Дело № 2-2306 (2017)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 декабря 2017 года Советский районный суд гор. Брянска в составе:

Советский районный суд г.Брянска в составе:

председательствующего судьи Присекиной О.Н.

при секретаре Лариной О.С.

с участием прокурора Орловской Н.В. 

истца ФИО1

представителя истца ФИО2

представителей ответчика: ФИО3, ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО "Стоматологический кабинет "Лариса" о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с настоящим иском, указывая, что 12.08.2016 она обратилась в ООО «Стоматологический кабинет «Лариса» для получения плановой платной медицинской помощи, в связи с заболеванием зуба. Повторный прием был назначен на 14.08.2016 года на 10 час. Прибыв в назначенное время на прием, она предупредила врача Б.. о том, что после предыдущего вмешательства она ощущала судорожные потряхивания тела, однако Б. оставила жалобы истца без внимания и произвела пломбирование зуба с применением анестетика, не изучив имеющийся анамнез. Через 10 мин. после произведенных процедур в коридоре стоматологического кабинета истец почувствовала себя плохо: ощущался жар во всем теле, чувство нехватки воздуха, сильно закружилась голова, состояние близилось к обмороку. После призыва на помощь из служебного помещения вышла администратор, которая сообщила о происходящем с ФИО1 врачу Б., которая измерила истцу давление и велела медсестре дать горячий чай и шоколад. Однако состояние истца ухудшилось: дыхание стало очень тяжелым и прерывистым, в дальнейшем произошла остановка дыхания, начался тремор всего тела, учащенное сердцебиение, руки и ноги стали ватными. Администратор позвала врача и медсестру, последняя ввела внутривенно ФИО1 какие-то препараты, после чего сознание истца восстановилось, но остановка дыхания происходила еще дважды. Позже была вызвана скорая медицинская помощь, которая по прибытию провела ФИО1 реанимационные мероприятия и госпитализировала ее с диагнозом анафилактический шок по кардиогенному типу в аллергологическое отделение Брянской областной больницы № 1. На стационарном лечении истец находилась с 14.08.2016 года по 18.08.2016 года. С 22.08.2016 года по 30.08.2016 года истец находилась на амбулаторном лечении у врача терапевта. Некачественное оказанием медицинской помощи в части несвоевременной и неадекватной оценки реакции на примененную анестезию, привело к развитию анафилактического шока средней тяжести по кардиогенному типу.

На основании изложенного истец просила взыскать с ответчика ООО «Стоматологический кабинет «Лариса» в свою пользу компенсацию причиненного морального вреда 700 000 руб., уплаченную госпошлину в размере 300 руб.

Истец ФИО1 и её представитель по доверенности ФИО2 в судебном заседании поддержали заявленные требования, указав, что диагноз «анафилактический шок» был выставлен истице специалистами двух лечебных учреждений - Станции скорой помощи и Брянской областной больницы №1. Предположение экспертов о том, что у ФИО1 не было анафилактического шока, а имело место синкопальное состояние нейрогенного характера, материалами дела не подтверждены, в то время как врачом скорой помощи, равно как и врачом аллергологического отделения Брянской областной больницы №1 выставлен диагноз «анафилактический шок», данные об анафилактическом шоке были внесены в карту стоматологического больного. Кроме того, полость рта ФИО1 в стоматологическом кабинете «Лариса» была обработана атнисептиком, название которого в карте не указано. Полагали, что развитие анафилактического шока возможно и в связи с применением антисептика дял полости рта.

ФИО1 настаивала, что она до начала приема собственноручно сделала запись в своей медицинской карте о наличии у неё аллергической реакции на новокаин, до начала приема сообщила доктору Б. о том, что она как после приема 12.08.2016 г. и введения в качестве обезболивающего средства медицинского препарата ФИО6, так и в настоящее время ощущает судорожные потряхивания тела, однако доктор оставила её жалобы без внимания и ввела её анестетик ФИО6, что вызвало у неё состояние анафилактического шока, со слов её свекрови, находившейся там же, у неё дважды происходила остановка дыхания, последствия перенесенного шока она ощущает до настоящего времени. При этом она также предупреждала доктора о том, что она боится процедуры в связи с тем, что после 12.08.2016 г. (первого приема) она почувствовала себя плохо.

