо предусмотрено действующим законодательством. С учетом изложенного ссылки подателя жалобы на нарушение прав несовершеннолетних не могут быть признаны обоснованными и не являются основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта, предусмотренным статьей 330 ГПК РФ.

Довод частной жалобы ФИО1 о несоразмерности примененной меры принудительного исполнения объему требований взыскателей суд апелляционной инстанции признает несостоятельным, поскольку он не соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на неверном понимании содержания и пределов применения принципа соразмерности, закрепленного действующим законодательством об исполнительном производстве.

Принцип соразмерности объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения закреплен в пункте 5 статьи 4 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве) и предполагает, что при выборе мер принудительного исполнения судебный пристав-исполнитель обязан соотносить их с объемом предъявленных требований, не допуская явной несоразмерности применяемого воздействия. Вместе с тем данный принцип не носит абсолютного характера и подлежит оценке во взаимосвязи с другими принципами исполнительного производства, прежде всего с принципом своевременности совершения исполнительных действий, закрепленным в пункте 2 статьи 4 того же закона, а также с учетом конкретных обстоятельств дела: объема неисполненных обязательств, продолжительности уклонения должника от исполнения судебных актов и характера его поведения в ходе исполнительного производства.

В обстоятельствах настоящего дела оценка соразмерности примененной меры не может производиться без учета объема невыполненных должником обязательств. Общая сумма задолженности по сводному исполнительному производству №-СД, включающему 24 исполнительных производства о взыскании денежных средств с ФИО1 в пользу многочисленных взыскателей, составляет более 44 миллионов рублей, из которых за весь период принудительного исполнения, начиная с ДД.ММ.ГГГГ, фактически взыскано лишь 28003,21 руб. Столь ничтожный результат исполнительного производства при столь значительном объеме требований взыскателей обусловлен не отсутствием у должника имущества, а его целенаправленными действиями по уклонению от исполнения судебных актов и воспрепятствованию деятельности судебного пристава-исполнителя, что подтверждается актами совершения исполнительных действий и протоколом об административном правонарушении по статье 17.8 КоАП РФ от ДД.ММ.ГГГГ

При оценке соразмерности принятых мер принудительного исполнения необходимо принять во внимание обстоятельства, предшествовавшие обращению ОСП по 

<

адрес> с настоящим заявлением в суд. Судебным приставом-исполнителем была предпринята попытка обратить взыскание на земельный участок, принадлежащий ФИО1 на праве собственности, однако решением Ленинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении соответствующего иска было отказано. Основанием для отказа послужил вывод суда о том, что пристав не доказал, что данный земельный участок является единственным установленным имуществом должника, поскольку судебным приставом-исполнителем не были приняты все необходимые меры по выявлению имущества ФИО1 — в частности, не была проведена надлежащая проверка имущественного положения должника по месту его проживания или основного пребывания, а также не были предприняты меры по выявлению супружеской доли должника в совместно нажитом имуществе супругов в порядке, предусмотренном статьей 45 Семейного кодекса Российской Федерации и статьей 74 Закона об исполнительном производстве.

Изложенное обстоятельство имеет принципиальное значение для правильной оценки соразмерности меры в виде вскрытия жилого помещения: названная мера является не самоцелью, а прямым следствием судебного акта, которым на пристава фактически возлагается обязанность устранить выявленные недостатки в работе по установлению имущества должника. Суд, отказав в обращении взыскания на земельный участок, тем самым указал на необходимость надлежащего изучения имущественного положения должника по месту его фактического проживания. Именно в целях исполнения данного судебного предписания и устранения процессуальных препятствий, намеренно создаваемых должником, судебный пристав-исполнитель был вынужден обратиться в суд за разрешением на принудительное проникновение в жилое помещение, в котором, по собственному признанию ФИО1, находится часть принадлежащего ему имущества. Таким образом, вскрытие жилого помещения является не произвольной мерой давления на должника, а единственно возможным в сложившихся обстоятельствах способом выполнить требования, предъявляемые к полноте мер по выявлению имущества должника, и создать необходимые условия для последующего законного обращения взыскания на это имущество.

Вопреки позиции подателя жалобы, вскрытие жилого помещения с целью выявления имущества должника не является мерой обращения взыскания, непосредственно влекущей за собой изъятие имущества, — это исполнительное действие, направленное на получение доступа в помещение для осмотра и описи находящегося в нем имущества. Данная мера предусмотрена абзацем 5 пункта 2 статьи 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» и пунктом 6 части 1 статьи 64 Закона об исполнительном производстве. Применение указанной меры при наличии сводного исполнительного производства на сумму более 44 миллионов рублей, при ничтожных результатах принудительного взыскания на протяжении более полутора лет, при систематическом воспрепятствовании должником деятельности пристава и при наличии судебного акта, прямо указывающего на недостаточность принятых мер по выявлению имущества, является не только соразмерной, но и необходимой мерой для защиты прав и законных интересов многочисленных взыскателей, гарантированных статьёй 46 Конституции Российской Федерации.

