Дело № 10-6517/2024 судья Осипова М.А. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ постановление

г. Челябинск 10 октября 2024 года

Челябинский областной суд в составе судьи Иванова С.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н., 

с участием: 

прокурора Вяткина М.В.,

защитника лица, в отношении которого прекращено уголовное дело, – ФИО1 – адвоката Ереминой Т.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Исаевой Е.В. на постановление Ленинского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 16 августа 2024 года, которым в отношении 

ФИО1 ФИО13, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, несудимого

прекращено уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, на основании ст. 25 УПК РФ в связи с примирением с потерпевшей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления постановления в законную силу. 

Изучив материалы уголовного дела, заслушав выступления прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления; защитника, полагавшей постановление подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

органом предварительного расследования ФИО1 обвинялся в нарушении им как лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1, имевших место 14 марта 2024 года вблизи дома № № по 

<

адрес> г. Магнитогорска Челябинской области. 

Обжалуемым постановлением в отношении ФИО1 на основании ст. 25 УПК РФ прекращено уголовное дело по обвинению в совершении указанного преступления в связи с примирением с ним потерпевшей.

В апелляционном представлении государственный обвинитель просит отменить данное постановление как незаконное и необоснованное, вынесенное без учета всех юридически значимых обстоятельств, которые могли повлиять на правильность принятого судом первой инстанции решения. 

Полагая, что прекращение уголовного дела за примирением сторон по данному уголовному делу не соответствует целям и задачам защиты интересов общества и государства, автор представления полагает, что вред, причиненный Потерпевший №1 действиями ФИО1, фактически не заглажен, поскольку в судебном заседании потерпевшая пояснила, что в связи с полученными телесными повреждениями она понесла расходы на лечение и приобретение лекарств в размере 75 000 рублей, а также с учетом перенесенных страданий полагала справедливым взыскание морального вреда в размере 500 000 рублей, требования о чем она намерена заявить в гражданском порядке к работодателю ФИО1 

Кроме того, как следует из пояснений Потерпевший №1, 100 000 рублей приняты ею от ФИО1 в качестве заглаживания причиненного преступлением вреда, однако в постановлении суда эта же сумма указана в качестве возмещения причиненного ущерба, что, как полагает государственный обвинитель, не относится к заглаживанию вреда.

Как указывает автор представления, прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон как разъяснено в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года № 25, при наличии необходимых условий, указанных в законе, является правом, а не обязанностью суда. Вместе с тем, положительные данные о личности ФИО1, признание им вины, принесение извинений потерпевшей и заглаживание вреда, по мнению государственного обвинителя, нельзя расценить как адекватное заглаживание причиненного преступлением вреда в целях применения положений ст. 76 УК РФ, поскольку не все претензии материального характера потерпевшей Потерпевший №1 были удовлетворены.

В возражениях на апелляционное представление адвокат Жернакова О.С., считая доводы государственного обвинителя необоснованными, просит оставить постановление без изменения, так как полагает, что все требования закона для прекращения уголовного дела на основании ст. 25 УПК РФ были соблюдены – ФИО1, будучи ранее не судимым, загладил причиненный преступлением вред, выплатив потерпевшей 100 000 рублей, принес ей свои извинения, которые она приняла, вследствие чего в судебном заседании дала свое согласие на прекращение уголовного дела за примирением сторон, о чем ею сделано письменное заявление, которое приобщено к материалам дела. 

Суд апелляционной инстанции, проанализировав доводы сторон, не усматривает оснований для удовлетворения апелляционного представления, исходя из следующего.

Как видно из материалов уголовного дела, автомобиль, на котором, по версии обвинения, был совершен наезд на потерпевшую, принадлежит ФИО14, где ФИО1 официально трудоустроен в качестве водителя.

Гражданский иск потерпевшей к ФИО1 не заявлен: приняв от последнего денежные средства в счет заглаживания причиненного преступлением вреда, Потерпевший №1 намерена предъявить требование о компенсации морального вреда к названому юридическому лицу.

При этом позиция потерпевшей не противоречит положениям действующего гражданского законодательства, которым установлены специальные правила возмещения работодателем вреда, причиненного работником.

