Дело №2-4250/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 декабря 2017 года г. Красноярск

Железнодорожный районный суд г. Красноярска в составе: председательствующего судьи Медведева И.Г., при секретаре Зуевой К.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний России в лице Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Красноярскому краю, Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор №5» ГУФСИН России по Красноярскому краю о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд к ФСИН России в лице его территориального органа ГУФСИН России по Красноярскому краю с иском о взыскании компенсации морального вреда, ссылаясь на следующие обстоятельства. В период времени с 12.09.2014 года по 29.05.2015 года он содержался под стражей в условиях ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю, где был вынужден по требованию администрации учреждения во время утренней и вечерней проверок выходить из камеры раздетым по пояс и босиком (без носков). При этом, в коридоре, где проводилась проверка велось видеонаблюдение. Эти незаконные требования и действия администрации ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю нарушали его права и свободы, унижали человеческое достоинство, вследствие чего истцу был причинен моральный вред, размер компенсации которого он оценивает в сумме 100 000 рублей. С учетом изложенного истец просил признать действия ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю незаконными, а также взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

29.09.2017 года по определению суда к участию в деле в качестве соответчика привлечено ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю.

Истец ФИО1, отбывающий наказание в виде лишения свободы в ИК-34 ФКУ ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю, извещался о времени и месте слушания дела надлежащим образом, о своем личном участии в судебном заседании не ходатайствовал, просил рассмотреть дело в свое отсутствие. При этом ему разъяснялось право довести свою позицию по делу до сведения суда посредством направления письменных пояснений, а также путем допуска к участию в деле своего представителя. 

Необходимости личного участия самого ФИО1 в судебном заседании суд не усматривает, поскольку все доводы истца подробно изложены в его исковом заявлении и письменных дополнениях, имеющихся в материалах дела. Учитывая характер спора и значение личных объяснений ФИО1 для рассмотрения данного дела, а также возможность участия в деле представителя истца, суд полагает возможным рассмотреть дело без его этапирования в судебное заседание. 

Представитель ответчика ФСИН России в лице ГУФСИН России по Красноярскому краю ФИО2 (доверенность в материалах дела) в зале суда возражал против удовлетворения заявленных требований, ссылаясь на то, что ФИО1 пропущен срок давности для обращения в суд с данным иском, так как описываемые им события произошли с в период с сентября 2014 года по май 2015 года, истец не представил доказательств подтверждающих уважительность причин пропуска срока для обращения в суд с данным иском. Кроме того истцом не представлено каких-либо доказательств в обоснование своих требований, из которых можно было бы сделать вывод о виновных, противоправных действиях сотрудников СИЗО в отношении ФИО1, а также о факте причинения ему нравственных страданий и переживаний, размере компенсации морального вреда.

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю ФИО3 (доверенность в материалах дела) в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте слушания дела извещена надлежащим образом, ходатайствовала о рассмотрении дела в свое отсутствие.

В соответствии с ранее представленными возражениями, ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю с заявленными требованиями не согласно, поскольку истцом не указаны какие именно принадлежащие ему нематериальные блага или неимущественные права были нарушены; не представлены доказательства подтверждающие эти обстоятельства, равно как не представлены доказательства причинения ему нравственных страданий и переживаний действиями должностных лиц ответчика. При этом в соответствии со справкой начальника отдела режима ФИО1 за период содержания в ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю ежедневному досмотру не подвергался. Кроме того, ответчиком также указано на пропуск истцом срока исковой давности для обжалования в суд действий должностных лиц СИЗО-5.

Изучив исковое заявление, письменные пояснения истца, выслушав доводы представителя ответчика, исследовав материалы дела в их совокупности и взаимосвязи, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 17 Конституции РФ в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Согласно ст. 21 Конституции РФ достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации допускается возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина как средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В Постановление Европейского суда по правам человека от 12.12.2013 "Дело "Хмель (Khmel) против Российской Федерации" (жалоба N 20383/04) разъяснено, что для того чтобы считаться обоснованным по смыслу статьи 8 Конвенции, вмешательство в право на уважение личной жизни должно быть "предусмотрено законом", преследовать одну или более законных целей, указанных в части 2 этой статьи и быть "необходимым в демократическом обществе".

В соответствии с частью 2 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (УИК РФ) при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации. Осужденные не могут быть освобождены от исполнения своих гражданских обязанностей, кроме случаев, установленных федеральным законом.

В силу ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 г. никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Согласно ст.53 Конституции РФ, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу ст. 1069 ГК РФ гражданин вправе требовать возмещения вреда, причиненного ему в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

На основании положений ст.1071 ГК РФ, в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Как следует из положений п.3 ст.125 ГК РФ, в случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными актами субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, по их специальному поручению от их имени могут выступать государственные органы, органы местного самоуправления, а также юридические лица и граждане.

В соответствии с пп.1 ч.3 ст.158 Бюджетного кодекса РФ главный распорядитель средств федерального бюджета выступает в суде от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации по искам о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов.

В силу пп.6 и 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний (утв. Указом Президента РФ от 13.10.2004г. №1314) ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций. 

В соответствии со ст.151 ГК РФ под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающие на принадлежащие гражданину нематериальные блага, или нарушающие его личные неимущественные права.

На основании ч.2 ст.1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Таким образом, для применения ответственности в виде возмещения вреда, причиненного истцу, необходимо в действиях (бездействии) сотрудников ГУФСИН России по Красноярскому краю установить наличие состава деликта (гражданского правонарушения), включающего в себя: факт наступления вреда; противоправность поведения и вину причинителя вреда; причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями; а также доказанность размера причиненного вреда.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Из приведенных в исковом заявлении доводов истца следует, что в период с 12.09.2014 года по 29.05.2015 года истец ФИО1 содержался под стражей в условиях ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю, где по требованию администрации названного учреждения во время утренней и вечерней проверок был вынужден выходить из камеры раздетым сверху по пояс и босиком (без носков).

Согласно ст. 34 Федерального закона от 15.07.1995 N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые находятся в местах содержания под стражей под охраной и надзором и передвигаются по территориям этих мест под конвоем либо в сопровождении сотрудников мест содержания под стражей. В целях осуществления надзора может использоваться аудио- и видеотехника. Подозреваемые и обвиняемые подвергаются личному обыску, дактилоскопированию и фотографированию. Помещения, в которых они размещаются, подвергаются обыску, а их вещи, передачи и посылки - досмотру.

Во исполнение требований указанного закона, в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей, Приказом Минюста РФ от 14.10.2005 N 189 утверждены Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы (далее - Правила), которые регламентируют внутренний распорядок работы следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы.

Правила устанавливают порядок проведения личного обыска и досмотра вещей подозреваемого или обвиняемого и права этих лиц на свободу и личную неприкосновенность, на владение имуществом не нарушают.

При этом, согласно п.п. 23, 24 Правил, личному обыску и досмотру личных вещей подвергаются подозреваемые и обвиняемые, поступившие в СИЗО. Личный обыск подозреваемых и обвиняемых и досмотр вещей производятся с целью обнаружения и изъятия у них предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию либо не принадлежащих данному лицу.

Пунктами 26, 27 Правил предусмотрено, что личный обыск может быть полным и неполным. Полному обыску подвергаются подозреваемые и обвиняемые при поступлении в СИЗО, перед отправкой за его пределы, при водворении в карцер, а также при наличии оснований полагать, что эти лица имеют предметы или вещества, запрещенные к хранению и использованию. Полный обыск сопровождается тщательным осмотром тела обыскиваемого, его одежды, обуви, а также протезов. При этом подозреваемым и обвиняемым предлагается полностью раздеться. 

Неполный обыск производится при выводе подозреваемых и обвиняемых в пределах СИЗО (в медицинскую часть, на прогулку, к фотодактилоскописту, следователю, дознавателю, до и после свидания с защитниками, родственниками и иными лицами, при переводе в другую камеру и т.д.). При неполном обыске просматривается и прощупывается одежда и обувь обыскиваемого без его раздевания.

Пунктом 25.3 Инструкции "Об организации службы по обеспечению надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы", утвержденной приказом Минюста РФ от 03.11.2005 г. N 204-дсп, предусмотрен порядок проведения количественной проверки подозреваемых, обвиняемых и осужденных, согласно которого подсчет производится путем вывода (утром и вечером) обвиняемых и осужденных из камер в коридор, с последующим их построением в коридоре режимного корпуса в одну или две шеренги. При выходе и подсчете присутствуют также младшие инспектора-дежурные резервной группы, старшие инструкторы (инструкторы) кинологической группы, дежурный оперуполномоченный, врач (фельдшер) и другие сотрудники. Врачом (фельдшером) осуществляется осмотр подозреваемых, обвиняемых и осужденных с целью выявления заболевших лиц и направления их на обследование.

В ходе рассмотрения дела суду не представлено никаких бесспорных доказательств того, что при осуществлении ежедневной утренней и вечерней проверки наличия подозреваемых, обвиняемых и осужденных в следственном изоляторе, на ФИО1 в период с 12.09.2014 года по 29.05.2015 года действительно возлагалась безусловная обязанность при выходе из камеры быть раздетыми сверху по пояс и без носков.

Согласно справке ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю в период содержания в указанном учреждении ФИО1 ежедневному досмотру не подвергался.

Помимо этого, как следует из материалов дела и установлено судом, вышеуказанные действия администрации СИЗО-5 не могут расцениваться единственно как унижающие человеческое достоинство содержащихся под стражей лиц, поскольку они направлены на предотвращение либо своевременное выявление заболеваний, а также каких-либо ситуаций составляющих угрозу как для собственно самого истца, так и иных лиц.

Доводы истца о незаконном установлении видеонаблюдения, в связи с чем он испытывал постоянное психологическое давление, судом также отклоняются как основанные на ошибочном толковании норм материального права.

Согласно части первой статьи 34 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

Более того, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в том числе в определениях от 16 февраля 2006 года N 63-О, от 20 марта 2008 года N 162-О-О, от 23 марта 2010 года N 369-О-О, от 19 октября 2010 года N 1393-О-О и от 23 апреля 2013 года N 688-О, применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности; в любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.

Согласно части первой статьи 83 УИК Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. Статья 34 Федерального закона N 103-ФЗ от 15.07.1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в части первой также предусматривает, что в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

Как Федеральный закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (статья 34), так и Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (часть 1 статьи 83) предоставляют администрации исправительного учреждения право использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля. Осуществление надзора и контроля с использованием технических средств для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания, получения необходимой информации о поведении осужденных установлены законом.

Так же приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 04.09.2006 N 279 утверждено Наставление по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы (далее - Наставление), которое действует в редакции приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 17.06.2013 N 94, согласно п. 4 раздела 30 жилые и коммунально-бытовые объекты оборудуются средствами видеонаблюдения.

Таким образом, администрация ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю правомерно вела видеонаблюдение за лицами, содержащимися под стражей, данные действия не противоречат закону и не могут быть признаны нарушающими права осужденных. Такое ограничение конституционных прав истца является допустимым и оправданным в целях осуществления контроля за соблюдением режима отбывания лишения свободы, личной безопасности осужденных и персонала учреждения, позволяет в значительной степени снизить вероятность совершения побегов, обеспечить надежную охрану и изоляцию осужденных, повысить эффективность постоянного надзора за ними, поэтому не может рассматриваться как нарушающее или ограничивающее права заявителя.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ предусматривающей, что каждая сторона представляет доказательства в обоснование своих требований и возражений, истцом не представлено каких-либо относимых и допустимых доказательств совершения сотрудниками СИЗО действий, направленных на умышленное унижение его человеческого достоинства как личности; причинение истцу физических и нравственных страданий, в том числе - в связи с выведением на построение раздетым по пояс и без носков, а также в связи с ведением при проведении проверок видеонаблюдения. 

В ходе рассмотрения дела истцом не был доказан сам факт причинения ему вреда, а также наличие причинно-следственной связи между совершенными незаконными действиями и наступившими для истца неблагоприятными последствиями в виде нравственных страданий и переживаний.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, состав деликта, дающего основание для взыскания с казны РФ суммы причиненного гражданину вреда, в действиях должностных лиц государственного органа отсутствует, кроме того, исходя из принципа состязательности сторон, в ходе рассмотрения дела истцом не был доказан сам факт причинения ему какого либо ущерба и морального вреда, а также его размер, следовательно, оснований для удовлетворения исковых требований истца не имеется. 

При таких обстоятельствах, суд не усматривает законных оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о компенсации морального вреда, поскольку не доказано нарушение со стороны ответчика его личных неимущественных прав и нематериальных благ, причинения ему морального вреда действиями должностных лиц ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю.

По правилам ст. 103 ГПК РФ госпошлина относится за счет государства.

При этом, доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока исковой давности не могут быть приняты судом во внимание, поскольку в силу положений ст.208 ГК РФ исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, 

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний России в лице Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Красноярскому краю, Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор №5» ГУФСИН России по Красноярскому краю о признании действий незаконными, взыскании компенсации морального вреда, отказать в полном объеме. 

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда в течение месяца с момента его изготовления в полном объеме, путем подачи апелляционной жалобы через канцелярию Железнодорожного районного суда г. Красноярска.

Решение изготовлено в полном объеме 26 декабря 2017 года.

Судья И.Г. Медведев