Судья Мухина М.В. Дело № 22-305/2021

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

г. Новосибирск 18 января 2021 года

Судья Новосибирского областного суда Бондаренко Е.В.,

при секретаре Черновой А.С.,

с участием:

государственного обвинителя Раковой Н.С., 

защитника – адвоката Мороз М.А.,

представителя потерпевшей КМВ – адвоката Соболева О.Ю.,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Петухова В.Г. и апелляционное представление государственного обвинителя Володарского В.С. на приговор Мошковского районного суда Новосибирской области от 28 июля 2020 года в отношении осужденного

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> Республики Коми, гражданина РФ, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

адрес>, не судимого,

У С Т А Н О В И Л:

по настоящему приговору ФИО1 осужден по ст. 264 ч. 3 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года, с возложением на него обязанностей: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, являться в указанный орган для регистрации не реже 1 раза в месяц. 

Частично удовлетворен гражданский иск потерпевшей КМВ и в ее пользу с ФИО1 взыскано 

<

данные изъяты> рублей, из которых 

<

данные изъяты> рублей компенсация морального вреда, а 

<

данные изъяты> рублей в счет возмещения расходов на юридические услуги.

Взысканы с ФИО1 процессуальные издержки по выплате вознаграждения адвокату Петухову В.Г. в ходе предварительного расследования размере 3.240 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Как следует из приговора, ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГГГ, управляя технически исправным грузовым автомобилем «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>», с грузом массой около 19,5 тонн, при движении по прямолинейному участку автодороги федерального значения 

<

адрес> на спуск в направлении 

<

адрес>, проявив преступную небрежность, нарушив п. 1.4, 1.5, 8.1, 9.4, 10.1, Правил дорожного движения РФ, допустил занос полуприцепа и выезд на полосу, предназначенную для встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем «

<

данные изъяты>» под управлением КСЮ, в результате чего причинил водителю автомобиля «

<

данные изъяты>» КСЮ телесные повреждения, оценивающиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть последнего.

Действия ФИО1 судом квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ – нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя признал частично. 

На приговор адвокатом Петуховым В.Г. подана апелляционная жалоба, в которой он выражает несогласие с приговором, ссылаясь на то, что прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и смертью КСЮ не установлено.

По доводам жалобы ФИО1 признает, что совершил столкновение с автомобилем на полосе встречного движения, в результате которого потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью - перелом бедра. Однако наступление смерти потерпевшего КСЮ от 

<

данные изъяты>, развившейся в больнице, по истечении длительного промежутка времени после дорожно-транспортного происшествия, явилось следствием оказания потерпевшему неквалифицированной медицинской помощи и неверного лечения. Считает, что потерпевшего можно было спасти.

Обращает внимание на то, что в судебно-медицинских экспертизах имеются неоднозначные выводы о правильном курсе оказанных потерпевшему медицинских услуг, а также неверно отражены выводы экспертов об отсутствии вины лечащих врачей.

На основании изложенного, просит переквалифицировать действия осужденного ФИО1 на ст. 264 ч. 1 УК РФ, уменьшить сумму компенсации морального вреда потерпевшей, а также исключить указание на назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Володарский В.С. просит об изменении приговора в связи с нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, повлекшего назначение несправедливого, чрезмерно сурового наказания.

По доводам автора представления судом необоснованно при назначении наказания повторно учтено, что в результате действий ФИО1 наступила смерть потерпевшего КСЮ, поскольку данное действие является обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, что повлекло назначение ему чрезмерно сурового наказания.

Кроме того, рассмотрев требования потерпевшей КМВ о выплате расходов на представителя в исковом порядке, суд не учел, что в соответствии со ст. 131 УПК РФ, суммы выплачиваемые потерпевшей на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения ее представителю, относятся к процессуальным издержкам, которые согласно ст. 132 УПК РФ возмещаются за счет средств федерального бюджета либо взыскиваются с осужденного. 

