Дело № 2 – 1071/2018

УИД № 66RS0045-01-2018-001461-55

Изготовлено 16.11.2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

12 ноября 2018 года г. Полевской Свердловской области

Полевской городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Бубновой Галины Владимировны,

при секретаре Обориной О.Г.,

с участием истца ФИО1, ее представителя ФИО2, действующей на основании ордера от . . ., 

представителя ответчика ФИО3 - ФИО4, действующего по доверенности от . . .,

третьего лица нотариуса г. Полевского ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску

ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО6 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании договора дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки.

В обоснование исковых требований истец указала, что ей на праве собственности принадлежала однокомнатная квартира по адресу: 

<

. . .> Весной 2017 года истец встретила ФИО3. Ранее вместе работали, знала, что она ухаживает за старыми людьми. Она с дочерью стала ходить к истцу. Приходили только по выходным. Они делали уборку в квартире, водили в баню, носили воду из магазина. 07 июня 2017 года ФИО3 повела истца к нотариусу, здесь же был составлен договор дарения, который истец подписала. До этого дня разговора о дарении не было. Нотариус не разъяснила, что в этом случае надо заключить не договор дарения, а договор ренты. Все произошло быстро, не было возможности обдумать последствия и посоветоваться с братом. После этого истец по-прежнему проживала в своей квартире, оплачивала коммунальные услуги. ФИО3 по-прежнему приходила к истцу, только реже, чем до дарения. Истец живет одна, платит за квартиру из своей пенсии. Истец сообщила брату о том, что подарила квартиру. Он объяснил последствия этого. Истец считает, что совершила сделку под влиянием заблуждения. Она не собиралась безвозмездно передавать квартиру ФИО3, имела в виду договор пожизненной ренты, без передачи имущества, о чем изначально говорила ответчица. Сделка была возмездной, предполагалось оказание помощи и услуг со стороны ФИО3. Передачи имущества по договору не состоялось. ФИО3 в спорную квартиру не вселялась, расходов по ее содержанию не несла, фактически не вступала в пользование жилым помещением. Истец продолжает проживать в квартире, несмотря на регистрацию права собственности за ответчиком, несет бремя содержания. Истец с ответчиком не совершили действий по исполнению сделки дарения, у сторон изначально не было намерений ее исполнить и создать ее правовые последствия. Квартира должна была перейти в собственность ФИО3 только после смерти истца и при условии надлежащей помощи истцу со стороны ответчика (договор пожизненной ренты). Фактическое волеизъявление не соответствовало заключенному договору дарения. Кроме того, такой договор крайне невыгоден для истца, поскольку спорная квартира являлась единственным жилищем. В связи с этим истец просила признать договор дарения 

<

. . .>, расположенной в 

<

. . .> в 

<

. . .>, заключенный между истцом и ответчиком 07 нюня 2017 года, применить последствия недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное положение, признав за мной право собственности на вышеуказанную квартиру.

Истец ФИО6 и ее представитель ФИО2 в судебном заседании исковый требования поддержали в полном объеме, просили их удовлетворить.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании не присутствовала, ее интересы представлял ФИО4, суду пояснил, что отсутствуют правовые основания для удовлетворения иска, поскольку истцом не представлено доказательств несоответствия закону заключенного договора дарения квартиры. Доводы истца о заключении договора под влиянием заблуждения опровергаются материалами дела, из которых усматривается, что договор истец заключал лично, его волеизъявление было направлено именно на заключение договора дарения, договор был зачитан нотариусом вслух, подписан истцом и зарегистрирован на основании его заявления. Материалами дела не подтверждены доводы истца о том, что, подписывая договор дарения квартиры, она заблуждалась относительно его предмета и правовой природы; в договоре четко определен его предмет - дарение квартиры по спорному адресу; реквизиты и содержание договора не дают оснований полагать, что он мог быть расценен как договор ренты, по которому одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме (ст. 583 ГК РФ); какие-либо оговорки относительно обязательств ответчика выплачивать ренту истцу в оспариваемом договоре не содержатся; при этом пункты 13, 14, 17 договора предусматривают, что он содержит весь объем соглашений между сторонами; в договоре стороны подтвердили, что действуют добровольно. Также представитель ответчика заявил о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Третье лицо нотариус г. Полевского ФИО5 в судебном заседании возражала против удовлетворения иска, суду пояснила, что на момент совершения сделки обязанности нотариуса исполняла ФИО7, которая разъяснила ФИО6 о возможности заключения договора ренты, однако ФИО6 было принято решения подарить данную квартиру ФИО3. Также суду был предоставлен отзыв на исковое заявление (л.д.44).

Суд, выслушав пояснения сторон, показания свидетеля, исследовав письменные материалы дела и представленные сторонами доказательства, считает исковые требования ФИО6 не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции на момент возникновения правоотношений) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

В соответствии с пунктом 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу пункта 3 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен. К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании.

В силу ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 ч. 1 и ч. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.

Согласно п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу приведенной нормы закона, по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывающая иную волю всех участников сделки.

В судебном заседании установлено, что . . . между ФИО6 и ФИО3 был заключен договор дарения 

<

. . .>, расположенной в 

<

. . .> в 

<

. . .>, принадлежащей ей на праве частной собственности на основании договора № передачи квартиры в собственность граждан.

Оспариваемый договор дарения составлен в письменной форме, подписан сторонами, нотариально удостоверен и зарегистрирован в установленном законом порядке 20.07.2017 в Управлении Росреестра по СО; сведения о праве собственности ФИО3 на вышеуказанную квартиру внесены в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним, что свидетельствует о соблюдении при заключении между сторонами сделки дарения недвижимого имущества требований закона, установленные ст. ст. 572, 574 ГК РФ (л.д.6-7).

Согласно договору дарения от . . ., ФИО6 подарила принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: 

<

. . .>, а одаряемая ФИО3 приняла в дар указанное имущество (л. д. 6-7), переход права собственности на указанное имущество ответчику ФИО3 подтверждается выпиской из ЕГРП от . . . (л.д. 38-39).

Обращаясь в суд с указанным иском, ФИО6 указано, что сделка является недействительной на основании п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку она в силу возраста и по состоянию здоровья заблуждалась относительно природы совершаемой сделки, полагая, что заключает с ответчиком ФИО3 договор ренты, а также истец обосновала свои требования положениями п. 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Напротив, имеющиеся в деле доказательства подтверждают наличие у ФИО6 воли на совершение оспариваемой сделки. Во-первых, договор дарения подписан самой ФИО6, что свидетельствует о понимании ей природы сделки и правовых последствий договора дарения, во-вторых, договор удостоверен нотариусом г. Полевского (л.д.6-7). Кроме того, ФИО3 произведена оплата налога в размере 142 343 рубля, в связи с тем, что ею получен доход в порядке дарения (л.д.35) 

Ссылка истца на плохое самочувствие ФИО6, которое было связано с имеющимися заболеваниями у истца, опровергается материалами дела, представленные справки о состоянии здоровья подтверждают наличие у ФИО6 

<

данные изъяты>. 

То обстоятельство, что ответчик, по мнению истца, не вселялся в квартиру, не вносил денежные средства на цели содержания принадлежащего ему на основании договора дарения имущества, наличие регистрации у истца в квартире (л.д.9), не может свидетельствовать о притворности договора дарения в рассматриваемом случае.

Также то обстоятельство, что ФИО3 после заключения договора дарения пользовалась квартирой, производила оплату коммунальных платежей, также не может свидетельствовать о притворности договора дарения, так как при заключении договора дарения в п.4 указанного договора сохранено за ФИО6 право пользования и проживания в указанном жилом помещении (л.д.6). 

Как следует из показаний истца, она являлась одиноким человеком, муж давно умер, детей у нее не было. Единственный близкий ей человек это ее брат ЧЛН Между ними хорошие, родственные отношения, но у него семья, дети и внуки, он живет в южной части, работает, у него нет возможность уделять столько внимания, сколько истец бы хотела. Она считала себя ненужной, забытой, нуждалась в общении, помощи, заботе. Такое состояние у истца появилось после 2015 года. Из-за этого появился страх одиночества, неуверенность в себе. 

Фактических обстоятельств, подтверждающих наличие порока воли, имевшего место на протяжении с . . . до обращения в суд (. . .) с рассматриваемым иском не установлено.

Договор был подписан лично ФИО6 в присутствии нотариуса г. Полевского, данный факт стороной истца не оспаривался. 

Сторона истца указала на факт не проживания ФИО3 в спорной квартире, однако данный факт для разрешения требований о признании сделки недействительной правового значения не имеет. 

По ходатайству истца в судебном заседании был допрошен свидетель ЧЛН, являющийся родным братом истцу, который суду пояснил, что в июле 2018 года попросил свою сестру предоставить документы на квартиру, после чего узнал о договоре дарения, сразу обратился за юридической помощью к адвокату в связи с тем, что ранее было составлено на него завещание в отношении спиртной квартиры. Кроме того, сам ЧЛН суду пояснил, что много раз наблюдал ФИО3 в квартире своей сестры. Указал что редко посещал сестру так как работает и нет времени.

Показаниями свидетеля ЧЛН, не подтверждено с достоверностью заключение между ФИО6 и ФИО3 договора ренты, либо заключения договора дарения под влиянием заблуждения.

Также суд отвергает доводы представителя истца о малограмотности ФИО6, заблуждения относительно предмета сделки, совершение ФИО6 как до заключения оспариваемой сделки, так и после юридически значимых действий, направленных на заключение различных договоров.

Кроме вышеизложенного, доводы представителя истца о том, что указанная сделка была совершена ФИО1 под влиянием обмана со стороны ответчика, а также о заблуждении истца при заключении договора, суд отвергает, в связи с тем, что при рассмотрении дела стороной истца никаких доказательств в подтверждение заблуждения относительно последствий совершенной сделки дарения квартиры, а также обмана ответчиком не представлено (ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В связи с тем, что доказательств заблуждения в нарушение ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истцом ФИО6 представлено не было, суд отказывает в удовлетворении иска.

Также отказывая в удовлетворении иска, суд исходит из того, что ФИО6 пропустила срок исковой давности, который установлен законом.

В установленный п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок истица в суде не оспорила сделку по заявленным основаниям ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, к моменту обращения ФИО6 в суд с настоящими требованиями предусмотренный п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности пропущен.

Оснований для восстановления срока исковой давности, предусмотренных ст. 205 ГК РФ, ФИО6 не заявлено.

В силу требований ч. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Свои требования истцом были обоснованы тем, что при заключении сделки она заблуждалась и была обманута ФИО3.

Согласно п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Судом установлено, что ФИО6 с момента заключения сделки, то есть с 07.06 2017 знала о характере сделки и ее условиях. С иском обратилась только . . ., после того, как ее родной брат ЧЛН узнал о сделке, зарегистрирован . . ..

Из искового заявления и пояснений истца следует, что сделка была заключена в связи с тем, что истец считала себя ненужной, забытой, нуждалась в общении, помощи, заботе. Доказательства о том, что ФИО6 существенно заблуждалась при подписании договора или в отношении ее был совершен обман со стороны ФИО3, отсутствуют.

В нарушение положений ст. 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, стороной истца достоверных и убедительных доказательств, подтверждающих фактическое заключении сторонами договора ренты, а также, волеизъявление сторон при заключении сделки дарения на возникновение иных правовых последствий, а также наличия у истца заблуждения, суду не представлено.

Также анализируя представленные в деле доказательства суд приходит к выводу о недоказанности изложенных истцом в иске обстоятельств, в том числе, наличия оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 170 ГК РФ для признания сделки притворной, и в этой связи, суд не признает доказанными доводы истца в указанной части; при отсутствии таковых, приходит к выводу о том, что при заключении договора дарения между сторонами ФИО6 к ФИО3 волеизъявление сторон было направлено именно на дарение имущества, отсутствии правовых оснований для признания недействительным договора дарения от . . . спорной квартиры.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 12, 56, 194-199, 233 – 237, 244 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Полевской городской суд.

Судья подпись

Копия верна. 

Судья: Г.В. Бубнова