Судья Чаплыгина М.Ю. дело № 22-345\2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

............ 28 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Краснодарского краевого суда в составе

Председательствующего Еремеевой А.Г.

Судей Крайника И.Ю. и Амбарова М.В.

При секретаре судебного заседания И.

С участием прокурора Фащук А.Ю.

Адвоката Пугачевой С.В.

Потерпевшей К.

Осужденного Г.

Рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам потерпевшей К. и адвоката Пугачевой С.В., действующей в защиту интересов осужденного Г., на приговор Прикубанского районного суда г. Краснодара от 12 августа 2025 года, которым

Г., .......... года рождения, уроженец ............, ранее не судимый,

осужден по ч.1 ст. 105 УК РФ к 6 годам 1 месяцу лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Заслушав доклад судьи Еремеевой А.Г., выслушав объяснения осужденного Г., адвоката Пугачеву С.В., потерпевшую К. по доводам жалоб, мнение прокурора Фащук А.Ю. об оставлении судебного решения без изменения, судебная коллегия

установила:

приговором суда Г. признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании Г. вину признал частично, в содеянном раскаялся.

В апелляционной жалобе адвокат Пугачева С.В., действующая в защиту интересов осужденного, просит приговор отменить как незаконный и необоснованный, переквалифицировать действия Г. на ч.1 ст. 109 УК РФ.

В обоснование доводов указывает, что у Г. отсутствовали мотив и цель умышленно лишить своего сына - Г. Алексея, жизни. Считает, что Г. по неосторожности причинил смерть своему сыну. В ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что Алексей действительно периодически проявлял необъяснимую агрессию по отношению к своим родителям, употреблял наркотические средства и алкоголь, незадолго до случившегося топором разгромил свою комнату, пытался устроить в квартире пожар, пробил ножом холодильник, состоял на учете в ГНД и ПНД, угнал машину отца и разбил её, но при этом, родители его любили, и тем более лишать жизни сына не желали. Наоборот, родные и близкие пытались изменить его в лучшую сторону, водили к врачам, отправляли в оздоровительные лагеря.

Сам Г. с самого первого дня давал развернутые показания об обстоятельствах случившегося, при этом пояснял, что в ходе борьбы удерживал палку на уровне груди сына, и в какой-то момент она соскользнула и придавила горло. Из показаний психиатра Л., которая наблюдала Г. Алексея с 10-11 лет, следует, что у него наблюдалось обострение состояния психомоторного возбуждения, агрессии, разрушительные реакции. При наступлении такого состояния, она рекомендовала вызывать психиатрическую бригаду, так как на бытовом уровне без специальных навыков и средств фиксации не все могут дать отпор агрессии и физическому воздействию. Внезапное резкое обострение произошло у В. 5 сентября 2024 года под воздействием алкоголя. Данные показания подтверждаются показаниями осужденного, который пытался удерживать сына палкой до приезда помощи. Просит учесть, что В. был физически хорошо развит, выше ростом своего отца, занимался спортом. В судебном заседании на вопрос гособвинителя пояснил, что не задумывался, может ли он его убить или удушить, он просто хотел его остановить, на момент сделать его адекватным, после длительного удержания руки ослабли, и палка сползла с груди в область шеи. Он отпускал периодами палку, но сын снова пытался вырваться, сопротивлялся, он, удерживая, придавил так, что куда-то надавил. При этом близкие В. отмечают, что он действительно имел низкий болевой порог. Мог наносить себе раны острыми предметами на разных частях тела и при этом не испытывать боли. В связи с этим, у подсудимого отсутствовала реальная возможность определить границы и пределы своего воздействия на сына, чтобы его успокоить и удержать до приезда специальных служб, которые прибыли не ранее 40 минут с момента их вызова.

Просит учесть данные о личности осужденного, смягчающие наказание обстоятельства - положительные характеристики, отсутствие судимости, полное признание вины, раскаяние в содеянном, активное сотрудничество со следствием, явку с повинной, мнение потерпевшей стороны, и назначить наказание в пределах санкции ч.1 ст. 109 УК РФ с учетом нахождения Г. под стражей с 5 сентября 2024 года. Сторона защиты считает, что цель наказания, предусмотренная ст. 43 УК РФ, достигнута в полном объеме.

В дополнениях адвокат указывает, что суд необоснованно критически отнесся к показаниям свидетелей защиты Е.. Ж. Л.. З., ...........12 в связи с тем, что они не являлись очевидцами событий, а дают лишь характеристику личности В. При этом в основу приговора положены показания свидетелей, А. и Б., которые также не являлись очевидцами события, и также давали показания исключительно по характеристике личности В. Однако суд не отнёсся к их показаниям критически и положил в основу приговора, что свидетельствует о проведении судебного следствия с обвинительным уклоном.

Кроме того, давая оценку фразам из стенограммы телефонного звонка потерпевшей К. с оператором экстренной службы 112, что она изначально сообщила оператору, что сын убивает мужа, а во время второго звонка сообщила оператору: «Пожалуйста, быстрее, сейчас муж его убьёт», как доказательство виновности Г. в убийстве, суд не дал оценку тому, что в сложившейся ситуации единственной целью потерпевшей было спровоцировать быстрый приезд экстренных служб. С этой же целью потерпевшей было сообщено оператору, что все вокруг в крови, однако в реальности кровь отсутствовала. Кроме того, согласно стенограмме обе фразы были высказаны потерпевшей в первом звонке в службу 112, а не во втором, как указано в приговоре.

Кроме того, суд, приводя доводы о доказанности вины по ч.1 ст. 105 УК РФ, не дал оценки показаниям самого подсудимого в судебном заседании, подробно пояснившего обстоятельства произошедшей меду ним и сыном борьбы, в ходе которой он применил палку, пытался ею пресечь агрессию сына, который сопротивлялся и боролся до последнего, при этом угрожал расправой. Из показаний подсудимого на следствии и в суде следует, что у Г. отсутствовал умысел на убийство сына. Однако, признавая Г. виновным в убийстве с прямым умыслом, судом не установлен главный признак прямого умысла - желание наступления смерти, что Г. своими действиями стремился именно к наступлению смерти сына. В подтверждение показаний психиатра Л. о невозможности самостоятельно без специальных навыков справиться с человеком в периоды внезапного резкого обострения под воздействием алкоголя, подсудимый пояснял с первого допроса, что пытался удержать руками сына до последнего, но когда силы уже иссякли, взял палку, при помощи которой также пытался его удерживать до приезда специальных служб.

В апелляционной жалобе потерпевшая К. просит приговор изменить, переквалифицировать действия осужденного на ч.1 ст. 109 УК РФ.

Указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, судом при постановлении приговора неправильно применен уголовный закон. У супруга Г. отсутствовали мотив и цель умышленно лишить сына - Г. Алексея жизни. Г. был прекрасным отцом и семьянином, зарабатывал деньги для содержания семьи, занимался воспитанием и лечением сына. Они обращались за помощью к психологам, наркологам, психиатрам, любили и принимали сына таким, какой он есть, стараясь исправить ситуацию к лучшему.

В день случившегося она находилась в квартире. Сын пришел домой рано утром агрессивный и невменяемый. Кидался с кулаками на нее и на мужа, угрожал убить и, учитывая предыдущие ситуации, вполне мог осуществить свою угрозу. Они опасались за свою жизнь. Сын находился на препаратах, назначенных психиатром, и категорически не должен был употреблять алкоголь. При его употреблении действие препаратов могло нести непредсказуемый характер. Сильная агрессия и действия сына могли принести вред жизни и здоровью супруга и ее, окружающим. Г. удерживал сына до приезда психбригады, и благодаря его действиям они остались живы.

То, что произошло с их сыном, считает ужасным несчастным случаем. Доктор, у которого наблюдался и лечился В. с раннего возраста, в судебном заседании подтвердила, что реакция употребления данных препаратов с наркотическими средствами или алкоголем непредсказуемая. Даже без употребления этих вредных веществ их сын неоднократно впадал в состояние сильной агрессии, крушил мебель в квартире, истыкал ножом дверь холодильника, нападал на нее и на мужа. Г. ни разу не поднял на сына руку. Никто ему не желал смерти, они его любили и надеялись на лучшее. Сын тоже любил отца и уважал его. Но под действием болезни или вредных веществ, они порой не узнавали своего сына. В последние несколько лет он профессионально занимался в спортивном клубе «Медведь», стал выше и сильнее отца. В невменяемом состоянии удержать его было крайне тяжело. Считает, что в действиях Г. отсутствует состав преступления, предусмотренный частью 1 ст. 105 УК РФ, поскольку причинение смерти произошло по неосторожности. Просит учесть положительные характеристики супруга с места работы и с места жительства, отсутствие судимостей, полное признание вины, раскаяние в содеянном, активное сотрудничество со следствием.

В возражениях на жалобы прокурор Д, считает приговор правосудным, просит оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалоб и возражений, выслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 389.16 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, при которых суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, не указал, почему принял одни доказательства и отверг другие, выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного в инкриминируемом преступлении, на правильность применения уголовного закона и на определение меры наказания.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Между тем указанные требования закона судом первой инстанции в полной мере не выполнены.

Согласно предъявленному обвинению, 05.09.2024 года около 04 часов 30 минут по причине систематического антиобщественного поведения сына, вызванного регулярным употреблением наркотических средств, нахождения сына в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, между отцом Г. и сыном В. произошел словесный конфликт, ввиду чего у Г. возник умысел на причинение смерти сыну. Реализуя свой умысел, Г. около 04 часов 30 минут, нанес множественные удары в область головы и туловища, которые квалифицируются, как не причинившие вреда здоровью. Далее повалил В. на пол и, продолжая реализовывать свой умысел на убийство, используя в качестве орудия убийства палку-черенок, приложил ее к горлу В. и стал силой удерживать, тем самым перекрыл дыхание и причинил повреждение в виде механической асфиксии и полного поперечного перелома правого большого рога подъязычной кости и щитовидного хряща, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти, которая наступила на месте происшествия в 06 часов 13 минут 05.09.2024 года.

Однако, предъявленное Г. обвинение в совершении умышленного убийства В. не нашло своего подтверждения в ходе судебного следствия.

Так, на предварительном следствии и в судебном заседании Г. последовательно пояснял, что с 13 лет сын часто находился в неадекватном состоянии, употреблял наркотики, в эти моменты был очень агрессивным, поднимал руку на мать, поэтому ей приходилось жить на даче, так как она боялась находиться одна с сыном в квартире, неоднократно ему звонила и говорила, что сын ее убивает, поэтому ему приходилось оставлять работу и приезжать домой, чтобы защитить жену. Приступы агрессии происходили у сына часто, в эти моменты он не контролировал свои действия, кидался на него. Был случай, когда ночью ему пришлось удерживать сына минут 20, тот кусал его и бил ногами, приехавшие два санитара также не могли справиться с ним, и только действуя совместно, получилось связать сыну руки. В больнице он пробыл 7 дней, но ничего в его поведении не изменилось. Однажды, придя с работы, он увидел, что в квартире все разбито, в том числе и стеклянная вставка в двери. В 16 лет сын перестал испытывать боль, неоднократно резал себя, он сильно изменился, полагает, что это связано с употреблением тяжелых наркотиков.

В день случившегося находился дома, сын ушел из дома в 19 часов, он попросил его вернуться не позже 22 часов. Примерно в 04.00 раздался звонок в домофон, В. кричал, что всех «порешит», выражался нецензурной бранью, в квартире он его раздел, уложил на диван, сын находился в сильной степени алкогольного опьянения, ему было плохо, он дал ему «полисорб», вновь уложил спать, сам лег в другой комнате. Через время сын выбежал в подъезд, в трусах, догнав его на втором этаже, вернул его домой и стал успокаивать и гладить. Сын стал изображать конвульсии, чтобы воздействовать на мать, а сам лежал и улыбался. В какой-то момент его настроение резко изменилось, сын стал его избивать, но он был к этому готов, так как такое случалось неоднократно. Сын схватил палку, которая всегда стояла около стены, с помощью которой он делал зарядку, стал замахиваться на него. Некоторое время они боролись, в ходе чего он повалил В. на пол лицом вниз и сел сверху. Сын перевернулся, схватил его за горло, стал душить. Он схватил его руки и занес над головой продолжая удерживать. При этом кричал жене, чтобы она быстрее вызывала психиатрическую бригаду. Удерживая, таким образом, руки сына на протяжении примерно 10 минут, он все время кричал жене, чтобы скорее вызывала психбригаду, так как у него уходят силы. Он понимал, что если ослабит руки, сын, в таком неадекватном состоянии, может причинить вред здоровью ему и жене, или убить. Он всеми силами пытался его удерживать, но когда почувствовал, что руки слабеют, взял палку, которой на него замахивался сын, и стал удерживать палкой на уровне шеи его руки, чтобы он не смог руками достать до него. Это происходило несколько минут. При этом он продолжал кричать жене о вызове помощи. Сын не хрипел и не показывал, что ему больно. В какой-то момент он заметил, что сын ослаб, он отпустил и убрал палку, заметил, что он не подает признаков жизни, попросил у жены успокоительное и сказал: «Леша, наверное все». Попросил вызвать скорую помощь и полицию, которые приехали примерно через 40 минут. Смерти сыну не желал, все произошло по неосторожности.

Потерпевшая К. на предварительном следствии и в судебном заседании пояснила, что в 1 год и 2 месяца у сына была обнаружена черепно-мозговая травма после падения, в школе были проблемы с поведением, он со всеми конфликтовал, они обращались к психиатру, который выписывал психотропные вещества, сын их принимал на постоянной основе. В подростковом возрасте все еще больше усугубилось, сын стал сильно пить, когда ему было 13 лет, поставили на учет в ПДН. За два года до случившегося, сын стал заниматься спортом, был очень сильным. Во время приступов психоза бил ее и отца, удары были ощутимыми. Сын также страдал бессонницей, мог не спать несколько дней, от чего становился агрессивным, кидался на нее и мужа. У сына при себе всегда был нож, один раз она увидела на ноже кровь, сын сказал, что на него напала собака. Последние полтора года он приходил домой в состоянии алкогольного опьянения, устраивал скандалы, просил деньги и если, что-то было надо, то не выпускал их из комнаты, пока не добьется своего. Они боялись за свою жизнь, ночью плохо спали, прислушивались, когда и в каком состоянии сын придет домой. Однажды он угнал автомобиль отца, попал в ДТП, по результатам анализов было выявлено, что он находился в состоянии наркотического опьянения – употреблял марихуану и мефедрон. В последнее время она уезжала на дачу, так как муж работал, а она боялась находиться в квартире, потому, что сын кидался на нее и разбивал все в квартире. От приема наркотиков его состояние только усугублялось, усиливалась агрессия. В мае 2024 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, он пытался выпрыгнуть из окна, но они с отцом его удержали, уложили в кровать, через время услышали хрип и увидели, что он обмотал шею проводом, но они предотвратили суицид. Приехавшие санитары не могли удержать сына, так как он сопротивлялся. В психиатрической больнице сын пробыл 10 дней, врачи сказали, что такое состояние было вызвано употреблением алкоголя. 05.09.2024 года его поставили на учет в наркологическом и психиатрическом диспансерах.

05.09.2024 года сын ушел из дома, она сказала, чтобы он вернулся не позже 22 часов. Около 04 часов она услышала звонок в домофон и крики сына: «Открывай, я сейчас всех поубиваю, порешу!». Когда сын зашел в квартиру, был в невменяемом состоянии, кидался на отца, кричал, что всех убьет, замахивался на нее, а муж его отталкивал. Сын лег в зале, а не в своей комнате, затем в трусах побежал на улицу, муж вернул его домой. Сын чувствовал себя плохо, ему дали «полисорб». Затем он встал с кровати, и началась драка с отцом. Поскольку сын крупнее отца, между ними случилась борьба, чтобы усмирить сына, Г. нанес ему удары, борьба продолжалась минут 5. Как муж повалил сына на пол, и прижал к полу, она не видела, но он попросил быстрее позвонить в 112 и вызвать психиатрическую бригаду. Когда муж держал сына лицом в пол, тот попросил его отпустить, что он и сделал. Но сын тут же стал и вновь накинулся на отца уже с палкой для занятия физкультурой, кричал, что сейчас его убьет, мужу удалось вырвать палку, и он стал с ее помощью удерживать сына на полу. Палка находилась на шее сына, она в это время бегала из одной комнаты в другую, звонила в 112, постоянно повторяла адрес, у нее сотрудники пытались выяснить, что случилось, затем связь прервалась. Она снова позвонила, ей сказали, что помощь выехала, она зашла в комнату, муж сказал: «Леша, все», сын лежал безжизненно. Считает, что в момент случившегося у мужа не было другого выхода, когда он его удерживал палкой, он защищал ее и себя, иначе сын бы их убил.

Свидетель А., соседка семьи Г. снизу, показала, что Г. боялся за безопасность жены, хотел, чтобы она пожила на даче, причиной была агрессия сына, но подробности они не рассказывали и никогда не жаловались. Как-то в их квартире она услышала грохот, дверь была открыта, она увидела сына В. с топором, испугалась и быстро спустилась обратно. Впоследствии оказалось, что В. порубил всю мебель в своей комнате. Днем и ночью они неоднократно слышали нечеловеческое рычание. 05.09.2024 года она также слышала шум.

Свидетель Б. пояснил, что 05.09.2024 года он ночью услышал крики нецензурной брани со словами: «открывайте» и угрозами. Со стороны лестничного пролета услышал крики и звук, как будто кто-то бьет по перилам. Узнал голос отца Г., который тихо говорил: «мне больно, что ты делаешь», а В. угрожал, говорил: «убью». О случившемся узнал утром.

Свидетель Л. – врач-психиатр пояснила, что она наблюдала В. на протяжении длительного времени с 10 до 17 лет, в его поведении прослеживалось психомоторное состояние, агрессия, разрушительные реакции, ему назначалось лечение, он наблюдался постоянно. Она поставила диагноз: «органическое психоподобное состояние», такие пациенты опасны для общества в период обострения, так как поведение может быть непредсказуемым, реакции агрессивными, разрушительными, эмоциональными.

Согласно заключению экспертиза от 06.09.2024 года у Г. обнаружены повреждения: по одной ссадине на тыльной поверхности правой кисти, на передней поверхности проекции левого коленного сустава, 3 ссадины на задней поверхности верхней трети левого плеча.

Из заключения эксперта от 12.09.2024 года, при исследовании крови трупа В. обнаружен этиловый спирт в количестве 2,5%.

В материалах дела имеются и другие косвенные показания свидетелей, которые подтверждают события, происшедшие 05.09.2024 года, в том числе, в части высказывания угроз убийством в адрес родителей со стороны В., а также о его агрессивном поведении до произошедших событий.

Указанные доказательства не получили должную оценку в приговоре суда, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ.

Так, признавая действия Г. умышленными, направленными на причинение смерти В., суд в приговоре указал, что об этом свидетельствуют механизм и локализация телесного повреждения, использование орудия преступления – палки, которую Г. удерживал в области горла потерпевшего, перекрыв ему дыхание, пока тот не перестал дышать, осознавал, что умышленные действия повлекут за собой причинение смерти потерпевшему в результате механической асфиксии от сдавливания шеи твердым тупым предметом. Так же суд, мотивируя свои выводы ссылается на показания осужденного и потерпевшей К. об обстоятельствах происшедшего и стенограммы телефонного звонка К. оператору экстренной службы «112» со словами: « быстрее, сын убивает тут, на фоне алкоголизма, 17 лет, быстрее, пожалуйста» и чуть позже «пожалуйста, быстрее, сейчас муж его убьет». К показаниям свидетелей защиты - Е., Ж., Л., З., ...........12 суд отнесся критически, указав, что они не являлись очевидцами событий, и дают лишь характеристику личности В.

Однако, с такими выводами суда согласиться нельзя, поскольку они противоречат фактическим обстоятельствам дела, а критическое отношение к свидетельским показаниям, заинтересованность которых в исходе дела не установлена судом, противоречит положениям ст. ст. 79, 87 УПК РФ.

Кроме того, при установленных обстоятельствах, в судебном заседании не обсуждались вопросы о возможности иной квалификации действий Г.

Вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что согласно разъяснениям, содержащимся в Пленуме Верховного Суда РФ от 27.09.2012 года № 19 (ред. от 09.12.2025 года) «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду необходимо принимать во внимание такие фактические обстоятельства дела как: соответствие средств защиты и нападения, характер опасности, угрожающей интересам обороняющегося либо иным охраняемым законом интересам, его силы и возможности по отражению посягательства, количество посягающих и обороняющихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства, внезапность и интенсивность нападения, момент прекращения нападения, возможность обороняющегося объективно оценить степень и характер угрожающей ему опасности, а также возможность определить момент прекращения посягательства.

Если у обороняющегося имелись основания для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства, следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т.п.). В случае совершения деяний, предусмотренных Особенной частью УК РФ, в которых юридические и фактические моменты окончания посягательства не совпадают, право на необходимую оборону сохраняются до момента фактического окончания посягательства. Состояние необходимой обороны может иметь место, в том числе, в случаях, когда: защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но исходя из обстоятельств, для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается; общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.

При проверке доводов подсудимого о совершении общественно опасного деяния в состоянии необходимой обороны суд обязан исходить из принципа презумпции невиновности (часть 3 ст. 14 УПК РФ), в том числе учитывать, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность или наличия в его действиях признаков менее тяжкого преступления. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых подсудимых в свою защиту, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в наличии состоянии необходимой обороны и (или) виновности лица, обвиняемого в превышении ее пределов, которые не могут быть устранены в порядке, предусмотренном УПК, толкуются в пользу подсудимого.

Указанные обстоятельства не получили в приговоре полной и всесторонней оценки, в то время как они имеют важнейшее значение для правильного разрешения уголовного дела.

Между тем, судом с достоверностью установлено, что потерпевший В. страдал психическим заболеванием, употреблял наркотические средства и алкоголь, во время приступов был агрессивным и непредсказуемым, угрожал родителям, бил их (матери приходилось жить на даче), крушил мебель, в том числе и с помощью топора, был физически силен (не могли справиться два санитара психиатрического стационара), занимался спортом, постоянно тренировался, был выше и сильнее отца.

Согласно показаниям Г., К., ряда свидетелей, В. 05.09.2024 года позвонил в домофон примерно около 04 часов 30 минут с угрозами: «открывай, я сейчас всех поубиваю, порешу», находился в сильной степени алкогольного опьянения, был очень агрессивным. Отец Г. успокаивал его, давал сорбенты, чтобы облегчить состояние, укладывал в постель, возвращал домой и опять укладывал в постель, чем вызвал еще большую агрессию со стороны сына. Внезапно сын стал избивать отца, душить, взял свою палку, предназначенную для занятий спортом, замахнулся на него, отец в ходе борьбы вырвал палку из рук сына, повалил его на пол и стал палкой удерживать его, чтобы сын не вырвался и не причинил ему и жене вред здоровью или не убил их, так как в своих действиях был агрессивен и непредсказуем. Палка, которой воспользовался Г. вначале была на груди В., тот попросил отпустить его, Г., отпустил, встал и опять стал кидаться драться, отец вновь воспользовался палкой, удерживая ее, и тем самым предотвращая агрессию сына. В ходе сопротивления сына, палка сползла на горло, в результате чего, не позднее 06 часов 13 минут, наступила его смерть. Мать К. также подтвердила указанные обстоятельства, пояснив, что удерживая сына, муж все время говорил, чтобы она скорее звонила в службу спасения 112, вызвала бригаду психиатрической помощи, так как он долго не сможет удерживать сына. К. дозвонилась по номеру 112 до бригады скорой помощи, но те приехали лишь через 40 минут.

Данные показания Г. и его жены К. по делу ничем не опровергнуты, наоборот, установлено, что Г. длительное время успокаивал сына, давал сорбент, укладывал в постель, но В., находясь в сильной степени алкогольного опьянения, проявляя еще большую агрессию, накинулся на отца – избивал, замахивался палкой, душил, был выше и сильнее отца, занимался спортом. В приговоре действия потерпевшего признаны аморальными, явившимися поводом для преступления.

При таких обстоятельствах, нельзя согласиться с выводами суда об умысле Г. на убийство, без оценки всей совокупности доказательств, собранных по делу и исследованных в судебном заседании, с соблюдением требований ст. ст. 73, 86-88 УПК РФ.

Как показала в суде апелляционной инстанции потерпевшая К., она говорила противоречивые слова оператору экстренной службы 112, находясь в сильном эмоциональном состоянии и лишь с целью скорейшего оказания помощи, так как последствия могли быть непредсказуемыми со стороны сына. Она также в ходе следствия давала показания: «приезжайте скорее, нужна психиатрическая бригада, у сына или белая горячка или что-то, быстрее, агрессия жуткая, все тут в крови». Кроме того, разговаривая по телефону, и бегая из одной комнаты в другую, она не предполагала, что может наступить смерть сына от удержания палкой, и только зайдя в комнату после всех звонков, услышала от мужа: «Леша, все». Данные показания К., которые она произносила в сильном душевном волнении и с целью скорейшего приезда экстренной службы для оказания помощи в сложившейся непредсказуемой ситуации, не получили оценку суда. Вместе с тем, показания К. судебная коллегия находит правдивыми, соответствующими фактическим обстоятельствам исследуемых событий, и которые не подтверждают факта умышленных действий Г., направленных на лишение жизни сына, а свидетельствуют лишь о борьбе между ними и удержании В. при помощи палки от его агрессивных, непредсказуемых действий. На протяжении всего предварительного следствия и в судебном заседании их показания были последовательными, не изменялись, в них не имеется противоречий.

Опровергая доводы осужденного о том, что он применил палку, удерживая, таким образом, сына от неправомерных действий, суд сослался в приговоре на целенаправленность и характер его действий, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, указав также, что о прямом умысле на убийство свидетельствует механизм причинения телесного повреждения и его локализация, использование орудия преступления – палки и удерживания ее в области горла потерпевшего, перекрытие ему дыхания, что Г. сознавал, что его умышленные действия повлекут за собой причинение смерти, в результате возникновения повреждений в виде механической асфиксии от сдавливания шеи. Также в подтверждение своих выводов, суд сослался на показания К. о том, что муж удерживал сына при помощи палки в районе горла.

Однако, данные выводы, которые, по мнению суда, уличают осужденного в умышленном убийстве, основаны на предположениях, поскольку сделаны без учета обстоятельств, при которых Г. взял палку и стал удерживать сына и при неустановлении умысла на лишение жизни В. В ходе показаний на месте происшествия осужденный Г. пояснял и показывал на манекене, что удерживал палкой раздвинутые руки В. на уровне шеи, не для лишения жизни сына, а чтобы он не смог достать до него руками, так как боялся, что сын вырвется, завладеет ситуацией и могут наступить тяжкие последствия для него и жены.

Квалифицируя действия Г., как умышленное убийство, суд не установил мотив преступления, не исследовал обстоятельства, предшествовавшие данному конфликту, характеристики потерпевшего и осужденного, их физические данные и возраст, хотя по делу эти сведения имеют существенное значение для оценки событий преступления.

Кроме того, признавая действия потерпевшего противоправными, явившимися поводом для совершения преступления, не дал им оценки в совокупности с показаниями осужденного о том, что он защищался от неправомерных действий сына, не выяснил, имелись ли причины у Г. полагать, что сын, находясь в невменяемом состоянии, проявляя агрессию и угрожая убийством, продолжит осуществлять в отношении него какие-либо активные действия.

