Судья Кокшова М.В.

Дело № 22-264 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 21 января 2020 года

Пермский краевой суд в составе 

председательствующего Клементьевой О.Л.,

при секретаре судебного заседания Наймушиной Д.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и представителя гражданского ответчика ООО «***» ФИО2 на приговор Губахинского городского суда Пермского края от 6 декабря 2019 года, которым 

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 1 год.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу. К месту отбывания наказания ФИО1 определено следовать самостоятельно, срок отбывания наказания исчислен со дня его прибытия в колонию-поселение с зачетом времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день следования за один день лишения свободы.

Разрешен вопрос о вещественном доказательстве и имуществе, на который наложен арест.

Исковые требования о компенсации морального вреда удовлетворены частично, с ООО «***» взыскано в пользу гражданского истца Т. 500 000 рублей.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления осужденного ФИО1 и адвоката Варанкиной Н.А. об отмене приговора, возражения прокурора Бочковской П.А. об отсутствии оснований для удовлетворения жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что 4 декабря 2018 года, управляя автомобилем «№1» государственный регистрационный знак **, двигаясь по автодороге «Кунгур – Соликамск» в районе 197 км, проходящей около здания № ** по ул. **** г. Губахи Пермского края, в нарушение п. 10.1 Правил дорожного движения, допустил наезд на пешехода Г., причинив ему телесные повреждения, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которых тот скончался. 

Осужденный ФИО1 виновным себя не признал, поскольку увидел пешехода на разделительной полосе движения и у него отсутствовала возможность предотвратить на него наезд. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, по делу неправильно применен уголовный закон, существенно нарушен уголовно-процессуальный закон. Не согласен, что моментом возникновения опасности для движения определено начало движения пешехода слева направо через проезжую часть дороги. Считает, что в основу приговора положены недопустимые доказательства: показания свидетеля У. о непринятии ФИО1 мер к торможению, о наличии 25-35 м между автомобилем и пешеходом; показания свидетеля К. об отсутствии следов торможения на проезжей части; протокол следственного эксперимента в связи с допущенными нарушениями уголовно-процессуального закона во время его проведения (был задействован автомобиль марки №1, имеющий иные технические характеристики, чем автомобиль марки №1); заключения дополнительной автотехнической экспертизы от 13 июня 2019 года и судебной дополнительной комиссионной экспертизы от 26 ноября 2019 года в связи с использованием экспериментальных исследований, полученных в результате следственного эксперимента. 

Указывает, что показания свидетеля У. являются необъективными по причине его нахождения в состоянии нервного потрясения, поскольку он смог избежать наезда на Г., имеют противоречия с показаниями свидетеля К1. в части расстояния от их автомобиля до пешехода и наличия/отсутствия у пешехода трости, в связи с чем экспериментальные исследования, полученные в ходе следственного эксперимента с участием указанного свидетеля, не могли быть использованы экспертами в качестве исходных данных. Отмечает, что по показаниям У. одновременно оценивалось поведение водителя ФИО1 перед и в момент ДТП, а также скорость не только пешехода, но и автомобиля, двигающегося во встречном направлении, что вызывает сомнения в правдивости его показаний.

Полагает, что показания свидетеля К. об отсутствии тормозного пути предположительны и не свидетельствуют об отсутствии с его стороны (ФИО1) действий о предотвращении наезда на Г., поскольку проезжая часть на наличие тормозного пути до места, где обозначен наезд на пешехода, не осматривалась.

Отмечает, что поведение Г. на дороге свидетельствовало о его намерении совершить суицид; из заключения эксперта следует, что его смерть наступила в результате удара значительной силы с точкой приложения в лобную и височную части слева, тогда как наезд был совершен с правой стороны; личность потерпевшего в ходе предварительного и судебного следствия исследована не была.

Считает, что судом необоснованно и немотивированно отказано в удовлетворении ходатайств о признании ряда доказательств недопустимыми, поскольку они получены с нарушением требований УПК РФ; незаконно принято решение об удовлетворении исковых требований Т., поскольку ею не представлено документов, подтверждающих факт родства с погибшим; доказательствам дана односторонняя оценка; приговор не отвечает требованиям справедливости и целям правосудия.

Просит приговор отменить, уголовное преследование в отношении него прекратить за отсутствием состава преступления.

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика ООО ***» Ш. ставит вопрос об отмене приговора в части удовлетворения иска потерпевшей Т. о компенсации морального вреда, поскольку последняя степень родства с погибшим документально не подтвердила, доказательств причинения ей морального вреда не представила.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Кулаков М.Н. указывает об отсутствии оснований для их удовлетворения и отмены приговора. 

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Вывод суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре:

показаниями потерпевшей Т. о гибели ее дяди Г. в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 4 декабря 2018 года;

показаниями свидетеля М., согласно которым 4 декабря 2018 года он подвез Г. на своем автомобиле «№2» до Центра занятости населения, остановившись на обочине дороги с правой стороны относительно движения его автомобиля. Отъезжая, он видел, что за его автомобилем остановился другой легковой автомобиль, при этом иных автомобилей по его полосе движения не проезжало;

показаниями свидетеля У. о том, что 4 декабря 2018 года он управлял автомобилем «№3», в попутном направлении перед его автомобилем двигался автомобиль «№2», который стал смещаться в сторону правой обочины. Из указанного автомобиля вышел Г. и стал переходить дорогу. Он остановился перед Г., других автомобилей по полосе его движения не было. После того, как Г. перешел половину дороги, он увидел двигающийся по встречной полосе движения автомобиль «№1» на расстоянии 25-35 метров до пешехода, автомобиль «№1» никуда не смещался, по его движению было видно, что он не тормозит. Г. увидел двигающийся на него автомобиль, находясь на половине встречной полосы, после чего попытался резко пройти вперед, но в этот момент был сбит правым углом автомобиля «№1»;

показаниями свидетеля К1. о том, что, находясь в салоне автомобиля под управлением У., она наблюдала за Г., который переходил проезжую часть. Когда он находился в месте, где дорога разделяется на полосы встречного движения, она увидела двигающийся по встречной полосе движения автомобиль «№1». Г., простояв 1-2 секунды, побежал с середины дороги в сторону левой обочины, но был сбит автомобилем;

показаниями свидетелей С., С1., Д., согласно которым 4 декабря 2018 года, двигаясь на автомобиле «№1» г/н ** регион под управлением ФИО1 по автодороге Кунгур-Соликамск, они увидели, что к середине между полосами для движения с левой стороны относительно движения их автомобиля движется Г. на расстоянии до их автомобиля от 10 до 15 м, после чего ФИО1 нажал на педаль тормоза, но столкновения с ним избежать не удалось;

показаниями свидетеля К., из которых следует, что 4 декабря 2018 года, прибыв на место ДТП, им произведен осмотр места происшествия, зафиксированы механические повреждения автомобиля «№1» г/н ** регион, следов торможения на проезжей части обнаружено не было, по результатам осмотра составлена схема, фототаблица;

протоколом осмотра места происшествия от 4 декабря 2018 года, схемой ДТП, протоколом осмотра автомобиля «№1» г/н ** регион, согласно которым осмотрен участок автодороги Кунгур-Соликамск на 196 км + 271 м Губахинского района Пермского края, зафиксированы ширина дороги, правой и левой обочин, место наезда, механические повреждения автомобиля;

заключением судебно-медицинского эксперта № 650 от 24 января 2019 года, согласно которому причиной смерти Г. явился отек и набухание головного мозга как осложнение открытой черепно-мозговой травмы с фрагментарно-оскольчатым переломом свода и основания черепа, тяжелым ушибом головного мозга и кровоизлиянием под его оболочки; с учетом локализации, характера и морфологических особенностей обнаруженных телесных повреждений, данная черепно-мозговая травма образовалась прижизненно, незадолго до наступления смерти, в результате удара значительной силы с точкой приложения в лобную область слева, не исключается в результате столкновения с частями движущегося автомобиля;

протоколом следственного эксперимента, схемы к нему, согласно которым установлено время, за которое автомобиль прошел контрольный участок равный 20 м, а также зафиксирован темп движения пешехода и скорость автомобиля;

заключением эксперта № 325 от 13 июня 2019 года, в соответствии с которым водитель автомобиля №1 при скорости движения, установленной экспериментально и исходных данных к постановлению о назначении дополнительной экспертизы (момент возникновения опасности для движения, время движения пешехода), располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода;

заключением экспертов ООО «Пермский центр автоэкспертиз» №84.11.19.ЗЭ от 26 ноября 2019 года, согласно которому водитель автомобиля «№1» г/н ** регион должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 Правил дорожного движения и располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем экстренного торможения с момента возникновения опасности;

иными доказательствами по делу, подробно изложенными в приговоре.

Всем доказательствам судом в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ дана надлежащая оценка, они обоснованно признаны допустимыми, достоверными и достаточными для разрешения уголовного дела. 

Показания свидетелей У., К., несмотря на доводы жалобы, не содержат каких-либо существенных противоречий, которые ставили бы под сомнение выводы суда о доказанности виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, их оценку в приговоре суд апелляционной инстанции находит правильной. Каких-либо сведений о заинтересованности указанных свидетелей, оснований для оговора ими осужденного, равно как и существенных противоречий в их показаниях об юридически-значимых обстоятельствах, ставящих эти показания под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности ФИО1, судом апелляционной инстанции не установлено. Их показания последовательны, согласуются с другими исследованными по делу доказательствами, в связи с чем оснований для признания показаний названных свидетелей недопустимыми доказательствами не имеется (показания свидетеля У. о том, что ФИО1 не предпринималось мер к торможению, подтверждаются показаниями свидетеля К. об отсутствии следов торможения на месте ДТП, что зафиксировано в протоколе осмотра места происшествия и схеме, подписанной в том числе ФИО1, замечаний от последнего не поступило).

Достоверность доказательств, положенных судом в основу выводов о виновности осужденного, у суда первой инстанции сомнений не вызвала, не находит таковых и суд апелляционной инстанции, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. 

Судом обоснованно положены в основу приговора данные следственного эксперимента и заключений экспертов, установивших нарушение осужденным п.10.1 Правил дорожного движения, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, не противоречат обстоятельствам дела, установленным судом, и соответствуют другим доказательствам.

Следственный эксперимент с участием свидетеля-очевидца У. полностью соответствовал целям, задачам и условиям, перечисленным в ст. 181 УПК РФ; в ходе его проведения зафиксированы темп движения пешехода и скорость движения автомобиля; при его проведении использовался автомобиль той же марки («Газель»). 

Экспертными заключениями № 325 от 13 июня 2019 года и № 84.11.19.ЗЭ от 26 ноября 2019 года установлено, что ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение с пешеходом. Несогласие стороны защиты с выводами, изложенными в заключениях автотехнических экспертиз относительно определения в сложившейся ситуации момента определения возникновения опасности для водителя ФИО1, не свидетельствует об их недостоверности.

Судом первой инстанции с учетом оценки сложившейся дорожной ситуации достоверно установлено, что опасность для движения ФИО1 возникла в момент выхода Г. на проезжую часть, поскольку была хорошая видимость, с правой стороны по ходу движения пешехода проезжающих автомобилей не было, автомобиль «№2» под управлением М. уехал, а автомобиль «Пежо 206» под управлением У. не закрывал видимость для водителя автомобиля «№1» ФИО1 Показания осужденного ФИО1, свидетелей С., Д. о наличии на встречной полосе движения автомобиля светлого цвета, загораживающего обзор проезжей части, опровергаются показаниями свидетелей М. и У. об отсутствии автомобилей по их полосе движения, а утверждение осужденного, что он увидел пешехода с близкого расстояния, указывает на его невнимательность при движении и несоблюдении требований Правил дорожного движения.

Так, исходя из положений Правил дорожного движения водитель, чтобы не создавать опасности и не причинять вреда, при движении обязан контролировать не только полосу движения, по которой он движется, но и дорожную обстановку, ее изменения, дорогу в целом. При этом, согласно Правилам дорожного движения, дорога включает в себя одну или несколько проезжих частей, а также обочины и разделительные полосы при их наличии. 

В связи с этим, доводы жалобы о том, что моментом возникновения опасности является выход Г. на полосу движения, по которой двигался автомобиль под управлением ФИО1, являются несостоятельными, в связи с чем суд обоснованно не принял во внимание заключение эксперта №114 от 4 марта 2019 года об отсутствии у водителя ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения при выходе Г. на полосу движения автомобиля «№1».

Вопреки доводам жалобы, оснований считать, что Г. намеревался совершить суицид, не имеется, поскольку как следует из показаний свидетелей У., К1., С., Д. пешеход, заметив автомобиль под управлением ФИО1, ускорил свой темп движения по проезжей части, что свидетельствует о его желании избежать столкновение с автомобилем; с учетом заключения судебно-медицинского эксперта и показаний свидетелей, сомнений в том, что Г. получил травмы в результате наезда автомобиля, не имеется; сведения о личности потерпевшего не относятся к предмету доказывания, в связи с чем оснований для истребования дополнительных данных о личности Г. у суда не имелось.

Поскольку доказательства, уличающие осужденного в совершении указанного в приговоре деяния, получены в установленном законом порядке, не содержат противоречий и дополняют друг друга, суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, и признает обоснованным вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ - в нарушении лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, которое повлекло по неосторожности смерть человека.

Исходя из всех обстоятельств ДТП, установленных судом с учетом совокупности представленных суду доказательств, выводы суда первой инстанции о доказанности виновности осужденного в нарушении п. 10.1 Правил дорожного движения РФ являются обоснованными.

В ходе судебного следствия установлено, что ФИО1 в нарушение п.10.1 Правил дорожного движения избрал скорость, которая не обеспечивала ему постоянного контроля за движением транспортного средства и за изменениями дорожной обстановки, и возможности при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, то обстоятельство, что пешеход Г. переходил проезжую часть с нарушением п. 4.5 Правил дорожного движения, не является основанием для оправдания осужденного, поскольку, как правильно установлено судом, именно вышеуказанное нарушение Правил дорожного движения, допущенное осужденным, находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями: наездом автомобиля под управлением осужденного ФИО1 на пешехода Г. и наступлением смерти пешехода.

При назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции в полной мере учел данные о личности осужденного, который не судим, положительно характеризуется; отсутствие отягчающих наказание обстоятельств; смягчающее наказание обстоятельство – нарушение Г. Правил дорожного движения; влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи. 

Вместе с тем, принимая во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, исходя из целей уголовного наказания, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества и применении положений ч. 6 ст.15, ст.531, 64, 73 УК РФ, свое решение в этой части надлежащим образом мотивировал. 

Вид исправительного учреждения, назначенный ФИО1 для отбывания наказания, определен судом в соответствии с положениями п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что назначенное осужденному наказание соответствует требованиям ст. 6, 60 УК РФ, является справедливым, в связи с чем оснований для его смягчения не находит.

Нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, по делу допущено не было.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, а сторонам созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались. Данных о том, что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке, решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают. При этом сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту и не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, гражданский иск потерпевшей Т. разрешен в соответствии с требованиями ст. 151, 1068, 1099 - 1101 ГК РФ. Денежная сумма в размере 500 000 рублей, взысканная с работодателя ФИО1 – ООО «***» в пользу потерпевшей, соответствует характеру причиненных ей физических и нравственных страданий, является разумной и справедливой. Мотивы решения по гражданскому иску полно приведены в приговоре и основаны на правильном применении закона.

При таких обстоятельствах оснований для отмены приговора по апелляционным жалобам суд апелляционной инстанции не находит.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Губахинского городского суда Пермского края от 6 декабря 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и представителя гражданского ответчика ООО «***» Ш. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий подпись