Дело № 2-4/2018

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

5 февраля 2018 года г. Хабаровск 

Хабаровский краевой суд в составе:

председательствующего Ванеева П.В.

при секретарях Буйко С.О. и Абдуселимовой К.Ю.

с участием государственного обвинителя Семениной Л.Г.

потерпевшей ФИО3

подсудимого ФИО22

его защитника-адвоката Кеннер Е.В., представившей удостоверение № и ордер № от 22 сентября 2017 года

подсудимого ФИО23

его защитника-адвоката Позднякова В.И., представившего удостоверение № от 11 августа 2017 года и ордер № от 27 сентября 2017 года

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО22, 

<

данные изъяты>, судимого

27 сентября 2010 года Николаевским-на-Амуре городским судом Хабаровского края (с учетом изменений, внесенных постановлением Железнодорожного районного суда г.Хабаровска от 18 июля 2013 года) по ст. 166 ч. 1, 73 УК РФ к 1 году 5 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев;

16 декабря 2010 года тем же судом (с учетом изменений, внесенных постановлением Железнодорожного районного суда г.Хабаровска от 18 июля 2013 года) по ст. 158 ч. 3 п. «а», 73 УК РФ к 2 годам 5 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года 6 месяцев;

27 апреля 2012 года тем же судом (с учетом изменений, внесенных постановлением Железнодорожного районного суда г.Хабаровска от 18 июля 2013 года) по ст. 111 ч. 1 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В соответствии со ст. 74 ч. 5, 70 УК РФ условное осуждение по приговорам от 27 сентября и 16 декабря 2010 года отменено, неотбытое наказание присоединено частично и окончательно назначено к отбытию 2 года 10 месяцев лишения свободы. Постановлением Железнодорожного районного суда г.Хабаровска от 6 декабря 2013 года освобожден условно-досрочно на неотбытый срок 1 год 2 месяца 20 дней;

осужденного Николаевским-на-Амуре городским судом Хабаровского края

29 марта 2016 года по ст. 158 ч. 3 п. «а» УК РФ к 2 годам лишения свободы; 

8 сентября 2016 года по ст. 161 ч. 2 п. «а,в,г,д» УК РФ к 2 годам 2 месяцам лишения свободы;

24 октября 2016 года по ст. 228 ч. 1 УК РФ к 1 году лишения свободы;

отбывающего наказание с 29 марта 2016 года; с мерой пресечения по настоящему делу в виде заключения под стражу с 12 октября 2017 года;

в совершении преступлений, предусмотренных ст. 162 ч. 4 п. «б,в», 105 ч. 2 п. «з» УК РФ;

ФИО23, 

<

данные изъяты>, судимого

7 апреля 2010 года Свободненским городским судом Амурской области (с учетом изменений, внесенных кассационным определением Амурского областного суда от 2 июня 2011 года) по ст. 161 ч.1 (2 преступления), 158 ч. 2 п. «в», 158 ч. 1 (4 преступления), 158 ч. 3 п. «а», 69 ч. 3 УК РФ к 4 годам 10 месяцам лишения свободы;

4 июня 2010 года тем же судом (с учетом изменений, внесенных кассационным определением Амурского областного суда от 2 июня 2011 года) по ст. 161 ч. 2 п. «г» УК РФ к 1 году 11 месяцам лишения свободы. На основании ст. 69 ч. 5 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 7 апреля 2010 года окончательно к отбытию назначено 5 лет 3 месяца лишения свободы. Освобожден по отбытию наказания 8 августа 2014 года;

осужденного Николаевским-на-Амуре городским судом Хабаровского края 

7 сентября 2016 года по ст. 158 ч. 2 п. «в», 73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года;

8 сентября 2016 года по ст. 161 ч. 2 п. «а,в,г» УК РФ к 2 годам лишения свободы. Срок наказания исчислен с 8 сентября 2016 года;

28 ноября 2016 года по ст. 161 ч. 1 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. На основании ст. 69 ч. 5 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 8 сентября 2016 года окончательно к отбытию назначено 2 года 6 месяцев лишения свободы. Зачтено наказание, отбытое по приговору от 8 сентября 2016 года – с 8 сентября по 27 ноября 2016 года;

содержавшегося под стражей по настоящему делу в период расследования со 2 апреля 2016 года по 21 декабря 2016 года, отбывающего наказание с 8 сентября 2016 года; с мерой пресечения по настоящему делу в виде заключения под стражу с 12 октября 2017 года;

в совершении преступления, предусмотренного ст. 162 ч. 4 п. «б», «в» УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО22 и ФИО23 с целью похитить денежные средства в особо крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, незаконно проникнув в жилище, применяя насилие, опасное для жизни и здоровья, совершили нападение на ФИО1 и ФИО2, в ходе которого ФИО22, используя нож в качестве оружия, причинил ФИО1 телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, и убил его.

Преступления совершены в г. Николаевске-на-Амуре Хабаровского края при следующих обстоятельствах.

ФИО22 и ФИО23 не позднее 14 часов 21 марта 2016 года договорились напасть на ФИО1 и ФИО2 ФИО2 (отца) и ФИО1 (сына) в их квартире с целью похитить денежные средства ФИО2 в сумме не менее 2 млн. 400 тыс. рублей, т.е. в особо крупном размере. 

При этом они распределили роли, согласно которым ФИО22 для подавления возможного сопротивления должен будет применить к ФИО1 насилие, в том числе опасное для жизни и здоровья, ударив его для утраты сознания, тем самым оба допуская причинение во время нападения любого вреда здоровью ФИО1, а ФИО23 примет меры к поиску денег в присутствии ФИО2, заведомо зная каждый, что тот в силу престарелого возраста, инвалидности по болезни не окажет сопротивления.

Вечером 20 марта 2016 года, с целью обеспечить беспрепятственный вход в подъезд дома 

<

адрес>, где расположена квартира потерпевших, ФИО22 и ФИО23 металлическим ключом предварительно заблокировали замок домофона двери подъезда.

21 марта 2016 года в период с 14 до 15 часов ФИО22, имевший при себе нож, и допускавший его применение при нападении путем причинения ФИО1 любого вреда здоровью, т.е. насилия, опасного для его жизни, и не осведомлённый об этом ФИО23, реализуя в состоянии алкогольного опьянения задуманное, беспрепятственно зашли в подъезд указанного дома и вызвали из квартиры 9 ФИО1. 

После этого они, действуя группой лиц, имея договорённость применить к ФИО1 насилие, в том числе опасное для жизни и здоровья, совместно и согласованно, умышленно, из корыстных побуждений, с целью хищения денежных средств в особо крупном размере напали на ФИО1 и ФИО2, ворвавшись против их воли в указанную квартиру, т.е. незаконно проникли в жилище. 

При этом в соответствии со своими ролями ФИО22 втолкнул ФИО1 в квартиру и в прихожей стал удерживать его за руки для устранения сопротивления, а ФИО23 сопроводил ФИО2 в комнату, усадил на стул, и достоверно зная о его неспособности сопротивляться по указанным выше причинам, начал искать в квартире деньги.

В это время ФИО22, удерживая в прихожей квартиры ФИО1, для помощи в устранении сопротивления с его стороны позвал ФИО23 

Видя сопротивление ФИО1, и желая его подавить, ФИО23 для устранения препятствий при реализации совместного с ФИО22 умысла, нанес умышленно удар кулаком в нос ФИО1, причинив перелом костей носа, который по степени тяжести расценивается как лёгкий вред здоровью, по признаку его кратковременного расстройства, тем самым применив опасное для здоровья насилие, и продолжил поиск денег. 

После этого ФИО22, продолжая подавлять в прихожей сопротивление ФИО1, нанес ему один удар кулаком по телу, а затем с целью убийства, сопряженного с разбоем, продолжая нападение и стремясь из корысти достичь поставленную цель хищения денежных средств в особо крупном размере, выходя за рамки договоренности с ФИО23, не планировавшим убийства потерпевшего и причинения ему вреда здоровью ножом, умышлено, используя в качестве оружия нож, нанес им не менее 27 ударов по различным частям тела ФИО1, и убил его.

В результате указанных действий ФИО22 причинил ФИО1: 10 колото-резаных ранений задней поверхности грудной клетки, проникающих в плевральную полость, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц грудной клетки, ребер, пристеночной плевры, правого и левого легкого, которые расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека; 1 непроникающее колото-резаное ранение в области правого надплечья по задней поверхности с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц правого надплечья, 14 непроникающих колото-резаных ранений задней поверхности грудной клетки с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц грудной клетки, резаную рану ладонной поверхности левой кисти, у основания 5-ого пальца, резаную рану ладонной поверхности правой кисти у основания 2-ого пальца и основания фаланги 3-ого пальца, которые расцениваются как причинившие лёгкий вред здоровью, по признаку его кратковременного расстройства.

Смерть ФИО1 наступила на месте преступления от обильной кровопотери в результате множественных проникающих колото-резанных ранений грудной клетки.

Причинив ФИО1 указанные повреждения, осознавая, что они неизбежно приведут к смерти, ФИО22 продолжил преступные действия, направленные на совершение разбоя, и, намереваясь похитить денежные средства, стал искать их в квартире совместно с ФИО23 в присутствии ФИО1 и ФИО2 Виктора, достоверно зная о его неспособности сопротивляться в силу престарелого возраста и наличия инвалидности по болезни.

Не найдя денег, ФИО22 и ФИО23 с места совершения преступления скрылись.

В судебном заседании подсудимые вину признали частично, указывая на совместное совершение грабежа, а не разбоя, ФИО22 также отрицал причастность к убийству. 

Несмотря на занятую подсудимыми позицию, их вина в совершении изложенных выше преступлений установлена в полном объеме совокупностью исследованных доказательств.

Подсудимый ФИО23 в судебном заседании от дачи показаний отказался, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ.

При допросе подозреваемым (т. 1 л.д. 121-127) Сердюков пояснял, что 19 марта 2016 года в доме 

<

адрес> ФИО22 рассказал о хищении 800 тысяч рублей совместно ФИО4 из квартиры ФИО1 и ФИО2, и предложил ему и ФИО5 похитить оставшиеся там 3 млн. рублей, при этом изготовил себе маску из вязаной шапки. Они согласились, но сделать это не получилось, т.к. ФИО22 не смог отверткой открыть замок домофона в подъезде ФИО1 и ФИО2. 

20 марта 2016 года ФИО5 отказался от преступления, и они с ФИО22 пошли к ФИО1 и ФИО2 вдвоем, но ФИО1 в квартиру их не впустил. Уходя, прикрепили к замку домофона ключ, чтобы потом беспрепятственно попасть в подъезд.

Около 14 часов следующего дня снова пошли к ФИО1 и ФИО2, договорившись, что ФИО22 ударит ФИО1, тот потеряет сознание, затем ФИО22 будет искать деньги, а он подержит отца ФИО1. 

В подъезд зашли свободно, ФИО1 отказался их впускать, но не успел закрыть дверь, и ФИО22 забежал в квартиру. Убедившись, что в подъезде никого нет, он забежал следом, и увидел, как Серебриян вынимает нож из спины лежавшего в прихожей ФИО1. По указанию ФИО22а он провел ФИО2 в комнату и усадил на стул. 

В квартире денег не нашли, на обратном пути Серебриян выкинул во двор частного дома нож, о котором не договаривались, дома у ФИО22а сожгли в печи свои вещи: ФИО22 – ботинки, брюки, перчатки, т.к. на них была кровь, а он – перчатки и куртку, т.к. в подъезде их видели. 

Аналогичные показания ФИО23 дал с выходом на место преступления (т.1 л.д. 204-215), где уточнял, что 21 марта 2016 года, перед тем как зайти в подъезд, они по телефону звонили ФИО1, и им показалось, что его нет дома. Также продемонстрировал, как ФИО22 бил ножом в спину лежавшего потерпевшего, где затем искали деньги, куда между домами 40 и 42 по 

<

адрес> ФИО22 за забор выкинул нож, а в 

<

адрес> указал на печь, где ФИО22 сжег куртку, перчатки, брюки и обувь, а он - куртку и перчатки. 

При последующих допросах (т. 2 л.д. 31-35, т.4 л.д. 111-114, 115-118, л.д. 123-125, т. 8 л.д. 6-9) ФИО23, подтверждая состоявшуюся договоренность на хищение 3 млн. рублей и свою неосведомленность о ноже, уточнил, что поддерживая ФИО22а, тоже предлагал ФИО5 совершить хищение. 

21 марта 2016 года с ФИО22 употребили спиртное, и договорились, что ФИО22 будет держать ФИО1, а он – искать деньги.

Серебриян втолкнул ФИО1 в квартиру, и стал с ним бороться в коридоре. Он пробежал мимо них и начал искать деньги в присутствии ФИО2, усадил его на стул, чтобы не мешал. ФИО22 крикнул его, он забежал в коридор, и чтобы помочь ФИО22у, ударил ФИО1 кулаком в лицо, т.к. понял, что ФИО22 не может с ним справиться, после чего продолжил искать деньги. На ФИО22а и ФИО1 внимания не обращал, слышал только от последнего оскорбления. Затем к поискам денег присоединился ФИО22, их не нашли, и уходя из квартиры, видел в коридоре лежавшего потерпевшего в крови и раны на его спине. По пути домой ФИО22 рассказал, что ФИО1 его обозвал, а он разозлился, и нанес несколько ударов по спине.

Как ФИО22 бил потерпевшего ножом не видел, а сказал по-другому, т.к. знал, что это сделал ФИО22, но испугался, что подумают на него. 

Наличие крови потерпевшего на своих брюках объяснил предположением о её переносе с перчаток ФИО22а на дверь квартиры, случайным её попаданием оттуда на его перчатки, которые затем мог вытереть о брюки, либо при размахивании ФИО22 руками. Свою кровь на тех же брюках предположил ранением ранее, т.к. 21 марта кровотечения у него не было. 

Эти показания, за исключением той их части, что являлся очевидцем действий ФИО22а с ножом, ФИО23 в суде подтвердил, как и причины, по которым подозреваемым и при выходе на место преступления сообщал иначе.

В явке с повинной от 22 марта 2016 года, подтвержденной в суде, ФИО23 сообщил об участии совместно с ФИО22 в имущественном преступлении с целью завладеть 3 млн. рублей, а также о совершенном ФИО22 убийстве ножом ФИО1 (т. 1 л.д. 105). 

Отвечая на вопросы участников процесса, подсудимый ФИО23 указал о расчете завладеть именно такой суммой, обнаружение металлических фрагментов в печи объяснил сожжением там одежды, роль ФИО22а в удержании ФИО1 объяснил его большей комплекцией и здоровьем в сравнении с потерпевшим.

Показания подсудимого ФИО23 на следствии суд признает допустимыми доказательствами, т.к. они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии адвоката, т.е. с обеспечением права на защиту и в условиях, исключающих недозволенные методы расследования. Просмотренная в судебном заседании видеозапись проверки показаний ФИО23 объективно подтверждает, что показания он давал добровольно, свободно, без оказания на него какого-либо воздействия. 

Оснований ставить под сомнение допустимость сведений, сообщенных ФИО23 в явке с повинной, суд также не усматривает. 

Подсудимый ФИО22 в суде о предшествующих преступлению событиях 19 и 20 февраля 2016 года, об участии в них ФИО5, подготовительных действиях, дал показания, в целом аналогичные показаниям ФИО23. При этом указал, что инициатором хищения и привлечения к преступлению третьего человека, являлся ФИО23, и подтвердил свои показания на очной ставке с ним (т. 9 л.д. 14-16) о намерениях совместно похитить у ФИО1 и ФИО2 Виктора три пачки денег по 840 тысяч рублей каждая. 

Незадолго до этого он совместно с Сарочаном похитил у ФИО2 в квартире 840 тысяч рублей, и был осведомлен, что тот передвигается с тростью. О том, что у ФИО1 и ФИО2 есть ещё 2-3 пачки каждая с такой же суммой, ФИО23 узнал со слов ФИО4.

Днем 21 марта 2016 года он и ФИО23 употребили алкоголь, ФИО23 взял нож «на всякий случай», звонил ФИО1 с его телефона. Договорились, что он будет держать ФИО1, т.к. «здоровее» и справится с ним, а ФИО23 – искать деньги. Знали, что ФИО2 сопротивления не окажет.

ФИО23 втолкнул в квартиру ФИО1 и забежал следом, и пока он осматривался, чтобы не было посторонних, слышал из квартиры крик и звуки ударов. Потерпевшего не убивал, когда зашел в квартиру, тот уже лежал на полу в крови, а ФИО23 искал деньги, и он стал ему в этом помогать.

Не найдя денег, побежали к его дому, и по пути он по просьбе ФИО23 выкинул нож. Дома в печке он сжег только куртку и обувь, т.к. его видела уборщица, и мог наследить растаявшим снегом, брюки остались на нём.

ФИО23 его оговаривает, чтобы избежать ответственности. 

В явке с повинной (т.1 л.д. 81) от 22 марта 2016 года ФИО22 об обстоятельствах причинения ранений ФИО1 ножом сообщал иначе.

Так, он указывал, что ключ на замок домофона, с целью попасть в подъезд ФИО1 и ФИО2, был установлен им 20 марта 2016 года. Когда потерпевший стал заходить в квартиру, ФИО23 неоднократно ударил ножом в спину, отчего потерпевший закричал и упал на пол в прихожей. После этого вместе с ФИО23 в присутствии отца ФИО1 искали деньги, и не найдя их, убежали, дома в печи сожгли верхнюю одежду.

Сведения, изложенные в явке с повинной, ФИО22 в суде подтвердил, за исключением того, что являлся очевидцем нанесения ударов ножом. 

На следствии во время проверки показаний (т. 1 л.д. 192-203) ФИО22 давал в целом такие же показания как в суде, и продемонстрировал положение потерпевшего в коридоре, как он его увидел, пройдя в квартиру, где совместно с ФИО23 искали деньги. Также на 

<

адрес> указал на смежные домовладения 42 и 44, куда по просьбе ФИО23 выкинул нож, и на печь в своем доме, где сожгли куртки, перчатки, а он кроме того и кроссовки.

Вместе с тем, после проверки показаний ФИО22 в заявлении от 22 июля 2016 года (т. 2 л.д. 22-23), именуемом чистосердечным признанием, сообщил, что это он втолкнул ФИО1 в квартиру, где стал с ним бороться в коридоре. Не мог с ним справиться и позвал ФИО23, тот ударил потерпевшего по переносице и ушел на кухню. Затем он (ФИО22) нанес ФИО1 удар рукой по телу и удары ножом, и с ФИО23 стал искать деньги, нож выбросил по пути домой.

При допросе 21 сентября 2016 года (т.2 л.д. 42-47) ФИО22 пояснял, что оговорил ФИО23 с целью избежать ответственности. Перед тем, как пойти для хищения денег к ФИО1 и ФИО2, взял из дома нож на случай, если не получится открыть дверь в подъезд, о чем ФИО23 не знал. В тот день были пьяными, поэтому особо не думали, решили, что ФИО1 из-за гипса на ноге им особо не помешает. Т.к. уже в третий раз приходили к ФИО1 и ФИО2, то хотели побыстрее совершить хищение: на время «отключить» ФИО1 и забрать деньги. Когда ФИО1 заходил в квартиру, он втолкнул его в прихожую, но в ходе борьбы, из-за опьянения не мог с ним справиться, и позвал ФИО23, который уже находился в комнате. Сердюков подбежал, и ударил потерпевшего кулаком по переносице, после чего они продолжили бороться, а ФИО23 убежал из коридора. Потерпевший стал его оскорблять, он разозлился и ножом ударил ФИО1 в спину, отчего тот упал. Поскольку был зол из-за оскорблений, и находился под воздействием алкоголя, в порыве агрессии нанес потерпевшему в отсутствие ФИО23 множественные удары ножом в спину, в том числе «глубокие», но убивать не хотел. После этого стал помогать ФИО23 в присутствии ФИО2 искать в квартире деньги. По пути домой выкинул нож, дома сожгли одежду, в которой находились: он свой зимний спортивный костюм, перчатки, обувь; ФИО23 - перчатки и куртку. 

