Мотивированное 

постановление

 изготовлено 21 июня 2021 года Председательствующий Иванова Е.М. Дело № 22-4085/2021 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 июня 2021 года г. Екатеринбург 

Свердловский областной суд в составе: 

председательствующего Михеевой Е.Н., 

с участием помощника военного прокурора Екатеринбургского гарнизона Центрального военного округа ФИО1, 

представителя потерпевшего ФИО2, 

осужденного ФИО3, 

защитников - адвокатов Заречнова В.А., Городничева В.А., МорозовойЕ.И., 

при ведении протокола помощником судьи Тришкиной А.В. 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО3 на постановление Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 25 января 2021 года, которым отказано в удовлетворении ходатайства об исключении доказательств, по апелляционной жалобе осужденного ФИО3 на приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 февраля 2021 года, которым 

ФИО3, 

<

дата> года рождения, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к наказанию в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций на государственной службе, на срок 4 года 6месяцев.

Взыскано с ФИО3 в пользу Федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по Центральному военному округу» в возмещение ущерба, причиненного преступлением, 531811,07 руб.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав выступления осужденного ФИО3, адвокатов Заречнова В.А., Городничева В.А., Морозовой Е.И., поддержавших доводы апелляционных жалоб и дополнений, представителя потерпевшего ФИО2, прокурора ЛуценкоА.А., полагавших необходимым приговор и постановление оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО3 признан виновным в том, что, занимая должность начальника 1064 Центра ветеринарно-санитарной экспертизы и лабораторной диагностики Центрального военного округа (далее Центр), являясь должностным лицом, осуществляющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, злоупотребил своими должностными полномочиями, то есть использовал из личной заинтересованности свои служебные полномочия вопреки интересам службы, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В судебном заседании ФИО3 вину не признал. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 просит приговор отменить как незаконный, необоснованный и несправедливый, постановить оправдательный приговор. 

Указывает на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовного и уголовно-процессуального законов. 

Ссылается на то, что судом в основу приговора положены недопустимые доказательства, в том числе заключение эксперта ЭК-2018-10 от 29 ноября 2018 года, протокол обыска от 30 июля 2018 года, протоколы выемки от 31 июля, 13 августа и 08ноября 2018 года, протокол осмотра от 08 ноября 2018 года, лист бумаги формата А4. 

Отмечает, что отраженные в приговоре показания свидетелей У., К.2, Х,, К,3, О., И., Г., А. не соответствуют их показаниям, данным в судебном заседании. Указывает, что суд не дал оценку показаниям свидетелей Ч., М., Л., А., П., Г.2, И., К.4, Г., В., Т. в части выполнения ими трудовой функции в виде консультаций и ограничился субъективным оценочным высказыванием. Ссылается на то, что нахождение на территории Центра совместителей не требовалось, исполнение ими трудовых обязанностей дистанционно не противоречит требованиям трудового законодательства. 22 января 2021 года в судебном заседании при наличии возражений стороны защиты необоснованно оглашены показания свидетеля Р., поскольку нахождение свидетеля в отпуске в другом городе не может расцениваться как иное чрезвычайное обстоятельство, препятствующее его явке в судебное заседание. Полагает, что работникам, осуществляющим трудовые функции, денежные средства выплачены за проделанную работу на законных основаниях и ущербом не являются. Не подлежат включению в сумму ущерба денежные средства, начисленные и выплаченные в качестве дополнительного материального стимулирования в размере 219240 руб. и экономии фонда оплаты труда в размере 227520 руб. При этом контрольной датой для определения фактической численности подразделений в соответствии с Указом Президента РФ № 255 является 01 января отчетного года, а не 01октября года, предшествующего отчетному. Денежные средства, высвободившиеся в результате сокращения численности работников, могут быть направлены на выплату премий работникам по результатам службы (работы). Также суд в нарушение ст. 152 Бюджетного кодекса РФ необоснованно сослался на Приказ Министерства обороны РФ от 26 июля 2010 года № 1010 «О дополнительных мерах по повышению эффективности использования фондов денежного довольствия военнослужащих и оплаты труда лиц гражданского персонала Вооруженных Сил РФ» (далее Приказ). Данный Приказ не содержит методик формирования фондов дополнительного материального стимулирования и определяет порядок расходования сформированных фондов дополнительного материального стимулирования гражданского персонала Министерства обороны РФ. Суд, сославшись на показания свидетелей, сделал неверный вывод о том, что фонд дополнительного материального стимулирования формируется в порядке, установленном Приказом, то есть факт причинения материального ущерба Министерству обороны РФ отсутствует. Указывает на отсутствие мотива преступления, поскольку к выплате повышенных премий, карьерному росту не стремился, уровень заработной платы в Центре соответствует уровню заработной платы в аналогичных организациях, что подтверждается показаниями свидетелей Ч., М., Л., А., П., Г.2, И., К.4, В., Т., Г., Ш..