Столь же несостоятельными являются доводы частной жалобы о нарушении принципов законности и уважения чести и достоинства гражданина. Принцип законности в исполнительном производстве, закрепленный в пункте 1 статьи 4 Закона об исполнительном производстве и конкретизированный в части 2 статьи 13 ГПК РФ, устанавливающей общеобязательность вступивших в законную силу судебных постановлений, в равной мере адресован как органам принудительного исполнения, так и самому должнику. Между тем именно ФИО1 на протяжении длительного времени нарушает этот принцип, уклоняясь от исполнения обязательных судебных актов. Суд первой инстанции, рассматривая заявление судебного пристава-исполнителя, действовал строго в пределах полномочий, предоставленных ему законом, и тем самым обеспечил соблюдение принципа законности, а не его нарушение.

Принцип уважения чести и достоинства гражданина, провозглашенный в статье 21 Конституции Российской Федерации и воспроизведенный в пункте 4 статьи 4 Закона об исполнительном производстве, также не был нарушен. Принудительное проникновение в жилое помещение в установленном законом порядке, с соблюдением всех процессуальных гарантий — в присутствии понятых, с составлением акта и описи имущества — не является мерой, направленной на унижение чести или достоинства должника или иных лиц, проживающих в помещении. Данная мера преследует исключительно законную цель — выявление имущества, на которое может быть обращено взыскание для погашения законно установленной задолженности, — и применяется на основании судебного акта, что само по себе исключает ее произвольный характер. Судебный контроль за применением данной меры является дополнительной процессуальной гарантией соблюдения прав должника.

Принцип неприкосновенности минимума имущества, необходимого для существования должника-гражданина и членов его семьи, закрепленный в пункте 4 статьи 4 Закона об исполнительном производстве и конкретизированный в статье 446 ГПК РФ, устанавливающей перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, подлежит применению исключительно на стадии обращения взыскания на конкретное имущество должника, то есть тогда, когда судебный пристав-исполнитель решает вопрос о том, на какое именно из выявленного имущества допустимо обратить взыскание. На стадии выявления имущества, предшествующей стадии обращения на него взыскания, данный принцип неприменим к рассматриваемым правоотношениям, поскольку до установления состава и характеристик конкретного имущества сам вопрос о его иммунитете от взыскания объективно не может быть решен. Смешение указанных стадий, допускаемое подателем жалобы, противоречит системной логике Закона об исполнительном производстве, предусматривающего последовательное совершение исполнительных действий: сначала выявление имущества, затем его арест, оценка и только после — обращение взыскания с соблюдением всех установленных законом ограничений, в том числе касающихся неприкосновенности минимального имущества, необходимого для существования должника.

Таким образом, с учетом совокупности установленных по делу обстоятельств — значительного объема задолженности, многолетнего уклонения должника от исполнения судебных актов, систематического воспрепятствования законной деятельности судебного пристава-исполнителя, а также ранее выявленной судом недостаточности мер по установлению имущества должника — суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что примененная мера принудительного исполнения в виде вскрытия жилого помещения является соразмерной, законной и обоснованной. Принципы законности, уважения чести и достоинства гражданина, а также неприкосновенности минимума имущества, необходимого для существования должника и членов его семьи, судом первой инстанции соблюдены, а доводы частной жалобы в данной части не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта в соответствии со статьей 330 ГПК РФ.

В оспариваемом судебном акте отражены все значимые обстоятельства, приведены мотивы, по которым суд первой инстанции пришел к тем или иным выводам и постановил обжалуемое определение.

Частная жалоба в целом не содержит оснований, по которым состоявшийся по делу судебный акт мог бы быть отменен или изменен, а также ссылок на допущение процессуальных нарушений или неверное применение норм материального права, являющиеся основанием для отмены правильного по существу судебного постановления.

Доводы частной жалобы сводятся к изложению заявителем своей позиции, собственной оценке доказательств и установленных обстоятельств, и не свидетельствуют о том, что при рассмотрении дела судом первой инстанции были допущены нарушения, влекущие отмену судебного постановления в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.333-334 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

определил:

определение судьи Ленинского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, частную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в трехмесячный срок.

Апелляционное определение в окончательной форме принято ДД.ММ.ГГГГ

Судья В.В.Просолов