Вместе с тем, вопрос о взыскании процессуальных издержек в установленном порядке судом не рассматривался, вывод суда о возложении на осужденного указанной обязанности не мотивирован, сделан без учета материального положения осужденного и наличия у последнего иждивенцев.

Также нельзя признать законным и обоснованным приговор суда в части взыскания с ФИО1 процессуальных издержек в размере 3.240 рублей, поскольку постановление следователя о выплате процессуальных издержек (т.2 л.д.26) судом не оглашалось и ФИО1 не была предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

На основании изложенного, просит изменить приговор, исключить из описательно-мотивировочной части указание на то, что в результате действий ФИО1 явилась смерть потерпевшего КСЮ и снизить назначенное наказание на 1 месяц. В части взыскания с ФИО1 процессуальных издержек в пользу КМВ в размере 

<

данные изъяты> рублей и в доход федерального бюджета РФ в размере 3.240 рублей приговор отменить и направить дело на рассмотрение этих вопросов на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель потерпевшей КМВ – адвокат Соболев О.Ю. выражает несогласие с доводами автора жалобы, считает квалификацию действий ФИО1 по ст. 264 ч. 3 УК РФ правильной, а назначенное наказание справедливым, а потому просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

В судебном заседании адвокат Мороз М.А. поддержала доводы апелляционной жалобы о переквалификации действий осужденного ФИО1 на ст. 264 ч.1 УК РФ, смягчении наказания ФИО1 и снижении суммы компенсации морального вреда.

Представитель потерпевшей КМВ – адвокат Соболев О.Ю., считая квалификацию действий ФИО1 по ст. 264 ч. 3 УК РФ правильной, просил приговор суда изменить в части взыскания расходов на представителя потерпевшей из средств федерального бюджета.

Государственный обвинитель Ракова Н.С., не соглашаясь с доводами апелляционной жалобы, поддержала апелляционное представление об изменении приговора по доводам, изложенным в нем.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, считаю приговор суда подлежащим изменению по следующим основаниям.

Виновность ФИО1 в содеянном им, установлена и подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, содержание которых подробно изложено в приговоре. 

Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.

Факт того, что причиной данного дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение ФИО1 Правил дорожного движения РФ, повлекшее по неосторожности причинение потерпевшему КСЮ тяжкого вреда здоровью, стороной защиты не оспаривается, как и не оспариваются показания свидетелей об обстоятельствах преступления.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что наступление смерти потерпевшего КСЮ явилось следствием оказания неквалифицированной медицинской помощи, не соответствует исследованным доказательствам, а потому обоснованно отвергнута судом в приговоре с приведением убедительных мотивов принятого решения, не согласиться с которым у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Как следует из материалов уголовного дела, по настоящему уголовному делу были проведены многочисленные судебно-медицинские экспертизы, в том числе и комиссионные с постановкой вопросов стороны защиты. Кроме того, в ходе судебного разбирательства судом был допрошен эксперт ШЕС.

Все эти заключения и показания эксперта опровергают доводы стороны защиты об отсутствии прямой причинно – следственной связи между действиями ФИО1 и смертью КСЮ, поскольку все эксперты пришли к однозначному выводу о том, что причиной смерти КСЮ послужила тромбоэмболия легочных артерий, являющихся осложнением посттравматического тромбофлебита глубоких вен левой голени, который развился в результате тупой травмы левой нижней части конечности в виде закрытого внутрисуставного оскольчатого перелома латерального мыщелка большеберцовой кости с повреждением мягких тканей и сосудов голени, и о наличии прямой причинно-следственной связи между полученной КСЮ ДД.ММ.ГГГГ при ДТП травмой левой нижней конечности и осложнением, выразившимся возникновением тромбофлебита глубоких вен левой голени с последующей тромбоэмболией легочной артерии.

Оснований не доверять экспертным исследованиям у суда первой инстанции не имелось, не имеется таких оснований и суда апелляционной инстанции, поскольку заключения экспертов мотивированы, в них указаны методы исследования (визуальный и сравнительно-аналитический), приведены результаты исследования; разграничены проведенные исследования участников комплексной экспертизы непосредственно в своей области познаний, приведены ссылки на литературу и нормативно-правовые акты, которыми руководствовались эксперты в процессе своей деятельности, каких-либо противоречий заключения экспертов не содержат. 

При таких данных неубедительными являются доводы стороны защиты в жалобе о том, что в судебно-медицинских экспертизах имеются неоднозначные выводы о правильном курсе оказанных потерпевшему медицинских услуг, а также неверно отражены выводы экспертов об отсутствии вины лечащих врачей.

Как следует из заключения судебно-медицинского эксперта №, причиной смерти потерпевшего КСЮ явилась закрытая травма левой нижней конечности в виде кровоподтека верхней трети левой голени и оскольчато-фрагментарного перелома проксимального метаэпифиза левой большеберцовой кости, осложнившаяся развитием травматического тромбофлебита глубоких вен левой голени с последующей тромбоэмболией легочных артерий, сопровождавшейся острой легочно-сердечной недостаточностью. 

Данная травма является угрожающим жизни состояниям и квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, причинена прижизненно, одновременно, в результате воздействия (воздействий) твердых тупых предметов, которыми могли быть выступающие части салона автомобиля в результате дорожно-транспортного происшествия (т.1 л.д. 110-116). 

Согласно заключению судебно-медицинских экспертов по результатам повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № (т.1 л.д.144-164), повреждения конечностей образовались при действии тупых твердых предметов, что возможно при дорожно-транспортном происшествии, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ, а именно от ударно-травматического воздействия выступающих частей салона автомобиля на момент ДТП и составляет единую сочетанную тупую травму. 

У КСЮ имела место тупая травма левой нижней конечности в виде закрытого внутрисуставного, оскольчатого перелома латерального мыщелка большеберцовой кости с повреждением мягких тканей и сосудов голени, которая осложнилась развитием посттравматического тромбофлебита глубоких вен левой голени с последующим развитием угрожающего жизни состояния - тромбоэмболией легочных артерий.

Причиной смерти КСЮ послужила тромбоэмболия легочных артерий, являющаяся осложнением посттравматического тромбофлебита глубоких вен левой голени, который развился в результате тупой травмы левой нижней конечности в виде закрытого внутрисуставного, оскольчатого перелома латерального мыщелка большеберцовой кости с повреждением мягких тканей и сосудов голени.

Таким образом, между полученной КСЮ ДД.ММ.ГГГГ при ДТП травмой левой нижней конечности и осложнением, выразившимся возникновением тромбофлебита глубоких вен левой голени с последующей тромбоэмболией легочной артерии имеется прямая причинно-следственная связь.

На этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ 

<

данные изъяты> лечение, в том числе и профилактика тромбозов глубоких вен, проволилось правильно, своевременно и в полном объеме.

На этапе оказания медицинской помощи в НУЗ 

<

данные изъяты>, лечение проводилось правильно, своевременно в соответствии с установленным диагнозом, но не в полном объеме и не соответствовала клиническим рекомендациям, а именно недостаточно проводилась профилактика венозных тромбоэмболических осложнений.

Оценить качество проводимой терапии на этапе 

<

данные изъяты> не представляется возможным в связи с отсутствием в медицинских документах листа врачебных назначений, однако согласно протоколам операций, имеющихся в медицинской карте стационарного больного, выбранный метод и объем оперативных вмешательств, выполненных КСЮ ДД.ММ.ГГГГ соответствуют общепринятым методикам.

На этапе оказания медицинской помощи в НУЗ 

<

данные изъяты> имелась возможность избежать допущенного осложнения при условии адекватной антикоагулянтной терапии.

Однако, учитывая характер полученной травмы левой нижней конечности, даже при условии проведения правильного и в полном объеме лечения и профилактики тромбозов глубоких вен, благоприятный исход не был гарантирован, соответственно прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и ухудшением состоянии здоровья КСЮ с наступлением смерти, не имеется.

Согласно заключению судебно-медицинских экспертов по результатам дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № (т.2 л.д.230-260), в связи с полученной травмой КСЮ проводилась антикоагулянтная терапия, однако в данном случае необходимо было использовать прямые антикоагулянты в инъекциях (гепатрин или его производные) с момента получения травмы и на всех этапах стационарного лечения. 

При этом имеющейся у КСЮ закрытой травме левой нижней конечности, показаний к проведению ампутации его поврежденной конечности не было. 

Наличие у КСЮ перелома левой большеберцовой кости, его характер, восстановление анатомических структур с последующим срастанием перелома, ранней реабилитацией, восстановлением функции нижней конечности, являлись показаниями для проведения оперативного лечения в 

<

адрес>, так как данные виды операций проводятся в специализированных стационарах врачами травматологами-ортопедами. 

Учитывая состояние больного КСЮ противопоказаний к транспортировке пациента из 

<

данные изъяты>, а после этого в Областную больницу 

<

адрес> на специализированный этап оказания медицинской помощи, не было.

Допрошенный судом эксперт ШЕС подтвердил выводы экспертов и пояснил, что лечебные мероприятия в отношении потерпевшего КСЮ на всех этапах проводились правильно, но имело нарушение в плане лечения в НУЗ «

<

данные изъяты>, но даже устранение этого недостатка не повлияло на характер и течение полученной травмы. Нарушение было в назначении аспирина в небольшой дозе, необходимо было либо увеличение дозировки аспирина, либо назначение иного более сильного препарата. Перемещение потерпевшего в медицинские учреждения проводилось в соответствии со стандартом и никаких осложнений оно не привело. Учитывая характер полученной травмы левой нижней конечности, даже при условии проведения правильного и в полном объеме лечения, благоприятный исход не был гарантирован, так как сам характер травм, локализация повреждений, объем повреждений и повреждения сосудов, он мог быть как благоприятным, так и привести к смертельному исходу. 

Таким образом, оценивая заключения судебно-медицинских экспертов, показания эксперта в суде, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что между установленными дефектами лечения и смертью КСЮ прямой причинно-следственной связи не имеется, поскольку установленные дефекты оказания медицинской помощи КСЮ в НУЗ 

<

данные изъяты> не позволили снизить риск развития осложнения (тромбоэмболии), и не являлись причиной наступления смерти КСЮ, которая обусловлена тяжестью и характером травмы, полученной в результате дорожно-транспортного происшествия.

На основе собранных и исследованных доказательств, суд обосновано пришел к выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились действия осужденного ФИО1, который при движении на грузовом автомобиле с полуприцепом на спуске дороги в районе 

<

данные изъяты> км автодороги 

<

данные изъяты>, действуя с преступной небрежностью, в нарушение требований п. 1.4, 1.5, 8.1, 9.4, 9.10 и 10.1 ПДД РФ, обнаружив опасность для движения в виде следовавших впереди него в попутном направлении с небольшой скоростью транспортных средств, не учел метеорологические условия в виде снега, дорожные условия, интенсивность движения, избрал скорость около 50-60 км/ч, не обеспечивающую безопасность движения, не принял своевременных мер к снижению скорости вплоть до остановки своего транспортного средства, неправильно оценил дорожную ситуацию, применил торможение, однако в силу неверно выбранного скоростного режима, утратил контроль над движением автомобиля, допустив занос полуприцепа, пытаясь восстановить контроль над движением автомобиля, не убедился в безопасности совершаемого им маневра влево, допустил выезд на встречную полосу движения, где допустил столкновение с автомобилем «

<

данные изъяты>» под управлением КСЮ.

При таких данных суд обоснованно пришел к выводу о том, что нарушение ФИО1 указанных в приговоре пунктов Правил дорожного движения РФ состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения КСЮ тяжкого вреда здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, повлекшего в дальнейшем смерть потерпевшего КСЮ.

Таким образом, выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в содеянном им сомнений не вызывают и его действиям по ст. 264 ч. 3 УК РФ судом дана правильная юридическая оценка. 

С учетом изложенного, оснований для изменения приговора и переквалификации действий ФИО1 на ч. 1 ст. 264 УК РФ и удовлетворения апелляционной жалобы защитника, не имеется.

Разрешая исковые требования потерпевшей КМВ о компенсации морального вреда, суд руководствовался положениями ст. 151, 1099-1101 ГК РФ.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

На основании ст. 1101 ч. 2 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. 

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из приговора, суд при определении размера компенсации морального вреда потерпевшей КМВ в размере 

<

данные изъяты> рублей в полном объеме учел обстоятельства совершения преступления, данные о личности осужденного ФИО1, в том числе, указанные в жалобе, степень его вины, материальное положение осужденного, характер причиненных потерпевшей нравственных страданий. Учтены судом и требования разумности и справедливости.

При таких данных суд апелляционной инстанции считает, что оснований для изменения приговора и снижения размера компенсации морального вреда не имеется.

Между тем, заслуживают внимания доводы апелляционного представления о неправильном применении судом уголовного закона, в связи с чем, приговор суда подлежит изменению.

Так, суд первой инстанции при назначении ФИО1 наказания учел тот факт, что в результате действий ФИО1, по неосторожности, наступила смерть потерпевшего КСЮ.

Однако указанные обстоятельства являются элементами состава преступления, закрепленными в диспозиции ч. 3 ст. 264 УК РФ, в связи с чем, обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться при оценке судом характера общественной опасности содеянного и не могут быть повторно учтены при назначении наказания.

Таким образом, из приговора суда подлежит исключению указание суда на то, что суд при назначении наказания учитывает, тот факт, что в результате действий ФИО1, по неосторожности, наступила смерть потерпевшего КСЮ.

Допущенное судом нарушение уголовного закона о повторном учете при назначении наказания признаков состава преступления повлекли несправедливость наказания, назначенного ФИО1 по ст. 264 ч. 3 УК РФ, в связи с чем, оно подлежит смягчению.

При этом дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, является обязательным, оснований для применения ст. 64 УК РФ не имеется, следовательно, исключению из приговора, о чем просит сторона защиты, не подлежит.

С учетом необходимости смягчения наказания, суд апелляционной инстанции считает необходимым смягчить и срок дополнительного наказания.

Кроме того, приговор подлежит изменению и в части взыскания с ФИО1 в пользу потерпевшей КМВ 

<

данные изъяты> рублей в счет возмещения расходов на оказание юридических услуг ее представителя - адвоката Соболева О.Ю..

Так, рассмотрев требования потерпевшей КМВ о возмещении указанных расходов в исковом порядке, суд не учел, что в соответствии со ст. 42 ч. 3 УПК РФ расходы, понесенные потерпевшим в связи с его участием в ходе предварительного следствия и в суде, включая расходы на представителя, возмещаются согласно требованиям ст. 131 УПК РФ, то есть в порядке, предусмотренном для процессуальных издержек.

Процессуальные издержки согласно ст. 132 УПК РФ взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Порядок взыскания процессуальных издержек – сумм, выплачиваемых потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения его представителю, аналогичен порядку взыскания с осужденного процессуальных издержек, выплаченных адвокату из средств федерального бюджета, за оказание юридической помощи осужденному в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, то есть расходы, понесенные потерпевшим на оплату труда его представителя, подлежат выплате из средств федерального бюджета с последующим их взысканием в регрессном порядке с осужденного, если суд придет к выводу об отсутствии оснований для его освобождения от уплаты этих процессуальных издержек.

При этом решение о выплате процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета либо о взыскании их с осужденного относится к усмотрению суда. 

Такое решение принимается судом в зависимости от имущественного и семейного положения осужденного, поскольку суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на его иждивении.

Таким образом, процессуальные издержки, связанные с расходами на оплату услуг представителя потерпевшей - адвоката Соболева О.Ю. в размере 

<

данные изъяты> рублей, подлежат выплате из средств федерального бюджета Российской Федерации.

Решая вопрос о взыскании этих процессуальных издержек в регрессном порядке с осужденного ФИО2, суд апелляционной инстанции учитывает его материальное положение, семья которого в установленном законом порядке признана малоимущей (т.3 л.д.33), в связи с чем, считает возможным освободить ФИО1 от уплаты этих процессуальных издержек. 

Помимо изложенного, судом допущены нарушения и при разрешении вопроса о взыскании с осужденного процессуальных издержек за участие защитника по назначению.

В силу взаимосвязанных положений статей 35, 45, 46, 48 и ч. 3 ст. 56 Конституции РФ, а также основанных на них положений УПК РФ, включая статьи 131 и 132, принятие решения о взыскании процессуальных издержек с осужденного возможно только в судебном заседании. При этом осужденному предоставляется возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Вышеуказанные правовые положения судом не учтены при вынесении решения о взыскании с осужденного ФИО1 процессуальных издержек за участие адвоката по назначению в ходе предварительного расследования.

Из представленных материалов усматривается, что осужденному положения ст. 131, 132 УПК РФ не разъяснялись, мнение осужденного относительно возможности взыскания с него процессуальных издержек с учетом его имущественного положения, не выяснялось, постановление следователя о выплате процессуальных издержек судом не оглашалось.

Вместе с тем, вопрос о взыскании процессуальных издержек с осужденного должен быть решен на основе общих принципов и правил справедливого судебного разбирательства, то есть с участием осужденного, который имеет право выразить свое мнение по вопросу взыскиваемых сумм, связанных с вознаграждением адвокату, участвующему в деле по назначению.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает необходимым отменить решение суда в части взыскания с осужденного ФИО1 процессуальных издержек за оказание юридической помощи адвокатом Петуховым В.Г. в размере 3.240 рублей в ходе предварительного расследования в связи с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона с направлением в этой части данного вопроса на новое судебное рассмотрение в порядке ст. 396-399 УПК РФ.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в описательно-мотивировочную и резолютивную часть приговора соответствующие изменения.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора в целом, при судебном рассмотрении не допущено.

Руководствуясь ст.389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Мошковского районного суда Новосибирской области от 28 июля 2020 года в отношении осужденного ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на то, что при назначении наказания учтен тот факт, что в результате действий ФИО1 по неосторожности наступила смерть потерпевшего КСЮ.

Смягчить назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ основное наказание до 1 (одного) года 11 (одиннадцати) месяцев лишения свободы и дополнительное наказание до 1 года 11 месяцев.

Выплатить потерпевшей КМВ процессуальные издержки, связанные с расходами на оплату услуг представителя потерпевшей - адвоката Соболева О.Ю. в размере 

<

данные изъяты> рублей, из средств федерального бюджета Российской Федерации.

Считать, что с ФИО1 в пользу потерпевшей КМВ в счет компенсации морального вреда взыскано 

<

данные изъяты> рублей.

Отменить решение суда в части взыскания в регрессном порядке с ФИО1 в федеральный бюджет РФ процессуальных издержек в сумме 3.240 рублей по выплате вознаграждения адвокату Петухову В.Г. и направить разрешение этого вопроса на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

В остальном этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное представление государственного обвинителя Володарского В.С. удовлетворить частично, а апелляционную жалобу адвоката Петухова В.Г. оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в восьмой кассационной суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ.

Судья: Е.В. Бондаренко