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО3 приводит аналогичные доводы. Дополнительно обращает внимание на нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона: отсутствие выводов суда о существенности для государства ущерба в размере 630171,90 руб., о причинении ФКУ «Управление финансового обеспечения Минобороны РФ по Центральному военному округу» (далее ФКУ) непоправимого управленческого и организационного вреда, о подрыве авторитета ФКУ и Центра, о существенном нарушении слаженного ритма работы ФКУ, об отсутствии доказательств причинения ущерба Министерству обороны путем выплаты в 2017 году сотрудникам Центра экономии фонда оплаты труда и дополнительного материального стимулирования. Обращает внимание на нарушение права на защиту рассмотрением 25 января 2021года ходатайства о признании доказательств недопустимыми в отсутствие защитников, обоснование приговора неисследованным доказательством - сопроводительным письмом следователя - криминалиста Ж. и на нахождение в материалах дела в качестве вещественного доказательства тетради якобы учета рабочего времени, которая официальным документом не является, судом не исследована, но представлена органом предварительного следствия. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 просит отменить постановление от 25 января 2021 года в связи с нарушением норм уголовно-процессуального закона и неприменением подлежащего применению закона, вынести новое постановление, которым исключить из числа допустимых доказательств:

- копии личных карточек Т-2 работников Центра, находящихся в т. 2 уголовного дела, поскольку не представляется возможным установить их происхождение в материалах уголовного дела, установить достоверность и идентичность содержащихся в копиях личных карточек работников сведений со сведениями из оригиналов личных карточек, отсутствуют законные основания появления указанных копий в материалах уголовного дела. Сторона защиты не заявляла ходатайств о приобщении к материалам уголовного дела карточек Т2, их копии использовались экспертом при проведении судебной бухгалтерской экспертизы, о чем имеется отметка в заключении эксперта.

- протокол обыска от 30 июля 2018 года и все указанные в нем документы в связи с допущенными нарушениями закона при проведении следственного действия.

Ссылается на то, что при проведении обыска в качестве понятых принимали участие военнослужащие войсковой части № 98557 военной прокуратуры Екатеринбургского гарнизона, то есть лица, находящиеся в подчинении лица, проводившего следственное действие и заведомо заинтересованные в исходе дела, поскольку обвинение по уголовному делу поддерживает прокуратура Екатеринбургского гарнизона. Судом не дана оценка допущенным при проведении обыска нарушениям, обыск проведен в отсутствие понятых, понятым не представлены предметы и документы, изъятые в ходе обыска, имеются расхождения в количестве изъятых и осмотренных документов, изъятые в ходе обыска документы не соответствуют осмотренным в ходе осмотра документов. 

-протоколы выемки от 31 июля, 13 августа, 08 ноября 2018 года, протоколы осмотра от 13 августа, 08 ноября 2018 года и все указанные в них документы, в связи с допущенными нарушениями закона при проведении указанного следственного действия.

Указывает на нарушение закона при проведении выемок 31 июля, 13 августа, 08ноября 2018 года, осмотров 13 августа и 08 ноября 2018 года, поскольку понятые являлись сотрудниками ФКУ, выплате которым подлежали бы денежные средства, полученные в результате удовлетворения гражданского иска потерпевшего ФКУ, что свидетельствует об их заинтересованности в исходе дела.

- заключение эксперта № ЭК-2018-10 от 29 ноября 2018 года по результатам судебной бухгалтерской экспертизы на предмет установления размеров премий и стимулирующих выплат в результате трудоустройства граждан в Центр в соответствии с Приказами Министерства обороны РФ от 26 июля 2010 года № 1010 и от 23 апреля 2014 года № 255 в связи с допущенными нарушениями закона при назначении экспертизы, а именно при направлении материалов для ее проведения в экспертное учреждение при исследовании представленных материалов и составлении экспертного заключения. Выводы эксперта не соответствуют действительности, так как лимит бюджетных обязательств, выделенных для финансирования оплаты труда работников Центра, не повышался и не был превышен. В постановлении о назначении экспертизы и сопроводительном письме имеются расхождения в перечне материалов, представленных на исследование, и невозможно установить идентичность документов, направленных для проведения экспертизы, с документами, исследованными в ходе ее проведения. Кроме того, эксперт не вправе самостоятельно собирать материалы для производства судебной экспертизы, что подтверждено экспертом Б. в судебном заседании. При вынесении постановления судом первой инстанции не применено определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 06 февраля 2006 года № 20-Д05-9к, определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 21 сентября 2004 года № 5-О04-148.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного начальник ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по Центральному военному округу» К. просит приговор и постановление оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и дополнении, в возражениях на них, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Вопреки доводам, изложенным в апелляционных жалобах, вина осужденного ФИО3 в совершении инкриминируемого преступления подтверждается собранными по делу доказательствами, полно, объективно исследованными судом и приведенными в приговоре.

Судом установлено, что ФИО3, являясь начальником Центра, обладая организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями и постоянно выполняя их в Вооруженных Силах Российской Федерации, будучи должностным лицом, осуществляя полномочия работодателя в отношении гражданского персонала Центра, действуя вопреки интересам службы из личной заинтересованности на почве карьеристских побуждений, желая приукрасить действительное положение дел в Центре, создав видимость укомплектования штата и надлежащей организации работы Центра в условиях невысокой оплаты труда и нехватки подготовленных специалистов, желая показать себя успешным руководителем и повысить свои авторитет в глазах вышестоящего начальства, повысить уровень материального благосостояния своих подчиненных, перед расчетом объемов денежных средств, выделяемых Центру для производства выплат стимулирующего характера в соответствии с Приказом Минобороны России от 26 июля 2010 года № 1010 и формированием фонда оплаты труда в соответствии с Приказом Минобороны России от 23 апреля 2014 года № 255, в 2016 - 2018 годах с целью увеличения размера выплат на непродолжительное время трудоустраивал на должности гражданского персонала Центра одних и тех же граждан Л., Т., А., И., Ч. , Г., К.4 В., М., Г.2, П., Ш., которые фактически трудовые функции не исполняли 

В период с 27 сентября 2016 года по 29 сентября 2016 года ФИО3 принял на работу в Центр 5 граждан, которые затем уволены в период с 03 октября 2016 года по 05октября 2016 года; 28 ноября 2016 года принял на работу 7 граждан, которые уволены 06 декабря 2016 года и 07 декабря 2016 года; в период с 27 июня 2017 года по 28 июня 2017 года принял на работу 6 граждан, которые уволены в период 05июля 2017 года по 08 июля 2017 года; в период с 25 сентября 2017 года по 29сентября 2017 года принял на работу 12 граждан, которые уволены в период с 04 октября 2017 года по 12 октября 2017года; 27 ноября 2017 года принял на работу 10граждан, которые уволены 04декабря 2017 года; в период с 27 марта 2018 года по 30 марта 2018 года принял на работу 11 граждан, которые уволены 02 апреля 2018 года и 03 апреля 2018 года. 

В результате действий ФИО3 Министерству обороны Российской Федерации причинен материальный ущерб в виде незаконно начисленной и выплаченной 12 гражданам заработной платы в общей сумме 183411,16 руб., в виде незаконно начисленных и выплаченных сотрудникам Центра в качестве дополнительного материального стимулирования (в соответствии с Приказом Минобороны России от 26 июля 2010 года № 1010, далее Приказ № 1010) денежных средств в сумме 219240руб., в виде незаконно начисленных (в соответствии с Приказом Минобороны России от 23 апреля 2014 года № 255, далее Приказ № 255) и выплаченных денежных средств в сумме 227520,74 руб., а всего в общей сумме 630171,90 руб., что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства.

Кроме того, действиями ФИО3 подорван авторитет возглавляемого им учреждения и авторитет ФКУ, что выразилось в демонстративном нарушении бюджетного законодательства, существенном нарушении слаженного ритма работы ФКУ, незаконном присвоении полномочий распорядителя бюджетных средств, вынуждая обманным и незаконным путем как ФКУ, так и Министерство обороны Российской Федерации в целом, выделять возглавляемому им Центру денежные средства в необоснованно завышенных размерах, чем причинен управленческий и организационный вред.

Фиктивное трудоустройство ФИО3 граждан, которые трудовые обязанности в Центре не выполняли и на рабочих местах не находились, в инкриминируемый период времени подтверждены показаниями свидетелей А., И., Г., П., К.4, Л. об их фиктивном трудоустройстве в Центр, они никакой работы не выполняли, консультационные услуги, касающиеся работы Центра, не оказывали. 

Фиктивное трудоустройство граждан без выполнения трудовых обязанностей следует из показаний свидетеля А. о том, что ФИО3 просил его сообщить следователю о том, чтобы якобы он выполнял трудовые функции в Центре, а трудовой договор по просьбе последнего он подписал уже в ходе судебного разбирательства; свидетеля ФИО4 о том, что по просьбе ФИО3 она изменила свои показания в ходе очной ставки, пояснив, что давала консультации Центру, но в действительности консультационные услуги не оказывала, о чем и пояснила в дальнейшем при допросах и в суде; свидетелей А. и П. о том, что консультации ФИО3 имели место, но касались исключительно учебного процесса в УрГАУ, аспирантом которого он являлся; свидетеля М. об оказании им консультационных услуг ФИО3, которые не охватывались выполнением работ в Центре.

Показания свидетеля Л. о наведение им порядка в аптечном складе на протяжении 2-2,5 часов по поручению ФИО3 за все периоды фиктивного трудоустройства в Центре не свидетельствует о том, что им выполнялась работа по замещаемой должности ветеринарного врача в полном объеме. Такое поручение ФИО3, как верно указал суд первой инстанции, вызвано созданием видимости работы фиктивно оформленных лиц у сотрудников Центра. 

Из показаний свидетеля У. следует, что по просьбе ФИО3 он подыскивал людей для трудоустройства на должности в Центр на короткие временные промежутки в конце каждого квартала, которые при их официальном трудоустройстве трудовые обязанности не выполняют и лишь числятся в Центре, данное условие с ними обговаривалось. Получив согласие, были фиктивно трудоустроены А., И., Г.2, П., К.4 

Свидетель Ч. также показал о фиктивном трудоустройстве в Центр, работу, связанную с подготовкой документов Центра, о выполнении которой ему сообщал ФИО3 при трудоустройстве, он не выполнял. 

Утверждение свидетеля Ч. в ходе очной ставки о том, что он оказывал ФИО3 консультации, в том числе, по лечению собак, но разграничить оказание консультативной помощи Центру либо лично осужденному не смог, о выполнении трудовых обязанностей сотрудника Центра не свидетельствует. Суд первой инстанции сделал верный вывод о том, что оказание консультаций по лечению собак не связано с выполнением работы в Центре. Данная версия возникла у свидетеля при проведении очной ставки в ходе расследования уголовного дела и направлена на оказание помощи виновному в избежании уголовной ответственности.

Утверждение стороны защиты о возможности дистанционной работы, что свидетельствует о выполнении трудовых обязанностей, противоречит установленным обстоятельствам. 

Так, из показаний свидетеля Г.3 следует, что должности лаборанта, ветеринарного врача и заведующего отделом Центра являются штатными и правом принимать решение о выполнении работ лицами, принятыми на указанные должности, в дистанционном режиме ФИО3 не обладал.

О том, что дистанционный порядок работы и оказание консультационных услуг не предусмотрены при трудоустройстве в Центр ветеринарных врачей, лаборантов и заведующих отделами, о том, что инженер-метролог в период с 2015 - 2017 годов в Центре не работал, а Л., Т., А., И., Ч., Г., К.4, В., М., Г.2, П. и Ш. ему не известны пояснил свидетель Б.2, главный ветеринарный врач по Центральному военному округу. Данные обстоятельства подтверждены и свидетелем М.2 

Свидетель М.3 также подтвердила отсутствие нуждаемости Центра в консультационных услугах на платной основе и опровергла версии осужденного о возможности дистанционной работы сотрудников Центра и представленные им методики как результат деятельности фиктивно трудоустроенных им граждан, так как разработкой методик Центр не занимается, лишь применяет их в своей работе при исследовании продукции. 

Следовательно, трудоустройство в Центр в инкриминируемые периоды не предполагало дистанционного характера выполнения трудовых обязанностей. 

Ссылка стороны защиты на условия трудовых договоров о характере выполняемой работы и о дистанционном режиме работы голословна, так как трудовые договоры фиктивно трудоустроенных граждан в ходе предварительного следствия не обнаружены и судом не исследованы. В связи с чем несостоятелен и довод защиты об отсутствии необходимости совместителей ежедневно присутствовать на рабочем месте со ссылкой на условия трудовых договоров. 

Утверждение стороны защиты о том, что дистанционное исполнение трудовых обязанностей трудовому законодательству не противоречит, не исключает наличие в действиях ФИО3 состава преступления, так как судом достоверно установлено фиктивное с целью увеличения размера выплат, предусмотренных Приказами № 1010 и № 255, трудоустройство в Центр 12 граждан, которые свои трудовые обязанности не исполняли. 

Кроме того, утвержденный 29 июня 2016 года акт экспертизы по результатам подтверждения компетентности ФКУ «Объединенное стратегическое командование Центрального военного округа» по результатам экспертизы Центра подтвердил соответствие аккредитованного лица (Центра) критериям аккредитации. Указанный акт содержит сведения о том, что работники лаборатории непосредственно выполняют работы по исследованиям (испытаниям) в лаборатории Центра в утвержденной области аккредитации, чем также опровергнут довод стороны защиты о возможности выполнения консультационных услуг в дистанционном режиме.

Суд правильно критически оценил показания свидетеля защиты М.4 в части возможной работы в Центре М. в дистанционном режиме, поскольку они опровергнуты пояснениями самого свидетеля М. о фиктивном характере его трудоустройства. Кроме того, водитель Центра М.4 объективными сведениями по вопросу формирования фонда оплаты труда в Центре не обладал, в его компетенцию этот вопрос не входит. Также верно критически оценены судом и показания свидетеля Т. об оказании ею консультации по вопросам подготовки и защиты научной диссертации ФИО3, так как не подтверждено выполнение ею консультационных услуг по работе Центра.

В отношении трудоустройства свидетеля Г.2, суд верно установил, что каждый период трудоустройства в Центр являлся фиктивным, поскольку в первоначальных показаний в ходе предварительного расследования она отрицала выполнение каких-либо функций, непосредственно связанных с обязанностями ветеринарного врача, а разовое оказание помощи делопроизводителю в ее обязанности не входило. Дальнейшее изменение показаний Г.2 в части подготовки документов по ГОСТам без пребывания в Центре суд правильно оценил, как направленные на оказание помощи ФИО3 избежать ответственности за совершенное. 

Кроме того, наличие записи в трудовой книжке о принятии Г.2 на должность ветеринарного врача в период с 29 сентября по 04 октября 2016 года в Центр не подтверждает фактическое выполнении ею работы, исходя из установленного судом фиктивного характера ее трудоустройства.

Показания свидетеля В. о выполнении работы в Центре опровергнуты протоколом осмотра предметов, в ходе которого при осмотре книг разовых пропусков, пропуска о прибытии В. в Центр в периоды ее трудоустройства не обнаружены. 

Кроме того, по условиям режима рабочего времени, установленного в ООО «ПрессИндекс», как следует из сообщения генерального директора ООО «ПрессИндекс» В. не могла совмещать работу в указанной организации с работой в Центре, а из осмотра сведений о телефонных соединениях абонента В. по телефонному номеру 

<

№> компании «Билайн» установлено, что в периоды фиктивного трудоустройства соединения абонентского номера 

<

№> по месту нахождения 1064 Центра не осуществлялись. 

Утверждение стороны защиты об отсутствие телефонных соединений по причине запрета использования мобильных телефонов на территории Центра в связи с чем сведения об этом доказательством виновности не являются необоснованно, так как факт отсутствия телефонных соединений свидетельствует о не нахождении в определенные периоды фиктивно трудоустроенных граждан в переделах действия покрытия базовых телефонных вышек, охватывающих территорию Центра. 

Фиктивный характер трудоустройства Л., Г.2, П., Т., А., И., Ш., Ч. Г., В. и К.4 подтвержден свидетелем К.4, начальником команды сторожевой охраны Центра, о порядке прохода на территорию Центра через КПП по спискам или пропускам, и которому указанные выше лица незнакомы. 

Свидетель Р. также подтвердил порядок прохода на территорию Центра через КПП по спискам или пропускам.

Утверждения стороны защиты об отсутствии предусмотренных ч. 2 ст. 281 УПК РФ оснований для оглашения показаний свидетеля Р. несостоятельны, поскольку установлена невозможность явки свидетеля в судебное заседание и с учетом допроса свидетеля ранее в судебном заседании суд первой инстанции по ходатайству стороны огласил его показания. 

Также верно, как противоречащие собранным по делу доказательствам, письменным материалам уголовного дела, показаниям К.4 на предварительном следствии судом оценены пояснения Ш. о ее трудоустройстве сторожем в Центр.

Показания свидетеля Ф. опровергаются совокупностью исследованных доказательств, верно судом первой инстанции оценены критически, так как усмотрена заинтересованность свидетеля в исходе дела. 

Ссылка стороны защиты на то, что судом в основу приговора положена тетрадь якобы учета рабочего времени несостоятельна. Данная тетрадь, как подтверждено стороной защиты, официальным документом не является, в судебном заседании не исследована. Упоминание о тетради при описании документов, осмотренных в ходе обыска, вопреки мнению защиты, не свидетельствует о ссылки на нее как на доказательство виновности осужденного, учитывая, что стороной обвинения как доказательство тетрадь не названа и в судебном заседании не исследована. 

Несостоятельными являются и утверждения стороны защиты об отсутствии прямого действительного материального ущерба и нарушений в действиях ФИО3 в связи с не превышением лимитов контрольных цифр стимулирующих выплат и экономии фонда оплаты труда.

Так, вопреки утверждениям стороны защиты, порядок формирования фонда оплаты труда, прямая зависимость численности фактически работающих сотрудников при распределении выделенных Министерством обороны контрольных сумм, механизм образования экономии фонда оплаты труда, порядок расчета ежеквартальных премий и порядок определения размера стимулирующих выплат установлен судом из допросов свидетелей Х,, О., К,3 С., К.2, Л.2, оснований не доверять которым у суда не имеется.

Ссылка стороны защиты на применение Указ Президента РФ от 26 декабря 2006года №1459 в части учета штатной численности сотрудников при расчете фонда оплаты труда правильно судом признана необоснованной, поскольку свидетель бухгалтер О., проводившая расчеты с личным составом Центра пояснила об учете фактической численности сотрудников для формирования фонда оплаты труда. 

Также несостоятельно утверждение о том, что контрольной датой для определения фактической численности подразделений является 01 января отчетного года, так как свидетель О. показала об учете фактической численности сотрудников по состоянию на 01 октября. 

Неубедительной является ссылка стороны защиты на неверное применение положений Приказа № 1010, не содержащего методик формирования фондов дополнительного материального стимулирования, нарушении положений Бюджетного кодекса РФ, в связи с чем судом сделан неверный вывод о причинение материального ущерба Министерству обороны, поскольку порядок формирования фонда оплаты труда, прямая зависимость численности фактически работающих сотрудников при распределении выделенных Министерством обороны контрольных сумм, механизм образования экономии фонда оплаты труда установлен судом из допросов свидетелей Х,, О., К,3, С., К.2, Л.2. 

Незначительные противоречия в показаниях свидетелей, на которые обращает внимание сторона защиты как на доказательства исполнения фиктивно трудоустроенными гражданами трудовых обязанностей в Центре, на законность и обоснованность обвинительного приговора не влияют. Существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО3, показания свидетелей, в том числе тех о которых указывает осужденный в апелляционных жалобах, не содержат. 

Вопреки утверждениям стороны защиты положенные в основу обвинительного приговора показания представителя потерпевшего и свидетелей последовательны и согласуются с иными доказательствами по уголовному дел. Существо показаний представителя потерпевшего и свидетелей изложено в приговоре в той мере, в какой оно имеет значение для дела, оценка этим показаниям дана в совокупности с иными доказательствами, исследованными судом и отраженными в приговоре. Существенных противоречий их показания не содержат, имеющие незначительные расхождения на суть показаний свидетелей не влияют и обусловлены особенностями памяти и длительностью предварительного следствия и судебного разбирательства по делу. 

Доводы о давлении, оказанном на осужденного и свидетелей, опровергнуты при их допросах в суде и показаниями следователя Ж.. 

Утверждение осужденного о неверном изложении судом показаний свидетелей У., К.2, Х,, К,3, О., И., Г., А. в приговоре голословно. Требований к дословному изложению в приговоре показаний свидетелей уголовно-процессуальный закон не содержит. Существенных противоречий в изложении показаний свидетелей не имеется. 

Суд апелляционной инстанции отмечает, что осужденный выразился не согласие с изложением показаний в протоколе судебного заседания, воспользовавшись правом подачи замечаний, которые судом рассмотрены в установленном УПК РФ порядке и частично удостоверена их правильность с привидением подробных мотивов. 

Основания для оговора осужденного представителями потерпевшего и свидетелями суд первой инстанции правильно не усмотрел, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции. 

Нарушений при проведении проверки по обращениям граждан, результаты которой положены в основу возбуждения уголовного дела, не установлено. Утверждения осужденного об этом являлись предметом разбирательства судом при рассмотрении административного искового заявления ФИО3, в удовлетворении которого отказано решением Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 06декабря 2018 года.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО3, являясь должностным лицом, злоупотребил должностными полномочиями из личной заинтересованности, выраженной в обстоятельствах, подробно указанных в приговоре. При этом утверждение осужденного о том, что доказательства личной заинтересованности отсутствуют несостоятельно и опровергается выводами суда первой инстанции.

Также голословен и довод стороны защиты об отсутствии существенного нарушения охраняемых законом интересов государства, поскольку установленные судом факты фиктивного трудоустройства свидетельствуют о причинении действиями виновного наряду с материальным ущербом управленческого и организационного вреда.

Указание стороны защиты об отсутствии юридических терминов управленческого и организационного вреда является лишь субъективным мнением и незаконность приговора не влечет. 

Является необоснованным утверждение ФИО3 об отсутствии ущерба Министерству обороны в связи с выплатой стимулирующих выплат и экономии фонда оплаты труда без превышения контрольных цифр и установленных лимитов. Судом установлено систематическое фиктивное трудоустройство граждан ФИО3, в результате которого незаконно завышены размеры фонда оплаты труда и дополнительного материального стимулирования. Выплатой денежных средств фиктивно трудоустроенным гражданам, завышением размеров фонда оплаты труда и дополнительного материального стимулирования в каждый из инкриминируемых периодов и причинен реальный материальный ущерб Министерству обороны.

Довод об определении ненадлежащего потерпевшего по делу - Министерство обороны Российской Федерации, интересы которого представляет ФКУ, не соответствует закону. ФИО3 злоупотребил должностными полномочиями, являясь начальником 1064 Центра ветеринарно-санитарной экспертизы и лабораторной диагностики Центрального военного округа, существенно нарушил охраняемые законом интересы государства, причинил материальный ущерб Министерству обороны в лице ФКУ. 

Ссылка осужденного на соответствие его действий приказам № 1010 и № 255 несостоятельная, так как указанные приказы не связывают установление размеров фонда оплаты труда и выплат стимулирующего характера с возможностью увеличения штатного количества сотрудников за счет незаконно фиктивно трудоустроенных осужденным граждан, которые фактически свои трудовые обязанности не исполняли. В результате фиктивного трудоустройства им незаконно выплачена заработная плата, незаконно увеличены размеры этих выплат в результате преступных действий ФИО3 и Министерству обороны причинен материальный ущерб в установленном приговором размере. 

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не допущено. Недопустимые доказательства в основу приговора не положены. 

Вопреки доводам стороны защиты недопустимые доказательства в основу обвинительного приговора судом не положены и оснований для отмены постановления от 25 января 2021 года суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Размер причиненного ФИО3 материального ущерба установлен судом с учетом заключения бухгалтерской экспертизы, отвечающего требованиям ст. 204 УПК РФ. Нарушений требований закона при назначении и производстве экспертизы, вопреки доводам апелляционной жалобы, не допущено. Для производства экспертизы эксперту предоставлено уголовное дело в 8 томах, бухгалтерские финансовые документы в 6 томах. О направлении в экспертное учреждение уголовного дела в 8 томах и бухгалтерских финансовых документов в 6 томах подтвердил и свидетель Ж.. Кроме того, из исследовательской части проведенной бухгалтерской экспертизы следует, что на экспертизу поступили материалы уголовного дела в 8 томах, бухгалтерские финансовые документы в 6 томах, постановление о назначении экспертизы, представленных на исследование документов эксперту достаточно для дачи ответов на поставленные вопросы. В заключении отсутствуют ссылки на какие-либо документы, которые бы не были представлены эксперту следователем и которые бы имели иной источник происхождения. Выводы, которые бы выходили за пределы компетенции эксперта, заключение не содержит. Одновременно с заключением на 35 страницах экспертом представлено приложение к нему на 28 страницах. Указание в сопроводительном письме на то, что заключение эксперта направляется на 63 листах, нарушением закона не является. 

Существенных нарушений при проведении экспертизы не допущено. Как правильно отмечено судом первой инстанции из показаний эксперта Б. в судебном заседании в целом, с учетом аудио-протокола, следует, что она поясняла о получении информации из ответов на запрос ФКУ, а не о самостоятельном запросе ею данных сведений. Из ее показаний не следует, что ею запрошены и получены конкретные сведения. Все материалы, которые исследовались экспертом, приведены в тексте заключения, в связи с чем оснований полагать об использовании экспертом не представленных ей следователем материалов не имеется. Также эксперт Б. подтвердила, что первичные учетные документы, подтверждающие факт выплаты заработной платы сотрудникам Центра ею исследованы. Более того, получение экспертом Б. сведений о вакантных должностях ФКУ нарушением требований закона при ее проведении, влекущим признание заключения эксперта недопустимым доказательством по смыслу ст. 75 УПК РФ, не является. 

Также верно судом с приведением подробных мотивов оставлены без внимания доводы стороны защиты о незаконном использовании экспертом при проведении исследования личных карточек формы № Т-2 на работников, что признание заключения эксперта недопустимым доказательством не влечет. 

Полученные в ходе проверки материалы, в том числе личные карточки сотрудников Центра и иные документы, содержащиеся в материале проверки, и направленные в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании правомерно использованы в качестве доказательств, в том числе и при проведении исследования, поскольку изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Отсутствуют основания для признания недопустимыми протокола обыска и изъятых в ходе обыска документов. Обыск проведен в соответствии со ст. 182 УПК РФ. Протокол указанного следственного действия соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ. Обыск проведен с участием представителя Центра Ф. понятых М.2 и С.2 Заявления от указанных лиц перед началом, в ходе либо по окончании обыска не поступили. 

Участие в качестве понятых при проведении обыска военнослужащих о недопустимости протокола обыска не свидетельствует. К перечисленным в ч. 2 ст.60УПК РФ категориям понятые М.2 и С.2 не относятся. Довод стороны защиты о том, что один из понятых спал, о присутствии несовершеннолетнего лица при производстве следственного действия, опровергнут допросами понятых С.2 и М.2, следователя Ж.. Как следует из протокола обыска, Ф. добровольно выданы документы по вопросам трудоустройства граждан в Центр. Признаки выданных документов, которые изъяты, в протоколе приведены подробно. Доводы стороны защиты о нарушениях при производстве обыска тщательно проверены судом, им дан подробный анализ в приговоре. При производстве обыска право осужденного на защиту не нарушено, до начала обыска постановление предъявлено делопроизводителю Ф.. Утверждение ФИО3 о необходимости предъявления постановления о производстве обыска ему, как начальнику Центра, и проведении обыска с уполномоченным представителем организации, как правильно указал суд основано на неправильном толковании им положений УПК РФ. 

Также не основан на положениях уголовно-процессуального закона и является явно надуманным довод стороны защиты о нарушениях при проведении выемок и осмотров, в связи с заинтересованностью понятых - сотрудников ФКУ. Участвовавшие в выемках и осмотрах приглашенные следователем понятые к перечисленным в ч. 2 ст.60УПК РФ категориям не относятся, являлись работниками иных отделов и в результате рассмотрения уголовного дела не заинтересованы. 

Довод стороны защиты о неприменении при вынесении постановления 25 января 2021 года определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ его незаконность не влечет. 

Также правильно в основу приговора наряду с перечисленными выше и указанными в приговоре письменным доказательствам суд положил данные протоколов осмотра документов и дополнительного протокола осмотра предметов, поскольку получены они в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Доводы о несоответствии количества изъятых документов, оспаривание происхождения в книге сложенного листа формата А 4, содержащего список трудоустроенных граждан с указанием периодов их работы, так как в протоколе обыска отсутствует указание об обнаружении листа со списком, не состоятельны. Расхождение между протоколами осмотра предметов и обыска с разницей в один лист не влечет недопустимость обыска и осмотра предметов как следственного действия, что могло быть вызвано большим объемом изымаемой в Центре документации, о чем пояснил свидетель Ж.. 

Не согласие стороны защиты с содержанием процессуальных документов их недопустимость не влечет. 

Результаты проведенных экспертиз не вызывают сомнений в своей достоверности. Выводы экспертов надлежащим образом мотивированы, аргументированы и научно обоснованы, отвечают требованиям ст.ст. 199, 204 УПК РФ. 

Заключение специалиста Х.2 и ее показания в судебном заседании правильно оценены судом первой инстанции, о чем подробно указано в приговоре.

Вопреки доводам стороны защиты нарушение права на защиту провозглашением судом 25 января 2021 года постановления, вынесенного по результатам разрешения ходатайства осужденного о признании доказательств недопустимыми, которое обсуждалось в судебном заседании 22 января 2021 года в присутствии всех участников судебного разбирательства, адвокатов и защитника, не допущено. Из протокола судебного заседания следует, что 25 января 2021 года в присутствии осужденного и стороны обвинения оглашено вынесенное судом в совещательной комнате постановление по ходатайству о признании доказательств недопустимыми, после чего судебное заседание отложено на иную дату. Само по себе оглашение постановления в отсутствие адвокатов права осужденного не нарушает. Право на обжалование постановления осужденным реализовано. 

Также необоснованно и утверждение об обосновании приговора неисследованным доказательством, так как при допросе свидетель Ж. ссылался на сопроводительное письмо при уточнении объема уголовного дела, предоставленного на экспертизу. Тем самым в присутствии участников судебного разбирательства, не высказавших возражений, сопроводительное письмо исследовано. Кроме того, об объеме уголовного дела, направленного на экспертизу дал показания свидетель Ж., основания не доверять показаниям которого отсутствуют.

В ходе судебного разбирательства все существенные для дела доказательства, представленные сторонами, были исследованы, заявленные сторонами ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями закона, принятые по этим ходатайствам решения достаточно мотивированы и являются правильными.

Все доводы стороны защиты, изложенные в апелляционных жалобах и дополнении и озвученные в суде апелляционной инстанции, аналогичны доводам в судебном заседании, полно и всесторонне проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты как не нашедшие своего подтверждения. Принятое решение мотивировано в приговоре надлежащим образом. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы апелляционных жалоб и дополнений фактически сводятся к переоценке доказательств, а потому не могут быть признаны основанием для пересмотра приговора, поскольку данная судом первой инстанции в приговоре оценка доказательств является надлежащей, соответствующей требованиям ст. 88 УПК РФ.

Доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО3 состава преступления, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, соответствуют им, при этом все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, которую, вопреки доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит объективной.

При этом суд указал мотивы, по которым отверг доказательства защиты, в том числе показания осужденного ФИО3, представленные стороной защиты свидетельские показания И.2 А. М.4, Б., дав им оценку в совокупности с иными доказательствами по делу в своей совокупности подтверждающими фиктивный характер трудоустройства граждан. Эта оценка изложена в приговоре и касается всех доводов, выдвинутых защитой в подтверждение непричастности осужденного к преступлению. 

Непризнанию вины осужденным и выдвинутым версиям происшедшего судом первой инстанции дана правильная оценка, как направленным на избежание уголовной ответственности за совершенное преступление. 

Утверждение об отсутствии в приговоре оценки доводов стороны защиты является несостоятельным. 

Следует отметить, что приведенный стороной защиты в апелляционных жалобах и дополнении анализ доказательств по уголовному делу, показаний осужденного, свидетелей, содержания протоколов следственных действий носит односторонний характер и не отражает в полной мере их существо. Исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре. Существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу приговора, не имеется.

Дело рассмотрено судом объективно и беспристрастно. Как видно из материалов дела, судом соблюдался установленный уголовно-процессуальным законом порядок рассмотрения дела и принцип состязательности и равноправия сторон, которым предоставлялась возможность исполнения их процессуальных функций и реализации гарантированных законом прав на представление доказательств, заявление ходатайств, а также иных прав, направленных на отстаивание свое позиции. 

Нарушений права на защиту осужденного на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства не допущено. Осужденный был обеспечен квалифицированной помощью профессиональных адвокатов и пользовался гарантированными правами на всех стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства настоящего уголовного дела. 

Несостоятелен довод стороны защиты о том, что приговор скопирован с обвинительного заключения и является флеш-приговором в связи с несогласием с изложением в приговоре показаний свидетелей. Постановленный судом первой инстанции приговор соответствует требованиям ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, все доказательства были непосредственно исследованы в суде и их существо изложено в приговоре. Кроме того, несогласие ФИО3 с изложением показаний свидетелей исключает их заимствование из обвинительного заключения. 

Должностные полномочия ФИО3 подтверждены трудовым договором по занимаемой должности, Положением о Центре. 

При таких обстоятельствах, дав надлежащую оценку всем исследованным доказательствам в совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности виновности ФИО3 в совершении преступления и правильно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 285 УК РФ как злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из личной заинтересованности и повлекшее существенное нарушение охраняемых законом интересов государства. 

Все признаки преступления нашли свое подтверждение.

Основания для оправдания осужденного отсутствуют.

Наказание ФИО3 назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание, влияния наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд верно учел в соответствии с п.«г» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ наличие малолетних детей и состояние здоровья виновного. 

Отягчающих наказание виновного обстоятельств судом не установлено. 

При назначении наказания судом также принято во внимание, что ФИО3 ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у врача нарколога и психиатра не состоит, характеризуется положительно, проживает с семьей, которую материально обеспечивает, воспитывает детей. 

Назначенное осужденному наказание, по своим виду и размеру соответствует санкции ч. 1 ст. 285 УК РФ, положениям ст. 47 УК РФ, является справедливым. 

Вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ст.ст. 64, 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ является правильным.

Обстоятельства, не предусмотренные ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, судом при назначении наказания не учтены. 

Гражданский иск потерпевшего о взыскании материального ущерба, причиненного преступлением, верно разрешен судом на основании ст. 1064 ГК РФ в пользу надлежащего юридического лица с приведением подробных мотивов принятого решения и с учетом добровольно выплаченных денежных средств.

Руководствуясь ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 февраля 2021 года в отношении ФИО3 и постановление Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 25 января 2021 года оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в течение шести месяцев в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Судья