Судом не обсуждался вопрос о том, очевиден ли был для осужденного момент окончания посягательства, либо он полагал, что оно может быть продолжено, если он прекратит удерживать потерпевшего.

Судом не приняты во внимание положения уголовного закона о необходимой обороне и превышении ее пределов, указывающие, что несоразмерность средств защиты интенсивности нападения характерна именно для превышения пределов необходимой обороны.

Ссылки прокурора о том, что осужденный осознавал, что совершает уголовно-наказуемое деяние, нанося потерпевшему удары, что используя палку в качестве орудия убийства поднес и приложил к горлу В., силой удерживая в области шеи, перекрыв дыхание, от чего наступила асфиксия и смерть, не свидетельствует о том, что Г. совершал эти действия умышленно, а не превысил пределы необходимой обороны. Более того, осужденный пояснял, что его действия были продиктованы именно обороной и он не мог предположить, когда и каким образом этот конфликт с сыном может быть окончен, так как тот находился в невменяемом состоянии и был очень агрессивен.

Кроме того, являются несостоятельной высказанная прокурором в суде апелляционной инстанции позиция о том, что возможно у Г. внезапно (в ходе борьбы) возник умысел на совершение умышленного убийства своего сына, поскольку такое утверждение противоречит как самому обвинению, в соответствии с которым умысел на убийство у Г. возник после словесного конфликта и обстоятельствам, установленным в ходе судебного заседания. Ни прокурор ни суд не установили неприязненных отношений между Г. и В. Более того, исходя из обстоятельств, общественно-опасное посягательство со стороны В. не прекращалось на протяжении 40 минут, а с очевидностью для Г. приостанавливалось с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства со стороны В. (Г. по просьбе сына прекратил его удерживать, а тот освободившись, вновь набросился на него с угрозой убийством).

Таким образом, выводы суда о мотиве преступления и умысле на совершение убийства (произошедший словесный конфликт) содержат существенные противоречия с теми обстоятельствами, которые установлены в судебном заседании.

При таких обстоятельствах действия Г. не могут быть квалифицированы по ч.1 ст. 105 УК РФ, в том числе и в силу положений ст. 14 УПК РФ, когда все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Довод стороны защиты о том, что в действиях осужденного содержится состав преступления, предусмотренного ч.1 ст. 109 УК РФ, то есть причинение смерти по неосторожности, не нашел своего подтверждения материалами уголовного дела и в судебном заседании.

Судебная коллегия, с учетом фактических обстоятельств уголовного дела, совокупности представленных доказательств, которые оценивает с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела, считает, что действия Г. следует квалифицировать по ч. 1 ст. 108 УК РФ, как убийство, совершенное при превышении необходимой обороны.

При этом судебная коллегия учитывает, что ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны наступает при явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства, то есть когда имелась несоразмерность средств защиты интенсивности нападения.

При назначении наказания судебная коллегия учитывает положения ст. ст. 60, 61, 6, 43 УК РФ, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, который имеет положительные характеристики, не состоит на учете в наркологическом и психиатрическом диспансерах, смягчающие наказание обстоятельства: явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, частичное признание вины, раскаяние в содеянном, аморальность поведения потерпевшего, явившееся поводом для преступления. Отягчающее обстоятельство - совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем. Влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судебная коллегия считает необходимым назначить Г. наказание в пределах санкции ч. 1 ст. 108 УК РФ, с отбыванием наказания в колонии-поселения, применить положения п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачесть в срок лишения свободы время содержания под стражей с 5 сентября 2024 года до 28 января 2026 года.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Прикубанского районного суда г. Краснодара от 12 августа 2025 года в отношении Г. изменить:

- переквалифицировать действия Г. с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ и назначить наказание 1 год 10 месяцев лишения свободы.

В соответствии с п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ наказание в виде лишения свободы отбывать в колонии-поселения.

На основании п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания Г. под стражей с 5 сентября 2024 года до 28 января 2026 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии – поселения.

В связи с фактическим отбытием назначенного Г. наказания в виде лишения свободы из-под стражи его освободить.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий

Судьи