При допросе 9 ноября 2016 года (т.2 л.д. 65-67) ФИО22, осмотрев фототаблицу с изображением изъятого у свидетеля ФИО6 ножа, пояснил, что этот нож он взял 21 марта 2016 года из дома и нанес им ранения потерпевшему. 

При допросах 9 декабря 2016 года (т.2 л.д. 88-90), 24 января 2017 года (т.2 л.д. 220-222), 14 февраля 2017 года (т.4 л.д. 119-122), 16 февраля 2017 года (т.4 л.д. 126-122) 14 марта 2017 года (т.6 л.д. 16-19) ФИО22, неоднократно подтверждая показания от 21 сентября 2016 года, указывал, что ранения ножом нанес из-за оскорблений; убийство не было связано с хищением денег; инициатором хищения был ФИО23, что могут подтвердить ФИО7 и ФИО8, которым Сердюков предлагал его совершить; обнаруженную у него дома маску изготовил он, а металлические предметы из печки являются остатками сожженной одежды и обуви; участвуя в проверке показаний, демонстрировал свои действия, но выдавал их за совершенные ФИО23, в действительности же удары ножом нанес он, а не ФИО23; подтверждая нанесение ударов ножом потерпевшему, допускал, что тот мог схватиться руками за лезвие; нож применил для убийства ФИО1 из неприязни, вызванной оскорблениями, а не с целью облегчить разбой; во время причинения ножевых ранений ФИО23 рядом не было, и в этот момент кровь на него попасть не могла, как не могла попасть с ножа и его перчаток. 

Оспаривая доказательственное значение своего заявления от 22 июля 2016 года, а также показаний от 21 сентября 2016 года и позднее, подсудимый ФИО22 утверждал, что заявление ему продиктовала специалист-полиграфолог, и частично он его придумал. Полиграфолог убедила взять вину на себя, т.к. в этом случае его осудят за простое убийство и назначат наказание поменьше, иначе ему инкриминируют убийство в группе с последующим пожизненным лишением свободы, и тогда она ему уже ничем не сможет помочь.

Впоследствии, основываясь на этом заявлении, он и следователь ФИО9 выдумывали показания, при этом она обещала сделать так, что преступление было совершено при аффекте. Давал эти показания, т.к. надеялся на переквалификацию, как обещала полиграфолог, которая запугала его пожизненным лишением свободы. Адвокату об этом не говорил и по этому поводу не консультировался, хотя имел такую возможность, но не может объяснить по какой причине. Замечаний на протоколы не приносил, т.к. права ему не разъясняли, а если и разъясняли, то он их не понимал. 

Суд проверил доводы подсудимого ФИО22а о недопустимости его заявления от 22 июля 2016 года, а также показаний, данных им 21 сентября 2016 года и позднее, и признает их надуманными по следующим основаниям.

Показания ФИО22а на предварительном следствии получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона; с разъяснением ему процессуальных прав, что подтверждается содержанием протоколов допросов, и подкрепляется просмотренной видеозаписью проверки показаний, где подсудимый сообщал, что разъясненные следователем права ему понятны.

С согласия ФИО22а его интересы на протяжении всего предварительного следствия представляла один и тот же адвокат, к работе которой никаких претензий подсудимым не высказывалось. Следственные действия с участием подсудимого проведены в присутствии данного адвоката, то есть с обеспечением права на защиту, и в условиях, исключающих оказание на ФИО22а какого-либо воздействия. Никаких замечаний, дополнений, ходатайств по поводу содержания соответствующих протоколов и проведения следственных действий, от принимавших в них участие лиц, не поступало. С жалобами на составление заявления вследствие запугивания специалистом-полиграфологом, а также на получение следователем показаний после обещаний смягчить обвинение, ФИО22 не обращался, впервые сообщил об этом в суде, спустя значительный период времени. 

Специалист-полиграфолог ФИО10 в суде пояснила, что испытуемым на полиграфе разъясняются только вопросы, которые будут заданы при тестировании. Других разъяснений, в том числе о квалификации убийств и необходимости давать по делу конкретные показания, она подсудимому не давала. ФИО22 сам принял решение всё рассказать, но так как возник словесный барьер из-за его ограниченного словарного запаса, она предложила ему написать, если рассказывать тяжело. После этого ФИО22 самостоятельно, без подсказок, письменно изложил обстоятельства преступления, в котором сознался. Разговора о необходимости взять вину на себя между ними не было, ФИО22 был спокоен, испуга не проявлял. Её служебные показатели не зависят от того, будут ли испытуемые писать признания, явки с повинной, изменится ли квалификация инкриминируемых им деяний, в расследовании уголовных дел она участия не принимает.

Оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО10 не имеется, причин убеждать ФИО22а признаться в убийстве, склонять его к самооговору, а равно выгоды от составления им заявления, у неё не было и нет, она является лицом, не заинтересованным в исходе данного уголовного дела. 

Кроме того, доводы подсудимого о том, что заявление было им придумано, написано под диктовку полиграфолога, а показания выдумывались следователем, опровергаются также содержанием сообщенных подсудимым сведений, которые не были известны правоохранительным органам.

Так, 22 июля 2016 года в заявлении Серебриян впервые указал, что ФИО23 нанес ФИО1 удар по переносице, в то время как ФИО23 об этом обстоятельстве ещё умалчивал и сообщил о нём уже после допроса ФИО22а 21 сентября 2016 года. 

Эти сообщенные ФИО22 в заявлении и при допросе 21 сентября 2016 года сведения объективно подтвердились выводами проведенной в январе 2017 года дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа (т. 4 л.д. 53-69). 

Следовательно, информацией об обстоятельствах причинения ФИО1 перелома костей носа, о лице его причинившем, сотрудники правоохранительных органов до написания ФИО22 заявления не располагали, такая информация могла быть известна только лицу, причастному к преступлению, что исключает её навязывание подсудимому кем-либо.

Сам факт составления 22 июля 2016 года заявления ФИО22 не отрицается, изложенные в данном документе сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, в связи с чем оно в допущено в качестве доказательства – иного документа, и приобщено к материалам дела, как это предусмотрено ст. 84 УПК РФ. 

Следователь ФИО11 (до вступления в брак ФИО24) в суде пояснила, что при производстве следственных действий с подсудимыми, последним были разъяснены их процессуальные права, положения ст. 51 Конституции РФ. Перед началом допросов обоим были назначены адвокаты, предлагалось время для конфиденциального общения. За время предварительного следствия ФИО22 жалоб на действия сотрудников полиции и адвоката не предъявлял, заявлений о понуждении к самооговору не делал. ФИО22 был допрошен в присутствии своего защитника, лично ознакомлен с протоколами следственных действий и замечаний к ним не имел, правильность изложения показаний подсудимый и защитник удостоверяли своими подписями. Обстоятельства преступлений, ей стали известны от самих подсудимых, которые показания давали добровольно и самостоятельно, и она не обещала ФИО22у квалификации им содеянного как убийства при аффекте. 

Сопоставляя показания свидетеля ФИО9 с материалами уголовного дела, суд приходит к убеждению о надуманности утверждения ФИО22а в суде о даче показаний после обещания данным свидетелем смягчить квалификацию. ФИО22у неоднократно предъявлялось обвинение в совершении квалифицированного убийства, уголовное дело с такой квалификацией несколько раз направлялось прокурору для утверждения обвинительного заключения, несмотря на это позиция ФИО22а оставалась неизменной. В судебном заседании подсудимый не смог назвать причин, по которым он продолжал подтверждать свою причастность к умышленному убийству потерпевшего в ссоре даже после передачи дела от ФИО9 к другому следователю, который, как пояснил подсудимый, ничего не обещал, и дать соответствующие действительности показания ему ничего не мешало. 

Анализируя показания указанных свидетелей, протоколы исследованных следственных действий, суд приходит к выводу о достоверности их показаний и об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о нарушении прав подсудимого ФИО22а на досудебной стадии производства по делу.

Подсудимый ФИО22 не отрицал, что в период расследования имел возможность сообщить следователю и своему защитнику о недостоверности показаний, и причинах, побудивших дать их, однако, этого не сделал, по какой причине, объяснить не смог. 

Учитывая изложенное суд признает составленное ФИО22 заявление и его показания на следствии допустимыми доказательствами, а данные им пояснения о том, что полиграфолог запугала и продиктовала частично выдуманный им текст признания, и отрицала это в суде, чтобы избежать отстранения от должности; что он придумывал со следователем свои показания и оговорил себя под воздействием этих должностных лиц - отвергает как недостоверные, обусловленные целью опорочить доказательственное значение составленных им и с его участием процессуальных документов и уменьшить ответственность за содеянное.

Показания подсудимых о состоявшейся договоренности на хищение денежных средств, о подготовительных действиях и распределении ролей, согласуются с показаниями свидетеля ФИО5.

Так, свидетель ФИО5 в суде пояснил, что оба подсудимых предлагали ему участвовать в грабеже денег в квартире ФИО1 и ФИО2, сообщая, что отец ФИО1 их не сможет опознать, т.к. слепой и старый.

Неоднократно допрошенный на следствии, в том числе на очной ставке с ФИО22 (т.2 л.д. 140-142, л.д. 171-173, 194-195, 237-241), свидетель ФИО5 пояснял, что 19 марта 2016 года ФИО22 и Сердюков предложили ему пойти к ФИО1 и ФИО2 похитить деньги и поделить их, но он отказался. ФИО22 сказал, что нужно в 3 часа ночи отверткой открыть домофон, выбить дверь в квартиру, где он (ФИО22) будет держать ФИО1, а они (ФИО5 и ФИО23) искать деньги в комнате у отца ФИО1. В основном его пытался уговорить участвовать в преступлении ФИО22, ФИО23 один раз предложил это и после отказа не настаивал, а ФИО22 пытался убедить и после отказа. ФИО22 также предлагал дать ему одежду, чтобы «пойти на дело» и не оставлять следов. При нём ФИО22 сделал из вязаной шапки маску, пояснив, что она нужна только ему, т.к. он будет держать ФИО1. Оба также говорили, что опасаться отца ФИО1 не нужно и прятаться от него необязательно, т.к. тот престарелый, ничего не видит и не понимает, что необходимо пойти в старой обуви, от которой затем не жалко избавиться. 

Утром 21 марта 2016 года он приходил к ФИО22у, чтобы вернуть телефон, тот распивал спирт с ФИО23. 

В состоянии алкогольного опьянения ФИО22 становился агрессивным, мог схватиться за нож, а ФИО23 вел себя спокойно, за ножи не хватался. 

Эти показания свидетель полностью подтвердил, объяснив неточности запамятованием событий ввиду прошедшего времени с момента допроса, а также уточнил, что ФИО1 крупнее ФИО23 и выше, а ФИО22 по комплекции больше ФИО1. 

Причин, по которым, как считают подсудимые, свидетель ФИО5 мог бы их оговаривать, ФИО22 и ФИО23 не называли. Свидетеля с подсудимыми связывают дружеские отношения, и суд не усматривает оснований не доверять его показаниям, которые объективно подтверждаются результатами осмотра жилища ФИО22а (т. 1 л.д. 40-48), где обнаружена и изъята вязаная шапка с прорезями для глаз. 

Свидетели ФИО8 и ФИО7, показания которых оглашены с согласия сторон (т. 6 л.д. 36-39, 40-43), опровергли заявление ФИО22а о предложении им ФИО23 совершить хищение у ФИО2, а допрошенный в суде свидетель ФИО4 пояснил, что ему ничего не было известно о том, чтобы у ФИО2 оставались ещё деньги после того, как он совместно с ФИО22 похитили у этого потерпевшего более 800 тысяч рублей.

С учетом показаний свидетеля ФИО5 о проявленной именно ФИО22 настойчивости, предложений им способа хищения и одежды с целью исключить оставление следов, а также принимая во внимание показания свидетелей ФИО8, ФИО7 и ФИО4, суд признает недостоверными утверждения ФИО22а об инициаторе хищения, и заинтересованности ФИО25 в привлечении к его совершению третьего лица.

Доводы ФИО22а о подтверждении ФИО5 договоренности на хищение денег без насилия, являются правильными, вместе с тем договоренность о применении насилия состоялась в отсутствие данного свидетеля, о чем поясняли оба подсудимых в период следствия.

Показания подсудимых о своём расчете похитить в квартире ФИО1 и ФИО2 крупную сумму, а также показания ФИО5 об осведомленности подсудимых о неудовлетворительном состоянии здоровья престарелого ФИО2 согласуются с показаниями свидетелей ФИО12 и ФИО13. 

Свидетель ФИО12 в суде пояснила, что ФИО2 был супругом её родной сестры, умершей 1 февраля 2016 года. Он инвалид 1 группы, после двух инсультов с дефектом речи, парализованными правыми конечностями, самостоятельно ухаживать за собой не может, передвигается только по квартире и только с тростью. За ним присматривали социальные работники, и сын ФИО1 до убийства. 

ФИО2 обеспеченный пенсионер, от него ей известно о сбережениях семьи в сумме около 3 млн. рублей, которые хранились в квартире, кроме того ранее из дома ФИО1 и ФИО2 было похищено более 800 тысяч рублей. 

Сердюков приходил к ФИО1 со своей супругой ФИО14, брат которой Михаил вместе с Сердюковым похитил из квартиры ФИО1 и ФИО2 36 тысяч рублей, и принимал участие в хищении более 800 тысяч.

Свидетель ФИО13 в суде пояснила, что она как социальный работник оказывала помощь супругам ФИО1 и ФИО2 - инвалидам 1 группы, и перечислила те же последствия перенесенных ФИО2 заболеваний. Сын ФИО1 хотя и выпивал, но помогал родителям. Пенсия ФИО2 25 тысяч рублей, а его супруги 27 тысяч. 

Ей известно, что сначала ограбили супругу ФИО1 и ФИО2, в феврале 2016 года она умерла, и в марте 2016 года ограбили ФИО2, забрали крупную сумму. После убийства она убирала квартиру ФИО1 и ФИО2, видела в коридоре лужу крови, а из попытки ФИО2 объясниться жестами, поняла только, что было двое мужчин. 

Оба свидетеля также пояснили об очевидности окружающим последствий перенесенных потерпевшим инсультов и его ограниченных физических возможностей по болезни. 

Согласно вступившему в законную силу приговору Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 8 сентября 2016 года ФИО26 совместно с ФИО23 в октябре 2015 года в квартире ФИО1 и ФИО2 открыто похитили у ФИО1 и ФИО2 36 тысяч рублей, а 10 марта 2016 года ФИО26 совместно с ФИО22 в той же квартире открыто похитили у ФИО2 840 тысяч рублей, при этом ФИО22 применив к ФИО2 насилие.

Из паспорта ФИО2 установлено, что он родился ДД.ММ.ГГГГ года (т.4 л.д. 178).

Потерпевшая ФИО3 в суде о состоянии здоровья своего деда ФИО2, постороннем уходе за ним и наличии в его распоряжении крупной суммы, дала показания в целом аналогичные показаниям свидетелей ФИО12 и ФИО13. Она также пояснила, что после совершенного у деда хищения около 800 тысяч рублей ей стало известно о его сбережениях в сумме 2-3 миллионов. Об убийстве своего отца ФИО1 узнала 21 марта 2016 года по телефону от соседки, видела в коридоре квартиры его труп в крови. 

Показания потерпевшей и свидетелей ФИО12 и ФИО13, а также показания подсудимых о заранее заблокированном замке домофона на двери подъезда, где расположена квартира ФИО1 и ФИО2, с целью беспрепятственного доступа, о времени совершения преступления и месте причинения смерти потерпевшему, согласуются с показаниями свидетелей ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, объективно подтвержденными протоколом осмотра места происшествия. 

Так, свидетель ФИО15 – соседка потерпевших по подъезду, пояснила, что в день убийства ФИО1 утром она ходила в банк и на магните замка домофона видела прикрепленный металлический ключ от обычного замка, которого там ранее не было. Вернувшись, ждала внука из школы, в 14-15 часов после звонка в домофон открыла дверь и увидела поднимавшихся по лестнице двоих посторонних молодых парней. Спустя 10-15 минут к ней вновь позвонили в домофон, она открыла, и увидела полицейских.

Из показаний свидетеля ФИО16 на предварительном следствии (т.2 л.д. 164-165) и в суде следует, что 21 марта 2016 года она и её сожитель осуществляли уборку подъездов дома 

<

адрес>. После 14 часов 25 минут она видела двоих парней, заходивших в первый подъезд, где в это время убирался её сожитель. Парни сами открыли дверь в подъезд, у одного из них была сигарета, и она попросила не бросать окурок. 

Подсудимые в суде подтвердили, что ФИО16 и её сожитель видели их, когда они направлялись к ФИО1 и ФИО2.

Свидетель ФИО17 – соседка потерпевших по лестничной площадке, в суде пояснила, что в один из дней второй половины марта 2016 года в период с 14 часов 30 минут до 15 часов она находилась дома и услышала крик мужчины из квартиры ФИО1 и ФИО2. В дверной глазок она увидела, что входная дверь квартиры потерпевших закрыта, и вызвала сотрудников полиции, которые прибыли через 10-15 минут, и от них она узнала об убийстве ФИО1. После звонка в полицию, видела дверь ФИО1 и ФИО2 уже приоткрытой. 

Свидетель ФИО18 – оперуполномоченный, прибывший первым в квартиру ФИО1 и ФИО2, в суде пояснил, что дверь подъезда была им открыта свободно из-за ключа, прикрепленного на магнит замка домофона. 

В квартире на полу в коридоре находился труп мужчины, на спине и футболке которого имелись множественные повреждения.

Там же присутствовал неизвестный ему пожилой мужчина с очевидными признаками перенесенного инсульта. Из общения с ним жестами, выяснилось, что приходили двое молодых парней, которые в квартире что-то искали. 

Мужчина также вынес из комнаты пакет с тысячными и пятитысячными купюрами.

Из жестов мужчины он также заключил, что у парней был нож или ножи, но конкретно было не понятно ввиду сложности в общении.

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля ФИО19 (т.2 л.д. 158-159) следует, что днем 21 марта 2016 года незадолго до смерти ФИО1 он приходил к нему в гости, повреждений у потерпевшего, кроме загипсованной ноги, не было. Когда он уходил, ФИО1 закрыл за ним дверь, и оставался с отцом.

Протоколом осмотра места происшествия от 21 марта 2016 года с фототаблицей (т.1 л.д. 14-27) зафиксирована обстановка и следы на месте преступления – квартире № расположенной в первом подъезде дома 

<

адрес>, где в прихожей на полу обнаружен труп ФИО1 со множественными (не менее 24) повреждениями щелевидной формы на задней поверхности тела, повреждениями ладонных поверхностей правой и левой кисти, с обильным наложением крови на лице, с патологической подвижностью костей носа и выделением из отверстий носа жидкой крови, с гипсовой лангетой на правой голени и стопе. В первой комнате обнаружен мобильный телефон, при осмотре которого установлен последний входящий звонок 21 марта 2016 года в 14 часов 42 минуты от абонента 89098412362. Во второй комнате присутствующий при осмотре ФИО2., имеющий дефект речи, продемонстрировал наличие денежных средств в выдвижном ящике шкафа.

Далее, при осмотре входной двери в подъезде указанного дома установлено, что к запорному магнитному устройству домофона прикреплен металлический ключ от замка таким образом, что дверь в подъезд не запирается.

С места происшествия в числе других предметов изъяты футболка с трупа, мобильный телефон и металлический ключ от замка.

Из показаний свидетеля ФИО27, данных на следствии (т.2 л.д. 181-183) и подтвержденных в суде, следует, что сим-картой с абонентским номером, звонок с которого зафиксирован как последний в обнаруженном на месте происшествия телефоне, с 2015 года пользовался её внук ФИО22.

Изложенное соответствует показаниям подсудимых о совершенном непосредственно перед преступлением звонке потерпевшему с телефона ФИО22а, и противоречия в их показаниях о том, кто из них звонил и разговаривал с ФИО1, выясняя его местонахождение, суд не может признать существенными и влияющими на выводы о виновности. 

Смерть ФИО1 по заключению судебно-медицинской экспертизы № 050 от 8 июня 2016 года (т. 3 л.д. 5-22) наступила от обильной кровопотери в результате множественных колото-резанных ранений грудной клетки с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц грудной клетки, ребер, пристеночной плевры, правого и левого легкого.

При исследовании трупа обнаружены: 3 колото-резанных ранения задней поверхности грудной клетки справа, проникающие в правую плевральную полость в 4-м, 6-м, 8-м межреберье с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц грудной клетки, пристеночной плевры, средней и нижней долей правого легкого; 7 колото-резанных ранений задней грудной клетки слева, проникающих в левую плевральную полость в 5-м, 6-м, 8-м межреберье с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц грудной клетки, 6-го ребра, пристеночной плевры, нижней и верхней долей левого легкого.

Данные повреждения расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоят в прямой причинной связи со смертью потерпевшего.

В области правого надплечья по задней поверхности (1) и на задней поверхности грудной клетки (14) ФИО1 имелось ещё 15 непроникающих колото-резанных ранений с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц правого надплечья и грудной клетки, а также резаная рана ладонной поверхности левой кисти у основания 5-го пальца, резаная рана ладонной поверхности правой кисти у основания 2-го пальца и основания фаланги 3-го пальца, перелом костей носа, которые расцениваются как причинившие легкий вред здоровью. В носовых ходах жидкая кровь.

Все обнаруженные повреждения прижизненные, образовались в относительно короткий промежуток времени. Из них все колото-резанные ранения образовались в результате множественных (не менее 25-ти) воздействий (ударов) одного клинка ножа, имеющего одностороннюю заточку со средней остроты режущей кромкой, длина раневых каналов до 10 см; резаные раны ладонных поверхностей образовались в результате давления и протягивания острого предмета, возможно режущей кромки клинка ножа (не менее 2-х воздействий); перелом костей носа мог образоваться в результате однократного воздействия тупого твердого предмета с ограниченной поверхностью соударения. 

Учитывая локализацию колото-резаных ранений на задней поверхности грудной клетки и направления раневых каналов, в момент их нанесения потерпевший вероятнее всего располагался задней поверхностью тела к нападавшему. 

Выводы эксперта о количестве, локализации, механизме и давности образования имевшихся у потерпевшего телесных повреждений, причине его смерти, характеристике орудия травматического воздействия объективно подтверждают, как показания подсудимого ФИО23, так и показания подсудимого ФИО22а в период следствия об обстоятельствах лишения им жизни ФИО1 путем нанесения множественных ударов ножом.

Из заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы №002 от 14 февраля 2017 года (т.4 л.д. 75-95) установлено, что множественные колото-резанные ранения задней поверхности грудной клетки и правого надплечья (раны 1-25), обнаруженные при медицинской судебной экспертизе трупа ФИО1., могли образоваться в результате множественных воздействий (удары) плоского следообразующего предмета, обладающего колюще-режущими свойствами (ножа), что не исключено при обстоятельствах, указанных ФИО22 в ходе допроса 21 сентября 2016 года и в ходе проверки показаний на месте от 1 июня 2016 года, а именно в результате множественных ударов ножом в область спины потерпевшего. 

По заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы №01 от 24 января 2017 года (т. 4 л.д. 53-69) образование перелома носа ФИО1 при обстоятельствах, указанных ФИО23 и ФИО22, возможно, т.к. сжатая в кулак рука обладает свойствами тупого твердого предмета, и воздействие им (кулаком) в область носа может привести к перелому его костей. 

Показания подсудимого ФИО23, а также показания подсудимого ФИО22а в период следствия, в том числе о происходившей в коридоре квартиры борьбе ФИО22а с потерпевшим, объективно подтверждаются характером и расположением обнаруженных на футболке потерпевшего повреждений.

Так, заключением трассологической судебной экспертизы № 136 от 22 апреля 2016 года (т.3 л.д. 141-144) установлено, что на футболке с трупа ФИО1 на передней части имеются 3 повреждения, образованных в результате разрыва, а на спинке - 26 колото-резаных повреждений, образованных предметом типа нож, имеющим максимальную ширину клинка до 25 мм.

Выводы данной экспертизы соответствуют выводам судебно-медицинских экспертиз и показаниям подсудимого ФИО22а на следствии о локализации, количестве колото-резаных ранений и орудии, которым они были причинены потерпевшему. 

Это орудие обнаружено в указанном подсудимыми при проверке их показаний месте владельцем участка по 

<

адрес> свидетелем ФИО6, который при допросе пояснил, что в конце апреля 2016 года, когда уже были проталины, он пришел на участок набить бочки снегом, и там около забора нашел неизвестный ему нож со светлой ручкой (т. 2 л.д. 175-176). 

Указанный нож свидетелем добровольно выдан во время выемки 3 июня 2016 года (т.1 л.д. 216-218).

Осмотром выданного ножа в период следствия 27 июня 2016 года (т.1 л.д. 221-224) и в суде установлено, что нож хозяйственно-бытового назначения, имеет одностороннюю заточку клинка, длина которого 17 см, а ширина 2,4 см, что согласуется с выводами судебно-медицинских и трассологической экспертиз о характеристиках орудия, которым потерпевший был лишен жизни.

Нож опознан в судебном заседании ФИО22 и ФИО23 как тот, который был взят из жилища ФИО22а. 

Свидетель ФИО5, ознакомившись на следствии с фототаблицей выданного ножа, указал, что ФИО22 использовал этот нож в хозяйстве. 

Согласно протоколу предъявления предмета для опознания (т. 9 л.д. 11-13) свидетель ФИО4 узнал в ноже, выданном свидетелем ФИО6, нож, которым подсудимый ФИО22 пользовался дома по 

<

адрес> 

По заключению медико-криминалистической судебной экспертизы № 297-МК от 19 августа 2016 года (т.3 л.д.188-208) четыре колото-резаных повреждения на трупе ФИО1 (проникающие колото-резаные раны задней поверхности грудной клетки с повреждением обоих легких) могли образоваться в результате воздействия представленным на экспертизу ножом. Не исключается возможность образования остальных колото-резаных и резаных повреждений в результате воздействия представленным на экспертизу ножом, также как и иным следообразующим объектом с аналогичными характеристиками. 

Эти выводы эксперта в совокупности с выводами других приведенных экспертиз, показаниями подсудимых и другими доказательствами, указывают на лишение жизни ФИО1 одним ножом из дома ФИО22а, впоследствии обнаруженным свидетелем ФИО6 на своем участке. 

Вина подсудимых подтверждается и другими доказательствами, а их показания о сожжении после преступления одежды и обуви объективно подтверждаются результатами осмотра с согласия ФИО22 его жилища (т. 1 л.д. 40-48), где из золы в печи изъяты множественные частицы расплавленного металла и металлические детали, похожие на части от застёжек одежды, в том числе от замка «молния». 

Допрошенная в качестве специалиста технолог швейного производства ФИО20 пояснила, что осмотренные ею остатки и металлические фрагменты, изъятые из золы в печи по месту жительства ФИО22а, являются предметами, применяемыми в обуви и верхней одежде.

Изъятые при выемке 22 марта 2016 года у ФИО22а спортивные брюки, куртка и кроссовки (т. 1 л.д. 50-52), у ФИО23 брюки, футболка и кроссовки (т. 1 л.д. 54-56) осмотрены (т. 3 л.д. 82-84). Осмотром на брюках ФИО23 обнаружено 5 пятен вещества, свойственного крови.

Из заключения молекулярно-генетической судебной экспертизы № ДВО-1840-2016 от 16 июня 2016 года (т. 3 л.д. 106-134) следует, что на передней стороне изъятых у ФИО23 брюк в верхней трети слева и справа имеются следы вещества бурого цвета неопределенной формы. Из мест наличия вещества бурого цвета с левой и с правой половины брюк произведено по две вырезки, последующим исследованием которых установлено, что данное вещество является кровью человека, которая произошла: на правой половине брюк от потерпевшего ФИО1., а на левой половине - от ФИО23.

По заключению медико-криминалистической экспертизы № 071-МК от 16 февраля 2017 года (т. 4 л.д. 101-108) на брюках ФИО23 установлены следы вещества бурого цвета, расположенные на передних левой и правой половинах в верхних и средних третях. Указанные следы являются пятнами и образовались в результате падения капель вещества бурого цвета, не исключено что крови. Учитывая несколько вытянутую форму некоторых пятен, их ориентировку, не исключается, что они могли образоваться как в результате перпендикулярного падения с последующим стеканием за счет динамического наклона контактирующей плоскости, так и за счет первичного контакта под некоторым углом. Образование выявленных пятен вещества бурого цвета исключается при обстоятельствах, указанных ФИО23 (контакт перчаток с обпачканой кровью дверью и последующее вытирание перчаток о брюки). 

Из оглашенных с согласия сторон показаний судебно-медицинского эксперта ФИО21 следует, что она, подтверждая выводы проведённой экспертизы, исключила образование пятен вещества бурого цвета на брюках ФИО23 в результате причинения повреждений ФИО1 и ФИО2 ножом, а также от размахивания окровавленным орудием (т.6 л.д. 44-46). 

Изъятые ключ, телефон, шапка с прорезями, металлические предметы из печи, футболка потерпевшего осмотрены (т.4 л.д. 130-136), и наряду с брюками Сердюкова признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т. 4 л.д. 137- 138). 

Приведенными доказательствами суд находит вину ФИО22а и ФИО23 установленной.

Причин не доверять исследованным показаниям потерпевшей и свидетелей, не имеется, в значимых для разрешения дела обстоятельствах показания свидетелей и потерпевшей согласуются, дополняют друг друга, соответствуют показаниям подсудимых и письменным доказательствам, в связи с чем суд признает их достоверными. 

Выводы исследованных в судебном заседании судебных экспертиз, сторонами не оспаривались, у суда также отсутствуют основания сомневаться в их правильности, т.к. они выполнены экспертами, обладающими специальными познаниями, с указанием способов, методик исследований, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. 

Оснований для признания заключений экспертов и других письменных доказательств недопустимыми, у суда не имеется.

Оценивая сведения, приведенные подсудимым ФИО23 в явке с повинной, и его показания (за исключением наблюдения им удара ножом), как достоверные, суд исходит из того, что они детальны, в целом последовательны, согласуются с показаниями потерпевшей и свидетелей, и объективно подтверждаются протоколами осмотров мест происшествия и предметов, заключениями судебных экспертиз, и другими исследованными доказательствами.

Показания ФИО23 и сообщенные ФИО22 в явке с повинной данные в той части, что каждый из них являлся очевидцем ударов ножом, являются противоречивыми в самой последовательности описываемых ими событий: ФИО23 указывал, что, заходя в квартиру, видел, как Серебриян вынимал нож из спины лежавшего потерпевшего, а ФИО22 сообщил, что ФИО23 нанес удары ножом заходившему в квартиру потерпевшему.

Пояснения подсудимых о нанесении непосредственно сразу ударов ножом потерпевшему опровергаются их последующими показаниями в период следствия, в которых они кроме того сообщали о предшествующей данному обстоятельству борьбе ФИО22а с потерпевшим и нанесение тому ФИО23 удара кулаком по переносице. 

Показания подсудимых в этой части объективно подтверждены выводами судебно-медицинских экспертиз о наличии у ФИО1 перелома носа.

С учетом изложенного пояснения подсудимых в период следствия о наблюдении ударов ножом, суд признает недостоверными, а названную Сердюковым причину, побудившую дать такие пояснения (испугался, что подумают на него) – убедительной. 

Сопоставляя другие сведения, изложенные ФИО22 в явке с повинной и заявлении от 22 июля 2016 года, а также его показания на следствии и в суде, проследив их изменение и сопоставив с другими доказательствами по делу, суд признает достоверными лишь те из них, которые согласуются между собой, с показаниями подсудимого ФИО23, подтверждаются другими доказательствами, и не противоречат им.

Как и ФИО23, подсудимый ФИО22 не отрицает состоявшейся между ними договоренности на хищение и своего участия в его совершении.

При этом указывает, что нож с собою взял ФИО23, и когда через некоторое время он зашел следом за ним в квартиру ФИО1 и ФИО2, потерпевший был уже мертв.

Однако, из заявления от 22 июля 2016 года и подробных показаний ФИО22а на предварительном следствии от 21 сентября 2016 года и позднее, которые он подтвердил неоднократно, следует, что имевшимся при себе ножом им были нанесены множественные ранения в спину потерпевшего после удара Сердюковым потерпевшего кулаком по переносице. 

Механизм причинения телесных повреждений потерпевшему в области спины подсудимый ФИО22 продемонстрировал с помощью манекена, при проверке показаний. 

Объективность пояснений ФИО22а в этой части подтверждена выводами судебно-медицинских экспертиз, согласно которым образование обнаруженных на трупе потерпевшего колото-резанных ранений не исключается при обстоятельствах, указанных ФИО22 при допросе 21 сентября 2016 года, и в ходе проведенной с ним 1 июня 2016 года проверки показаний на месте, а образование перелома носа ФИО1 и ФИО2 при обстоятельствах, указанных ФИО22, возможно. 

Как установлено по делу, ФИО22 первым сообщил и дал показания, о нанесенном ФИО23 ударе кулаком потерпевшему по переносице, затем это же подтвердил и ФИО23, и такая последовательность событий опровергает показания ФИО22а об обнаружении им в квартире уже лежавшего на полу в крови потерпевшего.

Утверждение ФИО22а о наличии оговора со стороны ФИО23, суд признает надуманным. В течение значительного периода предварительного следствия ФИО22 давал в целом одни и те же пояснения относительно обстоятельств преступления и своей причастности к смерти ФИО1, заявив при допросе 21 сентября 2016 года об оговоре ФИО23 с целью избежать ответственности, а затем также дополнительно сообщив, что при проверке показаний на месте демонстрировал свои действия по лишению потерпевшего жизни, но выдавал их за совершенные ФИО23. 

Поскольку показания ФИО22а на предварительном следствии об обстоятельствах лишения им жизни ФИО1 ударами взятого им же из дома ножа являются логичными, в значительной мере последовательными, согласуются с показаниями ФИО23, объективно подтверждаются заключениями экспертиз, и другими исследованными доказательствами, суд признает их достоверными. 

Последующее изменение показаний ФИО22 в этой части в судебном заседании, по убеждению суда, вызвано его стремлением снова переложить ответственность за смерть потерпевшего на ФИО23, и «поменяв» его и себя местами, сознательно исказить фактические обстоятельства дела с целью уменьшить степень своей вины в содеянном.

С учетом изложенного, а также показаний эксперта ФИО21, суд признает надуманными доводы подсудимого ФИО22а о том, что наличие установленной заключением эксперта крови потерпевшего на брюках ФИО23, который не смог убедительно объяснить её происхождение, подтверждает причастность ФИО23 к убийству.

Само наличие крови потерпевшего на брюках ФИО23 в совокупности с зафиксированным на месте происшествия обильным наложением крови на лице ФИО1 и её выделении из отверстий носа, а также отмеченной судебно-медицинским экспертом при наружном осмотре трупа жидкой крови в носовых ходах, бесспорно подтверждает показания подсудимых о нахождении на месте преступления и причинении там ФИО23 ударом кулака перелома костей носа потерпевшего. Сам ФИО23 в суде пояснил, что при этом находился к потерпевшему вплотную.

Неполноту показаний ФИО22а о наличии у потерпевшего резаных ран ладоней суд связывает с алкогольным опьянением подсудимого во время преступления.

Доводы ФИО22а и его защитника, что верить показаниям ФИО23 о нахождении ножа в рукаве куртки ФИО22а и пропитывании перчаток кровью нельзя, т.к. в этом случае на руке, под ногтями и футболке должны были остаться следы крови, но их не нашли, являются неубедительными. Футболка, срезы ногтевых пластин и смывы с рук у подсудимого не изымались, а до задержания прошло достаточное время, в течение которого он избавлялся от следов своего присутствия на месте преступления.

Не ставит под сомнение показания ФИО23 о происходившей в коридоре квартиры борьбе ФИО22а с потерпевшим и установленное при медицинском освидетельствовании отсутствие у подсудимого телесных повреждений, о чем указывала защитник ФИО22а. 

О борьбе с потерпевшим, при которой тот ударов не наносил, ФИО22 последовательно сообщал в период следствия. Его показания в этой части хотя и не являются полными, но объективно подтверждаются наличием разрывов на передней части футболки потерпевшего и резаных ран на ладонных поверхностях обеих кистей у основания пальцев. 

Предпринятыми ФИО22 после преступления мерами также объясняется и отсутствие следов крови на его одежде и обуви. При этом утверждения подсудимого об изъятии после задержания брюк, в которых он находился во время преступления, опровергаются как его собственными показаниями о сожжении в печи своего зимнего спортивного костюма, так и показаниями ФИО23 об уничтожении ФИО22 своих брюк указанным способом.

Отсутствие на выданном свидетелем ФИО6 ноже следов крови потерпевшего, следов рук ФИО22а, на что также обращалось внимание защитником ФИО22а, объяснимо нахождением данного ножа не менее месяца под открытым небом и в условиях таявшего снега. 

Причастность подсудимого ФИО22а к лишению потерпевшего жизни при разбое подтверждается исследованными доказательствами, совокупности которых достаточно для вывода о его виновности даже в отсутствие биологических следов на нем самом, его одежде и орудии убийства.

Зафиксированное на видеозаписи проверки показаний ФИО22а произнесение потерпевшим ФИО2 имени ФИО23: «Паша» и фразы: «Да, да, бил», на что ссылались подсудимый ФИО22 и его защитник в обоснование того, что потерпевший мог быть очевидцем преступления и осознавал задаваемые Серебрияну вопросы и пытался за него отвечать, доказательственного значения не имеет, речь потерпевшего на видеозаписи бессвязная, из произнесенных им фраз кто, кого и чем бил не понятно. 

Кроме того, по заключению комиссии экспертов (т. 4 л.д. 5-7) ФИО2 страдал и страдает хроническим психическим заболеванием в форме сосудистой деменции. Выявленные у него психические отклонения столь значительны, что по состоянию психического здоровья он не способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела и давать о них правильные показания, участвовать в следственных действиях, судебных заседаниях. В период юридически значимой ситуации ФИО2 не был в состоянии понимать характер и значение совершавшихся с ним действий, оказывать сопротивление. 

Исследованные доказательства суд находит относимыми к рассматриваемому делу, а в своей совокупности - достаточными для обоснования вывода о виновности ФИО22а и ФИО23. 

В судебном заседании установлено, что подсудимые заранее договорились о нападении на потерпевших с целью хищения денежных средств и распределили между собой роли, т.е. действовали группой лиц по предварительному сговору, совершив при этом ряд подготовительных действий: обеспечили беспрепятственный доступ в подъезд потерпевших, выяснили местонахождение ФИО1. 

Также заранее ФИО23 и ФИО22 договорились о применении к ФИО1 насилия, опасного для его жизни и здоровья, решив оглушить потерпевшего, чтобы он потерял сознание, допуская этими действиями причинение любого вреда для его здоровья, в связи с чем доводы стороны защиты о договоренности подсудимых на совершение грабежа, а не разбоя, следует признать необоснованными.

Затем они в состоянии алкогольного опьянения напали с целью хищения чужого имущества на ФИО1 и ФИО2, проникнув против воли потерпевших в их жилище, где, сознавая характер действий друг друга, Сердюков помог ФИО22у в подавлении сопротивления ФИО1 для устранения препятствий противоправно завладеть деньгами ФИО2, умышленно причинив ударом кулака легкий вред здоровью потерпевшего, т.е. применив опасное для здоровья насилие, что охватывалось совместным умыслом обоих. 

Продолжая нападение, ФИО23 в соответствии с состоявшимся распределением ролей искал деньги в квартире, а ФИО22, подавляя сопротивление ФИО1, совершил действия, не охватывавшиеся умыслом ФИО23: с целью лишения жизни и завладения таким способом чужим имуществом, умышленно нанес ФИО1 множественные удары ножом, используя его в качестве оружия. Это примененное ФИО22 насилие являлось опасным для жизни и здоровья потерпевшего, на что указывает локализация и количество телесных повреждений, повлекших причинение вреда здоровью ФИО1, как легкого, так и тяжкого, опасного для жизни.

Последовательность, с которой развивались события, опровергают версию ФИО22а на следствии о нанесении ударов ножом потерпевшему не с целью облегчить разбой, а из неприязни, вызванной оскорблениями от ФИО1.

Так, помимо договоренности применить к потерпевшему опасное насилие, и перед тем как пойти в квартиру ФИО1 и ФИО2, ФИО22 заранее вооружился ножом. Его утверждение о необходимости ножа для открывания замка домофона неубедительно, т.к. при подготовке к преступлению беспрепятственный вход в подъезд уже был предварительно обеспечен. Нож был применен после того как на помощь ФИО22у, который не мог справиться с потерпевшим, пришел ФИО23, и ударом причинил перелом костей носа. И после применения ножа ФИО22 не прекратил, а активно продолжил свои действия на хищение денег, присоединившись к ФИО23 в их поисках в присутствии ФИО2.

Эти установленные обстоятельства указывают на то, что потерпевший был лишен жизни, чтобы сломить его сопротивление совершаемому нападению, и применение к потерпевшему ножа являлось средством для устранения препятствия к завладению чужим имуществом, а не расправы за оскорбления, из неприязни. 

Поскольку установлено, что смерть ФИО1 во время нападения с целью хищения денег его отца причинил ФИО22, доводы подсудимого о возможной неприязни между знакомыми потерпевшим и ФИО23, следует признать необоснованными.

С учетом позиции государственного обвинителя и в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ, суд исключает обвинения ФИО23 указание на совершение им разбоя с применением предмета, используемого в качестве оружия и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. 

Как следует из предъявленного ФИО23 обвинения, направляясь к потерпевшим, Серебриян взял с собой нож, допуская его применение во время разбоя и причинение данным ножом любого вреда здоровью, но не осведомлял об этом ФИО23; удары ножом потерпевшему также нанес, не осведомляя ФИО23 о намерении причинить смерть. 

Исследованными доказательствами установлено, что подсудимые имели договоренность только оглушить потерпевшего. Однако во время нападения ФИО22 использовал нож, которым в коридоре, в отсутствие ФИО23, занимавшегося поиском денег в комнате, нанес множественные удары по телу ФИО1 и причинил ему ножом тяжкий вред здоровью и смерть, о чём с ФИО23 не договаривался, т.е. допустил эксцесс исполнителя.

Указанное в обвинении обстоятельство, что ФИО23 воспользовался наступившим от действий ФИО22а результатом для дальнейшего поиска денег, носит предположительный характер и не подтверждено при рассмотрении дела. 

Избранное ФИО22 орудие преступления – нож, нанесение множественных (не менее 27) ударов, включая области жизненно важных органов потерпевшего, их достаточная сила, на которую указывает длина некоторых раневых каналов до 10 см, свидетельствуют, что ФИО22 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления смерти потерпевшего в результате ножевых ранений и желал её наступления, т.е. действовал с прямым умыслом.

Оба подсудимых руководствовались корыстным мотивом, рассчитывая завладеть суммой, превышающей один миллион рублей, что в силу примечания к ст. 158 УК РФ образует особо крупный размер. 

С учетом изложенного суд квалифицирует действия подсудимых:

-ФИО22 по ст. 162 ч. 4 п. «б», «в» УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, в особо крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; по ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем.

-ФИО23 по ст. 162 ч. 4 п. «б» УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, в особо крупном размере.

По заключению психолого-психиатрических судебных экспертиз № 1562 от 22 июня 2016 года (т. 3 л.д. 151-157) и № 1564 от 22 июня 2016 года (т. 3 л.д. 164-169) ФИО22 и ФИО23 хроническим психическим заболеванием, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдали и не страдают, а обнаруживают каждый признаки легкой умственной отсталости с поведенческими нарушениями, ФИО22 также со склонностью к злоупотреблению алкоголем. Однако степень выявленных изменений психики не лишает каждого способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Каждый из них мог в инкриминируемый период, и может в настоящее время в полной мере осознавать характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Склонность ФИО22 к злоупотреблению алкоголем носит характер бытового пьянства.

По заключению психолога, подсудимые в момент инкриминируемых им деяний в состоянии физиологического аффекта или в иных значимых эмоциональных состояниях не находились. 

Суд находит заключения экспертов с учетом материалов дела, касающихся личности подсудимых, их поведения в судебном заседании, достоверными, и потому признает ФИО22а и Сердюкова по отношению к содеянному вменяемыми и способными нести уголовную ответственность.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, степень фактического участия каждого из подсудимых в совершении разбоя, значение этого участия для достижения цели данного преступления, данные о личности подсудимых, их возрасте, состоянии здоровья, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, влияние назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их семей.

Совершенные подсудимыми преступления, относятся законом к категории особо тяжких, характеризуются повышенной общественной опасностью, свидетельствуют о повышенной опасности лиц, их совершивших.

ФИО23 вину в совершении преступления признал частично, характеризуется по месту фактического проживания отрицательно, как лицо склонное в состоянии алкогольного опьянения к совершению преступлений и правонарушений, не работающее и не предпринимавшее мер к трудоустройству (т.5 л.д. 12). По сведениям ГИАЦ МВД России ФИО23 ранее судим за тяжкие преступления против собственности (т.5 л.д. 2-3). 

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО23 наказание, суд в соответствии со ст.61 УК РФ учитывает частичное признание подсудимым вины, явку с повинной, наличие малолетнего ребенка и заболевания, активное способствование изобличению и уголовному преследованию соучастника преступления.

Серебриян вину признал частично, характеризуется по месту жительства отрицательно, как лицо склонное в состоянии алкогольного опьянения к совершению преступлений и правонарушений, проявляющее в этом состоянии агрессию, не реагирующее на меры воздействия, привлекавшееся к уголовной и административной ответственности (т.4 л.д. 185). Согласно сведениям ИЦ УВД по Хабаровскому краю ФИО22 ранее судим за тяжкие преступления против личности и собственности (т.4 л.д. 181-182). 

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО22у наказание за преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд в соответствии со ст. 61 УК РФ учитывает частичное признание вины, явку с повинной от 22 марта 2016 года, активное способствование изобличению и уголовному преследованию соучастника данного преступления.

Поскольку правоохранительные органы на момент сообщения ФИО22 22 июля 2016 года в заявлении информации о нанесении потерпевшему ударов ножом, располагали данными о его причастности к смерти потерпевшего, оснований считать это заявление явкой с повинной, не имеется. Данное заявление в совокупности с аналогичными показаниями подсудимого указывало на частичное признание им вины на предварительном следствии, что учитывается судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание за преступление, предусмотренное ст. 105 ч. 2 УК РФ. 

Стороной защиты документально подтверждено наличие у ФИО22а матери-инвалида, данное обстоятельство суд также признает смягчающим и учитывает наряду с другими.

Оснований для признания и учета смягчающим обстоятельством активного способствования подсудимых расследованию суд не усматривает, т.к. некоторый период расследования ФИО23 умалчивал о нанесенном им при нападении ударе потерпевшему, а ФИО22 перекладывал ответственность за убийство на ФИО23.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступлений, обстоятельства их совершения и личности подсудимых, в суде исключивших совершение преступлений трезвыми, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО23 и ФИО22а, суд в соответствии с ч. 1.1 ст.63 УК РФ признаёт совершение ими преступлений в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, так как именно оно способствовало развитию противоправного поведения подсудимых, придав, по их пояснениям, решимости.

Нахождение в момент совершения преступлений в состоянии алкогольного опьянения ФИО23 и ФИО22 не оспаривается, это следует как из их показаний о предшествующем преступлениям совместном употреблении алкоголя, так и показаний свидетеля ФИО28 о распитии подсудимыми утром 21 марта 2016 года спирта. 

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимых за разбой, суд в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает совершение ими данного преступления в отношении беззащитного лица – 70-летнего потерпевшего ФИО2. 

Из показаний свидетелей установлено, что престарелый возраст ФИО2 и его немощность вследствие перенесенных заболеваний являлись очевидными для окружающих в силу явных признаков. 

Это также было очевидно и подсудимым: оба называли его дедом; ФИО23 сообщал о заболевании ног потерпевшего, т.к. тот был с тростью, и дефекте речи. Предлагая ФИО28 участвовать в хищении, подсудимые сообщали, что ФИО2 не сможет опознать, так как слепой и старый, и прятаться от него необязательно. ФИО22 также сообщал, что ФИО2 ничего не понимает, поэтому опасаться его не нужно. Такая осведомленность ФИО22а следует из совершения им за десять дней до разбоя и убийства ФИО1 грабежа в отношении ФИО2 в той же квартире, за что он был осужден 8 сентября 2016 года.

