Дело № 

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г.Бийск 18 июня 2021 года

Бийский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Боцан И.А., 

при секретаре Жигаловой Е.Г., 

с участием государственного обвинителя Шатобаловой И.В., 

подсудимой ФИО1, 

защитника Чемортан О.Е., 

потерпевшего Ю., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, *** не имеющей судимостей, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершила фальсификацию доказательств, лицом, производящим дознание, при следующих обстоятельствах:

Приказом врио начальника Межмуниципального управления Министерства внутренних дел Российской Федерации «Бийское» (далее по тексту - МУ МВД России «Бийское») №152 л/с от 31.12.2013 ФИО1 с 01.01.2014 назначена на должность дознавателя группы по расследованию преступлений, совершенных на территории, обслуживаемой отделом полиции «Заречье» МУ МВД России «Бийское» (далее по тексту - ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское»).

Согласно п. 7 ст. 5, ст. 41 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (далее по тексту – УПК РФ), Федерального закона РФ «О полиции» от 07.02.2011 №3-ФЗ, должностного регламента (должностной инструкции), утвержденного 14.02.2016 начальником МУ МВД России «Бийское», дознаватель группы по расследованию преступлений, совершенных на территории обслуживаемой ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» ФИО1 (далее по тексту - дознаватель ФИО1) являлась должностным лицом, уполномоченным проводить дознание по уголовным делам, в пределах своей компетенции, предусмотренной УПК РФ, была вправе проводить дознание по уголовным делам, возбужденным по преступлениям, отнесенным к подследственности дознавателей органов внутренних дел, самостоятельно направлять ход дознания и производить процессуальные и следственные действия, в том числе допросы свидетелей и потерпевших, принимать процессуальные решения по уголовным делам.

В силу занимаемого должностного положения и имеющихся профессиональных знаний, дознавателю ФИО1 было достоверно известно о том, что в соответствии с ч.ч. 1-2 ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, объективное вменение, т.е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается, в соответствии с п.п. 1, 2 и 5 ч. 2 ст. 74 УПК РФ показания подозреваемого, свидетеля и протоколы следственных действий являются доказательствами по уголовному делу, на основании которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ. Кроме того, дознавателю ФИО1 было известно о том, что в силу требований ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением УПК РФ, являются недопустимыми, не имеют юридической силы, не могут использоваться для доказывания.

Будучи дознавателем, ФИО1, в соответствии с ч. 1 ст. 17 УПК РФ, должна оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Несмотря на указанные обстоятельства, дознаватель ФИО1, вопреки закону, интересам общества и государства, не желая принимать законное решение по находившемуся в ее производстве уголовному делу о преступлении средней тяжести, совершила фальсификацию доказательств по уголовному делу № при следующих обстоятельствах.

17.10.2018 дознавателем ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, по сообщению о том, что 29.07.2018 около 22 часов 45 минут, неизвестный, находясь около дома по ул. """, г. Бийск Алтайского края с применением предмета, используемого в качестве оружия, причинил телесные повреждения ФИО2, причинившие средней тяжести вред здоровью. В этот же день дознаватель ФИО1 приняла уголовное дело к своему производству, а в дальнейшем осуществляла по нему дознание по 24.07.2019 включительно.

В период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018 в неустановленном месте на территории г. Бийска, в том числе в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, дознаватель ФИО1, руководствуясь личным интересом, не желая затрачивать свое время на надлежащее исполнение должностных обязанностей, реализовывать полномочия по сбору и фиксации доказательств в соответствии с требованиями УПК РФ, проводить объективное расследование, понимая, что в материалах уголовного дела имеются доказательства того, что Ю. причинил Л. телесные повреждения, повлекшие причинение средней тяжести вреда здоровью, действуя в условиях необходимой обороны, и не желая в связи с этим принимать решение о прекращении уголовного дела в отношении Ю. по реабилитирующим основаниям, так как указанное решение могло негативно отразиться на оценке работы дознавателя ФИО1 ее руководством и надзирающим органом, решила фальсифицировать материалы указанного уголовного дела, а именно: протокол допроса подозреваемого Ю. и протокол очной ставки между подозреваемым Ю. и потерпевшим Л., в которых Ю. намеревался изложить обстоятельства о том, что Л. угрожал ему ножом; протокол осмотра места происшествия – участка местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края, составленного 30.07.2018 следователем СУ МУ МВД России «Бийское» М., в котором среди прочего были отражены сведения об изъятии на указанном участке местности ножа, которым по показаниям допрошенного по уголовному делу в качестве свидетеля Ю., ему угрожал Л., а также совершить фальсификацию материалов уголовного дела путем изъятия из материалов уголовного дела постановления о назначении судебной экспертизы по ножу, изъятому на вышеописанном участке местности и заключения проведенной в установленном законом порядке экспертизы по названному ножу.

Реализовать задуманное дознаватель ФИО1 решила путем выполнения ниже следующих незаконных действий: 

- составления протокола допроса подозреваемого Ю. и протокола очной ставки между подозреваемым Ю. и потерпевшим Л. с внесением в протоколы указанных следственных действий не соответствующих действительности показаний подозреваемого Ю. в части того, что 29.07.2018 в вечернее время на участке местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края он не видел в руках у Л. нож во время того, как последний его удерживал, а также получения от Ю. заявления на прекращение уголовного дела по не реабилитирующим основаниям и приобщения этого заявления к материалам уголовного дела; 

- изготовления от имени следователя СУ МУ МВД России «Бийское» М. другого протокола осмотра места происшествия от той же даты и по тому же адресу без указания в нем сведений об обнаружении и изъятии в ходе осмотра места происшествия вышеназванного ножа;

- изъятия из материалов уголовного дела оригинала протокола осмотра места происшествия, реально составленного М. и заменой его вышеописанным фальсифицированным протоколом; 

- изъятия из уголовного дела постановления о назначении судебной экспертизы по ножу, изъятому 30.07.2018 на участке местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края и заключения эксперта по данному постановлению.

Тем самым вышеуказанными незаконными действиями ФИО1 намеревалась исключить из уголовного дела значимые доказательства, подтверждающие сообщенные Ю. сведения о том, что он причинил Л. телесные повреждения, повлекшие причинение средней тяжести вреда здоровью, действуя в условиях необходимой обороны и в последующем прекратить уголовное дело по не реабилитирующим основаниям в отношении Ю. по ст. 25 УПК РФ.

Реализуя свой преступный умысел, дознаватель ФИО1, в период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018, игнорируя требования ст.ст. 164, 166, 176, 177, 187-190, 192 УПК РФ, регламентирующие порядок производства следственных действий, в частности осмотра места происшествия, допроса подозреваемого и очной ставки, а также требования ст. ст. 74, 85-88 УПК РФ, согласно которым ФИО1 обязана была оценить заключение эксперта №1421 от 18.11.2018 как доказательство по уголовному делу и приобщить постановление о назначении судебной экспертизы от *** по изъятому в ходе осмотра места происшествия ножу и вышеназванное заключение эксперта №1421 от 18.11.2018 к материалам уголовного дела, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде грубого нарушения установленного порядка уголовного судопроизводства и его принципов, закрепленных главой 2 УПК РФ, подрыва авторитета, доверия, уважения и дискредитации сотрудника органа дознания МВД России, а также органов внутренних дел в целом, призванных оперативно и качественно производить дознание в соответствии с подследственностью, установленной УПК РФ, обеспечивать законность при производстве дознания, а также защищать права и законные интересы граждан, лиц, потерпевших от преступлений, и желая наступления этих последствий, выполнила ниже следующие незаконные действия:

- составила в неустановленном месте на территории г. Бийска Алтайского края, протокол допроса подозреваемого Ю., датированный 10.12.2018, и протокол очной ставки между подозреваемым Ю. и потерпевшим Л., датированный 14.12.2018 в которые внесла заведомо ложные показания Ю. о том, что *** в вечернее время на участке местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края Ю. не видел в руках у Л. нож во время того, как последний его удерживал, ему это лишь показалось. После этого в указанный выше период времени, находясь в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, ФИО1 путем уговоров убедила Ю. подписать указанные сфальсифицированные ею протоколы следственных действий, а также написать и подписать заявление о прекращении уголовного дела по не реабилитирующим основаниям, предусмотренным ст. 25 УПК РФ, что последний и сделал, не понимая при этом правовых последствий совершаемых им действий в силу отсутствия у него юридического образования и отсутствия надлежащей помощи защитника при проведении названных следственных действий;

- в неустановленном месте на территории г. Бийска Алтайского края изъяла из материалов уголовного дела вынесенное ею постановление от 11.11.2018 о назначении судебной экспертизы по ножу, изъятому 30.07.2018 на участке местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского и заключение эксперта № 1421 от 18.11.2018 по названному ножу, которые подтверждали факт обнаружения и изъятия в ходе описанного выше осмотра места происшествия вышеуказанного ножа, сокрыв указанные документы в неустановленном следствием месте; 

- находясь в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, обратилась к ранее знакомой Н., проходившей процедуру оформления на должность стажера по должности следователя и не посвященной в ее преступные намерения, с просьбой переписать протокол осмотра места происшествия от 30.07.2018, составленный от имени следователя СУ МУ МВД России «Бийское» М., без указания в нем сведений об обнаружении и изъятии ножа, передав ей протокол осмотра места происшествия - участка местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края, составленного 30.07.2018 следователем СУ МУ МВД России «Бийское» М. со своими пометками в нем об исключении сведений об обнаружении и изъятии ножа.

После этого, Н., не осведомленная о преступных намерениях ФИО1, в период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018, находясь в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, действуя по просьбе ФИО1, собственноручно переписала в незаполненный бланк протокола осмотра места происшествия сведения из протокола осмотра места происшествия - участка местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края, составленного 30.07.2018 следователем СУ МУ МВД России «Бийское» М., не включив в них запись об обнаружении и изъятии с указанного места происшествия ножа. Протокол осмотра места происшествия, изготовленный Н. вышеуказанным способом, последняя передала лично дознавателю ФИО1 в указанный период времени в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края.

В период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018, при неустановленных обстоятельствах неустановленное лицо выполнило в составленном Н. протоколе осмотра места происшествия подписи от имени участвующих в указанном следственном действии лиц, после чего ФИО1 изъяла из материалов уголовного дела оригинал протокола осмотра места происшествия, реально составленного М., сокрыла его в неустановленном следствием месте и заменила его вышеописанным фальсифицированным протоколом осмотром места происшествия, изготовленным посредством не посвященной в ее преступные намерения Н.

По ходу совершения вышеуказанных незаконных действий, в период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018, находясь в неустановленных местах на территории г. Бийска Алтайского края, в том числе в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, ФИО1, заведомо зная о недопустимости протокола допроса подозреваемого Ю., датированного 10.12.2018, протокола очной ставки между подозреваемым Ю. и потерпевшим Л., датированного ***, с внесенными в них заведомо ложными показаниями Ю., а также протокола осмотра места происшествия - участка местности около дома по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края, датированного 30.07.2018, от имени следователя СУ МУ МВД России «Бийское» М., с не включенными в него записями об обнаружении и изъятии с указанного места происшествия ножа как доказательств по уголовному делу, действуя вопреки требованиям ст. 74 УПК РФ, оценила и приобщила их к материалам уголовного дела как допустимые доказательства по указанному уголовному делу, опровергающие версию Ю. о том, что он причинил Л. телесные повреждения, повлекшие причинение средней тяжести вреда здоровью, действуя в условиях необходимой обороны.

На основании вышеуказанных приобщенных к материалам уголовного дела сфальсифицированных доказательств и заявления Ю. о прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ, а также в связи с изъятием из материалов уголовного дела протокола осмотра места происшествия, датированного 30.07.2018, реально составленного следователем СУ МУ МВД России «Бийское» М., постановления о назначении судебной экспертизы от 11.11.2018 и заключения эксперта № 1421 от 18.11.2018, дознаватель ФИО1, в период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018, находясь в неустановленных местах на территории г. Бийска Алтайского края, в том числе в здании ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», расположенном по адресу: ул. Максима Горького, 184 «б», г. Бийск Алтайского края, приняла незаконное и необоснованное решение по указанному уголовному делу о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в связи с примирением сторон по не реабилитирующим основаниям, а именно составила и подписала постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в связи с примирением сторон, датированное 16.12.2018 года.

Подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления не признала и в судебном заседании показала, что с 2014 года по 25 декабря 2018 года она работала дознавателем отдела полиции «Заречье», находилась в кабинете № с дознавателем О. В кабинете имелся металлический ящик, однако она им не пользовалась и хранила уголовные дела в коробках. В октябре 2018 года ей на исполнение от руководителя отдела полиции «Заречье» поступил материал проверки по факту причинения телесных повреждений Л., в котором было отменено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и дано указание сотрудника прокуратуры о возбуждении уголовного дела. Она срочно вынесла постановление о возбуждении уголовного дела, предоставила его в прокуратуру, материал проверки практически не читала. Затем уголовное дело вернулось из прокуратуры со всеми материалами, она начала с ними знакомиться, поняла, что если телесные повреждения причинены предметом, используемым в качестве оружия, то должно быть что-то изъято, посмотрела протокол осмотра места происшествия, в котором было указано, что изъят травматический пистолет и гильзы, в связи с тем, что нужно было назначать экспертизу, требовался пистолет, либо квитанция о его сдаче в комнату хранения, однако в материале ничего не было. До нее материал находился в производстве оперуполномоченного И., она обратилась к нему, тот сказал, что вернул пистолет Ю. по указанию вышестоящего руководства. Она потребовала расписку, И. сказал, что она будет позже, когда придет Ю.. Она вызвала Ю., тот изначально не выдавал пистолет, затем отдал, она его изъяла с применением фотофиксации, так как знала, что Ю. не простой человек и с ним нужно вести себя осторожно. Она назначила по делу экспертизу, позже И. принес ей расписку, что Ю. получал у него пистолет. Первоначально она допрашивала Ю. в качестве свидетеля, который показывал, что Л. угрожал ему ножом или предметом, похожим на нож, Л. наличие ножа отрицал, также родственники Л. и незнакомая женщина, которая была на месте, поясняли об отсутствии у Л. ножа. Л. и Т. впоследствии прошли экспертизу с применением полиграфа, их показания оказались правдивыми, Ю. проходить полиграф отказался. Затем она допрашивала Ю. в качестве подозреваемого в присутствии защитника Мамырина М.А., Ю. знакомился с протоколом, читал его, поставил свои подписи, фотографировал все документы. Затем она проводила очную ставку между Ю. и Л. в присутствии защитника Мамырина, во время очной ставки потерпевший и подозреваемый вышли из кабинета, затем зашли, сказали, что будут мириться, после проведения очной ставки все расписались в протоколе, Ю. последним его сфотографировал и ушел. Впоследствии Л. и Ю. пришли писать заявление на примирение, она им все разъяснила, они самостоятельно написали заявления, Л. ушел, она вернула Ю. под расписку пистолет, после чего последний также ушел. В декабре 2018 года она направила уголовное дело в прокуратуру с постановлением о прекращении уголовного дела. Летом 2019 года она узнала, что Ю. не согласен с прекращением уголовного дела, постановление по жалобе Ю. отменили, ей расписали дело, хотя на тот момент она уже работала в отделе полиции «Приобский», она приняла его к производству, в материалах дела имелась справка сотрудника прокуратуры, что они созванивались с потерпевшим и подозреваемым и уголовное дело прекращено законно, а также постановление прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела с указанием провести психолого-психиатрическую экспертизу с применением полиграфа Ю., дополнительно допросить Л. и Ю., и что-то выполнить, связанное с ножом. Она вызвала Л., спросила про нож, он сказал, что ничего про нож не знает и спросил, где его вещи, которые изъяла следователь М.. Она сказала, что вещей не видела, и протокола об их изъятии в деле нет, дополнительно допросила Л., Ю., последний отказался от прохождения экспертизы с использованием полиграфа. В протоколе осмотра места происшествия, который находился изначально в материале проверки, нож указан не был. Впоследствии она расшила все дело, так как необходимо было отсканировать документы, оставила его в кабинете, и отсутствовала на работе неделю. После этого было необходимо принять процессуальное решение по делу, она встретила начальника отделения дознания Й., последняя сказала, что Г. забрала уголовное дело, а затем уголовное дело находилось в производстве следователя К.. Впоследствии сотрудниками ФСБ у нее были изъяты компьютер и телефон, в феврале 2020 года сотрудник Управления собственной безопасности П. брал у нее объяснение и пояснил, что людям еще нужно работать, а ей ( ФИО3) можно пойти на пенсию. Кроме того, 3 марта 2020 года по своему настоянию она проходила экспертизу с использованием полиграфа, в ходе которой отвечала на вопрос, просила ли Н. переписать протокол осмотра места происшествия и в этот день впервые услышала эту фамилию. После заключения служебной проверки ее уволили на пенсию. В 2018-2019 годах в отделе полиции «Заречье», где существует пропускной режим, стажера Н. она не видела, впервые увидела ее при проведении очной ставки в следственном комитете. Все следственные действия с Ю. проводились в присутствии защитника, Ю. читал все протоколы и фотографировал. В протоколе осмотра места происшествия, который находился в материале проверки, указания об изъятии ножа не было. Нож из комнаты хранения вещественных доказательств она не забирала, постановление о назначении экспертизы холодного оружия не выносила, подпись в постановлении ей не принадлежит, заключение эксперта по ножу и вещественное доказательство-нож с экспертизы не получала. Полагает, что нож забрали при осмотре места происшествия без внесения в протокол, поскольку там находился Э., который проживает с М.. Н. и М. ее оговаривают, в связи с тем, что им еще необходимо работать, а она ( ФИО3) ушла на пенсию, и их не накажут, за то, что нож изъяли без указания в протоколе. Полагает, что Н. переписала протокол осмотра места происшествия по просьбе М.. Когда ее рабочее место находилось в отделе полиции «Заречье» верхним отсеком металлического ящика пользовалась О., нижним отсеком никто не пользовался, навесного замка на нем не было, она нож в указанном отсеке не оставляла. На аудиозаписи, выданной Ю., она в ироничной форме предлагает ему вернуть нож. Отсутствие подписи защитника в копиях протоколов допроса и очной ставки, предоставленных Ю., объясняется тем, что последний сразу подписывал протоколы и фотографировал их, а после этого подписи ставил защитник. В судебном заседании не получено доказательств, что она поставила подписи в протоколе осмотра места происшествия. 

Несмотря на позицию подсудимой, ее вина в совершении преступления подтверждается следующими доказательствами:

Показаниями потерпевшего Ю., данными в ходе предварительного следствия, оглашенными в связи с наличием существенных противоречий, о том, что в 2018 году отделом дознания МУ МВД России «Бийское» было возбуждено уголовное дело по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ по факту причинения вреда здоровью Л.. Дознание по данному уголовному делу проводила дознаватель МУ МВД России «Бийское» ФИО1 Указанное уголовное дело было возбуждено по факту того, что 29.07.2018 около 22 часов по адресу: ул. """ г. Бийск Алтайского края им из принадлежащего ему травматического пистолета было произведено два выстрела, один из которых был произведен в землю – предупредительный, а второй был произведен в самого Л., который на момент произошедшего ему знаком не был, в результате его действий Л. был причинен вред здоровью средней тяжести. После того, как он произвел выстрелы, на место прибыли сотрудники полиции, был произведен осмотр места происшествия, при этом, он участия в осмотре места происшествия не принимал, но находился во время производства осмотра места происшествия в непосредственной близости и видел, как одним из них – мужчиной, из клумбы был поднят нож, который в последующем был изъят, упакован экспертом в полиэтиленовый пакет. Указанный нож находился при Л. в тот момент, когда он на него напал. В период с августа 2018 по декабрь 2018 года ФИО1 неоднократно приглашала его в ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», допрашивала его один раз в качестве свидетеля, один раз в качестве подозреваемого, в указанных протоколах имеются его подписи, кроме того в протоколе проведения очной ставки также имеются его подписи. Остальные встречи с ФИО1 носили характер бесед, в ходе которых она склоняла его к тому, что Л. никаким образом 29 июля 2018 года ему не угрожал, ножа у него не было, а он стрелял в него умышленно, но он с этим не соглашался. Он неоднократно давал ФИО1 пояснения по обстоятельствам произошедших 29 июля 2018 года событий, сообщал, что стрелял в Л. из травматического пистолета, в состоянии необходимой обороны, так как сам Л. напал на него с ножом, а также душил, накинувшись на него сзади. Указанные показания ФИО1 вносила в соответствующие протоколы, которые он впоследствии подписывал, вину по уголовному делу не признавал, о чем также неоднократно заявлял дознавателю. Во время расследования ФИО1 неоднократно заявляла, что изъятый на месте происшествия нож принадлежит ему, в дальнейшем она стала утверждать, что его «подкинул» на место происшествия его брат, кроме того она высказывала версию о том, что нож могли «подкинуть» знакомые Л. Однако он отрицал все эти ее версии, так как считает, что нож принадлежит Л. В дальнейшем ФИО1 предложила прекратить уголовное дело за примирением с Л., на основании по ст. 25 УПК РФ, при этом, ФИО1 пояснила и ему, и Л. что никаких правовых последствий ни для него, ни для Л. не наступит, кроме того, она пояснила, что составит все необходимые процессуальные документы таким образом, чтобы это уголовное дело нигде не фигурировало. В связи с этим он задал ФИО3 вопрос, что означает такое прекращение в правовом плане, будут ли для него в таком случае негативные правовые последствия. ФИО1 пояснила, что такое прекращение не повлечет для него негативных правовых последствий, а также о деле не будет никаких сведений в информационных базах данных, она сделает так, что это уголовное дело не будет даже храниться в архиве. В связи с этим он согласился на примирение, после чего дознаватель сообщила, что необходимо будет прибыть к ней 15.12.2018 для проведения очной ставки с Л. и достижения с ним договоренности о примирении. В назначенную дату он прибыл в ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», где между ним и Л.. была проведена очная ставка, кроме того они попытались с ним договориться о примирении. Однако Л. потребовал от него передачи денежных средств для его согласия на примирение, на что он ответил, что не считает себя виновным и деньги передавать ему не собирается. После того как они сообщили ФИО1, что мириться не будут, она пояснила Л., что в таком случае ей придется более внимательно расследовать уголовное дело, в результате чего к ответственности могут быть привлечены его знакомые, которые являются сотрудниками полиции. Л. изначально на примирение без денег не соглашался, слова ФИО3 о том, что могут пострадать сотрудники полиции, которые являются его знакомыми, на него никаким образом не влияли, затем он сказал Л. о том, что у него имеется аудиозапись, на которой он признает свою вину в том, что он его душил перед тем, как он произвел выстрелы. В связи с этим Л. согласился на прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон без каких-либо денежных средств. 19.12.2018 он вновь пришел в ОП «Заречье» к ФИО1 по ее требованию для оформления всех необходимых документов о прекращении уголовного дела. В ходе указанной встречи, подписывал у нее ряд документов, в том числе заявление о согласии на прекращение уголовного дела по ст. 25 УПК РФ, в этот же день ФИО1 подготовила два протокола, один протокол допроса его в качестве подозреваемого от 10.12.2018 и один протокол очной ставки между ним и Л. от 14.12.2018, то есть документы были составлены задними числами, в протоколах было отражено, что ранее он пояснял, что у Л. был нож, однако это ему показалось и в действительности ножа не было, а был предмет, похожий на нож. На его вопрос, почему так указано, ФИО1 пояснила, что так необходимо для прекращения уголовного дела за примирением сторон. Кроме этого, ФИО1 пояснила, что поскольку исследование с использованием полиграфа, проводившееся в отношении Л. показало, что последний не лжет, когда заявляет о том, что это не его нож и он был без него в момент происшествия, то не нужно, чтобы в процессуальных документах нож вообще фигурировал, при этом она пояснила, что делает все так, как нужно для прекращения дела. Кроме того, ФИО1 пыталась передать ему нож, на что он ей пояснил, что нож ему не нужен, так как ему не принадлежит, при этом она сообщила, что в ходе расследования уголовного дела была произведена экспертиза, в результате которой установлено, что нож холодным оружием не является и чтобы он его забирал. После того, как он подписал все документы у ФИО1, необходимые для примирения, решил проконсультироваться с адвокатом, который пояснил, что основание, по которому прекращено уголовное дело, является нереабилитирующим, то есть фактически, тем самым он признает свою вину по уголовному делу и в результате этого наступают негативные для него правовые последствия в виде того, что по информационным базам данных он будет являться привлекавшимся к уголовной ответственности. В связи с этим он вновь обратился к ФИО1 и сказал, что не согласен на такое прекращение уголовное дела, после чего ФИО3 вновь попыталась переубедить его и сказала, что все будет в порядке, что она все сделает так, что этого дела нигде не будет числиться. После чего, не поверив ФИО3, в этот же день он написал заявление в дежурную часть ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» о том, что не согласен на прекращение уголовного дела по ст. 25 УПК РФ, т.е. за примирением с Л. Однако в дальнейшем узнал, что уголовное дело все равно прекращено по ст. 25 УПК РФ, после чего написал соответствующее заявление в прокуратуру г. Бийска, в результате чего производство по уголовному делу было возобновлено. На сегодняшний день уголовное дело по факту причинения им телесных повреждений Л. прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ. Полагает, что в результате действий ФИО1 он был незаконно привлечен в качестве подозреваемого по уголовному делу, так как в ходе расследования уголовного дела и в настоящее время настаивает, что указанный нож находился у Л.. 29.07.2018 года в момент нападения на него по адресу: """, в связи с чем, он совершал выстрелы из травматического пистолета в состоянии необходимой обороны, то есть, ФИО1 склонила его к примирению с потерпевшим, когда находился еще в статусе свидетеля по делу. При получении его согласия на примирение она приняла решение о допросе его в качестве подозреваемого. Это было возможно только в случае исключения из материалов уголовного дела сведений об изъятом с места происшествия ноже, в связи с этим в протокол его допроса она внесла показания, которые не соответствовали действительности относительного того, что он стрелял в Л. просто так. (том 1, л.д. 177-182). 

После оглашения показаний потерпевший Ю. их подтвердил и дополнительно в судебном заседании показал, что 29 июля 2018 года он приехал к дому по """, по вызову такси, там находились женщины в алкогольном опьянении, он вошел во двор дома с целью помочь одной из женщин, затем пришли Л. и Т., кричали на него, после чего приехал Л. и произошла драка. Фактически, очная ставка между ним и Л. не проводилась, протоколы допросов, очной ставки он подписывал в один день, не читая, они были составлены ФИО1, он показания не давал, защитник при допросах и проведении очной ставки не присутствовал, заявление о согласии на прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон он переписал с заявления, предоставленного ФИО3, поскольку последняя пояснила, что это формальность, последствия прекращения уголовного дела ФИО3 ему не разъясняла. После подписания протоколов допроса подозреваемого и протокола очной ставки он их фотографировал на свой мобильный телефон, а также при разговорах с ФИО3 и Л. вел аудиозапись на свой мобильный телефон. 19 декабря 2018 года вечером он обратился с заявлением в отдел полиции «Заречье», в котором указал о несогласии с прекращением уголовного дела, о чем ему был выдан талон-уведомление. 

Показаниями свидетеля Р., данными в судебном заседании о том, что 29 июля 2018 года около 22-23 часов он собирался лечь спать, услышал на улице крик женщины о помощи. Он вышел на улицу, там находилась женщина, кричала, кто-то бегал, было много человек, по голосу он узнал соседа Т. и его жену. Затем он услышал звук борьбы и два выстрела, сын Л. застонал, все зашумели. Он зашел домой, сказал о случившемся жене и снова вышел на улицу, подошел к клумбе у дороги, его выгоняли с места родственники Л. и Т., Т. старший и младший ему угрожали. Затем приехали работники скорой медицинской помощи, сотрудники полиции. Последние что-то искали, светили фонариком, сотрудник в гражданской форме одежды поднял из клумбы нож, затем положил его и сказал, что приедет эксперт и поднимет его как положено. ФИО2 младший лежал в клумбе, нож лежал на расстоянии 0,5-1 метр от Л.. Затем Л. младшего отвели в машину скорой помощи и увезли. Через некоторое время, год не помнит, ему позвонил потерпевший по делу Ю., который пояснил, что потерялись документы, к нему ( Х.) приедут со Следственного комитета и опросят. 

Показаниями свидетеля С., данными в судебном заседании, о том, что в сентябре 2019 года он принимал участие во вскрытии сейфа в отделе полиции «Заречье» по указанию начальника отдела полиции Ъ. в кабинете № Ц. и К. на 2 этаже. Ранее в указанном кабинете работали дознаватели ФИО3 и О.. Была создана комиссия, в присутствии Ъ., Ц., К., Ч. и Г. он сломал прутом замок в нижней ячейке сейфа, там находился нож без упаковки. Г. составила акт, он в нем расписался. 

Показаниями свидетеля К., данными в судебном заседании, о том, что она работает дознавателем в ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское». В августе 2019 года ей было передано уголовное дело, возбужденное дознавателем ФИО3 по факту причинения телесных повреждений Л. Ю., которое ранее находилось в производстве ФИО3, было прекращено в связи с примирением сторон и возобновлено по указанию прокуратуры по жалобе Ю.. ФИО3 допрашивала свидетелей, потерпевшего, подозреваемого, проводила очную ставку. Она ( К.) допросила свидетелей, провела следственный эксперимент, назначила экспертизы. В ходе дополнительного допроса Ю. было установлено, что по делу изымался нож, а также пистолет, гильзы и одежда Л.. Нож и одежда в деле нигде указаны не были. Она запросила информацию в ЭКЦ, оказалось, что по ножу и следу обуви проводились экспертизы, однако постановлений о назначении экспертиз и заключений в деле не было, по запросу ей были представлены указанные заключения экспертиз. Она сообщила об отсутствии документов Г., начала устанавливать, где нож и одежда. Ранее в кабинете № сидела ФИО3 и О., нижняя часть сейфа была закрыта, поскольку ей никто не пользовался. Была создана комиссия в составе Ъ., С., Ч., Г.. С. вскрыл замок сейфа, где был обнаружен не упакованный нож с деревянной резной ручкой, по указанному факту Г. составляла акт. Она присутствовала в кабинете при изъятии ножа, но не участвовала. Нож был предоставлен на опознание М., она его опознала, в заключении эксперта также было фото обнаруженного в сейфе ножа. Протокол осмотра места происшествия был составлен от имени М., она ее допрашивала, предъявляла протокол, та пояснила, что он написан не ее рукой, подпись в протоколе ей не принадлежит, нож среди изъятого не значится, указано, что изъяты только пистолет и гильзы. По окончании дознания она прекратила уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления. 

Показаниями свидетеля Г., данными в судебном заседании, о том, что в апреле 2019 года после отмены постановления о прекращении уголовного дела, к ней обратился Ю., который сказал, что не согласен с прекращением уголовного дела, считал себя не виновным, просил ознакомить его с материалами дела и спрашивал, кто будет вести расследование. Уголовное дело изначально было возбуждено дознавателем ФИО3 в отношении Ю. по факту причинения телесных повреждений Л. и впоследствии прекращено по ст. 25 УПК РФ. Барыбина на тот момент уже работала в ОП « Приобский», она доложила начальнику, было принято решение передать дело ФИО3. Затем последняя уходила в отпуск, дело числилось за отделом дознания «Заречье», она забрала дело, так как по нему было необходимо принимать процессуальное решение, и приостановила производство по делу. Указанное решение было отменено заместителем прокурора, она расписала дело дознавателю К., которая прекратила уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления. В материалах уголовного дела находился протокол осмотра места происшествия, составленный следователем М., который К. предоставляла М. и последняя указала, что почерк и подписи в протоколе ей не принадлежат. Изначально в материалах дела отсутствовало заключение эксперта по ножу, когда оно было получено, в нем указано, что экспертиза проведена на основании постановления. В сентябре 2019 года нож был обнаружен и изъят из нижней ячейки сейфа, при этом вскрывался навесной замок, в кабинете № отдела полиции «Заречье», в котором работали дознаватели Ц. и К., ранее там до конца 2018 года работала ФИО3 и до марта 2019 года О.. Она участвовала при изъятии ножа в составе комиссии с Ъ., С. и Ч., составляла акт обследования кабинета. Также в кабинете находилась К., которая не входила в состав комиссии. М. предъявили нож для опознания, она пояснила, что именно его изъяла при осмотре места происшествия по уголовному делу в отношении Ю.. Ю. был не согласен, что умышленно причинил телесные повреждения Л., пояснял о самообороне, в результате которой причинил огнестрельное ранение, о том, что показания не читал. В отделе полиции «Заречье» с 2015 года проводились регулярные проверки на предмет нахождения в кабинетах вещественных доказательств 2-3 раза в месяц, однако могли не проверять год. С разрешения ответственного по отделу лица, сотрудники отдела открывали сейфы для проверки. 

Показаниями свидетеля М., данными в судебном заседании о том, что с 31 июля 2017 года она работает следователем отдела полиции «Заречье», на тот момент в отделе уже работала ФИО3, затем последнюю перевели в отдел полиции «Приобский». В июле-августе 2018 года в ночное время по сообщению дежурного она выехала на ул. """ с экспертом Д., оперуполномоченным Ф., участковым Ж. на огнестрельное ранение. Кроме того, на место выезжал Э., ответственная по отделу полиции Б.. Также на месте происшествия находился Ю. с братом. Со слов Ю. было установлено, что он выстрелил в Л. из травматического пистолета. Л. на месте уже не было, поскольку его забрали сотрудники скорой помощи. Она провела осмотр места происшествия, изымала травматический пистолет, разрешение на пистолет, фото следа обуви, гильзы, нож, который находился в цветнике и который указали друзья Ю.. Со слов Ю., указанным ножом ему угрожал Л.. Нож поднимал эксперт Д.. Все изъятое она записала в протокол, было упаковано и опечатано в присутствии понятых, которые ставили подписи в протоколе. Затем по месту жительства Л. были изъяты его вещи ( кофта, футболка, штаны), также она составила протокол осмотра места происшествия и вернулась в отдел. Протоколы она передала дежурному, по пистолету назначила экспертизу, отдала постановление с пистолетом в дежурную часть, затем их увезли в экспертный отдел, нож и вещи Л. оставались у нее в кабинете. На следующий день она узнала исполнителя материала, которым был оперуполномоченный И., и передала нож и вещи ему. Затем от И. ей стало известно, что указанные предметы он сдал в камеру вещественных доказательств. Впоследствии дознаватель К. предъявляла ей протокол осмотра места происшествия, в котором был не ее ( М.) почерк. К. пояснила, что протокол переписан, она узнала почерк стажера Н., в протоколе не было указано об изъятии ножа, подпись ей ( М.) не принадлежала. Также К. предъявляла ей на опознание нож, она его опознала. Ей известно, что нож нашли в нижнем ящике сейфа в кабинете №, в котором сидели О. и ФИО3, а когда нож был обнаружен, в кабинете сидели Ц. и К.. Кроме того, ей известно, что в материалах уголовного дела отсутствовал протокол осмотра места происшествия, которым изымались вещи Л.. Позднее со слов Н. ей стало известно, что ФИО3 попросила ее исправить в протоколе ошибки. 

Показаниями свидетеля Н., данными в ходе предварительного следствия, оглашенными в связи с наличием существенных противоречий, о том, что с 18 января 2019 года по 18 апреля 2019 года она проходила стажировку в отделе полиции «Заречье» у следователя Б.. До этого с декабря 2018 года она также ходила в отдел полиции «Заречье» в отдел следствия, чтобы узнать работу следователя, поскольку устраивалась на работу на указанную должность. В кабинете № отдела полиции работали дознаватели ФИО3 и О.. Барыбину она знает с 2017 года, когда пришла работать в МУ МВД России «Бийское» в качестве статиста. В один из дней с 10 декабря 2018 года по 16 января 2019 года в рабочий день и рабочее время к ней подошла ФИО3, которая попросила переписать письменно протокол осмотра места происшествия, составленный следователем М.. Она согласилась, ФИО3 дала чистый типографский бланк протокола и протокол осмотра места происшествия, составленный следователем М., в котором вычеркнула карандашом один абзац и сказала, что нужно переписать протокол слово в слово, за исключением вычеркнутого абзаца. Кроме того, ФИО3 пояснила, что следователь допустила ошибку и поэтому протокол нужно переписать. По какой причине Барыбина не попросила переписать протокол М., она не знает. После того, как она переписала протокол, отнесла его ФИО3, также отдала оригинал протокола. Какие-либо подписи в переписанном протоколе, она ( Н.) не ставила. О том, что ФИО3 фактически подделала указанный протокол с ее помощью, она узнала в октябре или ноябре 2019 года. Также впоследствии ей стало известно, что ФИО3 сфальсифицировала материалы уголовного дела, убрала из них документы по изъятию ножа. При ознакомлении с протоколом осмотра места происшествия от 30.07.2018 года находящемся в материалах уголовного дела и предоставленного ей в ходе допроса, поясняет, что данный протокол она составила по просьбе ФИО3, однако в протоколе имеются подписи участвующих лиц, которые она не ставила. ( том 2 л.д. 6-10).

После оглашения показаний свидетель Н. их подтвердила и дополнительно в судебном заседании показала, что ФИО3 выделила в тексте протокола абзац на третьем листе, а также текст в перечне изъятого, которые нужно было исключить. 

Показаниями свидетеля Д., данными в ходе предварительного следствия, оглашенными в связи с наличием существенных противоречий, о том, что с 30 на 31 июля 2018 года он находился на дежурстве в составе следственно-оперативной группы. После 20 часов по указанию оперативного дежурного проследовал на """, где мужчине причинили огнестрельное ранение. Прибыв на место в составе следственно-оперативной группы, куда входил следователь, врио начальника отдела уголовного розыска отдела полиции «Заречье» Э., оперативный работник, участковый, также на месте находился ответственный по отделу полиции «Заречье». Он и следователь начали проводить осмотр места происшествия, в ходе которого он изъял гильзы стреляных травматических патронов, травматический пистолет, нож, след обуви. После того, как следователь составила протокол, в нем расписались все участвующие лица, после чего группа уехала с места. Ознакомившись с протоколом осмотра места происшествия от 30.07.2018 года заявляет, что подписи в протоколе ему не принадлежат. Ознакомившись с копией протокола осмотра места происшествия, подписи от его имени, принадлежат ему, а также в ходе указанного осмотра изъят нож. Ознакомившись с приложением к акту обследования кабинета № отдела полиции «Заречье» от 02.09.2019 года, где имеются фотографии ножа, именно этот нож был изъят в ходе указанного осмотра места происшествия. ( том 1 л.д. 233-236). 

После оглашения показаний свидетель Д. их подтвердил, поскольку на момент допроса лучше помнил события.

Показаниями свидетеля И., данными в судебном заседании о том, что летом 2018 года у него находился материал проверки в отношении Ю., который довозил пассажира до дома, вмешался Л., начал причинять Ю. телесные повреждения, со слов Ю. следовало, что у Л. был нож, вследствие чего он выстрелил в ногу Л. из травматического предмета, Л. отрицал наличие ножа. В материале проверки находился протокол осмотра места происшествия, составленный следователем М., согласно которому были изъяты гильзы, патрон, пистолет, след обуви и нож. Изъятые предметы были ему переданы, кем, не помнит. По материалу были назначены судебные медицинские, криминалистическая и баллистическая экспертизы, он вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку не было готово заключение медицинской экспертизы, однако его отменили и возвратили материал для дополнительной проверки. Он забрал исследование по ножу и нож из экспертного отдела, исследование приобщил к материалу проверки, также приобщил к материалу экспертизу по пистолету. После того, как Л. прошел медицинскую экспертизу, материал был передан ФИО3, до этого пистолет с гильзами он передал Ю. под сохранную расписку, нож передал в комнату хранения вещественных доказательств по квитанции с копией протокола осмотра места происшествия В., квитанцию приобщил в материал проверки. 

Показаниями свидетеля Е., данными в судебном заседании, о том, что он участвовал в производстве экспертизы по расписке к заключению эксперта, где были подписи от имени ФИО3, однако установить по заключению почерковедческой экспертизы кем именно, оставлена подпись, не представилось возможным. Проводил ли он экспертизу холодного оружия по ножу, и кто ее назначал, точно не помнит. Заключение эксперта изготавливается в двух экземплярах, к копии заключения прикладывается расписка. Забирать экспертизу приходит либо лицо, кто назначал ее проведение, либо лицо с доверенностью, забирает экспертизу в ящике, расписывается в расписке. Он не знает, кто забрал экспертизу по ножу, в расписке стояла подпись от имени ФИО3. В экспертном отделе имеется комната хранения вещественных доказательств, следователь туда приходит, ставит в расписке подпись и фразу о получении вещественного доказательства, которое выдает кто-то из сотрудников экспертного отдела. В исследованной им расписке к заключению эксперта было указано, что нож получен. 

Показаниями свидетеля Э., данными в судебном заседании о том, что летом 2018 года он состоял в должности начальника отдела уголовного розыска ОП «Заречье». После 22 часов ему позвонил дежурный, сообщил о происшествии в виде огнестрельного ранения. Он выехал на """, на месте находились сотрудники ГИБДД, оперуполномоченный З., сотрудники скорой помощи стояли или уезжали. Также на месте находился автомобиль Ю., сам Ю., со слов которого было установлено, что на него с ножом кинулся мужчина, он ( Ю.) достал пистолет и два раза в мужчину выстрелил. Также на месте находился брат Ш., который кричал, что нож находится в клумбе. Он сказал сотрудникам ГИБДД или участковому охранять клумбу, затем приехала следователь М., эксперт Д., ответственная по отделу Б.. В ходе осмотра были изъяты пистолет, 1-2 гильзы, нож с наборной цветной ручкой, следы машины или обуви, он ставил свою подпись в протоколе. Кроме того, он давал указание следственно-оперативной группе изъять одежду потерпевшего в больнице. Дежурный отдела полиции записывает в книгу учета сообщений о преступлениях все, что изъято в ходе осмотра места происшествия и передает эти сведения в сводку. В ходе предварительного следствия по делу ФИО3 ему предоставляли на обозрение копию протокола осмотра места происшествия, в котором он узнал свою подпись, в оригинале протокола подпись ему не принадлежит. После обозрения в судебном заседании акта обследования служебного кабинета № ОП «Заречье» от 02.09.2019, показал, что нож на фототаблице, визуально похож на нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия 30.07.2018. 

Показаниями свидетеля Ж., данными в ходе предварительного следствия, оглашенными в связи с наличием существенных противоречий, согласно которым в конце июля 2018 года в вечернее время он находился на суточном дежурстве, в дежурную часть поступило сообщение о причинении гражданину огнестрельного ранения. Он с оперативным сотрудником З., проследовал на место преступления, где было установлено, что между Ю. и Л. произошла ссора, в ходе которой Ю. выстрелил из травматического пистолета и попал в ногу Л.. На месте Л. оказывали помощь сотрудники скорой помощи, после того, как на место прибыла следователь и эксперт, следователь начала проводить осмотр места происшествия по """. В ходе осмотра нашли нож, которым со слов Ю., ему угрожал Л., и который был изъят. Что еще изымалось на месте происшествия, он не помнит. После завершения осмотра следователь составила протокол, в котором расписывались участвующие лица. Расписывался ли он ( Ж.) в протоколе, не помнит. После осмотра он уехал с места преступления. Ознакомившись с протоколом осмотра места происшествия от ***, поясняет, что его подписей в протоколе не содержится. ( том 1 л.д. 247-251). 

После оглашения показаний свидетель Ж. их подтвердил и в судебном заседании дополнительно показал, что на месте происшествия были двое мужчин- знакомые таксиста, которые в кустах напротив дома потерпевшего нашли нож и один из них его поднимал. В ходе предварительного следствия об указанных обстоятельствах он не сообщал, поскольку перед ним не ставили такой вопрос. 

Показаниями свидетеля Ъ., данными в судебном заседании о том, что с апреля 2019 года он исполнял обязанности начальника отдела полиции «Заречье». В сентябре 2019 года к нему обратилась начальник отделения дознания Г., которая пояснила о необходимости вскрытия сейфа в кабинете № отдела полиции, поскольку сотрудник, который ранее занимал указанный кабинет, переведен в другой отдел, а ключа от сейфа нет. Была создана комиссия, вскрыто нижнее отделение сейфа, где обнаружен кухонный нож, который передан Згеря, последней составлен акт. 

Показаниями свидетеля З., данными в судебном заседании о том, что летом, какого года не помнит, он находился на дежурстве, в вечернее время поступил вызов на огнестрельное ранение. Он приехал на """ с участковым, в районе частного сектора, на месте находились таксист, который стрелял, в кустах лежал потерпевший, которому оказывали медицинскую помощь сотрудники скорой медицинской помощи, родители потерпевшего, сотрудники Росгвардии, а также соседи. Было установлено, что у таксиста произошел конфликт с потерпевшим, и тот два раза выстрелил. Затем приехала следователь М., эксперт, следователь писала протокол осмотра места происшествия, у таксиста изымался пистолет, стреляная гильза. В кустах был обнаружен охотничий нож, который показал таксист Ю., пояснил, что потерпевший с ним выбежал, нож изъяла следователь. Он расписывался в протоколе осмотра места происшествия. Затем потерпевшего увезли в больницу, после окончания осмотра следственно-оперативная группа поехала в ЦГБ, где сообщили, что потерпевшего отпустили домой. Он со следователем и участковым проехали домой к потерпевшему, жена вынесла одежду потерпевшего, следователь ее изъяла протоколом осмотра места происшествия. Впоследствии в ходе расследования настоящего уголовного дела следователь показывал ему протокол осмотра места происшествия, в котором была не его подпись. 

Показаниями свидетеля В., данными в судебном заседании о том, что в 2018 году он работал старшиной комендантской группы отдела полиции «Заречье», следил за порядком в комнате хранения вещественных доказательств, в том числе принимал на хранение и выдавал вещественные доказательства. Согласно записей в книге вещественных доказательств, он передал нож лично дознавателю ФИО1 для проведения экспертизы, больше нож в камеру хранения не возвращался. Ранее этот нож в комнату хранения вещественных доказательств сдал оперуполномоченный И., вместе с копией протокола осмотра происшествия, в которой было указано об изъятии ножа. При сдаче вещественного доказательства сотрудник полиции приносит его с подтверждающим документом, он записывает информацию в книгу, ставит текущую дату сдачи, затем при необходимости сотрудник запрашивает вещественное доказательство, он выдает, сотрудник расписывается в книге в графе напротив вещественного доказательства, он снова ставит текущую дату выдачи. В ходе предварительного следствия у него изымался журнал и акт приема-передачи, который составляется при выдаче вещественного доказательства. 

Показаниями свидетеля Ш., данными в судебном заседании о том, что летом 2018 года в вечернее время ему позвонил брат Ю., сказал, что на него напали, и он применил травматическое оружие. Он выехал на """ в частный сектор, там находились сотрудники полиции, скорой помощи, автомобиль брата, на клумбе лежал человек. Он спросил у медицинского работника, что случилось, тот сказал, что все нормально. Со слов брата ему стало известно, что он приехал на заказ такси, на адресе находилась пьяная бабушка и женщина. Он с женщиной повели бабушку в дом, так как она начала падать, появились люди, возник конфликт, Л. прибежал с ножом, ударил брата кулаком в ограде, тот сказал, что таксист, затем около машины Л. начал душить брата, во второй руке держал нож, после чего брат произвел предупредительный выстрел из пистолета, а затем выстрелил в Л.. Он ( Ю.) попросил сотрудников полиции осмотреть Л. на предмет нахождения у него ножа, при нем ничего не было, затем нож был обнаружен сотрудником полиции, в ходе осмотра на месте, где лежал Л., на клумбе. Он поднял нож, но ему сразу сказали положить его на место, он положил. Этот сотрудник впоследствии охранял место, затем приехала следственно-оперативная группа, нож изымал и упаковывал эксперт, также изымались 2 гильзы, пистолет, были составлены документы, после чего в отделе полиции у брата забрали разрешение на оружие. Кроме того, на месте присутствовал его знакомый А., которому позвонил он или брат и который участвовал в качестве понятого. Впоследствии ФИО3 вызывала его в отдел полиции, узнала его, так как несколько лет назад допрашивала его в качестве свидетеля, сказала, что сделает все, чтобы довести дело до суда, предложила ему забрать нож, утверждала, что нож его ( Ш.), он сказал, что нож не его и предложил отдать хозяину. Брата ФИО4 допрашивала в качестве свидетеля, затем подозреваемого, и прекратила уголовное дело в связи с примирением сторон, напечатала заявление, брат не мог ничего понять. В настоящее время уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. 

Показаниями свидетеля А., данными в судебном заседании, согласно которым в июле 2018 года поздно вечером ему позвонил Ш., сказал, что на брата напали и тот применил оружие. Он прибыл на место в частный сектор в район Заречье, там находились Ш. и Ю., сотрудники полиции. Следом за ним приехала следственно-оперативная группа, он принимал участие в качестве понятого при осмотре места происшествия, в его присутствии были изъяты пистолет, гильзы, нож, отпечаток следа. Рядом с пистолетом и ножом стояли сотрудники полиции, был разговор, что их нашли. Нож изымался экспертом, находился слева от проезжей части, где располагались трава и колесо. Все изъятые предметы упаковывались, девушка писала документ, с которым он знакомился и ставил свои подписи. Из разговоров лиц, находящихся на месте, он узнал, что нож принадлежал тому, кто нападал. В ходе предварительного следствия ему предъявлялась копия протокола осмотра места происшествия, в котором имелась его подпись. Полагает, что фотография ножа ему на обозрение не предъявлялась. 

В связи с наличием существенных противоречий были оглашены показания свидетеля А. в ходе предварительного следствия, согласно которым на фотографиях, которые имеются в приложении к акту обследования помещений ( кабинет) № ОП «Заречье» от 02.09.2019 года, представленных в ходе допроса, он узнает нож, который был изъят в ходе осмотра места происшествия ( том 1 л.д. 219). 

После оглашения показаний свидетель подтвердил их в названной части, пояснив, что при допросе в судебном заседании не мог вспомнить указанные обстоятельства. 

Показаниями свидетеля Б., данными в судебном заседании, согласно которым с 30 июля 2018 года на 31 июля 2018 года она заступила ответственной по отделу полиции «Заречье». В ночное время по сообщению дежурного о стрельбе она выехала в частный сектор по """ месте находилась следственно-оперативная группа, в составе следователя М., оперуполномоченного З., эксперта Д., также присутствовали понятые, был проведен осмотр места происшествия, в ходе которого изъят слепок следа обуви, гильзы, нож, возможно, что-то еще, она подписывала протокол осмотра. На месте присутствовали водитель такси, и с его стороны двое мужчин. В ходе расследования уголовного дела ей предъявлялись протокол осмотра места происшествия и его копия, где в оригинале протокола стояла подпись, похожая на ее, а в копии протокола была ее подпись. В декабре 2018 года на стажировку в следственный отдел пришла Н., которую она представила дежурному, после чего Н. проходила в отдел полиции, где существует пропускной режим, как сотрудник, без пропуска. 

Изложенные показания подтверждаются совокупностью письменных доказательств:

- выпиской из приказа от 29 декабря 2018 года в отношении ФИО1 о назначении с 1 января 2019 года на должность дознавателя отделения отдела полиции «Приобский ( том 1 л.д. 90);

- копиями должностного регламента ( должностной инструкции) ФИО1 ( том 1 л.д. 91-100, 104-109, том 4 л.д. 24-29);

- актом обследования служебного помещения (кабинета) № ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» от 02.09.2019, в ходе которого в нижней камере металлического сейфа был обнаружен и изъят нож (том 1 л.д. 124-125); 

- копией протокола предъявления предмета для опознания от 02.09.2019, согласно которому М. опознан нож, который был изъят в ходе осмотра места происшествия на участке местности по адресу: ул. """, г. Бийск Алтайского края. (том 1 л.д. 148-152);

- протоколом получения образцов почерка и подписи М. для сравнительного исследования ( том 3 л.д. 40-47);

- протоколом получения образцов почерка и подписи Н. для сравнительного исследования ( том 3 л.д. 49-56);

- заключением эксперта в соответствии с которым: исследуемые рукописные записи в протоколе осмотра места происшествия от 30.07.2018, составленные от имени М., выполнены Н. Исследуемая подпись от имени следователя М. в протоколе осмотра места происшествия от 30.07.2018 в графе «следователь» на последней странице в нижней части листа, вероятно, выполнена не М., а другим лицом. Установить кем, Н., или другим лицом, выполнена подпись от имени следователя М. в протоколе осмотра места происшествия от 30.07.2018 в графе «следователь» на последней странице в нижней части листа не представляется возможным. (том 3, л.д. 60-64);

- протоколом выемки книги учета вещественных доказательств, акта приема-передачи № от 12. 11.2018 у свидетеля В. ( том 3 л.д. 182-185);

- заключением эксперта, в соответствии с которым запись: «ФИО3 для провед.экспертизы» от имени ФИО1 в книге учета вещественных доказательств ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» в графах «кому передано, результат» (запись №) выполнена ФИО1

- запись «ФИО3» от имени ФИО1 в акте приема-передачи №20 от 12.11.2018 в графе «принял» выполнена ФИО1 (том 3 л.д. 192-196);

- заключением эксперта, в соответствии с которым исследуемые рукописные записи в расписке о получении заключения эксперта №1421 от 18.11.2018 от имени ФИО1, выполнены ФИО1 (том 3 л.д. 212-215);

- протоколом осмотра предметов, согласного которого осмотрены: уголовное дело № по обвинению Ю. в двух томах с вещественным доказательством – ножом; книга учета вещественных доказательств ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское, акт приема-передачи № от 12.11.2018 о передаче ножа ФИО1 в связи с необходимостью производства экспертизы; расписка о получении ФИО1 заключения эксперта № от 18.11.2018 и вещественного доказательства-ножа. Указанные предметы и документы приобщены в качестве вещественных доказательств по уголовному делу (том 3 л.д. 233-235, 243);

- протоколом осмотра предметов, в ходе которого с участием Ю. осмотрен изъятый у последнего оптический диск, на диске имеются 3 аудиофайла, Ю. пояснил, что на прослушанных аудиозаписях он опознает свой голос, голос ФИО1, голос Л. Дословное содержание аудиозаписей отражено полно и верно. Указанные аудиозапись были сделана им на диктофон мобильного телефона 15.12.2018 в ходе проведения дознавателем ФИО1 очной ставки между ним и потерпевшим Л. в служебном кабинете ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское, который на тот момент занимала ФИО1, а также 19.12.2018, когда он приходил к ФИО1 для подписания документов по уголовному делу №, в том числе заявления о согласии на прекращение уголовного дела. Записи были сделаны в связи с тем, что на тот момент он уже опасался незаконного привлечения к уголовной ответственности по уголовному делу, которое находилось в производстве ФИО1 Участвующих в ходе записи лиц (ФИО1, Л.) о том, что ведется аудиозапись он не предупреждал. Из вышеуказанных аудиозаписей следует, что ФИО1 в ходе очной ставки склоняет его и Л. к примирению по уголовному делу, на что ни он, ни Л. изначально не были согласны, о каких сотрудниках полиции ФИО1 говорит Л., что они пострадают в противном случае, ему неизвестно; ФИО1 ему разъясняет, о том, что нож не будет фигурировать в материалах уголовного дела, что она уберет все сведения о нем из уголовного дела и уголовное дело будет прекращено; ФИО1 ему возвращает принадлежащий ему пистолет, а также предлагает забрать нож, который ему не принадлежит, на его пояснения, что его с ним могут задержать, ФИО1 поясняет, что в соответствии с проведенной экспертизой, он не является холодным оружием. Кроме того, на диске содержатся два изображения – расписка о получении пистолета от 15.12.2018 и первый лист протокола очной ставки от 14.12.2018 между Ю. и Л. Диск признан и приобщен в качестве вещественного доказательства по делу (том 3 л.д. 236-24,243);

- ответом на запрос, согласно которому представлены копия квитанции ( расписки) № (20) от 18.10.2018 о передаче оперуполномоченным И. старшине ГК по ОО ОВД «Заречье» МУ МВД России «Бийское» В. ножа, копия протокола осмотра места происшествия от 30.07.2018 года, согласно которой нож изъят, копия акта приема-передачи № (20) от 12 ноября 2018 года согласно которой В. передал нож дознавателю ФИО1 для проведения экспертизы, копия журнала учета вещественных доказательств ( том 3 л.д. 247-251);

- выпиской из приказа от *** согласно которой с 1 января 2014 года ФИО1 назначена на должность дознавателя группы по расследованию преступлений, совершенных на территории, обслуживаемой отделом полиции «Заречье» ( том 4 л.д. 23);

- копией заключения по материалам служебной проверки от ***, согласно которому за совершение проступка, выразившегося в приобщении к материалам уголовного дела протокола осмотра места происшествия от ***, в котором отсутствовали сведения об изъятии ножа, ФИО1 представлена к увольнению из органов внутренних дел РФ в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел) ( том 4 л.д. 42-51);

- протоколами очных ставок между ФИО1 и Ю., М., Н., Ш., В. в ходе которых последние подтвердили свои показания ( том 2 л.д. 146-155, 126-134, 135-140, 159-163, том 3 л.д. 11-15);

- копией талона –уведомления от 19.12.2018 года на имя Ю. о принятии у последнего заявления в ОП «Заречье» ( том 5 л.д. 64);

- копией протокола очной ставки от 14 декабря 2018 года между Ю. и Л. ( том 5 л.д. 65-68);

- копией последнего листа протокола допроса подозреваемого Ю. ( том 5 л.д. 69);

- аудиозаписью переговоров Ю., ФИО1 и Л., прослушанной в судебном заседании;

- материалами уголовного дела в отношении Ю., исследованными в судебном заседании в качестве вещественного доказательства. 

Результатами оперативно-розыскной деятельности:

- постановлением о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО1 следователю ( том 1 л.д. 63-65);

- актом добровольной выдачи Ш. оптического диска от 12.12.2019 с тремя аудиофайлами разговоров Ю., ФИО1 и Л. (том 1 л.д. 71-72);

-протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от *** с участием старшего дознавателя Г., согласно которому у последней изъято уголовное дело по обвинению Ю. в двух томах, вещественное доказательство по делу- нож. (том 1 л.д. 73-76);

- протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от 19.12.2019, согласно которому в кабинете № ОП «Приобский» по пер. Дружный, 3 у ФИО1 изъяты системный блок компьютера, смартфон «Мейзу» с флеш-картой ( том 1 л.д. 77-80);

- протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от 25.12.2019, согласно которому в ЭКО МУ МВД России «Бийское» изъяты расписка ФИО1 о получении вещественного доказательства- ножа, прилагаемого к заключению эксперта №, постановление о назначении экспертизы от ***, заключение эксперта № от 18.11.2018. (том 1 л.д. 113-116).

Проверив и оценив представленные стороной обвинения доказательства в виде результатов оперативно-розыскной деятельности в порядке ст. ст. 87, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд признает их допустимыми, относимыми и достоверными. Сведения, содержащиеся в переданных органу предварительного расследования в установленном порядке документах по результатам указанных оперативно-розыскных мероприятий, проверены в ходе судебного следствия, и подтверждаются показаниями потерпевшего и свидетелей. 

Анализируя показания потерпевшего Ю., свидетеля Н., данные в ходе предварительного следствия, с учетом их дополнений в судебном заседании, свидетелей К., Р., С., Г., М., Б., Ъ., Ш., И., Э., З., Е., В., данные в судебном заседании, показания свидетеля Ж., данные в ходе предварительного следствия, оглашенные в судебном заседании, и показания свидетеля А., данные в судебном заседании с учетом оглашенных показаний в ходе предварительного следствия, суд признает их достоверными, их показания дополняют и конкретизируют друг друга, согласуются с другими доказательствами по делу, они допрошены с соблюдением процессуальных требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, у суда не имеется оснований подвергать сомнению их показания, оснований для оговора ими подсудимой в судебном заседании, как и заинтересованности в исходе дела, в том числе оснований для критической оценки показаний свидетелей М. и Н., о чем указывает защитник, не установлено. 

