Судья Уманец А.С. Дело № 22-4168/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Барнаул 26 сентября 2024 года 

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Мишиной Е.В.,

при ведении протокола помощником судьи Зиновьевой В.В.,

с участием:

прокуроров Верозубовой Е.А., ФИО1,

адвоката Певзнера М.М.,

осужденного ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Певзнера М.М. на приговор Бийского районного суда Алтайского края от 2 июля 2024 года, которым 

ФИО2, (данные изъяты), несудимый,

- осужден по ч.3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

В соответствии с ч.2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами на срок 2 года 6 месяцев с удержанием из заработной платы осужденного 5% в доход государства, с отбыванием наказания в месте, определяемом учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы.

Назначено ФИО2 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

В исправительный центр для отбывания принудительных работ ФИО2 постановлено следовать самостоятельно за счет средств государства в порядке, установленном ст. 60.2 УИК РФ. Срок принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр, срок дополнительного наказания - с момента отбытия принудительных работ.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено оставить прежней до вступления приговора в законную силу, по вступлению – отменить. 

Разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств.

Доложив содержание судебного решения, существо апелляционной жалобы, возражений на нее, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО2 признан виновным в том, что (дата) в период времени с № часов № минут до № часов № минут, находясь на территории (адрес), управляя автомобилем, двигаясь по дополнительной полосе разгона, находящейся в границах проезжей части, нарушил Правила дорожного движения РФ, что повлекло по неосторожности смерть С.1

В судебном заседании ФИО2 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Певзнер М.М. выражает несогласие с приговором суда, ссылаясь на допущенные судом существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. Приводя содержание приговора, отмечает, что в нарушение ст. 252 УПК РФ суд существенно изменил по фактическим обстоятельствам первоначальное обвинение, чем нарушил право ФИО2 на защиту. В обоснование указанных доводов обращает внимание на то, что в первоначальном обвинении ФИО2 вменялось осуществление выезда управляемого им автомобиля на обочину, примыкающую к правому краю дополнительной полосы для разгона, после чего начал выполнение разворота налево, однако данные обстоятельства судом были изменены, и в описательно-мотивировочной части приговора указано, что ФИО2 начал выполнять маневр «Поворот налево» двигаясь на дополнительной полосе разгона, то есть без выезда на обочину. Кроме того, в первоначальном обвинении ФИО2 вменялось то, что он совершил столкновение с автопоездом «в месте примыкания полосы для разгона», а в приговоре место столкновения не указано. Также в обвинении указывалось, что ФИО2 совершил столкновение с автопоездом «Мерседес Бенц AXOR 1843LS» под управлением водителя Д.1, который, согласно заключения эксперта № от (дата), не располагал технической возможностью путем применения экстренного торможения предотвратить столкновение с автомобилем «Тойота Ипсум», а в приговоре суд указал, что Д.1 выехал за пределы полосы разгона вследствие действия «центробежной силы», при этом на отсутствие технической возможности у Д.1 предотвратить столкновение суд не указывает. Также суд не указал, откуда возникла «центробежная сила» на прямолинейном участке проезжей части, которая даже по версии следствия в предъявленном ФИО2 обвинении не фигурировала, при этом отсутствие «центробежной силы» у «Мерседеса» подтверждается зафиксированными при осмотре места происшествия следами торможения автопоезда «Мерседес» под управлением водителя Д.1, которые идут поперек полос движения под углом 45% на удалении от поворота не менее 50 метров, то есть уже на прямолинейном участке проезжей части, а также отсутствием следов бокового смещения автомобиля «Тойота Ипсум» в районе полосы разгона, которые обязательно бы образовались при описанном судом механизме ДТП. Ссылаясь на положения ст. 240, ст.ст. 305, 307 УПК РФ, указывает, что какие-либо доказательства, указывающие на возникновение «центробежной силы» в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, в судебном заседании исследованы не были. По мнению автора жалобы, возникновение «центробежной силы», в результате которой, по изложенной в обвинительном приговоре версии, произошло ДТП, является домыслом суда, фактически при вынесении обвинительного приговора судом было предъявлено новое обвинение ФИО2, от которого он не защищался, тем самым его право на защиту нарушено.

Также обращает внимание на наличие доказательств, которые указывают на отсутствие в действиях ФИО2 состава инкриминируемого преступления. Ссылаясь на показания осужденного в судебном заседании, находит их последовательными, логичными и согласующимися с исследованными в судебном заседании доказательствами – протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, заключениями автотехнических экспертиз № от (дата) и № от (дата), протоколом проверки показаний на месте обвиняемого от (дата), приобщенной к материалам уголовного дела и исследованной в судебном заседании видеозаписью. Считает, что показания свидетеля Л. о том, что он видел момент столкновения автомобилей, суду следовало оценить критически, поскольку он постоянно их менял относительно места столкновения, а также места расположения автомобиля «Тойота Ипсум» перед совершением маневра разворота. Указывает, что в судебном заседании и при проведении очной ставки Л. показал, что на автомобиле «Тойота Ипсум» отсутствовали какие-либо повреждения, в том числе и повреждения переднего бампера, хотя на самом деле переднего бампера на автомобиле «Тойота Ипсум» не было еще до ДТП, что подтверждается протоколом осмотра места происшествия и протоколом осмотра указанного автомобиля. По мнению автора жалобы, данный факт не мог не броситься в глаза Л., который, с его же слов, занимается ремонтом автомобилей. Кроме того, согласно видеозаписи, приобщенной ФИО2 к материалам уголовного дела, никакого автомобиля после ДТП на расстоянии более 100 метров рядом с местом ДТП не было, что опровергает показания свидетеля Л., который утверждал, что он подъехал вплотную к столкнувшимся автомобилям, а затем сдал назад. Выражает сомнения в правдивости показаний Л. о том, что он видел момент ДТП на расстоянии 100 метров, с учетом скорости его движения, показаний свидетеля Д.2, достоверно присутствовавшего на месте ДТП непосредственно после его совершения и пояснившего, что кроме водителей – участников ДТП, и пострадавшего пассажира, на месте ДТП никого не было. Отмечает, что при проведении очной ставки с ФИО2 данный свидетель заявил, что в момент маневра у автомобиля «Тойота Ипсум» был включен указатель поворота, тогда как свидетель Л. при даче показаний в суде утверждал, что указатель поворота на автомобиле подсудимого включен не был. Кроме того, факт отсутствия на месте ДТП свидетеля Л. также подтвердили допрошенные в судебном заседании свидетели И. и Р., которые прибыли на место практически сразу после произошедшего ДТП и пояснили, что в этот момент ни Л., ни его автомобиля на месте ДТП не было. Указывает, что суд не дал оценку показаниям свидетелей И. и Р. и не привел мотивов, по которым отверг данные доказательства. Считает, что Л. не видел момент столкновения автомобилей и, вероятно, дал на предварительном следствии и в суде ложные показания. Отмечает, что в удовлетворении ходатайства стороны защиты об истребовании у сотового оператора сведений о местонахождении Л. в день произошедшего ДТП для проверки его показаний на предмет правдивости было отказано, чем нарушен предусмотренный ст. 15 УПК РФ принцип состязательности сторон, судом не были созданы необходимые условия для осуществления стороной защиты предоставленных прав.

Также указывает, что суд, приводя в приговоре в качестве одного из доказательств показания свидетеля Д.2, не дал оценку тому обстоятельству, что указанный свидетель в судебном заседании заявил об их ложности, пояснил, что не видел момент столкновения, подъехал уже после произошедшего ДТП и ранее давал показания из чувства неприязни к водителю автомобиля «Тойота Ипсум», который, по его мнению, нарушил правила дорожного движения. Считает, что оглашенные в судебном заседании показания Д.2 в той части, что он видел момент начала и развития ДТП, должны были быть оценены судом критически, так как они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, противоречат как показаниям подсудимого, так и показаниям свидетелей обвинения, а также в связи с тем, что свидетель заявил об их ложности.

Отмечает, что судом не была дана надлежащая оценка показаниям свидетеля Д.1, который, по мнению автора жалобы, является вероятным виновником ДТП и его показания являются его защитной позицией. Указывает, что в ходе своих допросов на стадии предварительного и судебного следствия Д.1 постоянно менял показания, указывал разные места столкновения, в ходе проведения следственного эксперимента (дата) Д.1 пытался ввести следствие в заблуждение, ссылаясь на отсутствие технической возможности избежать столкновения. Обращает внимание, что данные показания опровергнуты при допросе в судебном заседании экспертом-автотехником С.2, пояснившим, что данные следственного эксперимента, проведенного (дата) с участием Д.1 о том, что до момента столкновения он успел затормозить, не соответствуют действительности, так как только лишь на реакцию водителя в данных дорожных условиях уходит время 1,3 секунды. В связи с чем приходит к выводу о том, что при описанной Д.1 дорожно-транспортной ситуации он вообще ничего бы не успел сделать, кроме как столкнуться с «Ипсумом» прямо в полосе разгона. Помимо этого, полагает, что при проведении следственного эксперимента с участием Д.1 следователем была искажена реальная картина ДТП, так как вместо автомобиля «Тойота Ипсум» использовался автомобиль «Тойота Королла», который по своим техническим характеристикам и габаритам отличается от автомобиля-участника ДТП. Указывает, что в протоколе следственного эксперимента отсутствуют данные о скорости, с которой двигался участвующий в следственном эксперименте автомобиль «Тойота Королла» при определении времени движения от места маневра до места столкновения, в связи с чем считает полученные следователем при проведении следственного эксперимента данные недостоверными и необъективными.

Отмечает, что при допросе в судебном заседании Д.1 пытался ввести суд в заблуждение, указывая, что до столкновения с автомобилем «Тойота Ипсум» его автомобиль «Мерседес» находился с заблокированными в результате экстренного торможения колесами около трех метров, что опровергается не только показаниями эксперта С.2, но и отсутствием прямолинейных следов торможения в полосе разгона, которые не могли не образоваться, если бы механизм ДТП был таким, как описывает Д.1 Обращает внимание, что ложность указанных Д.1 при проведении следственного эксперимента данных о времени с момента возникновения опасности до столкновения подтвердил эксперт-автотехник Д.3 в своем заключении № от (дата), однако указанные доказательства не были надлежащим образом оценены судом, не были приведены убедительные мотивы, по которым суд одни из них принял, а другие отверг.

Полагает, что суд необоснованно привел в приговоре в качестве доказательства вины ФИО2 протокол следственного эксперимента с участием свидетеля Л. от (дата), который является недопустимым доказательством, поскольку к проведению указанного следственного эксперимента следователем были привлечены автомобили (Лада Ларгус и Ивеко), которые по своим габаритам существенно отличаются от автомобилей – участников ДТП. Также в протоколе следственного эксперимента отсутствуют данные о скорости, с которой двигался участвующий в следственном эксперименте автомобиль, при этом скорость автомобиля существенно влияет на минимальный радиус разворота и напрямую зависит от нее, что подтвердил при допросе в судебном заседании эксперт-автотехник С.2 Кроме того, следователем до проведения следственного эксперимента не выяснялось, менялась ли разметка на проезжей части с момента ДТП и до момента проведения следственного эксперимента, хотя после происшествия прошло более года, однако из протокола осмотра места происшествия от (дата) следует, что ширина полосы разгона на момент произошедшего ДТП составляла 4,8 метра, а при проверке показаний на месте обвиняемого ФИО2 (дата), то есть спустя более одного года с момента ДТП, ширина полосы разгона составляла уже 4,25 метра. Обращает внимание, что следственный эксперимент с участием свидетеля Л. проводился через три месяца после проведения проверки показаний на месте обвиняемого ФИО2 и спустя почти полтора года с момента ДТП, однако как за это время изменилась дорожная разметка, следователем не выяснялось, ширина полосы разгона не измерялась, тогда как от ширины полосы разгона напрямую зависит ширина обочины и результаты следственного эксперимента, на котором определялась возможность автомобиля произвести разворот до определенного градуса. Кроме того, не было указано, как определялся угол при установке автомобилей – 65 градусов, не указаны технические средства для его измерения, не зафиксирован сам факт измерения угла между продольными осями автомобилей-участников ДТП в момент столкновения с целью воссоздания реальных обстоятельств ДТП, под каким углом находились колеса автомобиля «Лада Ларгус» в момент имитации разворота, в связи с чем приходит к выводу о том, что обстановка в момент ДТП не была воспроизведена. Обращает внимание, что при проведении следственного эксперимента свидетель Л. изменил ранее данные показания, однако следователь не дал этому оценки, не выяснил причину их изменения. Указывает на противоречия в показаниях свидетеля Л. при проведении очной ставки (дата), при проверке показаний на месте и в ходе следственного эксперимента в части места расположения автомобиля «Тойота Ипсум» на обочине и на момент столкновения. Полагает, что при проведении следственного эксперимента показания Л. умышленно были изменены для того, чтобы «подогнать» нужные данные о возможности разворота автомобиля «Тойота Ипсум» в полосе разгона, что является предметом доказывания. Отмечает, что полоса разгона, по которой двигался ФИО2, имеет достаточную ширину, чтобы совершить маневр разворота влево, без выезда на правую обочину, чего тот не делал, двигался перед маневром посередине полосы разгона, не выезжая на обочину. Дает свою оценку возможному развитию событий при обстоятельствах, описанных на следственном эксперименте Л., полагая, что расположение автомобилей и наличие следов было бы иным, чем это имело место в действительности и зафиксировано при осмотре. С учетом этого приходит к выводу, что при проведении следственного эксперимента (дата) с участием свидетеля Л. не были воспроизведены действия, обстановка и обстоятельства произошедшего ДТП, в связи с чем протокол следственного эксперимента является недопустимым доказательством, однако судом не были приняты во внимание данные нарушения, и следственный эксперимент положен в основу обвинительного приговора. 

Настаивает на том, что реальное место столкновения автомобилей находилось далеко за пределами полосы разгона, в районе встречной полосы относительно первоначального движения автомобилей «Тойота Ипсум» и «Мерседес», что подтверждается заключением автотехнической экспертизы № от (дата), показаниями эксперта С.2, показаниями ИДПС Ж. который пояснил, что при осмотре места происшествия он зафиксировал повреждение дорожного полотна, образованного при первичном контакте автомобилей, которое располагалось за пределами полосы разгона, на встречной полосе относительно первоначального направления движения автомобилей, а также осыпью грязи, повреждением дорожного полотна, осколками стекла и деталей автомобиля, зафиксированными при осмотре места происшествия далеко за пределами полосы разгона.

Кроме того, приводя содержание автотехнической экспертизы № от (дата), указывает, что вина водителя «Тойота Ипсум» в произошедшем ДТП отсутствует.

Ссылаясь на ст. 49 Конституции РФ, ст.ст. 14, 302 УПК РФ, считает, что при рассмотрении уголовного дела было установлено, что ФИО2 нарушений правил дорожного движения, состоящих в причинно-следственной связи с произошедшим ДТП, не допускал, однако судом был вынесен обвинительный приговор, который просит отменить, и вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката государственный обвинитель Пасько Т.В., указывая на законность и обоснованность приговора, доказанность вины осужденного, справедливость назначенного наказания, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Рассмотрение уголовного дела осуществлялось судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вопреки утверждениям адвоката данных, свидетельствующих о процессуальных нарушениях, повлиявших на постановление законного и обоснованного решения по делу, не установлено. Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, уголовное дело рассмотрено судом в пределах предъявленного обвинения при соблюдении общеправовых принципов, в том числе презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд создал равные условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. 

Вопреки доводам жалобы адвоката, ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе процессуальных прав осужденного, обвинительного уклона при рассмотрении дела судом первой инстанции не допущено. Из материалов дела и протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного разбирательства защиту подсудимого осуществлял профессиональный адвокат, сторона защиты активно пользовалась процессуальными правами, в том числе на участие в исследовании доказательств стороны обвинения, представление своих доказательств, заявление ходатайств и участие в их разрешении. Все заявленные сторонами, в том числе стороной защиты, ходатайства рассмотрены с соблюдением требований ст.271 УПК РФ, решения по ним мотивированы, ряд ходатайств стороны защиты удовлетворен судом. Аргументированный же отказ суда в удовлетворении части ходатайств, в том числе об истребовании у сотового оператора сведений о местонахождении свидетеля Л. в день произошедшего ДТП и детализации его звонков, на что указано адвокатом в жалобе, при соблюдении процедуры их разрешения, как и критическая оценка доводов стороны защиты, не свидетельствуют о нарушении принципа состязательности, прав сторон и необъективности суда. 

Также суд апелляционной инстанции не находит правовых оснований для того, чтобы согласиться с доводами жалобы адвоката о нарушении судом требований ст.252 УПК РФ и выходе за пределы предъявленного обвинения. В соответствии с ч.2 ст.252 УПК РФ изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Согласно п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», судам следует исходить из того, что более тяжким считается обвинение, когда: применяется другая норма уголовного закона (статья, часть статьи или пункт), санкция которой предусматривает более строгое наказание; в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие изменение квалификации преступления на закон, предусматривающий более строгое наказание, либо увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного. Существенно отличающимся обвинением от первоначального по фактическим обстоятельствам следует считать всякое иное изменение формулировки обвинения (вменение других деяний вместо ранее предъявленных или преступления, отличающегося от предъявленного по объекту посягательства, форме вины и т.д.), если при этом нарушается право подсудимого на защиту. Такие обстоятельства по данному делу отсутствуют. Указание судом в описании преступного деяния на то, что ФИО2, управляя автомобилем, намереваясь осуществить разворот, «принял вправо», а не «выехал правой частью кузова на обочину», как это было указано в обвинении, не ухудшает положение осужденного, а потому его права на защиту не нарушает. Изложение судом при описании преступного деяния действий свидетеля – водителя Д.1 и траектории движения его автомобиля, также не является выходом за пределы обвинения и нарушением положений ст. 252 УПК РФ, поскольку не свидетельствует о вменении осужденному ранее не предъявленных деяний, включении дополнительных фактов, а лишь с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств конкретизируют картину произошедшего ДТП. Вопреки утверждениям осужденного и защитника о надуманности судом выводов о движении автомобиля под действием центробежной силы, этот вывод суда основан на исследованных в судебном заседании доказательствах, в частности на показаниях свидетеля Д.1, признанных судом достоверными и положенных в основу приговора. При этом указание на нарушение водителем ФИО2 конкретных Правил дорожного движения РФ, пунктов Приложений 1 и 2 к этим Правилам, характер, последовательность его действий и наступивших в их результате последствий в полной мере соответствует ранее предъявленному ему органом предварительного следствия обвинению. Более того, часть пунктов Правил дорожного движения РФ, инкриминированных ФИО2, были судом исключены, чем положение осужденного улучшено. Столкновение, как установлено судом и следует из содержания приговора, произошло на проезжей части полосы (адрес) обход (адрес), предназначенной для движения в направлении (адрес), в месте примыкания к ней полосы разгона. Таким образом, изменение формулировки обвинения в приговоре не содержит в себе признаков более тяжкого преступления, существенно не отличается по фактическим обстоятельствам от обвинения. Судом в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния фактически изложены те же действия ФИО2, совершенные при тех же обстоятельствах, с указанием тех же последствий, что и в обвинительном заключении.

Собранные по делу доказательства в соответствии с положениями ст. 240 УПК РФ суд исследовал непосредственно, согласно ст.ст. 87, 88 УПК РФ всесторонне проверил, сопоставив их между собой, и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности их совокупности для постановления в отношении ФИО2 обвинительного приговора. Мотивы принятого судом решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ.

При этом выводы суда о доказанности вины ФИО2 в совершении преступления, вопреки доводам жалобы, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не содержат предположений, неустранимых противоречий, сомнений, требующих истолкования в пользу осужденного, основаны на тщательно проверенных в судебном заседании доказательствах, в числе которых:

- показания самого ФИО2 о том, что в тот момент, когда он двигался по полосе разгона, находящейся в границах проезжей части (адрес), понял, что движется не в нужном ему направлении, и решил совершить разворот, чтобы вернуться и продолжить движение в направлении (адрес). Понимая, что управляемый им автомобиль находится в зоне действия предписывающего дорожного знака «Движение прямо», разрешающего движение только прямо, он также, что справа от него по ходу движения управляемого им автомобиля на проезжей части дороги имеется дорожная горизонтальная разметка, линию которой пересекать запрещается, однако все равно решил совершить маневр «Поворот налево» с целью разворота и движения в обратном направлении, который и стал осуществлять;

- показания свидетеля Д.1, данные в судебном заседании, согласно которым (дата) в дневное время он управлял автопоездом «Мерседес», груженым 25 тоннами щебня, двигался по автодороге № от (адрес) в направлении (адрес) по сухому асфальту. В районе № километра указанной автодороги начинается полоса разгона, при этом дорога имеет подъем и затяжной поворот направо, следуя по которому, он увидел, что впереди в попутном ему направлении в полосе разгона на расстоянии около 70 метров движется автомобиль «Тойота Ипсум», как в последующем ему стало известно, под управлением ФИО2 При этом он увидел, что автомобиль «Тойота Ипсум» начал снижать скорость и смещаться вправо, таким образом, что разделительная полоса (сплошная линия), которая обозначает правый край полосы для разгона, находилась по центру между правыми и левыми колесами данного автомобиля, при этом в данный момент сигналы поворота у последнего, насколько он помнит, включены не были. Увидев это, он решил, что автомобиль «Тойота Ипсум» останавливается. Оценив дорожную обстановку, в том числе ширину проезжей части, зная габариты управляемого им автопоезда, он сместился немного левее, оставаясь при этом в полосе своего движения, намереваясь объехать указанный автомобиль. В тот момент, когда автопоезд приближался к автомобилю «Тойота Ипсум», он неожиданно увидел, как данный автомобиль начал совершать маневр «Поворот налево», двигаясь наперерез, в движении пересекая траекторию движения управляемого им автопоезда. Отреагировав на возникшую опасность для движения, он применил экстренное торможение. В процессе движения автопоезда в режиме экстренного торможения, учитывая его движение из затяжного правого поворота, произошло смещение траектории его первоначального движения влево, выезд его за пределы полосы разгона, в результате чего произошло столкновение автопоезда с автомобилем «Тойота Ипсум». Удар произошел в районе «треугольника» между полосой разгона и основной проезжей частью. Автомобиль «Тойота Ипсум» подмяло, отбросило и развернуло, остановились оба автомобиля на встречной полосе движения. Когда он вышел из автомобиля, увидел в автомобиле женщину с откинутой назад головой и водителя, вышедшего из автомобиля, к месту ДТП подошли также двое очевидцев (Л. и Д.2), первый из которых двигался во встречном направлении, второй – позади него, пояснивших, что видели момент столкновения. Находясь на месте дорожно-транспортного происшествия, он слышал, как водитель ФИО2, говорил, что ему нужно было развернуться;

- показания свидетеля Л. – очевидца ДТП, данные в судебном заседании, о том, что он видел, как автомобиль «Тойота Ипсум», двигавшийся в полосе разгона, начал принимать вправо и своей правой частью пересек горизонтальную дорожную разметку в виде сплошной линии, отделяющей проезжую часть от обочины, и сразу после этого начал выполнять маневр «Поворот налево». В этот момент он также увидел, что позади автомобиля «Тойота Ипсум» на небольшом расстоянии от последнего, в попутном ему направлении, движется «фура». Он увидел, что после того, как автомобиль «Тойота Ипсум» начал поворачивать налево и пересек дорогу грузовому автомобилю, произошел удар передней правой частью «фуры» с левой боковой частью автомобиля «Тойота Ипсум» в районе «треугольника» на границе полосы разгона и основной полосы движения. После чего автомобили двигались по инерции, затем «Тойота Ипсум» отскочил, а грузовик встал поперек проезжей части, все произошло очень быстро. Столкновение автомобилей произошло в тот момент, когда управляемый им автомобиль, находился на удалении от аварийных автомобилей около 100 метров. В целях безопасности он отогнал свой автомобиль назад, на расстояние около 100 метров, после чего пешком вернулся на место дорожно-транспортного происшествия. После приезда сотрудников ГИБДД, он находился на месте и отчетливо слышал, как водитель автомобиля «Тойота Ипсум» говорил водителю «фуры»: «Как я вас не заметил?!». Он оставался до приезда сотрудников ГИБДД, у которых расписался в документах, оставил контакты и уехал. Подтвердил факт своего участия в проверке показаний на месте и следственном эксперименте, фиксацию информации в соответствующих протоколах с его слов; 

- показания свидетеля Д.2, согласно которым он двигался по трассе № в сторону (адрес) в попутном направлении с автомобилем «Мерседес»-тягач с прицепом и автомобилем «Тойота Ипсум», двигавшимся впереди него на незначительном удалении около 50 метров. Поскольку названные автомобили следовали впереди его автомобиля, въехав на полосу разгона, на какое-то время скрылись от него за поворотом и таким образом пропали из зоны его видимости. В момент его выезда по полосе разгона из правого поворота он увидел, что следовавший впереди него «Мерседес» начал резко тормозить, у него загорелись стоп-сигналы. В процессе торможения началось смещение траектории движения «Мерседеса» влево по полосе разгона. Сам механизм столкновения он непосредственно не наблюдал, но с учетом дальнейшего развития ситуации и увиденного им после дорожно-транспортного происшествия, понял, что произошло столкновение передней правой частью грузового тягача с левой боковой частью автомобиля «Тойота Ипсум». После столкновения оба автомобиля по инерции двигались влево и оказались на встречной полосе движения. Когда он остановил свой автомобиль и подошел к столкнувшимся автомобилям, водитель автомобиля «Тойота Ипсум» пояснил, что не увидел грузовой автомобиль перед совершением поворота. К месту ДТП также подошел мужчина и сказал, что видел столкновение, так как ехал навстречу столкнувшимся автомобилям со стороны (адрес); 

- показания свидетеля Ж. (сотрудника ГИБДД) об обстоятельствах прибытия на место ДТП, расположении автомобилей-участников ДТП, их повреждениях, месте нахождения и состоянии пострадавшей С.1, составлении им протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия, схемы и фототаблицы к нему, в которых зафиксировано месторасположение автомобилей, следы торможения автопоезда, осыпь осколков, повреждение дорожного полотна;

- протокол следственного эксперимента, проведенного (дата) с участием свидетеля Д.1; протокол следственного эксперимента, проведенного (дата) с участием свидетеля Л.; заключение судебной автотехнической экспертизы от (дата) № о том, какими требованиями Правил дорожного движения РФ должны были руководствоваться водители-участники ДТП в заданной ситуации; заключение судебной автотехнической экспертизы от (дата) №, согласно выводам которого при заданных исходных данных, с момента изменения траектории своего движения автомобилем «Тойота Ипсум» в процессе выполнения поворота налево, водитель автомобиля MERCEDES-BENZ AXOR 1843LS, с полуприцепом-самосвалом не располагал технической возможностью, путем применения экстренного торможения, предотвратить столкновение с автомобилем «Тойота Ипсум»; заключение судебной транспортно-трасологической экспертизы от (дата) №, которым установлена часть механизма ДТП и место столкновения автомобиля, которым определена проезжая часть автодороги № за пределами полосы разгона, расположенной справа относительно направления движения в сторону (адрес) до начала образования осыпи стекла и пластика; заключение судебно-медицинской экспертизы от (дата) № о характере и механизме образования полученных в результате ДТП телесных повреждений у потерпевшей С.1, причинивших последней тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоящих в прямой причинной связи с ее смертью; иные доказательства, подробно приведенные в приговоре.

Перечисленные доказательства, положенные судом в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, не содержат существенных противоречий относительно имеющих значение для дела обстоятельств, согласуются между собой, дополняют, конкретизируют друг друга и в совокупности свидетельствуют о виновности осужденного в инкриминированном деянии. 

Оснований для оговора ФИО2 со стороны свидетелей обвинения, надлежаще предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, знакомство и наличие неприязненных отношений с осужденным отрицавших, судебными инстанциями не установлено. Оснований подвергать сомнению достоверность приведенных в приговоре доказательств суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не находит, объективных причин для этого не имеется. 

Доводы жалобы адвоката о необходимости критической оценки показаний свидетеля Л. ввиду их противоречивости и наличия у стороны защиты сомнений относительно его действительного нахождения в месте ДТП состоятельными признать нельзя. Из материалов уголовного дела следует, что свидетель Л., последовательно на протяжении всего времени производства по делу настаивал на том, что являлся очевидцем ДТП с участием автомобилей «Тойота Ипсум» и автомобиля «Мерседес» с полуприцепом и пояснял об обстоятельствах маневрирования автомобиля «Тойота Ипсум», результатом которого стало столкновение указанных автомобилей на границе полосы разгона и основной полосы движения, идущей в направлении (адрес). При этом указанный свидетель отрицал факт знакомства с участниками ДТП и какую-либо заинтересованность в деле, что подтвердили и иные участники уголовного судопроизводства, объективных сведений об обратном не приведено и в жалобе адвоката, доводы которой относительно этого основаны на предположении. Что касается факта нахождения данного свидетеля на месте ДТП, то он сомнений не вызывает, поскольку подтверждается как показаниями свидетелей Д.1 и Д.2, так и иными материалами уголовного дела, свидетельствующими о нахождении Л. в указанном месте, даче объяснений сотрудникам ГИБДД по поводу произошедших событий. В связи с чем судом обоснованно отклонено ходатайство стороны защиты об истребовании у оператора сотовой связи сведений о месте нахождения абонента, использующего принадлежащий Л. номер телефона. Ссылка в жалобе адвоката на показания свидетеля Д.2 об отсутствии на месте ДТП иных лиц кроме участников ДТП несостоятельна, поскольку именно этот свидетель как в ходе предварительного следствия (его показания являлись предметом исследования в судебном заседании), так и в суде указал, что непосредственно после ДТП на место подошел парень (мужчина), пояснивший, что он является очевидцем и видел момент столкновения, двигаясь навстречу со стороны (адрес). Кроме того, вопреки доводам жалобы, судом в приговоре дана надлежащая оценка показаниям свидетелей И. и Р. с указанием на то, что очевидцами преступления они не являлись, а сообщенная ими информация является производной. С такой оценкой суд апелляционной инстанции соглашается, поскольку согласно показаниям названных лиц они подъехали к месту ДТП позднее, подошли не сразу, кроме того, состоят в дружеских отношениях с осужденным, что может свидетельствовать об их заинтересованности в благоприятном для него исходе дела. Имевшиеся в показаниях Л. на разных этапах производства по делу неточности, на что ссылается в жалобе адвокат, не указывают на наличие существенных противоречий в его показаниях, а свидетельствуют лишь о субъективном восприятии свидетелем исследуемых событий с учетом их давности в конкретный период выяснения этих обстоятельств, индивидуальных особенностей свидетеля. По основным юридически значимым обстоятельствам его показания являются логичными, последовательными и согласуются с иными доказательствами по делу.

Что касается показаний свидетеля Д.2, то они, вопреки утверждениям адвоката в соответствующей части, приведены в приговоре с учетом его пояснений о том, что самого момента столкновения он не видел, а ранее данные им пояснения являются результатом его суждений и выводов на основании того, что он видел до, а именно момент резкого торможения «Мерседеса» и смещение траектории его движения влево, и после столкновения автомобилей. 

Доводы жалобы адвоката о вероятной виновности свидетеля Д.1 в произошедшем дорожно-транспортном происшествии суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Возможность причастности к преступлению каждого из участников ДТП тщательно проверялась как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании. При этом виновного поведения в действиях Д.1 не установлено. С учетом исследованных доказательств, в числе которых заключения экспертов, показания свидетелей, установлено, что он следовал по своей полосе движения, с допустимой на данном участке дороги скоростью, нарушений правил дорожного движения не допускал, с момента возникновения опасности для движения в виде пересекающего траекторию его движения автомобиля под управлением ФИО2 применил экстренное торможение. При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что именно действия водителя ФИО2, грубо нарушившего требования Правил дорожного движения, дорожного знака и дорожной разметки в их совокупности, стали причиной дорожно-транспортного происшествия, и состоят в прямой причинной связи с наступившими общественно-опасными последствиями в виде смерти С.1, которые при необходимой внимательности и предусмотрительности он мог и должен был предвидеть.

Что касается доводов адвоката о противоречивости показаний свидетеля Д.1 и недопустимости проведенного с его участием следственного эксперимента, то они являлись предметом подробного исследования в судебном заседании суда первой инстанции и им в приговоре дана надлежащая критическая оценка, с которой у суда апелляционной инстанции нет объективных причин не согласиться. Аргументы адвоката в этой части со ссылками на пояснения эксперта С.2, отсутствие прямолинейных следов в полосе разгона направлены на переоценку собранных по делу доказательств, которая основана на предположениях адвоката, попытках выборочно и субъективно интерпретировать доказательства в пользу своего подзащитного, без учета всей совокупности добытых по уголовному делу и приведенных выше доказательств.

Аналогичные изложенным в жалобе адвоката доводы о недопустимости протокола следственного эксперимента с участием свидетеля Л. также являлись предметом тщательной проверки при рассмотрении дела судом первой инстанции, своего подтверждения не нашли и подробно, с приведением убедительных мотивов опровергнуты в обжалуемом приговоре. С этими мотивами суд апелляционной инстанции соглашается, полагая, что дополнительной аргументации они не требуют. Доводам о противоречивости показаний свидетеля Л., в том числе при производстве следственного эксперимента, оценка дана выше.

С доводами жалобы адвоката о том, что реальное место столкновения автомобилей находится на встречной относительно первоначального движения автомобилей полосе также нельзя согласиться. Заключение №, показания эксперта С.2, показания свидетеля Ж., вопреки утверждениям адвоката, этих доводов не подтверждают. Так, согласно названному заключению эксперта установить конкретное место столкновения возможным не представилось из-за отсутствия фиксации следов перемещения автомобиля «Тойота Ипсум», в то же время экспертом сделан вывод, что оно располагалось на проезжей части № за пределами полосы разгона, расположенной справа относительно направления движения в сторону (адрес), до начала образования фиксированной осыпи стекла и пластика. В судебном заседании эксперт С.2 пояснил, что осыпь осколков – это второстепенный признак, они могут быть зажаты, отброшены контактирующими автомобилями, перемещаться вместе с ними, и не являются конкретными характеристиками места столкновения, если начало осыпи на полосе встречного движения, то это говорит о том, что данная осыпь образовалась в момент расхождения автомобилей, то есть отброса автомобиля «Тойота Ипсум» от «Мерседеса», после момента их совместного перемещения, то есть они столкнулись не на полосе встречного движения, а где-то раньше. Из показаний свидетелей Л. следует, что столкновение произошло на границе полосы разгона и основной полосы движения, что подтверждено им при проверке на месте и в ходе следственного эксперимента. Из показаний свидетеля Д.1 следует, что в результате его выезда из затяжного поворота, применения экстренного торможения при возникновении опасности для движения, произошло смещение траектории его первоначального движения влево, выезд за пределы полосы разгона и столкновение с автомобилем «Тойота Ипсум» в районе «треугольника», то есть места примыкания полосы разгона к основной полосе. Согласно показаниям свидетеля Д.2 автомобиль «Мерседес» после применения торможения смещался влево по полосе разгона. Таким образом, приведенные доказательства в совокупности опровергают версию стороны защиты о столкновении автомобилей на встречной для них полосе движения. С учетом этого ссылка на показания свидетеля Ж., связывающего зафиксированное им повреждение дорожного полотна с местом столкновения, является неубедительной, принимая во внимание его пояснения о том, что специалистом в данной области он не является, сделал этот вывод, исходя только из профессионального опыта сотрудника ГИБДД.

Что касается доводов адвоката о невиновности ФИО2 со ссылкой на заключение специалиста 

<

данные изъяты> Д.3 № от (дата), то они являются несостоятельными. Суд первой инстанции справедливо указал, что названное заключение специалиста не подлежит оценке в качестве доказательства, поскольку не отвечает требованиям допустимости. С данным выводом суд апелляционной инстанции соглашается, поскольку это заключение специалиста получено непроцессуальным путем, без надлежащего разъяснения специалисту уполномоченным на это лицом ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Кроме того, как следует из его содержания специалистом исследовалась только видеозапись, представленная заказчиком, и копии заключений экспертов (без указания их количества, названий, дат и номеров), что свидетельствует о том, что материалы уголовного дела в их совокупности специалистом не изучались, а его выводы основаны на субъективной оценке заданной дорожной ситуации и частично представленных ему доказательств. Между тем, по смыслу закона, специалисты не уполномочены оценивать достоверность и допустимость протоколов следственных действий, заключений экспертов, проводить ревизию ранее полученных доказательств, так как оценка доказательств на предмет их относимости, допустимости и достоверности является исключительной прерогативой суда. 

Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного ФИО2, требующих истолкования в пользу последнего, с учетом вышеизложенного, судом апелляционной инстанции не установлено. 

Иные доводы, на которые обращается внимание в жалобе адвоката фактически сводятся к выборочной и субъективной переоценке доказательств, их интерпретации в пользу осужденного и повторяют позицию защиты, изложенную при рассмотрении дела судом первой инстанции, проверенную им и получившую надлежащую оценку в обжалуемом судебном решении. Новых обстоятельств, позволяющих поставить под сомнение выводы суда, судом апелляционной инстанции не установлено. 

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства, суд обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО2 и верно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Решение суда в данной части надлежаще мотивировано, соответствуют положениям уголовного закона, в связи с чем оснований для оправдания осужденного, как об этом в жалобе просит адвокат, не имеется.

Наказание ФИО2 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. При этом, как следует из содержания приговора, судом приняты во внимание положения закона о необходимости выбора такого наказания, которое бы отвечало целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, являлось соответствующим содеянному и личности виновного.

Судом обоснованно признаны и в полной мере учтены все имевшиеся на момент постановления приговора смягчающие наказание ФИО2 обстоятельства, к которым отнесены: его трудоспособный возраст; положительные характеристики; совершение неосторожного преступления впервые; наличие у него матери и тещи престарелого возраста, которым он оказывает материальную помощь и помощь в ведении домашнего хозяйства; состояние здоровья осужденного и всех его близких родственников; приобретение им лекарственных средств для пострадавшей С.1 во время ее нахождения на излечении в медицинском учреждении; принесение извинений потерпевшему; принятие участия в похоронах погибшей С.1. 

Других обстоятельств, прямо предусмотренных ч.1 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному учету, не установлено. Признание в качестве смягчающих наказание обстоятельств, не закрепленных указанной нормой, в соответствии с ч.2 ст. 61 УК РФ является правом, а не обязанностью суда. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Надлежаще оценив все сведения, влияющие на правильное разрешение вопроса о наказании, касающиеся, в том числе характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности осужденного, конкретных обстоятельств дела, суд пришел к справедливым выводам об отсутствии оснований для применения в отношении ФИО2 положений ч.6 ст. 15, ст.ст. 64, 73 УК РФ и о необходимости назначения ему наказания в виде лишения свободы, размер которого определен в пределах санкции ч.3 ст. 264 УК РФ, с учетом требований ч.1 ст. 62 УК РФ. 

При этом, приняв во внимание совокупность данных о личности осужденного, смягчающих наказание обстоятельств, не установив препятствий, перечисленных в ч.7 ст. 53.1 УК РФ, суд пришел к убеждению о возможности применения в отношении ФИО2 положений ст. 53.1 УК РФ и замены назначенного наказания в виде лишения свободы принудительными работами. Свое решение в указанной части суд в достаточной степени мотивировал, его правильность сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Судом также мотивировано назначение к принудительным работам обязательного дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Изложенное свидетельствует о том, что все влияющие на наказание обстоятельства судом учтены, по своему виду и размеру назначенное осужденному наказание за совершенное деяние следует признать справедливым, соразмерным содеянному, личности виновного, отвечающим целям, предусмотренным ч.2 ст. 43 УК РФ.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Придя к верному выводу о возможности замены ФИО2 наказания в виде лишения свободы принудительными работами, суд назначил ему отбывание наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

В соответствии с п. 22.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», в резолютивной части приговора вначале следует указать на назначение наказания в виде лишения свободы на определенный срок, а затем – на замену лишения свободы принудительными работами.

Таким образом, исходя из указанных разъяснений и смысла уголовного закона при принятии решения о замене наказания в виде лишения свободы принудительными работами вид исправительного учреждения для отбывания лишения свободы не назначается, указание на это является излишним, а потому подлежит исключению из резолютивной части приговора.

Иных оснований для изменения либо отмены приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Бийского районного суда Алтайского края от 2 июля 2024 года в отношении ФИО2 изменить:

исключить из резолютивной части приговора указание суда об отбывании наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление и приговор суда вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий Е.В. Мишина