Таким образом, подсудимые достоверно знали, что ФИО2 беззащитен в силу своего возраста, болезней и немощности, не способен им противостоять и дать необходимый отпор, и использовали это обстоятельство, на что также указывает характер совершенных с ФИО2 действий – было достаточным усадить его на стул, чтобы не мешал поискам денег. 

Кроме того, обстоятельством, отягчающим наказание подсудимым в соответствии с ч.2 ст. 63 УК РФ, суд признает рецидив преступлений.

Суд устанавливает в действиях ФИО23 опасный рецидив преступлений исходя из следующего. 

ФИО23 ранее был осужден за тяжкие преступления и отбывал лишение свободы. 

Совершение вновь тяжкого преступления влечет за собой в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ признание опасного рецидива. 

В связи с этим совершение ФИО23 особо тяжкого преступления не может повлечь за собой признание менее строгого, т.е. простого рецидива, т.к. это противоречит установленным ст. 18 УК РФ принципам классификации рецидива преступлений.

В действиях ФИО22а суд в соответствии с п. «б» ч.3 ст. 18 УК РФ устанавливает особо опасный рецидив преступлений, поскольку он совершил особо тяжкие преступления при наличии двух непогашенных судимостей за тяжкие преступления. Одна из этих судимостей признавалась условной, но в соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменялась с направлением ФИО22а для отбывания наказания в места лишения свободы.

При таких видах рецидива условное осуждение согласно п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ не назначается.

Наличие отягчающих наказание обстоятельств в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ исключает возможность обсуждения вопроса об изменении категории совершенных подсудимыми преступлений, а также назначение им наказания с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Определяя вид и размер наказания, суд учитывает все изложенные обстоятельства в совокупности и считает, что с учетом тяжести содеянного, характера и крайней степени общественной опасности преступлений, совершенных ФИО22 и ФИО23, их настойчивости в реализации своего умысла, данных о личности подсудимых, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений, им следует назначить наказание в виде реального лишения свободы на определенный срок. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных деяний, судом не установлено, с учетом особой тяжести содеянного и конкретных обстоятельств дела, суд не находит оснований для применения к подсудимым положений ст. 64 УК РФ.

При наличии рецидива в действиях подсудимых, назначение им наказания подлежит в соответствии со ст. 68 УК РФ, то есть с учетом характера и степени общественной опасности ранее совершенных преступлений, обстоятельств, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось не достаточным, а также с учетом характера и степени общественной опасности вновь совершенных преступлений. Оснований для применения положений ч.3 ст. 68 УК РФ не имеется.

Учитывая данные о личности ФИО22а, конкретные обстоятельства дела, для достижения целей наказания суд полагает необходимым назначить подсудимому, имеющему место постоянного проживания в г. Николаевске-на-Амуре, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, с установлением на основании ст. 53 УК РФ ряда ограничений для обеспечения контроля за поведением осужденного после отбытия основного наказания.

Назначение такого же дополнительного наказания ФИО23 суд находит нецелесообразным.

Ввиду неудовлетворительного финансового и имущественного положения подсудимых суд не назначает им по ч. 4 ст. 162 УК РФ дополнительное наказание в виде штрафа.

Наказание по совокупности особо тяжких преступлений ФИО22у следует назначить на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ. 

Поскольку подсудимый ФИО22 осуждается за преступления, совершенные до вынесения в отношении него приговоров Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 29 марта 2016, 8 сентября 2016 года и 24 октября 2016 года, а подсудимый ФИО23 за преступление, совершенное до вынесения тем же судом приговора от 28 ноября 2016 года, окончательное наказание каждому должно быть назначено по правилам ч.5 ст. 69 УК РФ.

Учитывая, что ФИО23 осуждается за преступление, совершенное также до вынесения в отношении него тем же судом приговора от 7 сентября 2016 года, которым назначалось лишение свободы условно, данный приговор подлежит самостоятельному исполнению. 

На основании ст. 69 ч. 5, 72 УК РФ в окончательное наказание подсудимых подлежит зачету:

-ФИО23 наказание, отбытое частично по приговору от 28 ноября 2016 года и время содержания под стражей – со 2 апреля 2016 года по 4 февраля 2018 года и со 2 апреля 2016 года по 21 декабря 2016 года; 

-ФИО22у наказание, отбытое частично по приговорам от 29 марта 2016 года и 8 сентября 2016 года и полностью по приговору от 24 октября 2016 года, а также время содержания под стражей – с 29 марта 2016 года по 4 февраля 2018 года. 

При наличии в действиях ранее отбывавшего лишение свободы ФИО23 опасного рецидива, а в действиях ФИО22а особо опасного, местом отбытия наказания в виде лишения свободы на основании ст. 58 ч.1 п. «в», «г» УК РФ следует назначить: ФИО23 исправительную колонию строгого режима, а ФИО22у – особого.

В целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения подсудимым суд считает необходимым оставить прежней - заключение под стражу.

По делу заявлен гражданский иск потерпевшей ФИО3 о взыскании с подсудимых ФИО22а и ФИО23 компенсации морального вреда, причинённого ей смертью отца ФИО1, в размере 500 000 и 100 000 рублей соответственно. 

Заявленные требования о компенсации морального вреда потерпевшая обосновала доводами о невосполнимой утрате, связанной с гибелью близкого родственника, а также причинением ему ФИО23 телесных повреждений.

Исходя из положений ст.151 и 1101 ГК РФ, оценивая степень тяжести причиненных потерпевшей нравственных страданий, выразившихся в личных переживаниях в связи со смертью близкого родственника, учитывая требования разумности и справедливости, суд находит заявленный иск к ФИО22у о компенсации морального вреда подлежащим удовлетворению в полном объеме.

В соответствии со ст. 12 ГК РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав. Нематериальные блага (жизнь, здоровье и др.) в соответствии со ст. 150 ГК РФ могут защищаться другими лицами в случаях, предусмотренных законом. 

Согласно ч. 8 ст. 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствиями которых явилась смерть потерпевшего, предусмотренные данной статьей права переходят к близким родственникам погибшего, которые вправе требовать с виновного компенсацию причиненного морального вреда, причиненного им в результате смерти потерпевшего. Однако закон не наделяет указанных лиц правом требовать денежную компенсацию за моральный вред, причиненный непосредственно умершему.

При таком положении ФИО23, причинивший в ходе разбоя вред самому ФИО1, но не причастный к его убийству, не может быть признан лицом, причинившим потерпевшей ФИО3 моральный вред, в связи с чем в удовлетворении гражданского иска к нему следует отказать.

Вещественные доказательства по делу – ключ, нож, футболка, шапка с прорезями, металлические остатки сожжённой одежды и обуви, в соответствии со ст. 81 УПК РФ по вступлению приговора в законную силу подлежат уничтожению, как не представляющие ценности и не истребованные сторонами; брюки ФИО23 в связи с его заявлением подлежат возвращению ему по принадлежности; мобильный телефон подлежит возвращению потерпевшей ФИО3 

Руководствуясь ст. 303, 307-309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО22 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 162 ч. 4 п. «б», «в», 105 ч. 2 п. «з» УК РФ и назначить ему наказание:

-по ст. 162 ч. 4 п. «б», «в» УК РФ в виде лишения свободы на срок одиннадцать лет с ограничением свободы сроком один год;

-по 105 ч. 2 п. «з» УК РФ в виде лишения свободы на срок четырнадцать лет с ограничением свободы один год шесть месяцев;

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО22 наказание в виде лишения свободы на срок шестнадцать лет с ограничением свободы два года;

На основании ст. 69 ч. 5 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения с наказаниями по приговорам Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 29 марта 2016 года, 8 сентября 2016 года и 24 октября 2016 года окончательно назначить ФИО22 наказание в виде лишения свободы на срок семнадцать лет в исправительной колонии особого режима, с ограничением свободы на срок два года. 

Установить осужденному ФИО22 следующие ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы:

-не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы;

-не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток с 22 часов до 6 часов;

-не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и являться в этот специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

ФИО23 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 162 ч. 4 п. «б» УК РФ и назначить ему по данной норме закона наказание в виде лишения свободы на срок десять лет. 

На основании ст. 69 ч. 5 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения с наказанием по приговору Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 28 ноября 2016 года окончательно назначить ФИО23 наказание в виде лишения свободы на срок одиннадцать лет в исправительной колонии строгого режима.

Приговор Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 7 сентября 2016 года в отношении ФИО23 исполнять самостоятельно.

Срок наказания ФИО22 и ФИО23 каждому исчислять с 5 февраля 2018 года. 

Зачесть в срок окончательного наказания ФИО22 в виде лишения свободы наказание, отбытое им по приговорам Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 29 марта 2016 года, 8 сентября 2016 года и 24 октября 2016 года, а также время содержания под стражей – с 29 марта 2016 года по 4 февраля 2018 года. 

Зачесть в срок окончательного наказания ФИО23 наказание, отбытое по приговору Николаевского-на-Амуре городского суда Хабаровского края от 28 ноября 2016 года и время содержания под стражей – со 2 апреля 2016 года по 4 февраля 2018 года. 

Меру пресечения ФИО22 и ФИО23 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Взыскать с ФИО22 в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей. 

В удовлетворении гражданского иска ФИО3 к ФИО23 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Вещественные доказательства после вступления приговора в силу:

-ключ, нож, футболку, шапку с прорезями, металлические остатки сожжённой одежды и обуви - уничтожить;

-мобильный телефон вернуть потерпевшей ФИО3; изъятые у ФИО23 брюки вернуть осужденному ФИО23 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Хабаровский краевой суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными, содержащимся под стражей, - в тот же срок, со дня вручения им копии приговора. Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции при подаче апелляционной жалобы, либо путем подачи отдельного ходатайства, а также в возражениях на принесенные по делу апелляционные жалобы (представление) другими участниками процесса. 

Председательствующий: Ванеев П.В.

Приговор вступил в законную силу 24.04.2018