В силу п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Пунктом 2 ст. 1064 ГК РФ установлено, что законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. Такие случаи возмещения вреда при отсутствии вины причинителя вреда предусмотрены статьями 1068 и 1079 ГК РФ.

Так, в п. 1 ст. 1068 ГК РФ установлено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным гл. 59 ГК РФ, работниками, в том числе, признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта) (абз. 2 п. 1 ст. 1068 ГК РФ), о чем также разъяснено в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина».

При этом согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе при использовании транспортных средства), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абз. 2 п. 1 ст. 1079 ГК РФ). 

В п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина» разъяснено, что согласно статьям 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности. На лицо, исполнявшее свои трудовые обязанности на основании трудового договора (служебного контракта) и причинившее вред жизни или здоровью в связи с использованием транспортного средства, принадлежавшего работодателю, ответственность за причинение вреда может быть возложена лишь при условии, если будет доказано, что оно завладело транспортным средством противоправно (абз 2 и 3 п. 2 ст. 1079 ГК РФ). 

Из содержания приведенных норм материального права в их взаимосвязи и разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда РФ, следует, что лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых отношений с владельцем этого источника (водитель, машинист, оператор и другие), не признается владельцем источника повышенной опасности по смыслу ст. 1079 ГК РФ и не несет ответственности перед потерпевшим за вред, причиненный источником повышенной опасности. Следовательно, на работодателя как владельца источника повышенной опасности в силу закона возлагается обязанность по возмещению не только имущественного, но и морального вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права и определять порядок их защиты. 

При этом одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (ст.ст. 12 и 151 ГК РФ).

Самостоятельный выбор способа защиты права, включая обращение за их судебной защитой, является прерогативой гражданина, который не может понуждаться к тому, чтобы заявить либо не заявить гражданский иск при рассмотрении уголовного дела либо в порядке гражданского судопроизводства. 

При этом установленный порядок возмещения работодателем вреда, причиненного работником, если таковой является последствием преступления, не может умалять прав лица, привлеченного к уголовной ответственности за его совершение, и ограничивать возможность применения к нему привилегированных норм уголовного закона, в том числе, предусматривающих возможность освобождения от уголовной ответственности. 

Таким образом, обвиняемый вправе добровольно предпринимать меры по заглаживанию вреда, причиненного преступлением, вне зависимости от того, на кого гражданским законодательством возложена обязанность возместить такой вред.

Буквальное толкование положений ст. 76 УК РФ, предлагаемое автором апелляционного представления, связанное с намерением потерпевшей в будущем предъявить требование о возмещении морального вреда к работодателю, являющемуся собственником транспортного средства, при управлении которым было совершено, по версии обвинения, преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, основанное на иной оценке признака полноты заглаживаемого вреда, суд апелляционной инстанции не может признать обоснованным.

Так, ст. 76 УК РФ предусматривает, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Во взаимосвязи с этим ст. 25 УПК РФ предусмотрено, что суд вправе на основании заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»:

под заглаживанием вреда понимается имущественная, в том числе денежная, компенсация морального вреда, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение ему извинений, а также принятие иных мер, направленных на восстановление нарушенных в результате преступления прав потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства;

способы возмещения ущерба и заглаживания вреда должны носить законный характер и не ущемлять права третьих лиц (п. 2.1);

освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирение лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживание причиненного ему вреда; при этом следует также учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание (п.9);

под заглаживанием вреда следует понимать возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, перечисленные в п. 2.1 настоящего постановления Пленума; способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим (п. 10).

Указанные разъяснения, в том числе касающиеся определения полноты (достаточности) возмещения вреда, в полной мере сообразуются с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в его Определении от 10 февраля 2022 № 188-О.

Из данной позиции следует, что не исключается принятия на себя подозреваемым, обвиняемым, иным обязанным лицом дополнительных денежных или имущественных обязательств, исполнение которых достаточно обеспечено (гарантировано), когда потерпевший согласен принять от подозреваемого, обвиняемого такие конкретные обязательства, а реальные обстоятельства, которые требуют уважения, например объективные условия возмещения вреда, включая длительность лечения и реабилитации разных видов, не позволяют на данном этапе достоверно определить необходимый объем возмещения: к имуществу, согласно ст. 128 ГК РФ, относятся имущественные, в том числе обязательственные права, и с их надлежащим установлением потерпевший именно до прекращения уголовного преследования в связи с примирением сторон, а не на будущее приобретает имущество в виде указанных прав, содержание и объем которых ясно изложены при вынесении решения о прекращении уголовного дела.