Представители ответчика по доверенностям ФИО3, ФИО4, ФИО5, исковые требования не признали по основаниям, изложенным в письменных возражениях. Полагали, что стоматологическая и неотложная помощь были оказаны истице квалифицированно и без нарушений. Симптомы, имевшие место 14.08.2016 г. у пациентки ФИО1, не соответствуют клинической картине анафилактического шока. В то же время, врач стоматологического кабинета «Лариса», предполагая наиболее худший вариант развития состояния ФИО1, совершила все необходимые действия по оказанию медицинской помощи последней.

Исследовав материалы дела, показания свидетелей и объяснения специалистов, допросив экспертов, заслушав заключение прокурора Орловской Н.В., полагавшей требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

Статьей 1064 ч.1 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (ч.2 ст.1064 ГК РФ).

В соответствии со ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 24 сентября 2013 года N 1472-О, Гражданский кодекс Российской Федерации в качестве общего основания ответственности за причинение вреда устанавливает, что лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064). При этом законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда, что является специальным условием ответственности.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса РФ). 

В силу пунктов 1 и 3 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (абзац первый пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ (абзац второй пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Общие основания деликтной ответственности предполагают, что лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения в том случае, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

По смыслу закона установлена презумпция вины причинителя вреда, который может быть освобожден от ответственности лишь в том случае, если докажет, что вред причинен не по его вине. Истец, таким образом, должен доказать факт причинения ему вреда и факт противоправности действий лиц, причинивших вред, а ответчик должен доказать, что вред причинен не по его вине.

Судом установлено, что 12.08.2016 г. и 14.08.2016 г. ФИО1 получала стоматологическую медицинскую помощь в ООО «Стоматологический кабинет «Лариса», которую ей оказывала врач Б..

При оказании стоматологической помощи врачом Б. как 12.08.2016 г., так и 14.08.2016 г. был применен в качестве анестезирующего средства препарат «ФИО6».

После оказания стоматологической помощи 14.08.2016 г. ФИО1 почувствовала себя плохо, в связи с чем медицинским персоналом ответчика ей была оказана неотложная медицинская помощь по алгоритму оказания медицинской помощи при анафилактическом шоке и вызвана бригада скорой медицинской помощи.

В карте вызова станции скорой медицинской помощи от 14.08.2016 г. врачом скорой помощи выставлен диагноз «Анафилактический шок на введение ультракаина», ФИО1 госпитализирована в стационар аллергологического отделения Брянской областной больницы №1, находилась на стационарном лечении по 18.08.2016 г., где ей был выставлен диагноз «Анафилактический шок по гемодинамическому типу острое доброкачественное течение, реакция на инъекцию ультракаина».

По ходатайству сторон в ходе производства по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Брянское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», с привлечением других врачей - специалистов соответствующего профиля для проведения экспертного исследования.

На разрешение экспертов судом поставлены следующие вопросы:

1. Правильно ли была оказана 14.08.2016 г. стоматологическая медицинская помощь пациентке ФИО1 медицинским персоналом стоматологического кабинета Лариса при амбулаторном лечении - в том случае, если до начала лечения пациентка сообщила о наличии аллергической реакции на новокаин. Соблюдены ли порядок и стандарты оказания стоматологической помощи, имеются ли дефекты оказания медицинской помощи, если имеются, то в чем они выразились?

2. Правильно ли была оказана 14.08.2016 г. стоматологическая медицинская помощь пациентке ФИО1 медицинским персоналом стоматологического кабинета Лариса при амбулаторном лечении - в том случае, если до начала лечения пациентка не сообщила о наличии аллергической реакции на новокаин. Соблюдены ли порядок и стандарты оказания стоматологической помощи, имеются ли дефекты оказания медицинской помощи, если имеются, то в чем они выразились?

3. Правильно ли была оказана 14.08.2016 г. неотложная медицинская помощь пациентке ФИО1 медицинским персоналом стоматологического кабинета Лариса при анафилактическом шоке? Соблюдены ли порядок и стандарты оказания неотложной медицинской помощи, имеются ли дефекты оказания медицинской помощи, если имеются, то в чем они выразились?

4. Имеется ли причинно-следственная связь между проведенным стоматологическим лечением ФИО1 с применением анестетика 12 и 14 августа 2016 г. с наступлением последствий в виде анафилактического шока?

5. Были ли учтены данные о состоянии здоровья пациентки ФИО1 при выборе анестетика при стоматологическом лечении 12 и 14 августа 2016 г.?

6. Исходя из медицинской документации, имеющейся в материалах дела, имелись ли противопоказания к применению ФИО6 в качестве обезболивающего средства ФИО1 при оказании медицинской помощи 12 и 14 августа 2016 г. в ООО «Стоматологический кабинет «Лариса»?

7. Возможно ли развитие анафилактического шока у пациентки ФИО1 14.08.2016 г. не на анестетик ФИО6, а на другие вещества и средства, которые применялись при лечении и гигиенических процедурах, проведенных ФИО1 14.08.2017 г.?

8. Повлияло ли введение супрастина при анафилактическом шоке на состояние здоровья пациентки ФИО1?

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы №247 от 16 октября 2017 г., комиссия экспертов пришла к следующим выводам:

В медицинской карте №... пациента, получающего помощь в амбулаторных условиях ГБУЗ «Вьгоничская ЦРБ» на имя ФИО1, 

<

дата> г.р. отмечено, что с 

<

дата> пациентка состояла на учете в детской областной больнице у невролога, с 

<

дата> - у кардиолога с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

В период с 2004 г. по 2016 г.г. пациентка неоднократно обращалась за медицинской помощью по поводу следующей патологии: 

<

данные изъяты> Данная патология сопровождалась, в основном, следующими клиническими проявлениями: острые покалывающие боли за грудиной с чувством нехватки воздуха, головокружение. 

Данных за аллергию в период с 2002 г. по 2016 г. в предоставленной документации нет.

Анализ медицинских сведений, изложенных в представленной медицинской документации на имя ФИО1, 

<

дата> г.р., показал, что данных, подтверждающих наличие анафилактического шока 14.08.2016 г. в них не отображено и, в частности: нет кожных проявлений (цвет кожных покровов не изменен, сыпь отсутствует), нет признаков нарушений бронхиальной проводимости (отека Квинке или бронхоспазма), нет сердечной симптоматики (тахикардии, глубокой депрессии гемодинамики), отсутствует длительная симптоматика после приступа, отсутствует аллергоанамнез (неоднократное использование ультракаина с 2012 г. без каких-либо последствий).

Клинические проявления, отображенные в медицинской документации по состоянию на 13 часов 01 минуту 14 августа 2016г. (жалобы на общую слабость, головокружение). Анамнез болезни: 14.08.16 в 11.15 в стоматологическом кабинете введен ультракаин. Через 1 час появились: озноб, головокружение, сухость во рту, чувство нехватки воздуха, потеряла сознание без должной конкретизации) могут указывать как на наличие побочного эффекта на введение ультракаина без каких-либо последствий, так и на приступ имевшегося у пациентки синкопального состояния, приступы которых у нее отмечались и ранее (см. «Медицинскую карту №... пациента, получающего помощь в амбулаторных условиях ГБУЗ «Выгоничская ЦРБ» на имя ФИО1, 

<

дата> г.р.).

Таким образом, данных за наличие анафилактического шока у пациентки после: введение ультракаина 14 августа 2016г. нет.

В представленной на экспертизу медицинской документации сведения о том, сообщала ли пациентка о наличии у нее аллергической реакции на новокаин, отсутствуют. (Ответ на вопрос №1)

Стоматологическая помощь гр-ке ФИО1 14 августа 2016 г. медицинским персоналам была оказана правильно. (Ответ на подвопрос к вопросу №1)

Данных о несоблюдении порядков и стандартов оказания стоматологической помощи, а также наличие дефектов в предоставленной медицинской документации нет. (Ответ на подвопрос к вопросу №1)

В представленной на экспертизу медицинской документации сведения о том, не сообщала ли пациентка о наличии у нее аллергической реакции на новокаин, отсутствуют. (Ответ на вопрос № 2)

Стоматологическая помощь гр-ке ФИО1 14 августа 2016 г. медицинским персоналом была оказана правильно. (Ответ на вопрос № 2).

Данных о несоблюдении порядков и стандартов оказания стоматологической помощи, а также наличие дефектов в представленной медицинской документации нет. Ответ на подвопрос к вопросу №2)

Данных за развитие анафилактического шока у пациентки после введение ультракаина 14 августа 2016г. нет. (Ответ на вопрос №3)

Проведенные медицинским персоналом стоматологического кабинета противошоковые мероприятия не противоречат принятым в медицине рекомендациям. (Ответ на вопрос №3)

Данных за развитие анафилактического шока у пациентки на введение ультракаина 14 августа 2016г. нет. (Ответ на вопрос № 4)

Ответ на вопрос № 5 отнесен комиссией экспертов к лечащему врачу.

Противопоказаний к применению ультракаина ДС в качестве обезболивающего средства ФИО1 при оказании медицинской помощи 12 и 14 августа 2016г. в ООО «Стоматологический кабинете «Лариса» не имелось. (Ответ на вопрос №6)

Данных за развитие анафилактического шока у пациентки после введение ультракаина 14 августа 2016г. нет. (Ответ на вопрос №7)

Данных за развитие анафилактического шока у пациентки после введение ультракаина 14 августа 2016г. нет.(ответ на вопрос №8).

Судом допрошены эксперты: П. (главный государственный судебно-медицинский эксперт); врач-эксперт А. (заведующая стоматологическим отделением №2 ГАУЗ «Брянская областная стоматологическая поликлиника»); врач-эксперт Ш. (заведующая 5 подстанцией ГАУЗ «Брянская городская станция скорой медицинской помощи»); врач-эксперт К. (врач анастезиолог - реаниматолог ГАУЗ «Брянская областная больница №1»); врач - эксперт В. (заведующая имунно-аллергологическим отделением ГАУЗ «Брянский клинико-диагностический центр»), которые подтвердили выводы экспертизы как каждый по своей экспертной специальности, так и в целом, пояснив следующее:

ФИО6 вводился пациентке до 14.08.2016 г. более 10 раз. Главным признаком анафилактического шока является резкое падение артериального давления, которого у ФИО7 не наблюдалось, равно как и не наблюдалось, согласно данным медицинской документации, других необходимых признаков анафилактического шока - высыпаний, признаков бронхоспазма, учащенного пульса, одышки, свистящего дыхания. Поскольку ультракаин вводился пациентке 12.08.2016 г., то в случае, если бы она была сенсибилизирована к данному препарату, то было бы достаточно микродозы, в частности, введения иглы в десну, чтобы наступил анафилактический шок. Т.е. у пациентки должны были развиться вышеописанные реакции немедленно при введении иглы в десну. Таким образом, 14.08.2016 г., по данным медицинской документации, анафилактического шока у ФИО1 не было, несмотря на то, что данный диагноз был выставлен врачом скорой помощи и врачом стационара, куда впоследующем была направлена ФИО1. Симптомы, описанные в медицинской документации, могли быть местной реакцией на иные вещества, которые входят в состав препарата ФИО6. С учетом того, что ФИО1 с детства наблюдалась по поводу вегето-сосудистой дистонии, это также могла быть реакция со стороны нервной системы, в частности, синкопальное (обморочное) состояние, во время которого также наблюдается снижение артериального давления, но не фатальное, которое наблюдается при анафилактическом шоке (падение давления вплоть до нулевой отметки, и стойкость такого падения - сутки и более). Врач стоматологического кабинета «Лариса» оказала пациентке грамотную медицинскую помощь, при этом приняв решение в пользу пациента продолжить мероприятия по наиболее худшему предполагаемому развитию событий, т.е. по тактике ведения мероприятий при анафилактическом шоке. При поступлении ФИО1 в стационар в выходной день врач приемного покоя выставил последней диагноз «аллергическая реакция неясного генеза», и только на следующий день лечащий врач стационара ретроспективно, исключительно со слов пациентки собрал анамнез, сделав вывод о якобы имевшем место состоянии анафилактического шока только со слов больной, а также по действиям врача, которые производились при оказании неотложной медицинской помощи, без изучения иной медицинской документации. После выписки из стационара, в котором истица находилась 4 дня, она должна была явиться на амбулаторный прием к врачу-аллергологу, для подтверждения выставленного диагноза и проведении аллергопроб, чего последней сделано не было. При своевременной явке к врачу-аллергологу возможно было бы также определить уровень антител к конкретному лекарственному препарату, послужившему причиной сенсибилизации, однако данные антитела сохраняются в крови в пределах 3 месяцев и в дальнейшем определить причину сенсибилизации практически невозможно. В данной конкретной ситуации тактика врачей была правильной и своевременной, при этом анализ медицинских документов свидетельствует об отсутствии данных, подтверждающих наличие анафилактического шока у пациентки. Никаких нарушений тактики и порядка оказания медицинской помощи ФИО1 не имелось, соответственно, вывод о причинении вреда ФИО1 сделать невозможно. Анафилактический шок проявляется в стойком, глубоком понижении давления, требующем длительного применения адреналина, т.е. непрерывной перфузии данного препарата, а не однократного его введения. В случае анафилактического шока требуется госпитализация пациента в реанимационное отделение, и длительное, в пределах месячного срока, нахождения в стационаре. При этом действия врача, обусловленные доктриной гипердиагностики, абсолютно оправданны и зачастую спасают пациенту жизнь. Препараты, введенные врачом по тактике анафилактического шока, и иные введенные ФИО1 14.08.2014 г. препараты, разрешены к применению и вреда здоровью пациентки принести не могли, в то время как их неведение могло бы привести к критическому состоянию в случае, если бы пациентка действительно бы находилась в состоянии анафилактического шока. Стоматологическая помощь ФИО1 была также оказана верно и в полном объеме, нарушений при оказании стоматологической помощи не выявлено. Из медициоской документации не следует, что пациентка имела непереносимость новокаина либо лидокаина, в амбулаторной карте ФИО1, представленной ответчиком, напротив сведений об аллергических реакциях значится «нет», в иных медицинских документах, датированных ранее 14.08.2016 г., данных за аллергию не указано. При этом непереносимость указанных препаратов не свидетельствует о непереносимости ультракаина и не является противопоказанием к его применению. Врач-стоматолог была вправе принять решение о введении ультракаина, поскольку данные препарат ранее вводился ФИО1 более 10 раз, при этом если бы пациентка была сенсибилизирована к указанному препарату, то самое первое введение ультракаина уже было бы фатальным и в дальнейшем пациентка не перенесла бы повторного его введения. Противопоказаний для введения препарата ФИО6 14.08.2016 г. у пациентки не было. Орошение полости рта антисептиком (как об этом заявила представитель истца в судебном заседании) гипотетически могло сповоцировать анафилактический шок, Однако в таком случае должны были быть местные проявления в полости рта - гиперемия, отек, язвенные высыпания, чего у пациентки не наблюдалось. Данных за анафилактический шок у пациентки ФИО1 14.08.2016 г. в медицинской документации не содержится.

Суд кладет в основу решения как заключение судебно-медицинской экспертизы, так и показания допрошенных в судебном заседании экспертов, поскольку они полны, научно обоснованны, последовательны, логичны, основаны на исследовании медицинской документации, непротиворечивы и дополняют друг друга.

При этом допрошенные врачи-эксперты подробно изложили причины, по которым выставленный врачом станции скорой медицинской помощи и врачом Брянской областной больницы №1 диагноз «анафилактический шок» у пациентки ФИО1 при изучении медицинской документации не нашел своего подтверждения.

То обстоятельство, что ФИО1 якобы сообщала врачу до начала лечения о наличии у неё аллергии на новокаин и лидокаин, бесспорными доказательствами не подтверждено.

В амбулаторной карте стоматологического больного ФИО1, представленной ответчиком, действительно имеются рукописные записи в графе «Аллергия» - рядом с записью аллергия имеются записи «Новокаин; лидокаин», однако напротив данный записей проставлено слово «нет».

При этом ранее допрошенный в качестве специалиста 22 июня 2017 г. С. (заведующий Брянской областной стоматологической поликлиникой), так и допрошенная в качестве врача-эксперта В. (заведующая имунно-аллергологическим отделением ГАУЗ «Брянский клинико-диагностический центр») суду указали, что подобная запись не может быть расценена как прямое указание на аллергические реакции на данные препараты, поскольку при наличии аллергических реакций в соседней графе необходимо указывать «да», в то время как в амбулаторной карте указано «нет».

Доводы ФИО1 о том, что она до начала лечения сообщила врачу о наличии у неё аллергических реакций на новокаин и лидокаин опровергаются показаниями свидетелей Б. (врача стоматологического кабинета «Лариса»), Т. (медицинской сестры стоиматологического кабинета «Лариса», З. (администратора), которые не подтвердили информацию о том, что истец сообщала указанные сведения медицинскому персоналу именно до начала лечения и до введения ультракаина. При этом З. подтвердила лишь факт выдачи на руки ФИО1 амбулаторной карты до начала приема.

Кроме того, допрошенные в судебном заседании врачи-эксперты В.,, К. (врач анастезиолог - реаниматолог ГАУЗ «Брянская областная больница №1») суду пояснили, что в случае, если пациентка устно сообщала врачу-стоматологу о наличии у неё аллергии на новокаин и лидокаин, данное обстоятельство, равно как и наличие аллергических реакций на указанные препараты, само по себе не являлось противопоказанием к введению ФИО1 ультракаина, который использовался в лечении последней до 14.08.2016 г. более 10 раз.

Показания свидетеля К.Н. (свекрови истца) о том, что у ФИО1 3 раза происходила остановка дыхания, суд расценивает как субъективные ощущения наблюдателя, не имеющего медицинского образования. Какими-либо письменными, либо иными доказательствами, данные обстоятельства не подтверждены, в связи с чем суд не принимает во внимание показания данного свидетеля. 

Факт оказания медицинской помощи ФИО1 в надлежащем объеме и в надлежащие сроки подвтержден заключением комиссии врачей-экспертов.

В материалах дела также имеются пояснения специалиста Ф. (заместителя главного врача Брянской городской станции скорой помощи), изложенные в протоколе судебного заседания от 22 июня 2017 г., которая пояснила, что введение супрастина с глюкозой не соответствует стандарту ведения больного в состоянии анафилактического шока, однако их введение не повлияло на состояние организма, и не ухудшило общее состояние пациентки.

Пояснения специалиста Ф. в той части, что из карты вызова скорой помощи следует, что у ФИО1 14.08.2016 г. имел место анафилактический шок, и что медицинская помощь при таком состоянии пациентке была оказана с дефектами, суд оценивает критически, поскольку они опровергаются комиссионным заключением врачей-экспертов, которыми наличие состояния анафилактического шока по медицинской документации установлено не было, равно как и не установлено наличия дефектов в оказании медицинской помощи со стороны медицинского персонала стоматологического кабинета «Лариса».

По аналогичным основаниям суд оценивает критически показания допрошенного в качестве свидетеля врача-невролога станции скорой помощи С.Ю., выезжавшего по вызову 14.08.2016 г. для оказания медицинской помощи ФИО1 в стоматологический кабинет «Лариса», которым в карте вызова скорой помощи в качестве диагноза было указано на развитие у пациентки анафилактического шока.

Таким образом, стороной истца не доказан как факт причинения вреда при оказании ей медицинской помощи, так и факт противоправности действий лиц, якобы причинивших такой вред. Отсутствуют также доказательства наличия причинно-следственной связи между действиями врача-стоматолога и каким-либо вредом.

С учетом изложенного оснований к удовлетворению исковых требований ФИО1 не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО "Стоматологический кабинет "Лариса" о взыскании компенсации морального вреда.

Решение может быть обжаловано в Брянский областной суд через Советский районный суд г. Брянска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий О.Н. Присекина

Решение суда в окончательной форме изготовлено 18.12.2017 г.