Дело № 2-108/2017 

Р Е Ш Е Н И Е

 Именем Российской Федерации 

г. Катайск Курганской области 23 октября 2017 года

Катайский районный суд Курганской области в составе:

председательствующего, судьи Колесникова В.В.,

при секретаре Карлыковой Е.С.

с участием представителя истца Мансурова В.И. - Рахманова С.А., по доверенности,

представителя ответчика Богдашовой Т.Г. – адвоката Ананьина Н.С., по доверенности,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Мансурова Виктора Ивановича к Богдашовой Тамаре Григорьевне о признании недействительным завещания, применении последствий недействительности сделки,

Установил:

Мансуров В.И. обратился в суд с иском к Богдашовой Т.Г., в котором просит признать недействительным завещание Г.Ф., родившегося ..., составленное 24.01.2017 по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 177 ГК РФ, применить последствия признания сделок недействительными, предусмотренные п.3 ст.177, абз. 2 и 3 п.1 ст.171 ГК РФ. 

Исковые требования мотивированы тем, что Г.Ф., родившийся ..., являлся родным дядей истца и проживал в квартире № по ул. ... в г. Катайске Курганской области. Близких родственников, являющихся наследниками первой очереди, у Г.Ф. не имелось. В связи с преклонным возрастом истец оказывал дяде помощь в бытовых вопросах, оплате жилья и самообслуживании. С 14.02.1998 Г.Ф. была бессрочно установлена 3 группа инвалидности. Кроме этого, в связи с возрастом и состоянием здоровья с 2010 года Г.Ф. посещал сотрудник социальной службы. В течение 2015 г. состояние здоровья Г.Ф. ухудшилось, появились проблемы с общением и координацией движений, обслуживать себя ему стало затруднительно. В сентябре 2016 г. истцом для обслуживания Г.Ф. была приглашена сиделка - ответчик Богдашова Т.Г. Последняя должна была ухаживать за Г.Ф., поскольку его состояние здоровья ухудшилось настолько, что он практически перестал самостоятельно передвигаться, ходил на небольшие расстояние только с посторонней помощью, не мог самостоятельно себя обслуживать, периодически не ориентировался во времени и пространстве и не отдавал отчёт своим действиям. Ответчик приходила к Г.Ф. ежедневно с 10 до 14 часов, за это он (истец) ежемесячно платил ей 6000 руб. Деньги ответчику выплачивались из пенсии, которую приносили домой, как правило, 10 числа ежемесячно. Истец навещал Г.Ф. через каждые 2-3 дня, интересовался его состоянием здоровья, приобретал продукты. Также продукты на деньги Г.Ф. приобретала последнему ответчик, готовила для него еду и убирала в квартире. Г.Ф. - ветеран войны - получал пенсию в размере 34 408 руб. Истец, как доверенное лицо, свободно пользовался указанными деньгами для приобретения продуктов и оплаты коммунальных услуг, ответчик также имела к ним свободный доступ. На другие цели Г.Ф. деньги не расходовал, по характеру был прижимистым и очень экономным. Одежду и предметы роскоши не покупал, вся бытовая техника и мебель были старыми. Деньги, по словам Г.Ф., он откладывал на сберкнижки.

Ранее Г.Ф. никогда не высказывал намерений продать, подарить или каким-либо иным способом распорядиться после своей смерти принадлежащим ему имуществом посторонним людям. По характеру Г.Ф. был человеком нелюдимым, с людьми сходился плохо и общался исключительно с племянником. Более того, он всегда говорил, что у него больше никого нет, поэтому все его накопления останутся племяннику - истцу Мансурову В.И. Данный факт подтверждается завещанием от 14.04.2011, в котором тогда еще находящийся в здравии Г.Ф. завещал все принадлежащее ему имущество единственному наследнику - истцу. Подлинник завещания Г.Ф. сразу лично передал истцу. Последний раз истец общался с Г.Ф. 20.01.2017, когда приходил к нему домой поздравить с Днем рождения (исполнилось 89 лет). Г.Ф. жаловался на плохое состояние здоровья, боли в животе, думал, что простудился, с кровати не вставал. Истец порекомендовал ответчику вызвать «скорую помощь» для осмотра дяди. В следующие дни истец звонил ответчику, узнавал про состояние здоровья дяди. Ответчик говорила, что состояние здоровья плохое и что Г.Ф. уже не встает с кровати. Как стало известно истцу, «скорую помощь» вызвали только 23.01.2017 утром, очевидно, в связи с тяжелым состоянием Г.Ф. Следующий раз «скорую помощь» вызвали вечером 24.01.2017. В 04:47 25.01.2017 у истца зафиксирован входящий вызов от ответчика, но он не ответил, поскольку не слышал звонка. Утром 25.01.2017 истец перезвонил ответчику, та ему сказала, что Г.Ф. скончался, и что она везет документы в поликлинику. В свидетельстве о смерти указано, что смерть Г.Ф. наступила 25.01.2017 в 04:20. В поликлинике истец и ответчик получили справку о смерти и поехали в ЗАГС за свидетельством о смерти. В ЗАГСе ответчик заявила, что ей также необходим экземпляр свидетельства о смерти, т.к. у неё имеется завещание, по которому она намерена сразу же получить денежные средства, показав само завещание. Истец сходил к нотариусу, которая подтвердила наличие завещания Г.Ф., в котором последний завещал денежные средства, находящиеся на одном из банковских счетов, ответчику. При этом в завещании был указан счёт, на котором была самая большая денежная сумма. После встречи 25.01.2017 истец ответчика не видел. Все расходы по погребению Г.Ф. нёс только истец, на похоронах ответчик не присутствовала. Позже истец нашёл в квартире Г.Ф. сберегательные книжки на имя последнего. Документов на лицевой счет № в АО «Россельхозбанк», на который оформлено завещание в пользу ответчика, в квартире не было, кроме приходного кассового ордера от 22.08.2013 на сумму 878 685,47 руб. Также в квартире не было никаких денежных средств, несмотря на то, что 10.01.2017 Г.Ф. получил пенсию в сумме 34 408,06 руб. и единовременную выплату (компенсацию) к пенсии - 5 000 руб., но денежных средств при этом практически не тратил.

Истец полагает, что с учётом возраста и состояния здоровья Г.Ф. на 24.01.2017 - менее чем за сутки до его смерти, в момент подписания завещания он находился в состоянии, в котором не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. С 20.01.2017 Г.Ф. жаловался на состояние здоровья и боли, не вставал с постели, ему дважды оказывалась помощь медработниками. По заключению судебно-медицинского эксперта (медицинское свидетельство о смерти серии ... № от 27.01.2017) причиной смерти послужил тромбоз брюшной аорты, который вызывает сильные боли в области живота и затрудняет кровообращение в коре головного мозга. Истец считает, что 24.01.2017 после оказания медпомощи Г.Ф., ответчик узнала, что состояние здоровья Г.Ф. стало критическим, ввела в заблуждение нотариуса относительно состояния здоровья Г.Ф. и воспользовалась тем, что последний не понимает существа происходящего и не отдает отчёт в своих действиях, убедила его подписать завещание. О том, что завещатель находился в неадекватном состоянии, свидетельствует визуально разница в подписях последнего на предыдущем завещании, приходном кассовом ордере и завещании, подписанном незадолго до смерти. В самом завещании указано, что Г.Ф. болен и не в состоянии самостоятельно прочитать завещание, хотя никаких проблем со зрением у него не было. Кроме этого, при жизни Г.Ф. уже выразил свое волеизъявление относительно его наследника, и при его отношении к деньгами, находясь в здравом уме, он никогда бы не завещал свои денежные средства постороннему и малознакомому человеку.

По мнению истца, завещание Г.Ф. от 24.01.2017 является недействительной сделкой, т.к. заключена лицом, не способным понимать значение своих действий или руководить ими в момент её совершения. При оформлении завещания ответчик Богдашова Т.Г., заведомо зная о неадекватном состоянии Г.Ф., без учёта волеизъявления последнего и с целью не дать Г.Ф. распорядиться своими денежными средствами по своему усмотрению в пользу истца, произвела подмену волеизъявления завещания с целью дальнейшего незаконного обогащения, то есть злоупотребила правом.

В результате совершения указанных сделок нарушены права истца. Истец считает, что, подписанное 24.01.2017 Г.Ф. завещание является недействительным, т.к. в момент его подписания Г.Ф. находился в таком состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Следовательно, указанное завещание имеет порок воли и не соответствует действительному волеизъявлению Г.Ф., а действительной волей наследодателя является ранее имевшее место завещание от 14.04.2011, которое завещатель составлял в здравом уме и при допустимом состоянии здоровья (л.д. 4-7).

Судебное заседание в порядке ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – ГПК Российской Федерации) проведено в отсутствие неявившихся истца Мансурова В.И., ответчика Богдашовой Т.Г., третьего лица – нотариуса Катайского нотариального округа Брыксиной Н.Н., извещённых о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом. Ответчик Богдашова ходатайствовала о рассмотрении дела в её отсутствие (л.д. 57). Явка неявившихся участников по делу признана судом необязательной, удовлетворено ходатайство ответчика о рассмотрении дела в его отсутствие.

В возражениях на исковое заявление ответчик Богдашова Т.Г. просит суд отказать в исковых требованиях истца в полном объёме ввиду необоснованности. Поясняет, что давно знакома с истцом, с 2007 по 23.08.2015 в качестве сиделки ухаживала за отцом истца - И.Ф. По просьбе истца с начала февраля 2016 стала ухаживать за его дядей - Г.Ф., по день смерти последнего – 25.01.2017. Приходила к Г.Ф. в квартиру каждый день, с 10 до 14 часов готовила еду, прибиралась и т.д. За всё время видела истца только 2 раза. Г.Ф. никто не навещал. Её услуги Г.Ф. оплачивал ей сам, из своей пенсии. С Г.Ф. у неё сложились доверительные отношения. 23.01.2017 вызвала Г.Ф. «скорую помощь», в связи с болями в животе. 24.01.2017 Г.Ф. стало легче и тот попросил её вызвать домой нотариуса Брыксину Н.Н. Когда последняя пришла, находилась на кухне (Богдашова), разговор нотариуса с Г.Ф. не слышала. После ухода нотариуса Г.Ф. сообщил, что в благодарность за её заботу о нём и его брате И.Ф. завещал ей денежный вклад в АО «Россельхозхбанке» на счёте №, после чего передал ей завещание. Во время визита нотариуса Г.Ф. чувствовал себя нормально, понимал значение своих действий и руководил ими. Все действия Г.Ф. являлись исключительно его волеизъявлением, никто никакого принуждения на него не оказывал. У Г.Ф. имелись и др. денежные вклады, имущество, которые унаследует его наследники. Наследником первой очереди является не истец, а родной брат Г.Ф. – П.Ф. (л.д. 57).

В судебном заседании представитель истца Рахманов С.А., действуя по доверенности (л.д. 11), настаивал на удовлетворении исковых требований в полном объёме по изложенным в исковом заявлении основаниям, полностью подтвердил ранее данные свои пояснения по делу, дополнив, что полагает, что Г.Ф. в силу своего физического состояния не мог адекватно оценивать свои действия при подписании завещания на имя Богдашовой. Ранее в предварительном судебном заседании истец Мансуров В.И. требования также поддержал в полном объёме по изложенным в исковом заявлении основаниям (л.д. 96-104), уточнив, что Богдашову нанял сам (истец), поскольку она ранее ухаживала за его отцом. Богдашову знал около 3 лет (истец). До последнего времени поведение Г.Ф. было осознанным. Полагал, что Г.Ф. перестал отдавать отчёт своим действиям перед удостоверением завещания, когда ему стало хуже, возможно 19.01.2017. 20.01.2017 приходил поздравлять Г.Ф., состояние у него было не очень хорошее.

Представитель ответчика Ананьев Н.С., действующий по доверенности (л.д. 58), исковые требования не признал в полном объёме, поддержал изложенные в письменных возражениях доводы, а также свои пояснения в предыдущих судебных заседаниях по делу, дополнив, что истцом не представлено доказательств тому, что Г.Ф. при подписании указанного завещания не отдавал отчёт своим действиям и не руководил ими.

Ранее в предварительном судебном заседании третье лицо – нотариус Катайского нотариального округа Брыксина Н.Н. полагала необходимым отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объёме, считая проведение ею удостоверения завещание Г.Ф. 24.01.2017 в строгом соответствии с законом. Завещание удостоверила дома у Г.Ф. по приглашению Богдашовой Т.Г. Беседовала с Г.Ф. один на один, разъяснив ему его права. Последний выразил свою волю завещать имевшийся у него вклад Богдашовой Т.Г. После изготовления текста завещания Г.Ф. его подписал (л.д. 96-104).

Заслушав участников судебного разбирательства, огласив с их согласия пояснения допрошенных ранее по делу лиц, исследовав иные материалы дела, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований Г.Ф. к Богдашовой по следующим основаниям.

В силу ст. 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК Российской Федерации) наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно п. 2 ст. 1118 ГК Российской Федерации завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

В соответствии с нормой ст. 1119 ГК Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных ГК Российской Федерации, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами ст. 1130 ГК Российской Федерации.

Согласно п.1 ст.1121 ГК Российской Федерации завещатель может совершить завещание в пользу одного или нескольких лиц (ст. 1116), как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону.

В соответствии с положениями ст. 1125 ГК Российской Федерации нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие) (п.1).

Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание (п.2).

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем (п.3).

Согласно ст. 1130 ГК Российской Федерации завещатель вправе отменить или изменить составленное им завещание в любое время после его совершения, не указывая при этом причины его отмены или изменения. Для отмены или изменения завещания не требуется чье-либо согласие, в том числе лиц, назначенных наследниками в отменяемом или изменяемом завещании (п.1). Завещатель вправе посредством нового завещания отменить прежнее завещание в целом либо изменить его посредством отмены или изменения отдельных содержащихся в нём завещательных распоряжений. Последующее завещание, не содержащее прямых указаний об отмене прежнего завещания или отдельных содержащихся в нём завещательных распоряжений, отменяет это прежнее завещание полностью или в части, в которой оно противоречит последующему завещанию. Завещание, отменённое полностью или частично последующим завещанием, не восстанавливается, если последующее завещание отменено завещателем полностью или в соответствующей части (п.2). В случае недействительности последующего завещания наследование осуществляется в соответствии с прежним завещанием (п.3).

В судебном разбирательстве установлено, что 14.04.2011 Г.Ф. распорядился своим имуществом, какое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, в чём бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, в т.ч. денежные вклады, с причитающимися ему процентами и компенсациями, путём написания завещания, завещав его Мансурову В.И. (л.д. 13). 24.01.2017 Г.Ф. завещал Богдашовой Т.Г. денежный вклад, хранящийся в АО «Россельхозбанк» на счёте №, с причитающимися процентами и компенсацией (л.д. 12). Указанные завещания удостоверены и зарегистрированы Брыксиной Н.Н. – нотариусом Катайского нотариального округа Курганской области.

Завещание от 24.01.2017 оформлено в соответствии с требованиями ст. 1124, 1125 ГК Российской Федерации, соблюдение формы и порядка совершения завещания подтверждено представленными письменными доказательствами: копией завещания с исполненными надписями, реестра регистрации нотариальных действий и др. (л.д. 46, 50-52, 93-94). При удостоверении оспариваемого завещания Г.Ф. нотариусом разъяснено содержание ст. 1149 ГК Российской Федерации, о чём сделана на завещании соответствующая надпись. Соблюдение процедуры подтвердили представитель ответчика и нотариус своими пояснения в судебном заседании.

25.01.2017 Г.Ф. умер (л.д.15), согласно медицинскому свидетельству о смерти серии ... № от 27.01.2017, причинной его смерти стал «тромбоз брюшной аорты» (л.д.14). 

Ответчик Богдашова подтвердила наличие права на наследование после смерти Г.Ф. завещанием от 24.01.2017 (л.д.46), обратившись к нотариусу с заявлением о принятии наследства в установленный законом срок (л.д.45). 

В соответствии с положениями ст.1131 ГК Российской Федерации при нарушении положений ГК Российской Федерации, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием. Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя

Судом установлено, что нотариус Катайского нотариального округа Брыксина Н.Н. в соответствии с действующим законодательством проверила личность гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия – Г.Ф., нотариус предупредила его о соблюдении требований ст. 1124 ГК Российской Федерации, о последствиях несоблюдения указанных правил. При указанных обстоятельствах, оснований для отказа в совершении нотариального действия у нотариуса не было, но завещание может быть признано недействительным по решению суда в силу нарушения вышеуказанных норм права. 

Согласно заключению комиссии экспертов от 23.05.2017 № Г.Ф. в момент подписания завещания от 24.01.2017 хроническим психическим расстройством не страдал, а обнаруживал признаки астенического синдрома и мог понимать характер и значение своих действий и руководить ими. Решение Г.Ф. об оформлении завещания на Богдашову Т.Г. достаточно осознано, не имеет признаков волевого дефекта, повышенной внушаемости на момент подписания завещания. Индивидуально – психологические особенности Г.Ф. существенно не повлияли на смысловое восприятие и оценку существа сделки. Не выявлено психологических факторов, существенно повлиявших на формирование у Г.Ф. неправильного представления о подписанном им завещании на Богдашову Т.Г. (л.д.145-170).

Из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 09.08.2017 № следует, что Г.Ф. при жизни обнаруживал признаки психического расстройства – «органического непсихотического расстройства» (F06.82), существовавшее и в момент совершения им юридического акта. О наличии соответствующих клинических признаков можно утверждать с момента установления неврологом в 2014 году диагноза – «дисциркулярной энцефалопатии 2 стадии, когнитивное снижение». При наличии описания поведения испытуемого во время юридического акта нотариусом с сохранностью как волевых, так и интеллектуальной составляющей Г.Ф. в момент подписания завещания 24.01.2017 был способен понимать значение своих действий и руководить ими. Из выводов психолога следует, что учитывая поздний зрелый возраст подэкспертного (89 лет), наличие хронических соматических заболеваний, можно утверждать о наличии у Г.Ф. изменений личности по органическому типу, проявляющихся в снижении психической гибкости, способности приспосабливаться к изменяющимся условиям жизни, падает активность и общий тонус, замедляются психические процессы, ухудшаются память и внимание, снижается эмоциональный отклик на события жизни, появляется ригидность мышления и установок, заостряются черты личности. Эти изменения психики отразились на его поведенческих особенностях, но сохранили способность в полной мере свободно и осознанно принимать решения и осуществлять полноценное руководство своими действиями. Тот факт, что непосредственно в период, предшествующий смерти, Г.Ф. принял решение об изменении в завещании говорит о его внутренних размышлениях, переоценке ценностей, установлении приоритетов близости окружающих его людей, т.е. способности к рефлексии, ежедневные контакты с Богдашовой Т.Г. лишь актуализировали значимость ее «человеческих» качеств в предсмертный период подэкспертного. При этом семейная преемственность в передаче наследства не была нарушена, т.к. другие вклады, квартира и имущество Г.Ф. на основании завещания от 2011 года перешло во владение членов его семьи. Установленные же отношения с Богдашовой Т.Г., которая принимала непосредственное ежедневное участие в жизни подэкспертного на протяжении целого года, могли привести к естественному возникновению чувства привязанности и благодарности этому человеку, актуализировав потребность в дружеских отношениях, что могло явиться полноценным эмоциональным отношением, удовлетворяющим потребность в социальных контактах. Таким образом, данный тип общения мог явиться важным источником удовлетворения потребностей в любви и принятии, позволив подэкспертному избежать состояния эмоциональной монотонности, давая возможность проявления эмоций и чувств, т.к. реализация этих потребностей посредством семьи у Г.Ф. была фрустрирована (л.д. 203-207). 

Ранее в предварительном судебном заседании допрошены свидетели Ч.Е., Ч.А., А.М., Н.Г., которые дали пояснения об образе жизни Г.Ф., впечатлениях от общения с ним (Чебыкины), при вызове ему скорой помощи (Лутошкин и Баженова) накануне смерти Г.Ф., также судом исследованы медицинские документы в отношении последнего. Указанные доказательства исследованы в судебном заседании.

Из показаний свидетелей Ч.Е. и Ч.А. следует, что 20.01.2017 они вдвоём пришли поздравить Г.Ф., последний жаловался на плохое самочувствие. Ч.Е. показал, что Г.Ф. при этом был заторможенным, как ей показалось, он не отдавал отчёт своим действиям. Ч.А. пояснил, что не может ответить отдавал ли Г.Ф. отчёт своим действиям и мог ли руководить ими (л.д. 102-103). 

Свидетели Н.Г. и А.М. показали, что выезжали на вызов скорой помощи Г.Ф. Н.Г. – 23.01.2017, Г.Ф. был в сознании, разговаривал, однако было видно, что ему очень больно, от госпитализации Г.Ф. отказался (л.д. 113-115). А.М. – 24.01.2017, Г.Ф. ничего не пояснял, был без сознания, о слов сиделки еще накануне Г.Ф. был в сознании (л.д. 115-116). 

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства (п. 5 ст.1118 ГК Российской Федерации).

Согласно п.1 ст. 177 ГК Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В данном случае суд признает необоснованным требование Мансурова В.И. о признании завещания Г.Ф., составленного и удостоверенного нотариусом 24.01.2017, недействительным, поскольку завещатель в момент совершения завещания был способен отдавать отчёт своим действиям и руководить ими.

Из совокупности исследованных судом доказательств не следует, что Г.Ф. на момент составления и подписания им оспариваемого завещания находился бы в состоянии, при котором он не был способен отдавать отчёт своим действиям и руководить ими. Данный вывод подтверждается результатами двух проведенных по делу судебных психолого-психиатрических экспертиз, которые полностью согласуются с иными доказательствами по делу – пояснениями нотариуса Катайского нотариального округа Брыксиной Н.Н., доводами ответчика Богдашовой Т.Г., показаниями указанных свидетелей. Утверждение свидетеля Ч.Е. об обратном является её субъективным мнением, противоречит совокупности доказательств по делу, поэтому признается судом необоснованным. Показания свидетеля А.М. относятся к периоду, когда завещание Г.Ф. уже было подписано, соответственно, эти показания выводы суда под сомнения не ставят.

В силу требований ст. 56 ГПК Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. В нарушение данных требований истцом и его представителем суду не представлено бесспорных и относимых доказательств, подтверждающих заявленные к ответчику требования. Все доводы стороны истца носят характер предположений, которые при судебном разбирательстве дела не нашли своего подтверждения.

Также суд не находит оснований для признания экспертного заключения от 23.05.2017 № недопустимым доказательством, о чём заявлял ходатайство представитель истца (л.д. 181-182), поскольку данное доказательство полностью соответствует совокупности исследованных судом доказательств по делу, а изложенные в заключении экспертов выводы не являются явно немотивированными и необоснованными.

Рассматривая данное гражданское дело, суд, руководствуясь требованиями ст. 67 ГПК Российской Федерации, оценивает представленные доказательства в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном их исследовании, учитывая, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. 

На основании изложенного суд считает исковые требования не подлежащими удовлетворению, поскольку по делу не имеется ни одного доказательства, достоверно подтверждающего доводы истца о том, что 24.01.2017 завещание совершено Г.Ф. в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Само по себе неудовлетворительное физическое состояние Г.Ф. при удостоверении завещания, о чём пояснял представитель истца в судебном заседании, не является основанием к удовлетворению заявленных требований, поскольку закон предусмотрел таким основанием нарушение волевого момента совершающего сделку лица, относящегося к психической деятельности, что по делу не установлено.

В соответствии со ст. 98 ГПК Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с др. стороны все понесенные по делу судебные расходы, пропорционально удовлетворенным требованиям.

В соответствии со ст. 88 ч. 1 ГПК Российской Федерации судебные расходы состоят из госпошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела наряду с др. относятся суммы, подлежащие выплате экспертам, специалистам, расходы на оплату услуг представителей, др. признанные судом необходимыми расходы.

В связи с отказом в удовлетворении требований истца суд отказывает и во взыскании с ответчика в его пользу судебных расходов.

Вместе с тем, судебные расходы на оплату услуг представителя по ходатайству представителя ответчика Богдашовой Т.Г. – Ананьина Н.С. в сумме 15000 руб. (л.д. 214), подтверждённые надлежащими подлинными квитанциями: № от 15.02.2017, №, согласно которым указанные денежные средства уплачены Богдашовой Ананьину за консультацию, составление возражений на исковое заявление, представительство в суде по данному делу подлежат взысканию с истца Мансурова В.И. в пользу ответчика Богдашовой Т.Г. в заявленном размере (л.д. 214-216). Оснований к снижению заявленной суммы судом не установлено и представителем истца не приведено, указанные судебных расходы подтверждены надлежащими документами, с учётом объёма оказанной представителем юридической помощи ответчику, составления указанных документов и фактического участия представителя в состоявшихся судебных заседаниях по делу, являются разумными и обоснованными. В связи с отказом судом в исковых требований истца подлежат взысканию с последнего в пользу ответчика.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным завещания, применении последствий недействительности сделки – отказать в полном объеме ввиду необоснованности. 

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 в счёт возмещения судебных расходов на оплату услуг представителя 15000 (Пятнадцать тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в Курганский областной суд путём подачи апелляционной жалобы через Катайский районный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий Колесников В.В.