Невозможность загладить вред – с целью сформировать основания применения ст. 76 УК РФ – таким способом снижала бы без веских причин стимулы для подозреваемого, обвиняемого совершить данные действия в интересах потерпевшего, притом что оценка таких обязательств как состоявшегося заглаживания вреда требует согласия с этим самого потерпевшего, и во всяком случае остается на усмотрение органа, который вправе принять решение о прекращении уголовного преследования.

Тем самым в действующем правовом регулировании обеспечивается определенность материальных оснований процессуального решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, поскольку такое решение суд вправе принять лишь при условии подтверждения в уголовно-процессуальных процедурах предварительного и полного возмещения или заглаживания причиненного потерпевшему вреда. Соответственно, не предполагается, что в основе такого решения могут лежать не согласованные сторонами и не оформленные обещания в объеме и качестве, которые в итоге не удовлетворяют потерпевшего и не позволяют ему взыскать обещанное, так как в этом случае предполагалась бы неокончательность прекращения уголовного преследования и возможность его возобновления ввиду обстоятельств, посторонних для уголовного судопроизводства.

Соглашаясь на примирение с обвиняемым, потерпевший своим согласием участвует в создании предпосылок к процессуальному решению о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), которое, однако, окончательно принимается судом в рамках их дискреции и лишь при наличии оснований для этого, предусмотренных ст. 76 УК РФ. Такое решение не только определяет права, обязанности и законные интересы потерпевшего, но и затрагивает прерогативы государства осуществлять преследование по уголовному делу либо отказаться от него, а равно права и обязанности подозреваемого, обвиняемого в рамках данного дела. Следовательно, у потерпевшего нет безусловных правомерных оснований ожидать, что законные и обоснованные процессуальные решения, связанные с его волеизъявлением к примирению, останутся неокончательными и будут зависеть от его отношения к состоявшемуся уже примирению или от оценки последствий такового – вплоть до пересмотра его значения, если потерпевший впоследствии посчитает неудовлетворительными условия прекращения уголовного преследования, на которые он действительно согласился.

Обжалуемое постановление указанным положениям в полной мере соответствует. 

Как следует из материалов уголовного дела, 27 июня 2024 Потерпевший №1 получила от ФИО1 50 000 рублей в счет возмещения морального вреда и материального вреда здоровью, причиненного преступлением (л.д. 122). Еще 50 000 рублей подсудимый передал потерпевшей 16 августа 2024 года (л.д. 155).

Факт получения указанных денежных средств потерпевшей сторонами не оспаривался. 

Размер полученных денежных средств превышает размер расходов на лечение и приобретение лекарств, на которые ссылается потерпевшая.

Позиция потерпевшей тщательно выяснялась сторонами и судом (л.д.161-162). Она расценила полученные 100 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, но непосредственно указала, что никаких иных материальных претензий к ФИО1 не имеет, приняла его извинения и достигла примирения с ним, недвусмысленно трижды указав в судебном заседании, что иные требования о компенсации морального вреда она намерена предъявить исключительно к работодателю подсдимого и после вступления в законную силу итогового решения по уголовному делу.

При этом потерпевшая, вопреки доводам апелляционного представления, не указала, что у нее имеются дополнительные требования к ФИО1 в части возмещения расходов на лечение и приобретение лекарств.

Между тем такого рода расходы в зависимости от усмотрения Потерпевший №1 могут являться предметом иска к работодателю. Иная оценка полученных ею денежных средств в суде, нежели отражено в первоначальной расписке, не опровергает факт примирения потерпевшей с подсудимым, поскольку по смыслу закона Потерпевший №1 самостоятельна в выборе способа защиты своих прав. Гражданский иск ею не подавался, в связи с чем она ни чем не была ограничена в возможности изменить характер и предмет своих требований гражданско-правого характера к работодателю на будущее, а также оценку достаточности выплат со стороны подсудимого как условия для примирения с ним в рамках производства по уголовному делу. 

При таких обстоятельствах у суда не имелось оснований полагать, что имеются не согласованные именно между сторонами и не оформленные обещания в объеме и качестве, которые в итоге не удовлетворяют потерпевшего и не позволяют ему взыскать обещанное.

Это следует и из правовой природы ответственности работодателя за вред, причиненный работником, в соответствии с приведенными нормами ГК РФ, которые каким-либо образом не обусловлены позицией работника относительно порядка и оснований компенсации морального вреда за вред, причинённый источником повышенной опасности, а также частичным добровольным возмещением такого вреда потерпевшему непосредственно самим работником. 

Не реабилитирующий характер принятия решения о прекращении уголовного дела за примирением сторон, его правовые последствия судом разъяснялись сторонам надлежащим образом. 

Каких-либо признаков недобровольности волеизъявления потерпевшей, обеспечение интересов которой обеспечивал также участвующий по делу представитель, и формирования у нее намерения примириться с подсудимым ввиду ненадлежащих форм и методов воздействия на нее со стороны последнего или иных лиц, судом первой инстанции не выявлено, не усматриваются они и судом апелляционной инстанции. 

Исходя из того, что способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим, суд первой инстанции обоснованно установил наличие условий и оснований, предусмотренных ст. 76 УК РФ, для примирения сторон. 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», на которые ссылается государственный обвинитель, прекращение уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 264 УК РФ, в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ) является правом, а не обязанностью суда. При принятии решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением лица, совершившего преступление, с потерпевшим, суду надлежит всесторонне исследовать характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимого, иные обстоятельства дела (надлежащее ли лицо признано потерпевшим, его материальное положение, оказывалось ли давление на потерпевшего с целью примирения, какие действия были предприняты виновным для того, чтобы загладить причиненный преступлением вред, и т.д.). Принимая решение, следует оценить, соответствует ли оно целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

С учетом требований ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ суд апелляционной инстанции не может расценить ссылку государственного обвинителя на данные разъяснения как надлежащую. 

Автор апелляционного представления помимо доводов о характере действий подсудимого, предпринятых для того, чтобы загладить причиненный преступлением вред, с которыми суд апелляционной инстанции не согласился по вышеприведенным мотивам, не приводит никаких конкретных доводов, касающихся конкретных фактов, связанных с характером и степенью общественной опасности содеянного, отрицательных данных о личности подсудимого, иных обстоятельств дела, которые могли бы влечь переоценку состоявшегося решения с позиций целей и задач защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что ФИО1, как усматривается из материалов дела, имеет водительский стаж с № года, при этом помимо даты совершения инкриминированного преступления не выявлено фактов привлечения его в юридически значимый период к ответственности за административные правонарушения в связи совершением которых для ФИО1 сохранялось бы состояние административной наказанности.

Следует отметить, что данные обстоятельства выяснялись государственным обвинителем в суде первой инстанции (т.1, л.д. 161, об) и в установленном порядке стронной обвинения не подтверждены.

Ни на какие иные факты государственным обвинителем не указано. 

Суд апелляционной инстанции, равно как и суд любой инстанции не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты.

Поэтому само по себе цитирование в апелляционном представлении содержания п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 не обуславливает необходимости переоценки выводов суда первой инстанции в отсутствие конкретных доводов стороны обвинения, основанных на анализе конкретных фактических обстоятельств, касающихся несогласия с оценкой в обжалуемом постановлении характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности подсудимого и иных обстоятельства дела влиявших на правильности оценки судом первой инстанции возможности о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Не выявлено судом апелляционной инстанции и каких-либо существенных нарушений требований УПК РФ, которые влекли бы необходимость отмены обжалуемого судебного решения. 

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Ленинского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 16 августа 2024 года в отношении ФИО1 ФИО15 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения.

Настоящее постановление вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб или представления, которые должны соответствовать требованиям ст. 401.4 УПК РФ, через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения. 

В случае передачи кассационной жалобы, представления с материалом производства для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в нем, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья