Дело № 10-2/2020

УИД: 22MS0082-01-2019-000396-54

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 мая 2020 г. с. Михайловское 

Михайловский районный суд Алтайского края в составе: 

председательствующего судьи Винс О.Г., 

при секретаре Кирилловой Т.Н.,

с участием государственного обвинителя Морякова Р.В.,

защитников Аллерборн Р.А., Чумакова В.В.,

потерпевшего к

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника адвоката Адвокатской палаты Алтайского края Аллерборн Р.А., апелляционной жалобе защитника адвоката Адвокатской палаты Алтайского края Чумакова В.В., апелляционному представлению государственного обвинителя прокурора Михайловского района Морякова Р.В. на приговор мирового судьи судебного участка № 1 Михайловского района Алтайского края от ДД.ММ.ГГГГ, которым 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, 

осужден по п. «а» ч.2 ст. 258 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2001г. №420-ФЗ), к штрафу в размере 100 000 рублей, освобожден от отбытия наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности, 

изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб защитников, апелляционное представление прокурора, выслушав адвокатов Чумакова В.В., Аллерборн Р.А., подержавших доводы апелляционных жалоб, полагавших, что приговор подлежит отмене, государственного обвинителя Морякова Р.В., поддержавшего апелляционное представление, полагавшего, что приговор подлежит отмене, осужденного ФИО1, полагавшего, что приговор подлежит отмене, представителя потерпевшего к., поддержавшего доводы государственного обвинителя,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 приговором мирового судьи судебного участка № 1 Михайловского района Алтайского края признан виновным в незаконной охоте с причинением крупного ущерба, выразившейся в том, что ФИО1, не имея соответствующего разрешения на добычу лося, вне отведенного для охоты месте, из принадлежащего ему оружия осуществил отстрел самки лось, чем причинил ущерб Министерству природных ресурсов и экологии Алтайского края в сумме 200000 руб.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ. в период времени 11-30 час. до 18-00 час. на территории квартала № выдела № 

<

адрес> при обстоятельствах, установленных мировым судьей и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в совершении преступления не признал. 

В апелляционной жалобе и дополнительных апелляционных жалобах защитники Аллерборн Р.А. и Чумаков В.В. в защиту осужденного ФИО1 выражают свое несогласие с приговором мирового судьи, считая его незаконным и необоснованным в связи с тем, что вина ФИО1 не нашла своего подтверждения в судебном заседании, материалами дела не подтверждена, приговор противоречит основополагающим принципам уголовного судопроизводства, в том числе равноправие и состязательность сторон, противоречит обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия, вынесен с нарушениями норм материального и процессуального права, в том числе указывают на то, что обжалуемый приговор вынесен и оглашен ДД.ММ.ГГГГ., что согласуется с протоколом судебном заседания, тогда как стороне защиты выдан и наличествует в материалах дела приговор, датированный ДД.ММ.ГГГГ., при провозглашении приговора нарушены требования ч. 4 ст. 310, ч.7 ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что выразилось в провозглашении лишь в вводной и резолютивной части приговора, что повлекло в невозможности сопоставлении содержания оглашенного приговора с врученной его копией и как следствие право на защиту подсудимого. Кроме того, приговор суда фактически дублирует обвинительное заключение в части показаний свидетелей, представителя потерпевшего, письменных доказательств, в том числе с сохранением орфографии, форматирования и табуляции текста, что противоречит Конституции Российской Федерации, нормам международного права, что свидетельствует о его обвинительном уклоне в нарушение принципа равенства и состязательности сторон. Также указывают на неприведение мировым судьей в приговоре показаний свидетеля к., данных им в ходе судебного разбирательства, сославшись лишь на показания свидетеля на стадии предварительного расследования, а ссылку суда, как на доказательство вины подзащитного, на протокол проверки показаний на месте к. считают необоснованной, поскольку его показания, данные в качестве свидетеля, и показания в ходе проверки показаний на месте, не оглашались на стадии предварительного следствия, как указано в обвинительном заключении, что в полной мере продублировано в приговоре мирового судьи. Кроме того, не приведены и им не дана оценка в приговоре показания свидетелей А., Г., ЧВ Ф., К. и Б., при этом протокол допроса свидетеля и проверки показаний на месте как в присутствии свидетелей, так и в их отсутствие не оглашались. Показания свидетеля М. отражены в соответствии с показаниями, содержащимися в обвинительном заключении, и не являются результатом его допроса в суде. Также указывают, что, несмотря на дачу в суде показаний свидетеля К мировым судьей в приговоре заложены показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в порядке ст. 281 УПК РФ, при этом ссылка на противоречие показаний в приговоре отсутствует, как и причина для применения ст. 281 УПК РФ. Показания свидетеля С., изложенные в приговоре, не соответствуют содержанию протокола судебного заседания. Кроме того, ссылаются, что свидетель МВ вызванный в качестве специалиста, специальными познаниями не обладает, соответствующего образования в области баллистики не имеет. Также, по мнению защиты, мировым судьей при вынесении приговора неверно установлен статус БС., который допрошен в качестве свидетеля, а его заключение как специалиста суд не принял во внимание, поскольку оно получено с нарушением уголовно-процессуального законодательства, что является видимым противоречием, при этом ссылка суда на неразъяснение БС. положений ст. 57 УПК РФ является необоснованной в связи с тем, что последний является не экспертом, а специалистом, чьи права оговорены в ст. 58 УПК РФ, а показания и заключение специалиста являются доказательствами по делу в силу положений п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010г. №28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» и подлежит оценке по общим правилам. Сторона защиты отмечает, что судом не дана оценка показаниям и заключению специалиста БС., как доказательствам, как и данным системы объективного контроля маршрута следования ФИО1 от ФИО46., при этом приняв в качестве доказательств данные с аналогичных GPS приемников свидетелей обвинения и схемы, при этом треки, отраженные в навигационных приборах свидетелей обвинения и прибора ФИО1 не пересекаются, самое близкое расстояние в условиях леса составило 250 метров, что указывает на непричастность ФИО1 Также податели жалобы полагают, что приговор суда первой инстанции основан на недопустимых и фальсифицированных доказательствах, а именно протоколах осмотра места происшествия от ФИО47., имеющие явные исправления, неоговоренные дописки, подчистки, подписи процессуального действия проставлены в низу страницы, а не под текстом содержимого протокола, не указано на изъятие гильз, а протокол осмотра места происшествия содержит исправленные и подчищенные номера пакетов № без указания содержимого, что свидетельствует о составлении протокола позднее даты проведения осмотра, что является неустранимыми противоречиями, которые должны быть истолкованы в пользу подсудимого, при этом произведенные фальсификации доказательств обусловили необходимость внесения изменений в протокол. Кроме того, в протоколе осмотра места происшествия отсутствуют записи о действиях каждого лица, участвовавших при производстве процессуального действия, а также подлинники цифровых фотографий в виде файлов, количество определенных координатных точек не соответствует отраженным в протоколе осмотра места происшествия, указан неверный размер изъятой гильзы, не описаны изъятые с места происшествия следы обуви и транспортного средства, следы, обнаруженные на месте гибели животного произведено с нарушениями УПК РФ, поскольку не указаны их размеры, форма, рисунок протектора, расположение относительно друг друга, чему не дана оценка в приговоре суда первой инстанции. Схема расположения места незаконной охоты не содержит даты ее составления, не заверена подписями должностного лица органа дознания, иными участниками процессуального действия, не приведено обозначение цифр 722-728, при этом протоколы осмотра места происшествия не содержат сведений о приложениях в виде схем, также схему составил госохотинспектор к., не имеющий отношения к органу дознания, нарушены правила проведения фотосъемки для фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия, а именно признаки следов обуви не виды, качество фото протектора автомобиля нерезкое, рисунок практически не просматривается. Также второй протокол осмотра места происшествия не содержит описания следов выстрела, в том числе не указан размер следа выстрела на сосне, изъятие следа не произведено, не описана изъятая пуля, а именно ее вид, тип, конструктивные особенности, форма, размеры, цвет материала изготовления, фотоснимок изъятой пули произведен в малом масштабе изображения. Кроме того, дознавателем при составлении протоколов осмотра места происшествия, нарушены требования ч. 5 ст. 166 УПК РФ, предусматривающей, что в протоколе должны быть указаны также технические средства, примененные при производстве следственного действия, условия и порядок их использования, объекты, к которым эти средства были применены, и полученные результаты. В протоколе должно быть отмечено, что лица, участвующие в следственном действии, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств. Кроме того, применительно к исправлениям, внесенным в протоколы осмотра места происшествия, суд необоснованно сослался на оглашенные показания свидетеля к К которые в ходе предварительного следствия пояснения по данному поводу не давали, а свидетели Б., А отрицали факт внесения исправлений в указанные протоколы, показания свидетеля Г., данные в суде, не содержат сведений о допущенных исправлениях в нумерации пакетов и указании способа упаковки, а специалист С в суде не смогла пояснить причину наличия исправлений и дописок в протокола осмотра места происшествия, а также не обладала информацией о том, кто вносил изменения и был инициатором указанных исправлений, свидетель Ф не присутствовал при проведении первого осмотра места происшествия, что свидетельствует о ложности его показаний в указанной части, в связи с чем, по мнению стороны защиты, вывод суда о подтвержденности внесения исправлений в протоколы в части нумерации пакетов и способа упаковки показаниями свидетелей ЧВ С., к., Г Б., К., А Ф противоречит материалам дела, протоколу судебного заседания. Также указывают, на показания свидетеля Б относительно упаковки изъятых гильз и пули в виде прозрачных полиэтиленовых пакетов, тогда как на экспертизу указанные предметы поступили в бумажных пакетах, чему не дана оценка в приговоре суда. Кроме того, сторона защиты отмечает, что показания свидетеля ЧВ отраженные в приговоре суда не соответствуют данным протокола судебного заседания в части порядка внесения исправлений в протоколы осмотра места происшествия и заверения их печатью учреждения, а также примененных средств измерения и их неполном отражении в протоколах. Также защитники указывают, что при ознакомлении с материалами дела ФИО1 и Ч. ДД.ММ.ГГГГ. сняты фотокопии протоколов осмотра места происшествия, которые не содержали записей о внесении исправлений в них, тогда как при ознакомлении с материалами дела защитником Аллерборн Р.А. у указанных протоколов изменилась нумерация, и появились надписи «Исправленному верить», что свидетельствует о недопустимости указанных доказательств, в пользу чего свидетельствует и заключение специалиста БС которое не было принято мировым судьей в качестве доказательства по делу. Кроме того, считают, что постановление о производстве выемки и протокол выемки, датированные ДД.ММ.ГГГГ., являются недопустимыми доказательствами, поскольку указанная в данных постановлении и протоколе обувь ФИО1 фактически не изымалась правоохранительными органами, а была доставлена Ч. ДД.ММ.ГГГГ. в отдел полиции, о чем свидетельствует расписка сотрудника полиции А., при этом указанная обувь при свидетеле не упаковывалась и не опечатывалась, при этом показания свидетеля судом не оценены. Также указывают, что вышеуказанные процессуальные документы не подписывались подзащитным, поскольку в момент выемки карабина, одежды, обуви протокол не составлялся, а возвращенные впоследствии брюки ФИО1 не принадлежали, что свидетельствует о том, что в промежуток времени до направления материалов на экспертизы, был отстрелян карабин ФИО1 с целью получения образца гильзы и пули, совместимыми по криминалистическим и баллистическим показателям с его оружием. Фототаблицы к протоколу выемки от ДД.ММ.ГГГГ. также не указывают на то, какие именно предметы изымались, так как надписи нечитаемы, нумерация отсутствует. Кроме того, суд, ссылаясь на отсутствие ходатайств со стороны защиты о назначении почерковедческой экспертизы, по мнению защиты, нарушил основной принцип уголовного судопроизводства, говорящий о том, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность, поскольку при наличии имеющихся сомнений мог самостоятельно инициировать вопрос о назначении таковой либо по ходатайству стороны обвинения, на которую возложена обязанность по опровержению доводов стороны защиты. Также мировым судьей при вынесении приговора не дана оценка доводов стороны защиты о фальсификации доказательств, о чем свидетельствует протокол осмотра предметов (документов), согласно которому не один из осмотренных предметов не распаковывался и предметы не осматривались, надписи на бирках и наличие таковых в протоколе не отображены, а согласно протоколу выемки от ДД.ММ.ГГГГ. не один из пакетов не нумеровался, сам протокол не имеет доказательственного значения в связи с его несоответствием требованиям ч. 4 ст. 166 УПК РФ. Отмечают, что постановление о назначении трассологической и биологической экспертиз, где указана обувь ФИО1, принесенная свидетелем Ч. согласно его показаниям в суде ДД.ММ.ГГГГ., составлено более поздним числом, чем ДД.ММ.ГГГГ. Карабин, указанный в постановлении о назначении экспертизы, как находившийся в чехле № для экспертного исследования поступил без какого-либо номера на упаковке, что следует из экспертного заключения. Защитники, указывают, что изъятые вещественные доказательства пуля с латунной гильзой не комплектовалась в унитарный патрон, ссылаясь на ответ Алтайской торгово-промышленной палаты. Также полагают, что биологическая и баллистическая экспертизы не могут являться доказательствами по делу, поскольку из протокола осмотра места происшествия изъяты гильзы размерами 51м и 39м, на экспертизу же представлены гильзы иных размеров, пуля была обернута в марлю согласно тому же протоколу, а в экспертных заключениях внутри упаковки марли не обнаружено, сведения об упаковке пули разнятся. Также экспертные заключения содержат различные описания цветовых характеристик пули, что свидетельствует об исследовании различных пуль, эксперт П проводящий биологическую экспертизу в отсутствие эксперта Р., не обладал соответствующей квалификацией для ее проведения. По мнению защитников, судебное следствие со стадии судебных прений было возобновлено с нарушением требований ст. 294 УПК РФ. Также согласно доводам апелляционных и дополнительных апелляционных жалоб право проведения экспертом Н. баллистической экспертизы не подтверждено, при этом мировой судья в приговоре, обосновывая законность заключения эксперта указал на общепринятые методики, наименования которых не назвал, в самом экспертном заключении отсутствуют указания на использование оборудования, предусмотренное методикой, в том числе микрометр, окуляр-микрометр, весы, пулеулавливатель, улавливатель гильз, само исследование гильз и пули проведено не полно и с нарушениями Методики «Идентификация нарезного огнестрельного оружия по следам на выстрелянных пулях», содержит противоречия. Кроме того, судом первой инстанции не дана оценки иным обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия, а именно тому, что согласно заключению тарссологической экспертизы следы обуви, оставленные на месте происшествия не совпадают со следами обуви, изъятой у ФИО1 Также указывают на оспоримость заключения трассологической экспертизы, согласно выводам которой на фрагментах шкур с внешней стороны имеются сквозные повреждения, которые могли быть образованы в результате выстрелов из огнестрельного оружия, снарядами, содержащими в своем составе свинец, тогда как, если бы животное было поражено имеющейся в материалах дела пулей, имеющей медную оболочку, эксперт обнаружил бы не свинец, а медь или ее сплав. Отмечают, что в приговоре суд не дал оценку явки с повинной и показаниям ГС. о своей причастности к совершению преступления и фактически вышел за пределы ч. 1 ст. 252 УПК РФ самостоятельно сделав вывод о непричастности ГС. к совершенному преступлению, а также необоснованно дал суждение относительно личной заинтересованности ГС. в исходе дела и невозможности его сориентироваться на местности при проверке показаний на месте. Кроме того, по мнению защиты, необоснованно приняты в качестве доказательств и экспертные заключения №, поскольку ФИО1, ранее неоднократно принимал участие в охоте на основе лицензий на парнокопытных семейства Олени, и обнаружение на его одежде следов крови, которая могла произойти от косули или лося, что невозможно дифференцировать, не является доказательством его охоты именно ДД.ММ.ГГГГ., указанное касается и волос лося или косули на одежде ФИО1 Фактически судом не дана оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. 

В апелляционном представлении прокурор Михайловского района Морякова Р.В., не оспаривая правильность юридической квалификации действий осужденного, полагал его необходимым изменить, исключив из описательно-мотивировочной части приговора вывод суда о том, что после произведенных выстрелов ФИО1, убедившись, что лось мертв, довел своей преступный умысел до конца и неустановленным следствием предметом разделал тушу животного в связи с недоказанностью указанного факта, а также просил уточнить приговор в части разрешения судьбы вещественного доказательства карабина марки «Beneli Argo-E» калибр 306 win, изъятый у ФИО1, находящийся в комнате хранения оружия ДЧ Отд МВД России по Волчихинскому району, конфисковав его с обращением в доход государства.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, апелляционного представления, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение. 

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он соответствует положениям уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовно-процессуального закона.

Основаниями отмены судебного решения в апелляционном порядке, согласно ст. ст. 389.15, 389.17 УПК РФ, наряду с другими, являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

По смыслу закона, провозглашение приговора является завершающим актом постановления приговора и важным действием суда, влекущим определенные правовые последствия. Приговор должен быть составлен и провозглашен полностью, за исключением случаев, предусмотренных ч. 7 ст. 241 УПК РФ. После провозглашения приговор становится процессуальным актом, изменения в который могут вноситься только в установленном законом порядке.

В силу ч. 7 ст. 241 УПК РФ приговор суда провозглашается в открытом судебном заседании. В случае рассмотрения уголовного дела в закрытом судебном заседании или в случае рассмотрения уголовного дела о преступлениях в сфере экономической деятельности, а также о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 205 - 206, 208, ч. 4 ст. 211, ч. 1 ст. 212, ст. ст. 275, 276, 279 и 281 УК РФ, на основании определения или постановления суда могут оглашаться только вводная и резолютивная части приговора.

Как следует из разъяснений Верховного Суда РФ, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года N 55 «О судебном приговоре» судебный приговор должен содержать вводную, описательно-мотивировочную и резолютивную части во всех случаях, в том числе когда в соответствии с частью 7 статьи 241 УПК РФ оглашаются только вводная и резолютивная части приговора.

Кроме того, в соответствии с положениями п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.12.2012 № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов» с учетом требований части 7 статьи 241 УПК РФ объявление (провозглашение) судебных постановлений, состоявшихся по результатам рассмотрения уголовных дел осуществляется публично независимо от того, в открытом или закрытом судебном заседании проводилось разбирательство дела, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом.

Согласно материалам, уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено в открытом судебном заседании в общем порядке.

Однако, изучив аудиозапись протокола судебного заседания, указанные в дополнениях к апелляционной жалобе адвокатов Аллерборна Р.В., Чумакова В.В. доводы об оглашении судом приговора не в полном объеме, а именно его вводной и резолютивной части, что повлекло нарушение права на защиту осужденного и принципов уголовного судопроизводства, нашли свое подтверждение. Также в материалах дела отсутствует мотивированное постановление мирового судьи об оглашении вводной и резолютивной части приговора в соответствии с требованиями ч. 7 ст. 241 УПК РФ. 

Указанное нарушение уголовно-процессуального закона, допущенное судом первой инстанции, является существенным, поскольку искажает саму суть правосудия, нарушает основополагающий принцип уголовного судопроизводства – принцип гласности, в связи с чем является безусловным основанием для отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное рассмотрение, поскольку эти нарушения не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, что соответствует положениям ст. 389.22 УПК РФ. 

В связи с тем, что приговор отменяется ввиду нарушений уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции в обсуждение других доводов апелляционной жалобы, дополнений к ней, апелляционного представления не входит, поскольку они подлежат рассмотрению и оценке при новом рассмотрении уголовного дела, в ходе которого суду необходимо устранить допущенные нарушения, надлежащим образом проверить представленные сторонами доказательства, дать им соответствующую оценку и в зависимости от добытого, принять законное и справедливое решение.

С учетом данных о личности ФИО1, ранее избранную в отношении него меру пресечения в виде залога оставить без изменения. 

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.22, 398.33 УПК РФ, 

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор мирового судьи судебного участка № 1 Михайловского района Алтайского края от ДД.ММ.ГГГГ. в отношении ФИО1, осужденного по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство мировому судье судебного участка Михайловского района Алтайского края.

Меру пресечения в виде залога ФИО1 оставить без изменения.

Апелляционные жалобы адвокатов Аллерборна Р.А., Чумакова В.В. удовлетворить частично, апелляционное представление прокурора Михайловского района Морякова Р.В. оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его вынесения.

Председательствующий О.Г. Винс

Копия верна: судья О.Г. Винс

Дело № 10-2/2020

УИД: 22MS0082-01-2019-000396-54