Мотивированное 

решение

изготовлено 19 декабря 2025 года

№ 2-503/2025

50RS0035-01-2025-014376-69

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 декабря 2025 года

Подольский городской суд Московской области

в составе

председательствующего судьи ФИО20

при секретаре судебного заседания ФИО9,

с участием прокурора ФИО10,

с участием адвоката ФИО11,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 действующего в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО5 и ФИО1 к государственному 

<

данные изъяты>» о компенсации морального вреда, -

Установил:

Истец ФИО4, действующий в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО5 и ФИО2 обратился в суд с иском к ответчику - государственному бюджетному учреждению ФИО6 

<

адрес> 

<

данные изъяты>» (далее – ФИО6 

<

данные изъяты>»), просил взыскать с ответчика в пользу истца и его детей сумму в размере 2 000 000 рублей каждому, а всего 6 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда причиненного смертью родственника.

Свои требования мотивируют тем, что сотрудниками медицинского учреждения, оказана несвоевременная и некачественная медицинская помощь супруге ФИО13, приведшая к её смерти.

Истец – ФИО4, действующий в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО5 и ФИО2 в судебное заседание не явился, явилась адвокат по ордеру ФИО11, исковые требования поддержала в полном объеме.

Ответчик – 

<

данные изъяты> ФИО6 

<

адрес> «Подольская областная клиническая больница», представитель по доверенности ФИО12 явилась, считает исковые требования неподлежащими удовлетворению.

Третье лицо – ФИО18 в судебное заседание явился, с исковыми требованиями не согласился.

Третьи лица – Министерство ФИО6 

<

адрес>, Подольская городская станция скорой медицинской помощи, представители в судебное заседание не явились, извещались.

С учетом положений ч. 3 ст. 167 ГПК РФ, мнения лиц, участвующих в деле, суд полагает возможным рассмотрение дела при данной явке.

Суд, выслушав явившихся лиц, заслушав мнение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению (вопрос о размере ущерба оставил на усмотрение суда), изучив материалы дела, считает исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из искового заявления следует, что супруга истца - ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения госпитализирована в Подольскую областную клиническую больницу в хирургическое отделение с подозрением на острый аппендицит для проведения оперативного вмешательства. Ее смерть наступила ДД.ММ.ГГГГ при проведении лапараскопической операции по удалению аппендицита. Причина смерти - острая кровопотеря, наступившая от расслоения брюшного отдела аорты с разрывом. Как указывают врачи в патологоанатомическом заключении о ДД.ММ.ГГГГ, спонтанный разрыв брюшного отдела аорты с разрывом.

ФИО3 накануне поступления в больницу имела жалобы на здоровье, а именно на боли внизу живота и по этому поводу неоднократно обследовалась у разных специалистов, также проходила УЗИ и КТ обследования. Внутрибрюшинная аневризма аорты легко диагностируется во время УЗИ или КТ обследований. Ранее ФИО3 такой диагноз не ставили даже под вопросом. Истец полагает, что медицинские работники сотрудники 

<

адрес> больницы оказали его супруге некачественную медицинскую помощь, что привело к ее смерти. Некачественно оказанная медицинская услуга заключается в том, что либо ей выставили неправильный диагноз, соответственно стали оказывать не адекватную помощь, что привело к ее смерти, либо (при правильном диагнозе) во время обычной операции по удалению аппендицита доктор, проводивший лапароскопию, проткнул брюшную аорту супруге, (а за операционным столом не было нейрохирурга), что повлекло смерть ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения. ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения умерла накануне своего 30-летия, оставив сиротами двоих детей, сына 11 лет и дочь 3 лет. ФИО3 не страдала хроническими неизлечимыми заболеваниями, она самостоятельно и в довольно удовлетворительном состоянии уехала в больницу удалять аппендицит. Никто не ожидал такого результата и не был готов к случившемуся. Истцу пришлось уехать в Армению, чтобы дети перенесли горе в родной обстановке в кругу семьи, бабушек и дедушек. До сих пор истец не может смириться с мыслью, что его супруга умерла из-за чьей-то оплошности. Жизнь всей семьи в один миг изменилась, и никогда не будет прежней. ФИО13 потерял любимую женщину, друга и партнера, с которым рассчитывал прожить всю свою жизнь. Дети остались без матери в таком юном возрасте и никто никогда им ее не заменит.

Истцом в материалы дела представлены следующие документы: справка о смерти № С-00786 (л.д.14), патологоанатомическое заключение протокол вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.16), рентгеновская компьютерная томография ФИО6 МО «Подольская областная клиническая больница» (л.д.17), посмертный эпикриз (л.д.18).

В силу статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

ФИО6 

<

данные изъяты>» не согласны с требованиями указанными в данном исковом заявлении (л.д.33-34) по следующим основаниям:

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р. поступила по СМП в состоянии средней тяжести в приемное отделение ФИО6 

<

данные изъяты> жалобами на постоянную боль в правой подвздошной области, мезогастрии и нижних отделах живота, левой поясничной области, слабость, повышение температуры тела до 37.4. Из анамнеза выявлено, что пациентка заболела ДД.ММ.ГГГГ вечером, когда появилась резкая боль в нижних отделах живота, боли в поясничной области, преимущественно слева, нарастающая слабость. Больная принимала горячую ванну, после которой улучшение состояния не отмечала. С течением времени боль стала менее выраженной, распространилась по всему животу и в правую подвздошную область. Отметила повышение температуры тела до 37,2 - 37.4. ДД.ММ.ГГГГ в 15.15 она осмотрена хирургом, который выставил диагноз: острый аппендицит.

В клиническом анализе крови по cito: гемоглобин 100г/л, эритроциты 3,52x10 12, лейкоциты 13.0x10,9, глюкоза крови 10ммоль/л. При КТ брюшной полости и забрюшинного пространства: КТ картина может соответствовать острому аппендициту, минимально жидкости в малом тазу. Выполнено УЗИ органов брюшной полости-эхографические признаки функциональной кисты в правом яичнике. Госпитализирована в 1 хирургическое отделение. С диагнозом: острый аппендицит.

В экстренном порядке больной ДД.ММ.ГГГГ 19:50-00:40 выполнена под ЭТН диагностическая лапароскопия. Лапаротомия. Вскрытие забрюшинной гематомы. Остановка кровотечения из брюшного отдела аорты. Пластика дефекта брюшной аорты аутовенозной заплатой. Ушивание правого яичника. Санация. Дренирование брюшной полости. Во время операции у пациентки была констатирована остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия с положительным эффектом. Проводилась интенсивная симптоматическая терапия, трансфузия эр.массы и СЗП. В послеоперационном периоде была переведена в АРО, где больной была продолжена интенсивная комплексная инфузионная терапия, антибиотики, анальгетики, была продолжена гемотрансфузия, вазопрессррная поддержка. На фоне проводимой терапии состояние больной ухудшалось с тенденцией к гипотонии и снижения сатурации. Больной проводилась интенсивная вазопрессорная поддержка - без эффекта. На фоне нарастающей полиорганной недостаточности ДД.ММ.ГГГГ 06:00 констатирована остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия в течение 30 минут в полном объёме без эффекта. ДД.ММ.ГГГГ в 6.30 констатирована биологическая смерть.

Причина смерти: основное заболевание: Спонтанный разрыв брюшного отдела аорты. Операция ДД.ММ.ГГГГ - диагностическая лапароскопия. Лапаротомия. Вскрытие забрюшинной гематомы, остановка кровотечения из брюшного отдела аорты. Пластика дефекта аорты аутовеной. Ушивание правого яичника. Санация и дренирование брюшной полости. Фоновые заболевания: Сахарный диабет II типа. Осложнения основного заболевания: Забрюшинная гематома. Острая постгеморрагическая анемия. Отек легких. Отёк головного мозга. Сопутствующий диагноз: Апоплексия правого яичника.

По данному факту в ФИО6 МО «Подольская областная клиническая больница» проведено внеплановое заседание центральной врачебной комиссии по внутреннему контролю качества по рассмотрению случая смерти пациента. Исследовав медицинскую документацию, врачебная комиссия пришла к выводу об отсутствии дефектов оказания медицинской помощи и ведения медицинской документации.

В обосновании своих доводов ответчиком представлен протокол от ДД.ММ.ГГГГ № внепланового заседания врачебной комиссии по ВКК и БМД по рассмотрения случая смерти пациента ФИО6 МО «Подольская областная клиническая больница» (л.д.35-37).

По ходатайству адвоката истца по дела назначена судебная экспертиза (л.д.92-95).

Из представленного экспертного заключения №

<

данные изъяты> следует (л.д.106-137):

Причиной смерти ФИО3 явился разрыв брюшного отдела аорты, осложнившийся массивной кровопотерей и геморрагическим шоком, что подтверждается данными представленной медицинской документации, а также протоколом патологоанатомического исследования № от ДД.ММ.ГГГГ.

Данный разрыв образовался «интраоперационно», т.е. при проведении ФИО3 оперативного вмешательства «Лапароскопия, лапаротомия, пластика дефекта аорты» ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 19:50 ч по 19:55 ч, что подтверждается:

- характером клинической картины общего состояния ФИО3 при её поступлении на лечение в ФИО6 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ в 15:15 ч, а также при предоперационном осмотре врачом-анестезиологом ДД.ММ.ГГГГ, свидетельствующим об отсутствии нарушений гемодинамики («...кожа и видимые слизистые: обычной окраски;.. . цианоз, акроцианоз: нет. Дыхательная система: в легких дыхание везикулярное;.. . ЧДД 16 в минуту, сердце - тоны ясные, ритмичные; АД 120/80 мм рт. ст.; ЧСС 100 в минуту...»);

- резким ухудшением общего состояния при непосредственном начале проведения указанного оперативного вмешательства, установленном при осмотре врачом-анестезиологом 25.01.2023г. («...после начала операции, вхождения троакаром в брюшную полость, состояние больной резко ухудшилось, что проявилось в снижении АД, выраженной тахикардии, бледности кожных покровов...»);

- массивным характером возникшего кровотечения («... Введен лапароскоп -осмотр брюшной полости невозможен из-за начичия крови. 19:55-00:40: Выполнена средне-срединная лапаротомия. Во всех отделах брюшной полости около 2.0 л крови со сгустками...».

Указанный разрыв аорты мог образоваться как в результате непосредственного причинения повреждения медицинским оборудованием (троакаром), так и в результате расслоения патологически измененной стенки, а также комбинации указанных причин (т.е. повреждения троакаром патологически измененной сосудистой стенки), однако, с учетом наличия сведений об истончении и расслоении стенки аорты, установленных при проведении вышеуказанной операции («... стенка аорты в области разрыва истончена, прорезывается при наложении сосудистого шва...), и патологоанатомическом исследовании («...смерть пациентки ФИО3, 30 лет, наступила от расслоения брюшного отдела аорты с разрывом...) достоверно высказаться в настоящее время о точной причине разрыва, ровно как и о правильности технического выполнения проведенной операции, а также о характере причинно-следственной связи между проведенной операцией и смертью ФИО3 не представилось возможным.

Для решения данного вопроса необходимо повторное гистологическое исследование операционного материала (участок брюшного отдела аорты с разрывом) и цифровой записи компьютерной томографии брюшной полости на имя ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ.

При оказании медицинской помощи ФИО3 в ФИО6 ФИО6 

<

адрес> «Подольская областная клиническая больница» дефекты и/или недостатки не установлены.

При обращении ФИО3 в ГБУ ФИО6 

<

адрес> "Подольская областная клиническая больница" ДД.ММ.ГГГГ. установлен предварительный диагноз «Острый аппендицит?». Данные клинического, лабораторного и инструментального обследования («... жалобы на постоянную боль в правой подвздошной области и нижних отделах живота, слабость, тошноту; повышение температуры тела до 37.5; болезненность живота при пальпации в правой подвздошной области...Симптомы Ровзинга, Ситковского, ФИО7 - ФИО17 сомнительные... В клиническом анализе крови лейкоциты - 13x109/л, на серии КТ-томограмм отмечается инфильтрация жировой клетчатки в правой подвздошной области, минимально жидкости в малом тазу...») свидетельствовали о возможном наличии воспаления в правой подвздошной области, в связи с чем, установление предварительного диагноза «Острый аппендицит?» являлось обоснованным.

При этом следует отметить, что в медицине различают понятия предварительного и заключительного клинического диагноза. Предварительный диагноз является гипотезой, устанавливается врачом на первичном приеме, часто в отсутствии достаточных достоверных данных, требует дальнейшего подтверждения и/или опровержения после получения соответствующих результатов назначенных видов обследований, либо проведенных вмешательств (в т.ч. операционных).

В связи с чем, после проведенного оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ диагноз был верно скорректирован, в качестве заключительного верно установлена «Апоплексия правого яичника».

Каких-либо признаков разрыва аорты с кровотечением у ФИО14 при ее поступлении в ФИО6 

<

данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ в 15:15 не имелось, что подтверждается соответствующим описанием общего состояния при поступлении («... Кожные покровы: нормальной окраски... дыхание через нос свободное, ЧДД 16 в мин... аускультативно: дыхание везикулярное.. . пульс 85 ударов в 1 минуту, удовлетворительного наполнения; АД: правая рука 120/80 мм рт. ст., левая рука 120/80 мм рт. ст.; границы сердца в пределах нормы...»).

Оперативное вмешательство «Диагностическая лапароскопия. Лапаротомия. Вскрытие забрюшинной гематомы. Остановка кровотечения из брюшного отдела аорты. Пластика дефекта брюшной аорты аутовенозной заплатой. Ушивание правого яичника. Санация, дренирование брюшной полости» от ДД.ММ.ГГГГ, было показано, противопоказаний не имелось, способ оперативно вмешательства был выбран верно исходя из клинической картины на момент начала операции, а также возникших в процессе оперативного вмешательства осложнений.

Выполнение пластики дефекта аорты осуществлено технически верно, в соответствии с установленными требованиями. Анестезиологическое пособие осуществлено в полном объеме в соответствии с установленными требованиями.

При наблюдении анестезиологом в операционной указано, что «после начала операции, вхождения троакаром в брюшную полость, состояние больной резко ухудшилось, что проявилось в снижении артериального давления, выраженной тахикардии, бледности кожных покровов», своевременно начата инфузионная терапия, однако, состояние больной стабилизировать не удалось и в 20 ч 25 мин наступила остановка сердечной деятельности. Проведены реанимационные мероприятия - в 20 ч 35 мин сердечная деятельность восстановлена, операция продолжена. Имевшиеся признаки шока были связаны с массивной кровопотерей, и не связаны с анестезиологическим пособием.

Операции в абдоминальной хирургии, когда нужно абсолютное расслабление мышц брюшного пресса (вмешательства, на желудке, кишечнике, печени, желчном пузыре, поджелудочной железе, при вентральных грыжах и др.) являются показанием для проведения эндотрахеального наркоза. Среднее время для проведения эндотрахеального наркоза около 2-х часов, однако, данное время может быть изменено в ту или иную сторону в зависимости от хода оперативного вмешательства.

Под спонтанным разрывом аорты в клинической практике понимают, как правило, внезапный разрыв аорты на фоне мнимого благополучия, т.е. при отсутствии диагностированной патологии аорты. Частота встречаемости разрывов аорты зависит отмножества причин (характера имевшихся патологий) и условий их образования, может колебаться в значительной мере по данным различных источников. Высказаться более конкретно не представляется возможным, поскольку вопрос носит общетеоретический, гипотетический характер, требует предположений, что в свою очередь не входит в компетенцию комиссии экспертов, не является предметом экспертной деятельности.

В связи с отсутствием у экспертов гистологического материала, высказаться достоверно о наличии либо отсутствии поражения стенки аорты, а также признаков внешнего воздействия на стенку сосуда до операции, не представляется возможным.

Среднее время жизни пациента при разрыве аорты зависит от множества факторов: размера и локализации дефекта, прилегания брюшины и мышц в области дефекта, времени и характера оказанной медицинской помощи. Высказаться более конкретно не представляется возможным, поскольку вопрос носит общетеоретический, гипотетический характер, требует предположений, что в свою очередь не входит в компетенцию комиссии экспертов, не является предметом экспертной деятельности.

Исключить возникновение разрыва аорты от механического повреждения лапароскопическими инструментами во время их ввода в брюшную полость в период операции нельзя, однако, достоверно ответить на данный вопрос можно после изучения данных гистологического материала и компьютерной томографии.

Деструктивные изменения стенки аорты, имбибиция тканей вокруг дефекта объясняются самим дефектом и пропитываем кровью вокруг него.

Тактика и действия медицинских работников после обнаружении интраоперационного разрыва аорты была верной, направленной на сохранение жизни ФИО14, соответствовала установленным требованиям, каких-либо недостатков или дефектов не имелось.

Вопрос: «...Имелась ли возможность спасти жизнь пациентки при своевременной и адекватной медицинской помощи после повреждения аорты?»

Ответить на вопрос не представляется возможным, поскольку он носит общетеоретический, гипотетический характер, требует предположений, что в свою очередь не входит в компетенцию комиссии экспертов, не является предметом экспертной деятельности.

Вопрос: «...Имел ли оперирующий хирург достаточную квалификацию и опыт для проведения такого рода оперативного вмешательства?...»

Ответить на вопрос не представляется возможным, поскольку оценка квалификации медицинских работников, с учетом теоритических знаний и освоенных практических навыков, осуществляется аттестационной комиссией в порядке, установленной действующим законодательством, не входит в компетенцию комиссии экспертов, не является предметом судебной экспертной деятельности.

Адвокат ФИО11 не согласившись с представленным экспертным заключением, представила ходатайство о проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы (л.д.147-149), из которого следует, что по результатам исследования эксперты пришли к следующим выводам. На момент госпитализации наличие внезапных признаков кровотечения в начале оперативного вмешательства отсутствовало. Следует считать, что кровотечение развилось из аорты в момент оперативного вмешательства. Причиной дефекта аорты могла быть как патология, так и воздействие внешнего фактора (повреждение инструментом во время операции). л.д.124. Определить причину дефекта, а значит и причину кровотечения не представляется возможным поскольку отсутствуют необходимые гистологические материалы, цифровая запись компьютерной томографии от ДД.ММ.ГГГГ, л.д.125.

Согласно выводам, (ответ на вопрос на л.д.128) состояние больной резко ухудшилось после начала операции, вхождения троакаром в брюшную полость, что проявилось в снижении артериального давления, выраженной тахикардии, бледности кожных покровов. Исключить возникновение разрыва аорты от механического повреждения лапароскопическими инструментами во время их ввода в брюшную полость в период операции нельзя, однако, достоверно ответить на данный вопрос, можно после изучения данных гистологического материала и компьютерной томографии. (Ответ на вопрос л.д.129.

Тактика и действия медицинских работников после обнаружения интраоперационного разрыва аорты была верной, направленной на сохранение жизни пациентки, л.д. 129.

Таким образом, вариант механического повреждения аорты медицинским инструментом, что никак не предусматривалось планом операции по удалению аппендицита или любой другой диагностической операции экспертами не исключен. А как результат - кровопотеря и осложнения вызваны неправомерными и неконтролируемыми действиями врача, естественно могут быть квалифицированы экспертами как дефект в оказании медицинской помощи. Более того, эксперты указали на необходимость изучения дополнительного материала для ответа на этот вопрос.

Пациентка умерла от кровопотери, возникшей во время операции после разрыва аорты. Разрыв аорты произошел во время операции сразу после введения медицинского инструмента в брюшную полость. Никаких медицинских показаний, клинических симптомов наличия патологий сосудов у пациентки не имелось. Таким образом, является обоснованным утверждение истца о механическом повреждении аорты инструментом в результате неопытности врача. Разрыв аорты медицинским инструментом не может считаться качественно оказанной медицинской помощью. Медицинское учреждение должно обеспечивать гражданам безопасные и качественные медицинские услуги, обеспечивать медицинских работников всем необходимым для осуществления своих обязанностей. Согласно Клиническим рекомендациям «Острый аппендицит у взрослых» МЗ РФ от 2023 года - В качестве метода выбора хирургического лечения OA рекомендуется аппендэктомия лапароскопическим доступом (ЛАЭ) при наличии лапароскопического оборудования и опыта с целью снижения болевого синдрома в послеоперационном периоде, уменьшения количества раневых осложнений, сокращения сроков госпитализации и трудовой реабилитации по сравнению с аппендэктомией открытым доступом, лучших косметических результатов, а также минимизации количества напрасных аппендэктомий [9; 17; 31; 36; 67; 71]. Уровень убедительности рекомендации В.

Кроме того, что уровень убедительности этой рекомендации (Условная рекомендация (не все рассматриваемые критерии эффективности (исходы) являются важными, не все исследования имеют высокое или удовлетворительное методологическое качество и/или их выводы по интересующим исходам не являются согласованными), необходимо наличие опыта, которое экспертами не устанавливалось. Также вывод об отсутствии дефекта оказания медицинской помощи экспертами сделан без установления подробных обстоятельств операции. А именно, не установлено когда был вызван сосудистый хирург.

Согласно Истории проведения операции после обнаружения разрыва аорты предпринимались попытки ее ушивания. Только после проведения реанимационных действий после первой остановки сердца, был вызван сосудистый хирург. Возникает вопрос, имел ли оперирующий хирург ФИО18 достаточно медицинской квалификации и опыта проводить указанные медицинские манипуляции на сосудах. Это экспертами также не установлено.

В связи с тем, что экспертам не достаточно информации для ответа на основной вопрос, ответ на который должен быть положен в основу решения суда, адвокат истца полагает обоснованным проведение дополнительной экспертизы после запроса необходимой экспертам информации, а именно гистологического материала и компьютерной томографии.

Для правильного разрешения спора по существу, по делу назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза (л.д.151-153).

Подольским городским судом в адрес экспертной организации направлены следующие документы: протокол от ДД.ММ.ГГГГ №, оригинал медицинской карты №23 стационарного больного, медицинская карта пациента, получаемого медицинскую помощь в амбулаторных исследованиях №, диск с цифровой записью компьютерной томографии брюшной полости, гистологические стекла 10 шт., парафиновые блоки 10 шт. (л.д.155-163).

Согласно выводам заключения экспертов №-МЭ (л.д.172-214) установлено следующее:

Для ответов на поставленные вопросы были запрошены гистопрепараты от трупа ФИО3 и видеопротокол оперативного вмешательства из ФИО6 МО «ПОКБ» операции, в ответ на ходатайство был представлен оптический диск с КТ брюшной полости от ДД.ММ.ГГГГ и гистопрепараты, видеопротокол представлен не был.

При исследовании КТ брюшной полости от ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО15 в ходе производства настоящей экспертизы каких-либо признаков аневризмы брюшного отдела аорты и иных патологических изменений стенки аорты, способных стать причиной ее разрыва и кровотечения, не установлено («Магистральные сосуды не расширены, признаков аневризматических расширений аорты и ее ветвей не выявлено. В полости малого таза небольшое количество жидкости... Заключение: КТ признаки отека клетчатки в правой подвздошной области. Свободная жидкость в полости малого таза. Гиподенсивное образование правого яичника. КТ признаков аневризматических расширений аорты и ее ветвей не выявлено»).

При повторном исследовании представленных на экспертизу гистопрепаратов каких-либо специфических патоморфологических признаков аневризмы стенки аорты или иных патологических изменений стенки аорты, способных стать причиной ее разрыва и кровотечения, также не установлено. Микроскопическая картина свидетельствует о том, что давность кровоизлияний представленных фрагментов ткани составляет не более 6-ти часов на момент наступления смерти ФИО3 (в 06:30 ДД.ММ.ГГГГ), т.е. указанное кровоизлияние образовалось в период проведения ей оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ с 19:50 по 00:40 в ФИО6 

<

данные изъяты>» «Диагностическая лапароскопия. Лапаротомия. Вскрытие забрюшинной гематомы. Остановка кровотечения из брюшного отдела аорты. Пластика дефекта брюшной аорты аутовенозной заплатой. Ушивание правого яичника. Санация, дренирование брюшной полости». При этом, микроскопическая картина повреждения аорты указывает на давность его образования не менее 12-ти часов на момент наступления смерти ФИО3 (в 06:30 ДД.ММ.ГГГГ), т.е. указанное повреждение образовалось не позднее 18 ч. 30 мин. ДД.ММ.ГГГГ - до момента начала вышеуказанной операции (с 19:50ДД.ММ.ГГГГ).

При повторном гистологическом исследовании тканей и органов от трупа ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проведенном в рамках настоящей экспертизы, не имеется обшей морфологической картины патологическою процесса, наступившего незадолго до смерти, укладывающегося в общие временные рамки. Кроме того, среди представленных на экспертизу гистопрепаратов имеется фрагмент тканей органа, принадлежащего с большей доли вероятности, мужчине (рассеянные железистые структуры с наличием сперматогенного эпителия), что в совокупности с вышеизложенным позволяет высказаться о принадлежности представленных стеклопрепаратов и парафиновых блоков разным пациентам.

Представленные на экспертизу материалы дела, медицинские документы и гистопрепараты, с учетом отсутствия протокола патологоанатомического исследования трупа в полном объеме (содержащего макро- и микроскопическое описание органов и систем), не предоставления видеопротокола проведенного оперативного вмешательства, не позволяют высказаться о причинах повреждения аорты, в частности о возможности механического повреждения ее стенки в период проведения операции (19:50 до 00:40 ДД.ММ.ГГГГ) и, соответственно, о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью ФИО3 и наступлением ее смерти.

Вместе с тем, исходя из представленных на экспертизу КТ органов брюшной полости от ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО3 и морфологической микроскопической картины, можно высказаться об отсутствии у ФИО3 специфических патоморфологических признаков аневризмы стенки аорты или иных патологических изменений ее стенки, способных стать причиной ее спонтанного разрыва и кровотечения, что свидетельствует о том, что данное повреждение могло быть следствием интраоперационной перфорации.

Выводы экспертов, проводивших судебно-медицинскую экспертизу, однозначно не ответили на поставленные вопросы, в связи с чем опрошен эксперт.

В силу ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Предоставление суду доказательств является ни только правом, но и обязанностью сторон, установленной ст. 56 ГПК РФ. В этой связи, суд не в праве лишить сторону средства доказывания, в частности в обосновании своего иска. Поскольку, согласно ст. 12 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Суд, в свою очередь, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создаёт условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

Допрошенный эксперт ФИО16 в судебном заседании пояснил, что экспертное заключение поддерживает в полном объеме. Сообщил, что им были переданы разные стекла, в одном из стекол был один фрагмент мужской ткани. Один микропрепарат как минимум представлен от другого человека. В одном и том же препарате разброс во временных изменениях составляет несколько часов, точно установить время гистологических изменений невозможно. Скорость реакции в организме у всех разная. Эти данные возможно укладываются в момент проведённой операции. Эксперты не могут однозначно высказаться. Необходимо проводить генетическое исследование, чтобы высказаться однозначно. В протоколе операции указано о том, что были иссечены участки аорты, в связи с чем эксперты запрашивали препараты, первый раз пришел ответ о том, что забор не выполнялся, хотя в протоколе операции написано, что забор выполнялся. По поводу видео протокола операции: проводилась ли запись операции или нет – мы не знаем, это нигде не указано. Но технически выполнение видеозаписи, учитывая, что первоначально операция проводилась лапроскопически возможно проведение видеозаписи, поскольку лапароскопия транслирует с камеры запись на экран и ее технически возможно записать. По поводу гистопрепаратов отказали формулировкой, что забор не производился, что противоречит протоколу операции. По поводу видеозаписи операции вообще ничего не пояснили. Очень странно выглядит, почему протокол патологоанатомического исследования такой короткий, и основные моменты вызывает как минимум недоумения.

Макроскопические и микроскопические описания должны были быть отражены, но, по сути, там отражена выдержка из медицинской документации, что произошло, никакого обоснования нет. По этой причине комиссия экспертов и запрашивала гистоматериалы. Данная клиническая ситуация вызвала очень большие вопросы: почему возник спонтанный разрыв аорты, учитывая, что пациентка ничем не болела. Разрыв аорты может произойти по трем вариантам: 1) морфологические изменения стенки аорты, которые видно гистологически; 2) аневризма аорты; 3) механическое повреждение аорты. И методом исключения комиссия экспертов сделала вывод о том, что было механическое повреждение. Гистологические препараты, которые были переданы, не указывают на наличие какой-либо патологии со стороны стенки аорты, которая могла бы привести к спонтанному разрыву. Более того, даже при наличии патологии стенки аорты, должен существовать какой-то триггерный фактор, для того, чтобы она порвалась. А именно: резко повышение артериального давления. Нигде в медицинской документации не указано о том, что у пациентки резко повышалось артериальное давление. Наоборот, в момент введения троакара в брюшную полость давление резко упало. Увеличения диаметра аорты не было – это однозначно говорит о том, что аневризмы не было. И методом исключения остаётся один единственный вариант о том, что было механическое повреждение. Вся клиническая картина укладывается в возможность механического повреждения, так как все данные совпадают.

Микроскопические изменения длятся месяцами, годами. Это не возникает за 5 минут до операции. Существуют специфические изменения, но таких изменений не было выявлено. КТ возможно выявить состояние просвета аорты, а именно расслоение стенки и наличия тромбов, без контрастирования можно выявить увеличение диаметра, если нет увеличения диаметра аорты, значит нет аневризмы. Аневризмы не было. На КТ не было выявлено увеличения. Та клиническая картина пациентки могла соответствовать острому аппендициту. Основания у хирурга к операции имелись. Нельзя сказать диагностические или нет, что в животе будет видно от того он и отталкивается. Предварительно диагноз аппендицит имел право место быть.

При технически верном введении троакара, при правильном техническом исполнении, риск повреждения аорты минимален. Данных о типичном расположении аорты не установлено. Тот размер повреждения, который был описан, он может соответствовать диметру троакара. Повреждение аорты 0.9, диаметр троакара, который вводился 10 мм. При спонтанном разрыве аорты возникает пропитывание кровью брюшинной клетчатки при КТ каких-либо признаков пропитывания не выявлено. Около аорты не было выявлено.

В каждом случае по-разному, вводится игла, затем углекислый газ в брюшную полость. В случае игнорирования данной методики, вводят троакар без предварительного введения газа и на этом этапе бывали случаи повреждения аорты. В данном случае не утверждается о том, что было техническое повреждение аорты, но вероятность такая существует.

Представленное экспертом (заключение) и его показания в зале судебного заседания, по мнению суда, может быть принято и оценено как относимое и допустимое доказательство по делу, поскольку заключение подготовлено компетентным специалистом в соответствующих областях знаний, в соответствии с требованиями действующих норм и правил, при даче заключения приняты во внимание имеющиеся в материалах дела документы, проведенный экспертный анализ основан на специальной литературе, даны ответы на все поставленные судом вопросы, выводы эксперта отражены достаточно ясно и полно с учетом тех вопросов, которые были поставлены в определении суда, экспертное заключение по своему содержанию полностью соответствует нормам ГПК РФ, предъявляемым к заключению экспертов, эксперт был предупрежден судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Оснований сомневаться в объективности и беспристрастности эксперта у суда не имеется.

ФИО18 представил в суд отзыв (л.д.218-220), в котором пояснил, что является врачом-хирургом. ДД.ММ.ГГГГ ФИО18 в составе хирургической бригады проведено экстренное оперативное вмешательство у пациентки ФИО3, в ходе которого произошло интраоперационное осложнение -профузное кровотечение, приведшее впоследствии к смерти.

В рамках своих процессуальных обязанностей и профессионального долга считает необходимым представить суду свои пояснения и профессиональную оценку выводов судебно-медицинской экспертизы, проведенной по данному делу.

Констатация ключевых, неоспоримых фактов:

Прежде чем анализировать выводы экспертов, необходимо зафиксировать факты, которые являются объективной основой для любых дальнейших рассуждений:

Факт 1: Временной интервал с 19:50 до 19:55 ДД.ММ.ГГГГ - это этап создания пенвомоперитонеума и введения первых лапароскопических троакаров (портов). Данный этап выполняется до визуализации органов брюшной полости и является технически ответственным.

Факт 2: Смерть пациентки наступила вследствие некомпенсируемой массивной кровопотери из поврежденной брюшной аорты и развитием геморрагического шока.

Профессиональный анализ ответа экспертной комиссии с точки зрения практикующего хирурга.

О возможности механического повреждения: Ответ на первую часть вопроса («Мог ли произойти разрыв...?) с точки зрения хирургической технологии является однозначно утвердительным. Повреждение магистрального сосуда троакаром при «слепом» введении первого порта - это известное, хотя и крайне редкое, ятрогенное осложнение лапароскопии, описанное в мировой хирургической литературе. Его причиной является траектория и прилагаемое усилие, не соответствующее индивидуальным анатомическим условиям.

О причинно-следственной связи и противоречии в выводах экспертов отмечаеи, что эксперты указали на отсутствие видеозаписи оперативного вмешательства как на препятствие для вывода. Однако, видеозапись является доказательством, позволяющим установить детали и точную последовательность действий, но не обязательным условием самого факта причинно-следственной связи между этапом операции и смертельным повреждением.

Как лицо, проводившее операцию, ФИО18 несет полную профессиональную ответственность за свои действия и технику их выполнения. Его участие в деле в качестве третьего лица предполагает содействие суду в установлении объективной картины произошедшего.

Признавая, что с точки зрения причинно-следственная связь между этапом введения троакаров и разрывом аорты является высоко вероятной (на основании фактов, перечисленных выше и выводов самой экспертизы), ФИО18, тем не менее, обязан отметить следующее: Любое хирургическое вмешательство, особенно лапароскопическое, сопряжено с риском развития непреднамеренных, непредвиденных осложнений, даже при соблюдении всех стандартов и техники выполнения. Факт наступления такого осложнения сам по себе не является безусловным свидетельством вины или ненадлежащего качества оказания помощи. Для такого вывода требуется установить нарушение конкретных стандартов, протоколов или правил выполнения методики.

Также из протокола СМЭ (страница 34) следует: «Микроскопическая картина повреждения аорты указывает на давность его образования не менее 12-ти часов на момент наступления смерти ФИО3 (в 06:30 ДД.ММ.ГГГГ), то есть указанное повреждение образовалось не позднее 18ч. З0мин. ДД.ММ.ГГГГ - до момента начала вышеуказанной операции (с 19:50 ДД.ММ.ГГГГ)». Данная интерпретация микроскопического описания, по мнению ФИО18, теоретически противоречит выводам экспертов в пользу механического повреждения аорты.

Применение рутинной компьютерной томографии органов брюшной полости без контрастного усиления рекомендовано пациентам со средней вероятностью (т.е. клиническая картина недостаточно прозрачна) острой хирургической патологией органов брюшной полости, в частности при подозрении на острый аппендицит. Согласно клиническим рекомендациям контрастное исследование проводится при возникновении спорных моментов во время диагностики. В рассматриваемом клиническом случае и наличии косвенных признаков острого аппендицита, для уточнения патологии органов брюшной полости, согласно принятым клиническим рекомендациям, было принято решение о выполнении диагностической лапароскопии, как метода инвазивной диагностики. Все его действия были направлены исключительно на выздоровление и спасение жизни пациентки.

Представитель истца пояснял о необходимости обратить внимание суда на то, что при назначении дополнительной экспертизы, сторонам разъяснялись положения ч.3. ст.79 ГПК РФ о том, что уклонение стороны от предоставления необходимых материалов для исследования дают возможность/право суду признавать тот факт для чего была назначена экспертиза. Ответчиком не представлены необходимые материалы, причем ответчик знал, что дополнительная экспертиза назначается именно для этого. Ответчик не представил запрашиваемые материалы, частично представил материалы от другого человека как минимум. Полагает, что с учетом данных обстоятельств возможно применение ч.3 ст.79 ГПК РФ, возможно признать доказанный факт смерти при механическом повреждении аорты медицинским прибором, что в принципе подтверждается всей картиной. Полагает, что все обстоятельства доказаны. На момент смерти пациентки у нее остались двое несовершеннолетних детей, мальчик 10 лет и девочка двух лет, которые остались без мамы.

Представитель ответчика в прениях пояснила суду следующее: по поводу предоставления разных стекол экспертам, данные стекла действительно принадлежат ФИО19. По поводу не предоставления в полном объеме материалов – эксперты просили материал с участка аорты пациентки, но это было невозможно сделать, так как аорта шилась, там невозможно было взять участок материала. Брался только уже посмертный биопсийный материал. Ответчик просит обратить внимание на то, что экспертиза не устанавливает прямую причинно-следственную связь, просто методом исключения. Косвенная причинно-следственную связь возможна только при дефектах, но в первой экспертизе эксперты говорят, что дефектов не было при оказании медицинской помощи. То есть вина ответчика установлена вероятностным предположениями. Видео протокол операции не ведется в больнице. В экспертном заключении не указано что нарушено какой порядок и стандарт.

При разрешении исковых требований суд исходит из следующего.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (пункт 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований..

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем ФИО6 несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Суд, руководствуясь статьями 150, 151, 1064, 1068, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", разъяснениями, изложенными в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", оценив по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, установив наличие допущенных нарушений при оказании медицинской помощи ФИО3 со стороны государственного бюджетного учреждения ФИО6 

<

адрес> «Подольская областная клиническая больница»

Отсутствие же прямой причинно-следственной связи между состоянием ФИО3 и выявленными дефектами оказания медицинской помощи не опровергает факт причинения морального вреда ФИО4 и несовершеннолетним детям - ФИО5 и ФИО19 Еве ФИО8, которые вправе были рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для своей супруги и матери, соответственно, вправе требовать компенсации морального вреда, причиненного в связи с ненадлежащим оказанием ей медицинской помощи.

Разрешая вопрос об определении размера компенсации морального вреда, суд, учитывая фактические обстоятельства дела, степень и глубину нравственных переживаний супруги и дочери, ввиду утраты родственных связей, при этом принимая характер допущенного ответчиком дефекта при оказании медицинской помощи, пришел к выводу, что с учетом требований разумности и справедливости, с государственного бюджетного учреждения ФИО6 

<

адрес> «Подольская областная клиническая больница» в пользу ФИО4 и несовершеннолетних детей - ФИО5 и ФИО2 подлежит взысканию в счет компенсации морального вреда сумму в размере по 1 000 000 руб.

Размер компенсации морального вреда, определенный судом, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21, 53 Конституции Российской Федерации).

На основании ч.1 ст. 103 ГПК РФ, суд взыскивает с ответчика в доход бюджета городского округа Подольск государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Иные доводы сторон не опровергают вышеуказанные выводы суда.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО4 действующего в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО5 и ФИО1 к государственному бюджетному учреждению ФИО6 

<

адрес> «Подольская областная клиническая больница» о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с 

<

данные изъяты>» (ИНН №) в пользу ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт гражданина 

<

данные изъяты>) в счет компенсации морального вреда сумму в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с 

<

данные изъяты>» (ИНН №) в пользу ФИО5 ( ДД.ММ.ГГГГ года рождения, свидетельство о рождении №) в счет компенсации морального вреда сумму в размере 1 000 000 руб.

Взыскать с 

<

данные изъяты> (ИНН №) в пользу ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, свидетельство о рождении №) в счет компенсации морального вреда сумму в размере 1 000 000 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 действующего в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО5 и ФИО1 к государственному 

<

данные изъяты> о взыскании морального вреда в большом размере - отказать.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения ФИО6 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» (ИНН №) в бюджет городского округа Подольск ФИО6 

<

адрес> государственную пошлину в размере 3000 руб.

Решение может быть обжаловано в ФИО6 областной суд в течение месяца путем подачи апелляционной жалобы через Подольский городской суд.

Председательствующий ФИО21