РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

**.**.** г.Железногорск

Железногорский городской суд Курской области в составе: 

председательствующего судьи Солодухиной Н.Н.,

с участием истца ФИО1,

представителей истца ФИО2, ФИО3,

ответчика ФИО5,

представителя ответчика ФИО6,

при секретаре Митиной Г.Я.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО7, ФИО5, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО7, о признании завещания недействительным,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО7, ФИО5, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО7, о признании завещания недействительным, указывая, что **.**.** умер его отец – ФИО8. После его смерти осталось наследство в виде жилого дома площадью 73,4 кв.м., с сараем и подвалом, земельного участка площадью 0,30 га, расположенных по адресу: Курская область, ***, сл.Михайловка, ***. Вышеуказанное недвижимое имущество принадлежит его отцу: жилой дом на основании решения № *** исполкома Железногорского Совета народных депутатов от **.**.**, что подтверждается дубликатом регистрационного удостоверения от **.**.**, земельный участок на основании постановления главы администрации Михайловского сельсовета *** Курской области № *** от **.**.**, что подтверждается архивной выпиской от **.**.** № ***; грузовой автомобиль марки Авиа, автомобиль марки ВАЗ № *** (бордового цвета), автомобиль марки ВАЗ № *** (белого цвета), автомобиль марки ВАЗ № *** (темно-синего цвета). Он является единственным ребенком ФИО8. После смерти отца, он обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Нотариусом было заведено наследственное дело. На момент написания заявления ему нотариус не сообщила, что имеется завещание его отца. В сентябре 2017 года он вновь обратился к нотариусу, представил документы на недвижимое имущество, чтобы включить его в состав наследственной массы умершего, и от нотариуса ему стало известно, что имущество принадлежащее отцу на день смерти, он завещал ему, а также ФИО5 и ФИО7. У него с отцом были доверительные отношения, они ежедневно виделись, т.к. проживали на одной улице, перезванивались, и он никогда ему не говорил, что собирается кому-либо завещать свое имущество. На день смерти отец проживал с ФИО5 и ее дочерью ФИО7. В ноябре 2016 года отцу был поставлен диагноз: рак левой щеки. Он до дня смерти отца постоянно находился с ним, ухаживал за ним, покупал и привозил ему необходимые лекарственные средства, в том числе сильные обезболивающие, кормил его и поддерживал морально. С декабря 2016 года отец жаловался на плохое самочувствие: речь была медленной, часть слов он уже не понимал. Последнее время отец принимал сильнодействующие лекарства, от которых он спал целыми днями, состояние его ухудшалось каждый день, в течение двух недель до наступления смерти он уже не мог разговаривать. В момент составления завещания он не находился с отцом, поскольку был на работе. При составлении завещания с ним присутствовали ответчики. В связи с изложенным, полагает, что завещание от **.**.** недействительно в силу ч.1 ст.177 ГК РФ, поскольку при подписании указанного завещания его отец, ФИО8, не отдавал отчет своим действиям в силу тяжести имеющегося у него онкологического заболевания в терминальной (конечной) стадии. Завещание подписано за один день до наступления смерти, совершено по месту жительства отца с учетом его состояния здоровья. Его отец являлся инвалидом первой группы, что подтверждается справкой МСЭ-2014 № ***. Также полагает, что вышеуказанное завещание недействительно, поскольку при его совершении были нарушены требования закона, а именно: завещание было составлено не со слов завещателя, а со слов вероятнее всего ответчицы, ФИО5, которая надиктовала нотариусу текст завещания и представила документы для его составления, т.к. его отец с середины января уже не разговаривал, не ходил, то есть не выражал свою волю. На основании изложенного, просит признать недействительным завещание от **.**.**, составленное от имени ФИО8 на имя ФИО1, ФИО5 и ФИО7, удостоверенное нотариусом Железногорского нотариального округа Курской области ФИО9, зарегистрированное в реестре за номером № *** 

В судебном заседании истец ФИО1 и его представители ФИО2 и ФИО3 исковые требования поддержали по вышеизложенным основаниям.

Ответчик ФИО5, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО7, и ее представитель ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признали.

Ответчик ФИО5 суду пояснила, что с ноября 2013 года она с дочерью начала проживать с ФИО8. После выявления у него онкологического заболевания она пять недель ездила с ним по больницам. В сентябре 2016 года в онкоцентре *** его прооперировали, после операции врач ей сообщил, что С. осталось жить не больше месяца. Она просила врачей С. об этом не сообщать, после операции находилась с ним в больнице, постоянно ездила к нему, передавала продукты питания. После того как выписали С. из онкоцентра, она с ним раз в месяц ездила туда. Ему выписали мази, антибиотики, рана начала заживать, его лечили химиотерапией, была надежда на выздоровление, но после появилась шишка лимфома в подмышечной области, но они продолжали с болезнью бороться, однако ему становилось все хуже, он понял, что умирает. Наркотические обезболивающие препараты С. не выписывали, их ему не кололи, они использовали другие обезболивающие лекарства. С. кололи обезболивающие кетанов, диклофенак, анальгин, а трамадол ему не помогал. Кололи сердечные препараты. Когда приезжал фельдшер скорой помощи, она также наркотические лекарства не колола, только кровоостанавливающие. С. наблюдал участковый врач. В феврале 2017 года к С. на дом приходила участковый врач ФИО10 О.Н.. С. ходил до последнего дня, разговаривал до последнего дня, но тихо, до 21.02.2017г. он вставал. В день смерти она позвонила его сестре и сыну, они пришли и сидели, разговаривали с ним, потом С. подозвал ее и сказал, чтобы она дала его сестре 250 рублей на такси, потому что ей было уже темно возвращаться в город, вскоре вечером этого дня он умер. Когда С. понял, что умирает, попросил ее привезти нотариуса домой. Нотариуса непосредственно вызывала ее тетя, она ее об этом попросила. Привозил нотариуса к С. его друг У.. Она С. не просила написать на нее и ее дочь завещание, это была его воля. Он ей говорил, что если он не напишет на нее завещание, то они с дочерью останутся на улице. С сыном Р. у С. были натянутые отношения. Р. бывал агрессивным и несдержанным в порыве агрессии, он злоупотреблял спиртными напитками. В течение болезни отца Р. появился у отца три раза, один раз пришел побрить, второй раз постричь, третий – принес лекарства. С. обижался, что он редко к нему приходит. 

Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании пояснила, что **.**.** наследодатель ФИО8, находясь в здравом уме и твердой памяти, составил распоряжение в отношении своего имущества, что подтверждается завещанием от **.**.**. Он указал наследниками своего имущества сына – ФИО1 в отношении двух транспортных средств и 2/3 доли жилого дома и земельного участка, а оставшуюся 1/3 долю жилого дома завещал ФИО7. Два легковых автомобиля завещал ФИО5. Данное завещание удостоверялось в присутствии нотариусу, из пояснений которой следует, что наследодатель был в здравом уме, разговаривал тихо, но понятно, сомнений в его дееспособности у нее не возникло. Также свидетель У., который общался с ним в день составления завещания, подтвердил, что Боровский был в здравом уме, составлял завещание добровольно и отдавал отчет своим действиям. В исковом заявлении истец так и не привел обоснование нарушений своих прав волей наследодателя, он указан в завещании и согласно воле умершего получил большую часть наследства. Истец также указывает, что постоянно ухаживал за больным отцом, и ему доподлинно было известно состояние здоровья отца, исходя из которого, он в день составления завещания не мог отдавать отчет своим действиям. Однако, это опровергается показаниями свидетелей, которые указывали, что у истца с отцом были сложные отношения. Сын редко навещал отца, поскольку у них возникали конфликты на фоне нетрезвого образа жизни сына. Истец указывает, что отец с декабря 2016 года разговаривал плохо, речь его была не понятна. Однако, другие свидетели и нотариус его понимали, более того **.**.** наследодатель был на личном приеме у врача, предъявлял жалобы на здоровье, говорил о своем самочувствии. В этот же день был осмотрен врачом-психиатром, который не выявил нарушений в сознании больного. Врач указал в амбулаторной карте, что больной в контакт вступает, на вопросы отвечает. Считает, что имеющиеся в деле доказательства, приведенные обстоятельства опровергают доводы истца о том, что составленное завещание не соответствует закону, никаких признаков психического заболевания на момент составления завещания у отца истца не наблюдалось, он был полностью дееспособным человеком, понимал значение своих действий. Данный спор возник только, исходя из неприязненных отношений к ответчикам, которые в последние годы жизни наследодателя стали членами его семьи. Истец, который узнал о существовании завещания, в котором указаны ответчики, категорически не согласился с волей отца. На основании изложенного, просит истцу в иске отказать. 

Третье лицо нотариус ФИО9 в судебном заседании считала иск не подлежащим удовлетворению, пояснив, что в иске указано, что завещание ФИО8 писал со слов О. (Глез), но она ее ни разу не видела. ФИО12 был от пожилой женщины, ей было сказано, что гражданин говорит и может расписаться, ей предоставили записку ФИО8, в которой были читаемо указаны марки машин и что кому распределено между наследниками, в том числе и фамилия девочки была указана в той записке. Вечером на следующий день она поехала по вызову. Привез ее к ФИО8 мужчина, его знакомый, он при ней с ним поздоровался. Женщина занималась хозяйством, девочка находилась в комнате с ФИО8. Она прошла в комнату, там был включен телевизор, они вдвоем смотрели телепередачу, мужчина лежа смотрел телевизор. Она попросила выключить телевизор, а девочку выйти. Они с ФИО8 остались в комнате одни. Мужчина полулежал, но сел. Он разговаривал с ней очень тихо, но было понятно, что говорит, на шее у него была повязка, на повязке была кровь. Она спросила у ФИО8, нужен ли ему нотариус, он ответил, что нужен, и кивн*** назвал свою фамилию, имя, отчество, сказал, что вызвал нотариуса, чтобы составить завещание, она объяснила, что прочтет вслух текст завещания, он слушал, кивал головой, она прочла текст завещания, спросила, может ли подписать текс завещания, он сказал, что, да и расписался, но с большим трудом и очень плохо. У нее не возникло никаких сомнений в адекватности гражданина, он отвечал на вопросы осознанно, расписался, но был очень слаб и очень тихо говорил. Если бы у нее были хоть какие-то сомнения в том, что человек не в полной мере осознает происходящее, она бы, конечно, ничего не стала удостоверять.

Третье лицо нотариус ФИО11 в судебное заседание не явилась, представила пояснения, в которых просила рассмотреть дело в ее отсутствие. 

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения истца, представителей истца, ответчика, представителя ответчика, третье лицо, допросив свидетелей, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. 

В силу ч.1 ст.1119 ГК РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами настоящего Кодекса о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание.

Согласно ст.1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Согласно п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гр-ном, хотя и дееспособным, но находящимся в момент совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими может быть признана судом недействительной по иску этого гр-на, либо иных лиц, чьи права, или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

По делу установлено, что **.**.** нотариус Железногорского нотариального округа Курской области ФИО9, удостоверила завещание, согласно которого ФИО8, проживающий по адресу: Курская область, ***, сл.Михайловка, ***, находясь в здравом уме и твердой памяти, действуя добровольно, настоящим завещанием делает следующее распоряжение:

Из принадлежащего ему имущества:

Грузовой автомобиль марки Авиа, (снятый с регистрационного учета),

Автомобиль марки ВАЗ № ***, цвет бордовый (снятый с регистрационного учета),

завещает ФИО1, **.**.** года рождения

Автомобиль марки ВАЗ № ***, цвет темно-синий, регистрационный номер № ***,

Автомобиль марки ВАЗ № ***, цвет белый (снятый с регистрационного учета), 

завещает ФИО5, **.**.** года рождения

Все остальное имущество, какое на день его смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы такое ни заключалось, где бы оно ни находилось

завещает:

ФИО1,**.**.** года рождения – 2/3 доли

ФИО7, **.**.** года рождения – 1/3 доли. 

Установлено, что ФИО8 нотариус был вызван на дом по адресу: Курская область, ***, сл.Михайловка, ***. По состоянию здоровья был слаб, тихо разговаривал, однако, сам расписался в завещании.

В судебном заседании также установлено, что ФИО8 умел читать и писать. 

Из обозренной в судебном заседании медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № *** ОБУЗ «Железногорская ЦРБ» усматривается, что ФИО8 в 2015 году прошел БФРТ (близкофокусную рентгенотерапию) (СОД 54 Гр) по поводу с-r (рака) кожи левой щеки. В июле 2016 года увеличились лимфоузлы по боковой поверхности шеи, появилась боль, признаки воспаления. Неоднократно обращался за медицинской помощь в Железногорскую ЦРБ. **.**.** поставлен на учет в ОБУЗ «Железногорская ЦРБ» с вышеуказанным диагнозом. С **.**.** по **.**.** ФИО8 находился на стационарном лечении в отделении опухолей головы и шеи ОБУЗ «КОКОД». **.**.** проведена операция – санитарное удаление опухоли шеи слева. Лекарственное лечение: ангальгетическая, антибактериальная, инфузионная, реолитическая терапия. После этого неоднократно обследовался в ОБУЗ «КОКОД» по поводу вышеуказанных диагнозов. В дальнейшем ФИО8 наблюдался в поликлинике по месту жительства. **.**.** на приеме у врача терапевта Железногорской ЦРБ он предъявлял жалобы на боли в левой подмышечной впадины и левого плеча. Отмечено, что принимает анальгин, кетанов. При объективном обследовании соматическое и неврологическое состояние без особенностей. Состояние расценено, как ср.удовлетворительное. Назначен трамадол, этамзилат. **.**.** ему была установлена 1 группа инвалидности. Во врачебных записях врача-терапевта Железногорской ЦРБ от **.**.**, **.**.** отмечено, что ФИО8 принимает кетанов, курсами антибиотики, трамадол. Последний раз ФИО8 был осмотрен врачом-терапевтом **.**.** на дому. Отмечено, что пользуется трамадолом. В тот же день, **.**.** ФИО8 осмотрен врачом-психиатром. Во врачебных записях в психическом состоянии отмечено: «Сознание не нарушено. В контакт вступает, на вопросы отвечает в плане беседы. Ориентирован. Память, интеллект соответствуют возрасту. Продуктивной симптоматики не обнаруживает. В поведении спокоен, Критика сохранена». Установлен диагноз – бессонница, назначен диазепам. 

Согласно заключению первичной посмертной комплексной судебной психолого – психиатрической экспертизы № *** от **.**.** медицинский психолог указала, что на основании психологического анализа материалов гражданского дела, данных медицинской документации выявить индивидуально-психологические особенности ФИО8, его эмоциональное состояние, которые могли бы оказать существенное влияние на осознанную деятельность и волеизъявление подэкспертного в юридически значимой ситуации (момент подписания завещания **.**.**) не представляется возможным.

Комиссия врачей-психиатров пришла к заключению: учитывая, что у больных в терминальных стадиях тяжелых соматических заболеваний, в том числе при онкологических заболеваниях, на фоне тяжелого общего состояния могут наблюдаться колебания уровня сознания от ясного до тяжелых состояний спутанности, сопровождающихся неспособностью осознания происходящего, что невозможно проследить по материалам гражданского дела и представленной медицинской документации в связи с тем, что ФИО8 был осмотрен врачами терапевтом и психиатром **.**.** (т.е. за 6 дней до составления завещания; непосредственно в юридически значимый период ФИО8 врачом-психиатром не осматривался; показания свидетелей и иных лиц, участвовавших в судебном заседании, содержат противоречивую информацию (так, в период, предшествующий оформлению завещания, свидетели Ч.., Б. Л. отмечают у ФИО8 на фоне тяжелого соматического состояния спутанность сознания, поясняя, что он не узнавал их; в то же время свидетели З.., У.., К.., Ч. О. нотариус ФИО9 сообщают, что, несмотря на тяжесть соматического состяония, ФИО8 был в ясном сознании, адекватен, всех узнавал), вынести объективное решение на поставленные судом вопросы не представляется возможным. 

Оснований не доверять заключению экспертов первичной посмертной комплексной судебной психолого – психиатрической экспертизы № *** от **.**.** у суда не имеется, поскольку заключение дано комиссией экспертов, имеющих высшее образование, врачам психиатрами, медицинским психологом, имеющими значительный стаж работы. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Допрошенная по делу свидетель З. суду пояснила, что работает участковым врачом терапевтом ОБУЗ «Железногорскяа ЦРБ». Больного ФИО8 она осматривала несколько раз. В январе 2017 года и в феврале 2017 года она посещала его на дому с кровотечением, он был в сознании, медсестру узнал, поскольку часто с ней общались, он лично знал ее, его обезболили комбинированным обезболивающим препаратом. Если анализировать записи в медицинской книжке ФИО8, то **.**.** он после операции наблюдался в онкоцентре ***, **.**.** она продлила ему больничный лист, в ноябре 2017 года онкологическое заболевание прогрессировало, ему было показано симтоматическое лечение, выписаны обезболивающие препараты, кроме того, она назначила антибиотики, потому что у ФИО8 имелся воспалительный процесс. Препарат Трамал выписан в конце ноября 2017 года, это синтетический сильнодействующий обезболивающий препарат, но не наркотик, не вызывает изменений сознания и не вызывает побочных явлений. Спутанности сознания у больного ФИО8 не было, она назначала также сердечные препараты на фоне выраженной тахикардии и низкого давления, низкое давление у него была из-за частых кровопотерь, которые возникали из операционной раны. **.**.** она смотрела его на дому, он всех узнавал и был в полном сознании.

Свидетель У. суду пояснил, что он дружил с ФИО8 примерно пять лет, навещал его постоянно, в том числе накануне смерти. Он его узнавал до последнего дня и был полностью адекватным. Он у него интересовался, колют ли ему наркотики, как он переносит боль. Он ему ответил, что наркотики ему не колют, пока обходится без них. Отношения с сыном Р. у С. были никакими, Р. злоупотреблял спиртным, и отец ему не нужен был. Когда он приходил к С., Р. там не видел ни разу. За две недели до смерти он ему позвонил и попросил к нему приехать, спросил у меня совета, как ему распорядиться имуществом. Он сказал, как решишь, так и будет. Кому и что С. распределил из имущества, он не знает. Он привез к С. нотариуса по его просьбе. С. тогда был очень слабым, он сидел. Тогда он (свидетель) спросил у него, узнал ли он его. С. сказал, что узнал, а на следующий день он умер. 

Допрошенная по делу в качестве свидетеля К.., суду пояснила, что является сестрой умершего ФИО8. С декабря 2016 года по февраль 2017 года она каждую субботу была у С., состояние его было тяжелое, но гостей он всегда встречал за столом, говорил он тихо, шепотом, но говорил до последнего дня своей жизни и до последнего дня жизни был адекватен. На Р. С. обижался, что редко приходит к нему и не знает, почему он так делает. Нотариус у С. был за 1-2 дня до смерти. Умер С. при ней, она в тот день пришла к ним после обеда, С. улыбался, в тот же вечер пришел и Р., С. попросил Р. посадить его, потом стемнело, ей было поздно возвращаться домой. С. сказал О. дать 250 рублей ей на такси, а в 21 час С. умер. С ней С. не обговаривал вопрос об имуществе, как разделить наследство, но ее нисколько не удивило то, что О. и ее дочь вошли в число наследников, поскольку О. в последние дни его жизни ухаживала за С. с утра до вечера. С. спит на диване, а О. рядом с диваном на полу, чтобы следить за С., если ему что-то нужно. Так распорядился С. и это его воля. 

Свидетель Ч. суду пояснила, что является соседкой ФИО8. В январе 2017 года она навещала С., в феврале 2017 года покупала у них мясо, он резали поросенка. С. резал поросенка сам, но кто-то, наверное, помогал. Она С. лично отдавала деньги за мясо, он их пересчитал, он был адекватен.

Свидетель О. суду пояснил, что дружил с ФИО8 очень близко последние три года до его смерти. Один раз в неделю я приходил к С.. Перед смертью видел его дней за десять. Они с ним курили на кухне, он был в нормальном адекватном состоянии, он с ним разговаривал. После того как С. заболел, Р. приходил очень редко, не было отцу помощи от него. За четыре месяца он ни разу Р. не видел у С.. Хозяйством занимался сам С. и О., Х. помогала всегда.

Оснований не доверять показаниям вышеуказанных свидетелей у суда не имеется, данные показания согласуются между собой, не противоречат друг другу, они не являются заинтересованными лицами. Свидетель З. работает врачом-терапевтом в ОБУЗ «Железногорская ЦРБ», наблюдала ФИО8. Свидетель К. является его сестрой, непосредственно находилась с братом перед смертью, объективно описывает его состояние и также не заинтересована в исходе дела.

При этом, допрошенный по делу в качестве свидетеля Ч. суду пояснил, что работает водителем скорой помощи. В феврале 2017 года видел ФИО8 за пять дней до его смерти, привозил фельдшера скорой помощи к нему домой. ФИО8 его не узнал, не ответил на его приветствие.

Свидетель Б. суду пояснила, что за неделю до смерти она приезжала на вызов, делала ФИО8 обезболивающий укол, это было вечером, после этого уехала. Он никого не узнавал уже за день до смерти, он практически не разговаривал уже.

Свидетель Б. суду пояснила, что работает фельдшером в Железногорской ЦРБ. Она была у него 20 или **.**.**, когда у него открылось кровотечение, он не разговаривал, лежал в памперсе, сначала он ее не узнал, она ему уколола трамал, это ненаркотический анальгетик, тогда С. был совсем слабый. У трамала нет побочных явлений, если только при передозировке. 

Давая анализ показаниям вышеперечисленным свидетелям, суд приходит к выводу, что они противоречивы и неоднозначны. 

Суд учитывает, что свидетель Ч. не является медиком, не имеет медицинского образования.

Свидетель Б. сначала пояснила, что за неделю до смерти приезжала на вызов к ФИО8, и тут же поясняет, что он никого не узнавал уже за день до смерти.

Кроме того, данные свидетели состояние ФИО8 оценивают на основании своего внутреннего убеждения.

Таким образом, сделать вывод о психическом состоянии ФИО8 на момент составления завещания только на основании показаний вышеуказанных свидетелей, не представляется возможным. 

В соответствии с ч.1 ст.12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Состязательность предполагает возложение бремени доказывания на сами стороны и снятие по общему правилу с суда обязанности по сбору доказательств

Каждая сторона доказывает те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений (ст.56 ГПК РФ).

В судебном заседании не добыто, а истцом не представлено доказательств того, что завещатель ФИО8 на момент составления завещания не мог понимать свои действия и руководить ими, что на него оказывалось психическое давление со стороны ответчиков, а также, что он принимал лекарственные препараты в период составления завещания или непосредственно перед этим, влияющие на центральную нервную систему, и которые, могли оказать влияние на его психическое состояние.

Кроме того, суд не может учесть довод истца о том, что завещание было составлено не со слов завещателя, а со слов вероятнее всего ответчицы.

Доказательства, подтверждающие, что завещание было составлено не со слов завещателя, в судебное заседание не представлены. 

Довод истца о том, что завещание составлено со слов вероятнее всего ответчика, основан на предположениях истца.

Суд критически оценивает довод истца о том, что ФИО5 надиктовала нотариусу текст завещания и представила документы для его составления, т.к. его отец с середины января уже не разговаривал, не ходил, то есть не выражал свою волю.

Нотариус ФИО9 в судебном заседании пояснила, что она ни разу не видела ФИО5. ФИО12 на дом к ФИО8 был от пожилой женщины.

Кроме того, суд учитывает, что ФИО8 знал содержание завещания и сам его лично подписал.

При том, в судебном заседании установлено, что ФИО8 разговаривал до смерти, доказательства, подтверждающие, что на момент составления завещания он не мог понимать свои действия и руководить ими, и выразить свою волю, в судебное заседание не представлены. 

Завещание от **.**.**, удостоверенное нотариусом Железногорского нотариального округа ФИО9, соответствует требованиям действующего законодательства, как по форме, так и по содержанию.

На основании изложенного, суд считает требования ФИО1 о признании завещания недействительным, не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст.194, 198 ГПК РФ,

р е ш и л:

ФИО1 в иске к ФИО5, ФИО7 о признании завещания от **.**.**, составленного от имени ФИО8, на имя ФИО4, ФИО5 и ФИО7, удостоверенного **.**.** нотариусом Железногорского нотариального округа Курской области ФИО9, отказать.

Решение может быть обжаловано в *** через Железногорский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий: