Дело №2-379/2019

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Ковылкино 24 мая 2019 года 

Ковылкинский районный суд Республики Мордовия в составе:

председательствующего - судьи Л.В.Артемкиной,

при секретаре судебного заседания - М.И.Киржаевой,

с участием в деле:

прокурора - помощника Ковылкинского межрайонного прокурора Республики Мордовия О.Е.Любишиной, 

истцов: ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8,

представителя истцов ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО7 - адвоката Коллегии адвокатов «Республиканская юридическая защита» Республики Мордовия Макеева О.А., действующего на основании ордера № 62 от 14 мая 2019 года и представившего удостоверение № 551 от 08.04.2014 года,

ответчика ФИО9,

представителя ответчика ФИО9 - адвоката Коллегии адвокатов «Республиканская юридическая защита» Республики Мордовия - Поршиной Н.Г., действующей на основании ордера №29 от 20 мая 2019 года и представившей удостоверение №150 от 27.12.2002 года,

третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика: - ФИО10, Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах»,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО11, ФИО7, ФИО8 к ФИО9 о взыскании компенсации морального и материального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия,

установил:

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 обратились в районный суд с иском о взыскании компенсации морального и материального вреда, причиненного гибелью 

<

данные изъяты> в результате ДТП. В обоснование иска указали, что 10 марта 2018 года водитель ФИО9, управляя транспортным средством - автомобилем марки Лада Приора 217130, государственный регистрационный знак №, двигаясь по правой полосе движения автодороги на улице 50 лет Октября г.Ковылкино Республики Мордовия в направлении кругового движения, около дома №25 по ул. 50 лет Октября в г.Ковылкино Республики Мордовия совершила наезд на пешехода 

<

ФИО>, 

<

данные изъяты>. В результате данного наезда 

<

ФИО> получил многочисленные повреждения, несовместимые с жизнью, отчего скончался на месте ДТП. По факту ДТП было возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 264 УК РФ, которое прекращено 23.12.2018 года по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события указанного преступления. 

Действиями ФИО9, являющейся владельцем источника повышенной опасности, им причинен моральный вред, выразившийся в испытании сильного стресса, переживании нравственных страданий в связи со смертью близкого родственника, смерть которого является для них невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим их психическое благополучие, неимущественное право на родственные и семейные связи, в этой связи, просят взыскать с ФИО9 денежную компенсацию морального вреда в размере по 150 000 рублей в пользу каждого, а так же в пользу ФИО7 взыскать с ответчика ФИО9 материальный вред в размере 143423 рубля.

Истцы ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика - Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах», надлежаще извещенные о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились. 

От истцов ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО8, представителя третьего лица - Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» ФИО12 поступили письменные заявления о рассмотрении дела без их участия (т.1 л.д.112-113, 233, 236-238).

В соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО3, действующая за себя и в интересах истца ФИО5 на основании доверенности от 30.05.2019 года, ФИО7 иск поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении. При этом истец ФИО7 дополнила, что все материальные затраты на похороны 

<

данные изъяты> она понесла за счет своих денежных средств, оплатив расходы по представленным суду товарным чекам № 407 от 11 марта 2018 года, № 510 от 10.10.2018 года, квитанциям №45 от 12.03.2018 года, № 821 от 17.04.2018 года и кассовому чеку на сумму 4521 руб. за поминальные обеды в день похорон и на 40 дней после смерти 

<

данные изъяты>, поэтому общую сумму понесенных ею материальных затрат в размере 145169 руб. просит взыскать с ответчика в её пользу.

Представитель истцов ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО7 - адвоката Макеев О.А. поддержал исковые требования своих доверителей и просил удовлетворить их в полном объёме.

Ответчик ФИО9 иск признала частично, не отрицала, что, являясь владельцем источника повышенной опасности, она управляла транспортным средством в момент ДТП, поэтому готова возместить моральный ущерб родственникам погибшего при ДТП 

<

ФИО>, которые обосновали в суде свои моральные страдания, однако, считает заявленные ими суммы к взысканию явно завышенными, с учетом её семейного и материального положения она готова возместить денежную компенсацию морального вреда ФИО1, ФИО3, ФИО7 в размере по 10 000 рублей каждой и материальные затраты ФИО7 на погребение 

<

ФИО> в сумме 50500 рублей: а именно: на приобретение гроба, креста, подушки и покрывала, двух венков, трех корзин и услуг захоронения исходя из прейскурантов действующих цен в 2018 году.

Представитель ответчика ФИО9 - адвокат Поршина Н.Г. поддержала позицию ответчика, соглашаясь с признанной ответчиком суммой возмещения морального и материального ущерба. Полагая, что истцы ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8 не явившиеся в судебное заседание, не обосновали свои требования о возмещении им морального вреда, не подтвердили степень их физических и нравственных страданий, а один только факт их родственных отношений с погибшим, не является бесспорным основанием для взыскания заявленных ими сумм морального вреда, об этом неоднократно указывает и Верховный Суд РФ в своих определениях, поэтому в удовлетворении их требований просит суд отказать, а так же отказать в возмещении материальных затрат на приобретение и установку памятника и ограды, которые не являются обязательным атрибутом захоронения. Оплата поминальных обедов, согласно представленных истцами квитанций, произведена 

<

ФИО>109, тогда как требования о их возмещении заявлены ФИО7, не представившей доказательств несения указанных материальных затрат именно ею. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика ФИО10 показал, что он является собственником автомобиля марки Лада Приора 217130, государственный регистрационный знак №, который в течение ряда лет предоставляет в пользование 

<

данные изъяты> ФИО9, включив её в страховку как лицо, допущенное к управлению указанным транспортным средством. О случившемся 10.03.2018 года ДТП, участником которого была 

<

данные изъяты> ФИО9, на законных основаниях управлявшая его транспортным средством, ему стало известно в день ДТП. До настоящего времени 

<

данные изъяты> очень переживает о случившемся и они вместе готовы были извиниться и материально помощь родственникам погибшего в ДТП 

<

ФИО>, но последние отказались. Просит учесть их материальное положение и взыскать с ответчицы признанную ею сумму морального и материального вреда.

В письменном отзыве на исковое заявление, поступившем в суд, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика - Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» ФИО12 указывает, что каких-либо заявлений по факту выше указанного ДТП в адрес СПАО «Ингосстрах» не поступало. Исковые требования истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 к ФИО9 о взыскании компенсации морального и материального вреда, просит разрешить по усмотрению суда, с учетом фактических обстоятельств, установленных судом при рассмотрении данного дела и сложившейся судебной практики по аналогичным спорам (т.1 л.д. 234-245).

Допрошенный в судебном заседании свидетель 

<

ФИО> показал в судебном заседании, что по результатам проводимого следствия по факту наезда на гр.

<

ФИО> водитель транспортного средства ФИО9 была допрошена в качестве свидетеля, где она не отрицала факт управления ею автомобилем и совершение наезда на потерпевшего. В результате ряда проведенных экспертиз, следственных действий и экспериментов, допроса свидетелей, вина ФИО9 не установлена, события преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, отсутствуют, с связи с чем дело прекращено по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступления. 

Свидетель 

<

ФИО>, 

<

данные изъяты> показала, что в семье И-вых 10 детей, которых погибший 

<

ФИО>., 

<

данные изъяты>, воспитывал, дал образование, любил и всегда встречал. После расторжения брака 

<

данные изъяты>, он перешел жить к своей матери 

<

ФИО>, за которой ухаживал, а дети навещали его и бабушку, приезжая в 

<

адрес>, поддерживая дружеские, теплые отношения, привозили гостинцы, помогали по хозяйству.

Свидетель 

<

ФИО> показал, 

<

данные изъяты>. Все дети И-вых длительное время проживают в Москве и 

<

адрес>, имея свои семьи, детей, но часто приезжают к родителям, в том числе навещали 

<

данные изъяты> 

<

ФИО>, погибшего в ДТП. Привозили ему гостинцы, ходили к нему в гости, помогали по хозяйству, поддерживая теплые дружеские отношения. 

Выслушав показания истцов: ФИО1, ФИО3, ФИО7; представителя истца ФИО5 - ФИО3; представителя истцов ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО7 -Макеева О.А., ответчика ФИО9 и её представителя Поршиной Н.Г., третьего лица ФИО10, свидетелей 

<

ФИО>, 

<

ФИО>, 

<

ФИО>, заключение прокурора, полагавшего удовлетворить иск частично, исходя из представленных сторонами доказательств, с учетом разумности и справедливости при взыскании сумм морального вреда, исследовав письменные доказательства, представленные сторонами, оценив их в совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Положениями ст. 1079 ГК РФ предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Судом установлено и подтверждается представленными доказательствами - материалами уголовного дела № по факту ДТП при котором погиб пешеход 

<

ФИО>., т.е. по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, что 10 марта 2018 года, около 20 часов 20 минут ФИО9, управляя технически исправным автомобилем марки «Лада Приора 217130, государственный регистрационный знак № rus, принадлежащим ФИО10, двигаясь по правой полосе движения автодороги, около дома №25 по ул.50лет Октября г.Ковылкино Республики Мордовия, совершила наезд на пешехода 

<

ФИО>, который, согласно заключению эксперта, находился в состоянии алкогольного опьянения на проезжей части указанной дороги. В результате наезда 

<

ФИО>., получил телесные повреждения несовместимые с жизнью и скончался на месте ДТП. (т.1 л.д. 146-190).

По данному факту, постановлением следователя отделения по расследованию преступлений на территории Ковылкинского района следственного отдела межмуниципального отдела МВД России «Ковылкинский» от 09.04.2018 года было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ ( т.1 л.д.147).

Потерпевшим по данному делу, на основании постановления следователя СО ММО МВД России «Ковылкинский» от 10.12.2018 года была признана ФИО13, 

<

данные изъяты> (т.1 л.д. 175-176).

Постановлением следователя отделения по расследованию преступлений на территории Ковылкинского района СО ММО МВД России «Ковылкинский» от 23 декабря 2018 года, возбужденное по ч.3 ст. 264 УК РФ уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события указанного преступления (т.1л.д.179-190).

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, являются детьми погибшего в результате ДТП 

<

ФИО>, что подтверждается представленными ими свидетельствами о рождении и свидетельствами о заключении брака в связи с изменением фамилий (т.1л.д.8, 10, 12-13, 15-16, 18, 20-21, 22-23), ФИО8 является матерью погибшего 

<

ФИО>, что подтверждается свидетельством о рождении 

<

ФИО> и свидетельством о заключении брака матери с изменением её фамилии (т.1 л.д. 30, 140 ).

Транспортное средство, которым управляла ФИО9 в момент ДТП - автомобиль марки «Лада Приора 217130, государственный регистрационный знак № rus, принадлежит на праве собственности ФИО10 (т.1 л.д.134-135), который передал своё транспортное средство ФИО9, включив её в страховой полис ОСАГО, как лицо, допущенное к управлению его транспортным средством (т.1 л.д.142), следовательно, она управляла указанным автомобилем на законных основаниях.

Данный факт подтвержден и ФИО10 в судебном заседании.

При таких обстоятельствах суд, с учетом приведенным выше норм права, признает ответчика ФИО9 законным владельцем транспортного средства и возлагает на неё обязанность по возмещению вреда. 

В соответствии со статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

Статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

При рассмотрении требований о компенсации причинённого гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объёма причинённых истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворённого иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», с учётом того, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечёт физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причинённого ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинён источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учётом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Участвующие в судебном заседании истцы ФИО1, ФИО3, ФИО7 показали, что длительное время они, как и другие истцы - их братья и сестры, проживают отдельно от родителей, имея свои семьи, детей. Погибший 

<

ФИО>., 

<

данные изъяты>, с ними не проживал. Несколько раз в год они приезжали в г.Ковылкино, навещали 

<

данные изъяты> 

<

ФИО>, с которой он проживал, привозили им гостинцы, помогали по хозяйству. 

<

данные изъяты>, его смерть является для них невосполнимой утратой, которая подорвала их здоровье и психическое благополучие, в связи с чем ухудшилось их состояние здоровья, они испытали сильные душевные страдания. 

Возлагая ответственность по возмещению близким родственникам погибшего морального вреда на ответчика ФИО9, как владельца источника повышенной опасности, суд считает, что смерть близкого родственника безусловно является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством и факт причинения близким родственникам морального вреда предполагается, вместе с тем, разрешая требования истцов о возмещении им морального вреда в связи со смертью 

<

данные изъяты>, его размер, суд учитывает, что все дети погибшего 

<

ФИО>, как следует из показаний ФИО1, ФИО3, ФИО7, свидетелей 

<

ФИО> и 

<

ФИО> с погибшим длительное время, в том числе и на момент его смерти, не проживали, общее хозяйство не вели, на его иждивении не находились и членами его семьи не являлись, общение с отцом носило временный, непродолжительный характер. 

Учитывая индивидуальные особенности участвующих в судебном процессе истцов ФИО1, ФИО3, ФИО7, их психологическое состояние при воспоминаниях о случившемся, суд приходит к убеждению о пережитых ими моральных и нравственных страданиях в связи со смертью 

<

данные изъяты> и, с учетом разумности и справедливости, отсутствия доказательств об ухудшении состояния их здоровья, вызванного смертью 

<

данные изъяты>, на которое они ссылаются, принимая во внимание семейное и материальное положение ответчика ФИО9, 

<

данные изъяты>, уровень материального дохода, отсутствие её вины, обстоятельства гибели 

<

ФИО>, находившегося в состоянии алкогольного опьянения и нарушившего Правила дорожного движения, находясь на проезжей части дорожного движения, что свидетельствует о его грубой неосторожности, считает необходимым удовлетворить требования истцов ФИО1, ФИО3, ФИО7, а так же истца ФИО8, являющейся престарелой матерью погибшего, длительное время и на день смерти проживающей с ним и находящейся на его иждивении, утрата которого повлияла не только на её психическое и нравственное состояние, но и на получение ею дальнейшей физической помощи со стороны сына по ухода за ней, о возмещении морального вреда в размере по 20 000 рублей в пользу каждой. 

По смыслу действующего правового регулирования, компенсация морального вреда в связи со смертью потерпевшего может быть присуждена лицам, обратившимся за данной компенсацией, при условии установления факта причинения им морального вреда, а размер компенсации определяется судом исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесённых ими физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями этих лиц, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела. При этом факт причинения морального вреда предполагается лишь в отношении потерпевшего в случаях причинения вреда его здоровью.

Факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда в связи с гибелью потерпевшего. В каждом конкретном случае суду необходимо установить обстоятельства, свидетельствующие о том, что лица, обратившиеся за компенсацией морального вреда, действительно испытывают физические или нравственные страдания в связи со смертью потерпевшего, что предполагает, в том числе, выяснение характера отношений (семейные, родственные, близкие, доверительные), сложившихся между погибшим и этими лицами, утрата которых привела бы к их нравственным и физическим страданиям, имело ли место совместное проживание с погибшим и ведение с ним общего хозяйства до наступления смерти последнего, обращение за медицинской и психологической помощью в медицинские органы вследствие причинённых им физических и нравственных страданий (морального вреда).

Истцы ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 в судебное заседание не явились, установить обстоятельства, свидетельствующие о том, что указанные лица, обратившиеся за компенсацией морального вреда, действительно испытывают физические или нравственные страдания в связи со смертью потерпевшего, выяснить характер их отношений, сложившийся между погибшим и этими лицами, утрата которых привела бы к их нравственным и физическим страданиям их индивидуальные особенности, с учетом времени, истекшего с момента смерти 

<

ФИО> до момента обращения в суд, не представилось возможным. Доказательств в обоснование своих доводов и требований о возмещении морального вреда на сумму по 150 000 руб. каждому, ими не представлено.

Утверждение представителя неявившегося в судебное заседание истца ФИО4 - Макеева О.А. о родственных отношениях истца ФИО4 с погибшим, само по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда в связи с гибелью потерпевшего и не подтверждает характер и степень нравственных и физических страданий последней, доказательств в обоснование которых суду не представлено.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом

В силу статьи 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации одним из основных принципов судебного разбирательства является его непосредственность, решение может быть основано только на тех доказательствах, которые были исследованы судом первой инстанции в судебном заседании.

Принцип непосредственности исследования доказательств судом установлен и частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Исходя из этого принципа, суд при рассмотрении дела, как того требует часть 1 статьи 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обязан непосредственно исследовать доказательства по делу: заслушать объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов, консультации и пояснения специалистов, ознакомиться с письменными доказательствами, осмотреть вещественные доказательства.

Учитывая выше приведенные норм процессуального права и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации по их применению, рассматривая исковые требования истцов ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 о компенсации морального вреда в их отсутствие, без непосредственного получения от указанных истцов необходимых объяснений по юридически значимым обстоятельствам, без определения реального размера компенсации морального вреда, без исследования и оценки обстоятельств, касающихся степени физических и нравственных страданий истцов, суд не находит оснований для удовлетворения их требований в заявленных суммах.

Истцом ФИО7 также заявлены требования о взыскании с ответчика ФИО9 расходов, связанных с погребением 

<

ФИО>, в том числе: расходов на приобретение гроба, креста, подушки, покрывала, двух венков, трёх корзин, ограды и памятника, оплату за копку могилы, аренду автобуса, установку ограды и памятника, всего на сумму 102400 руб., на оплату поминальных обедов в день похорон и на сорок дней после смерти на сумму 41023 руб., всего, согласно представленному расчету, на общую сумму 143423 руб. (т.1 л.д. 76-79). 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могиле, склепе), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

В силу статьи 5 Федерального закона N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости достойного отношения к телу умершего и его памяти.

Так, в соответствии с положениями вышеуказанного Закона состав расходов на достойные похороны (погребение) включаются как расходы по предоставлению гроба и других ритуальных предметов (в той числе, приобретение одежды для погребения), перевозка тела умершего на кладбище, организация подготовки места захоронения, непосредственное погребение, так и расходы, связанные с организацией поминального обеда в день захоронения, поскольку данные действия общеприняты и соответствуют традициям населения России, являются одной из форм сохранения памяти об умершем.

С учетом Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25.12.2001 N 01-НС-22/1, необходимыми и обрядовыми действиями по похоронам усопшего являются все действия, связанные с захоронением, установка надгробного знака, приобретение похоронных принадлежностей, проведение поминальных обедов.

Представленные истицей ФИО7 в материалы дела подлинные платежные документы, свидетельствуют о том, что действительно оплачены расходы: по товарному чеку №407 от 11.03.2018 года на приобретение гроба, креста, подушки, покрывала, венков, корзин, копку могилы, аренду автобуса на сумму 47200 руб., по товарному чеку №510 от 10.10.2018 года оплачены расходы за приобретение и установку гранитного памятника и ограды на сумму 55200 рублей (т.1 л.д.77-79).

Вопреки доводам ответчика и его представителя о приобретении необходимых для погребения товаров и услуг по товарному чеку №407 от 11.03.2018 года по завышенным ценам, суд считает указанные затраты разумными, размер их соответствует средним рыночным ценам, сложившимся на дату их несения, необходимыми для осуществления обряда погребения и подлежащими взысканию с ответчика в пользу истца ФИО7 в сумме 47200 рублей. 

По смыслу п. 1 ст. 1174 ГК РФ расходы на достойные похороны должны отвечать двум требованиям - быть необходимыми и соответствовать обычаям и традициям, применяемым при погребении.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, т.е. размер возмещения не поставлен в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании, предусмотренного ст. 9 Федерального закона N 8-ФЗ от 12.01.1996 "О погребении и похоронном деле". Вместе с тем, возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности.

Из представленного товарного чека №407 от 11.03.2018 года усматривается, что в сумму расходов на погребение в размере 47200 руб., вошли, в том числе, расходы на крест в сумме 4800 рублей (т.1 л.д. 77), который, как следует из показаний истца ФИО7 установлен на могиле 

<

ФИО> в день его похорон.

Установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения, т.е. памятник, надгробие, ограда, является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям. Вместе с тем, они не являются необходимыми при наличии иного надгробия, такие расходы не могут быть взысканы дважды и повторное возложение на ответчика расходов по установлению дополнительного надгробия - памятника, при наличии уже имеющего - креста, законом не предусмотрено.

В этой связи, суд не находит оснований для удовлетворения требований в части взыскания расходов на памятник и его установку в размере 55200 руб., оплаченных по товарному чеку №510 от 10.10.2018 года непоименованным лицом. 

Поминальный обед является составной частью обряда погребения, соответствует сложившимся в России традициям достойного отношения к телу умершего и почтения его памяти, поэтому, в соответствии с нормами статьи 1094 ГК РФ, материальные затраты на него, в разумных размерах, подлежат взысканию с лица, ответственного за вред, вызванный смертью потерпевшего в пользу лица, понесшего эти расходы. 

Из представленных квитанций №45 от 12.03.2018 года на сумму 20705 руб., № 821 от 17.04.2018 года на сумму 15797 руб. за оплату поминальных обедов, следует, что указанные суммы оплачены 

<

ФИО>110 (т.1 л.д.79).

Доказательств тому, что 

<

ФИО>112 осуществлял платежи по указанным квитанциям денежными средствами, принадлежащими ФИО7, суду не представлено. Исковых требований на возмещение указанных расходов истцом 

<

ФИО>111 не заявлено.

Согласно ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В этой связи, суд не находит оснований для взыскания расходов по указанным квитанциям в пользу истца ФИО7

Представленный истцом ФИО7 кассовый чек от 17.04.2018 года на сумму 4521 руб. на приобретение в магазине «Магнит» АО «Тандер», одноразовых стаканов, воды, напитков, водки, вина, карамели, жевательной резинки не подтверждает расходы ФИО7, необходимые для поминания умершего 10 марта 2018 года 

<

ФИО>, в этой связи, возмещению не подлежат. 

С учетом требований части первой статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта 1 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, статей 61.1, 61.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации с ответчика ФИО9 подлежит взысканию в доход бюджета Ковылкинского муниципального района Республики Мордовия государственная пошлина в размере 1616 руб. (47200 руб. - 20000 руб.) х 3% + 800 руб.) - по требованию имущественного характера и 1200 руб. (300 руб. х 4) - по требованиям неимущественного характера (морального вреда), а всего: 2816 (две тысячи восемьсот шестнадцать) рублей. 

На основании изложенного, оценивая достаточность и взаимную связь представленных сторонами доказательств в их совокупности, разрешая дело по представленным доказательствам, в пределах заявленных истцами требований и по указанным ими основаниям, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2

И.А., ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО11, ФИО7, ФИО8 к ФИО9 о компенсации морального и материального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО9 в пользу ФИО1, ФИО3, ФИО7, ФИО8 денежную компенсацию в возмещение морального вреда в размере по 20 000 (двадцать тысяч) рублей в пользу каждой.

Взыскать с ФИО9 в пользу ФИО7 в возмещение материального вреда 47200 (сорок семь тысяч двести) рублей.

Взыскать с ФИО9 в доход бюджета Ковылкинского муниципального района Республики Мордовия 2816 (две тысячи восемьсот шестнадцать) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Мордовия через Ковылкинский районный суд Республике Мордовия в течение месяца со дня вынесения судом решения в окончательной форме.

Судья Ковылкинского районного суда 

Республики Мордовия Л.В.Артемкина

Мотивированный текст решения изготовлен 29 мая 2019 года.

Судья Ковылкинского районного суда 

Республики Мордовия Л.В.Артемкина