Письменные доказательства, исследованные в судебном заседании, суд считает относимыми, допустимыми, полученными с соблюдением всех требований уголовно-процессуального законодательства и считает возможным положить их в основу обвинительного приговора.

Указанные представленные стороной обвинения доказательства судом проверены с учетом требований ст. ст. 87, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, сопоставлены между собой, оценивая их с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, суд признает их допустимыми, относимыми, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей, потерпевшего, протоколах следственных действий, заключениях экспертов, иных письменных доказательств, ставящих под сомнение факт совершения подсудимой преступления, в судебном заседании не установлено.

К устранению возникавших в ходе судебного разбирательства противоречий между показаниями потерпевшего и свидетелей в судебном заседании и на стадии предварительного расследования, судом предпринимались меры посредством оглашения ранее данных показаний. При этом потерпевший и свидетели подтвердили показания, данные ими на стадии предварительного расследования. 

Показания подсудимой ФИО1 в судебном заседании о непричастности к совершенному преступлению, о том, что она проводила допрос Ю. в качестве подозреваемого и очную ставку между Ю. и Л. в присутствии защитника Мамырина М.А., после проведения следственных действий Ю. знакомился с протоколами, а затем она разъяснила Ю. последствия прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию; о том, что в протоколе осмотра места происшествия, который находился в материалах проверки, отсутствовали сведения об изъятии ножа, переписать Н. протокол осмотра места происшествия она не просила, а последнюю увидела впервые при проведении очной ставки; о том, что нож из комнаты хранения вещественных доказательств она не забирала, не назначала проведение экспертизы холодного оружия и впоследствии не получала заключение эксперта и вещественное доказательство-нож из экспертного отдела и не оставляла нож в нижнем отсеке металлического ящика в своем служебном кабинете; суд признает недостоверными, поскольку они опровергаются, в том числе показаниями потерпевшего Ю., о том, что защитник при подписании протоколов не присутствовал, показания он не давал, протоколы были подготовлены ФИО1, при этом последняя его убедила, что указать об отсутствии ножа у Л., необходимо для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон, и не нужно, чтобы нож фигурировал в деле, то есть внесла в протокол показания, не соответствующие действительности, пояснив, что прекращение не повлечет негативных правовых последствий; копиями протокола очной ставки и последнего листа протокола допроса в качестве подозреваемого Ю., в которых отсутствуют подписи защитника Мамырина М.В.; показаниями потерпевшего Ю., свидетелей Р., М., Д., И., Э., Ж., З., Ш., А., Б. об обнаружении, изъятии и указании в протоколе осмотра места происшествия ножа; показаниями свидетеля В. о том, что нож был сдан в комнату хранения вещественных доказательств оперуполномоченным И. и впоследствии выдан лично дознавателю ФИО1; показаниями свидетеля Н. согласно которым она по просьбе ФИО1 переписала протокол осмотра места происшествия, исключив текст протокола, указанный ФИО1; заключением эксперта, в соответствии с которым установлено, что записи о получении ножа в книге учета вещественных доказательств и в акте приема-передачи о принятии ножа выполнены ФИО1; копией протокола осмотра места происшествия, находящейся в комнате хранения вещественных доказательств, согласно которой нож обнаружен и изъят в ходе осмотра места происшествия, а также копиями журнала учета вещественных доказательств и акта приема-передачи, согласно которым нож выдан ФИО1 для проведения экспертизы; заключением эксперта, в соответствии с которым установлено, что рукописные записи в расписке о получении заключения эксперта № ( холодного оружия) выполнены ФИО1, распиской о получении ФИО1 заключения эксперта № с вещественным доказательством- ножом; показаниями свидетелей С., К., Г., Ъ. об обнаружении и изъятии ножа в нижнем отсеке металлического шкафа, находящегося в бывшем служебном кабинете ФИО1, актом обследования служебного помещения (кабинета) № ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» от 02.09.2019, в ходе которого в нижней камере металлического сейфа был обнаружен и изъят нож; аудиозаписью разговора ФИО1, согласно которому при проведении очной ставки последняя поясняет Ю. и Л., что им лучше примириться, предлагает выйти в коридор, после чего вызывает их на 18 декабря, поясняет, что подготовит все документы, и дело в суд не пойдет ( аудиофайл от 15 декабря 2018 года); при беседе с Ю. поясняет, что сделали в протоколе допроса, что ножа в руках не было и Ю. это показалось, нож вылетает, при этом печатает, и поясняет, что она пишет так как надо, предлагает расписаться и не бояться, поскольку там тоже самое, что и в очной ставке, после вопроса Ю. о Мамырине, поясняет, что если он ( адвокат) нужен, она его позовет, но он не нужен, так как она прекратит дело; предлагает забрать нож, поясняя, что он не является холодным оружием, поскольку провели экспертизу ( аудиофайлы от 19.12.2018), оснований не доверять которым у суда не имеется, в связи с чем, суд принимает показания подсудимой, данные в судебном заседании в качестве доказательств по настоящему делу в той части, в которой они подтверждены, и не опровергнуты другими доказательствами по делу, и расценивает ее показания в указанной части, как избранную ей форму защиты. 

Вместе с тем, в судебном заседании стороной обвинения не представлено доказательств того, что в период времени с 17.10.2018 по 16.12.2018 ФИО1 выполнила в составленном Н. протоколе осмотра места происшествия подписи от имени участвующих в указанном следственном действии лиц, в связи с чем суд считает необходимым исключить указание об этом из объема предъявленного ФИО1 обвинения, указав, что в указанный период времени в составленном Н. протоколе осмотра места происшествия подписи от имени участвующих в указанном следственном действии лиц выполнило неустановленное лицо. 

Свидетель защиты Л. в судебном заседании показал, что 29 июля 2018 года в вечернее время после звонка матери он прибыл к дому бабушки по """, где обнаружил в доме Ю., который выпрыгнул из окна, он его схватил, тот пояснил, что таксист и приехал на вызов, они пошли проверять документы Ю. к машине, он его придерживал. Он повел его к машине, Ю. потянулся под сиденье или коврик, он понял, что Ю. что-то достает, затем щелкнул затвор, он обхватил Ю. руками за туловище, после чего тот произвел в него два выстрела, он почувствовал боль, отполз и упал около дома соседей в кусты. Затем приехал брат Ю., сотрудники полиции, скорой помощи. Брат Ю. сказал сотрудникам полиции искать нож, Ю. говорил, что начал стрелять, так как у него ( Л.) был нож, однако ножа у него в руках не было. Затем со слов отца он узнал, что нож нашли. Его увезли в больницу, он отказался от госпитализации, уехал домой, куда приехали сотрудники полиции и забрали его одежду. Через некоторое время на допрос его вызвала дознаватель ФИО3, он был признан потерпевшим, неоднократно допрашивался, также проводилась очная ставка с Ю., который изначально говорил, что у него ( Л.) в руках был нож. Он вышел в коридор поговорить с Ю., где последний утверждал, что у него ( Л.) что-то было в руках. Он попросил компенсацию, Ю. рассказал о своих проблемах, он сообщил Ю., что они мирятся и расходятся, после чего зашли в кабинет ФИО3, Ю. предположил, что ножа не было, он сказал, что примирился, Ю. это подтвердил, расписался в протоколе очной ставки, в котором не было информации про нож, читал его, никаких возражений не было. Затем они заполнили листы о примирении, что –то было распечатано, что-то они писали сами, что именно, не помнит. Причиненный вред ему заглажен не был. Впоследствии ему звонил сотрудник прокуратуры, которой он подтвердил состоявшееся примирение. Через некоторое время его вызывала другая дознаватель, в итоге по делу получилось, что у него (ФИО2) был нож, а Ю. оборонялся. 

Свидетель защиты Т. в судебном заседании показал, что в июле 2018 года в вечернее время услышал шум за стеной в половине дома матери по """, пришел к ней, увидел незнакомого Ю. и женщину, сказал жене вызывать полицию и закрыть дверь, она закрыла. Ю. выскочил в окно, через некоторое время забежала жена, сказала, что в сына стреляли. Как впоследствии выяснилось, что жена позвонила не в полицию, а вызвала сына. Он выбежал на улицу, Ю. стоял с пистолетом, сын лежал на улице, он перевязывал ему раны, звонил в скорую помощь. Ю. сказал, что сын напал на него с ножом, однако этого не могло быть. Затем на место приехали люди на машине иностранного производства, начали ходить, подходили к Ю., разговаривали, затем приехали сотрудники ГИБДД и другие сотрудники, которые пытались собрать гильзы, а также сотрудники скорой помощи, которые увезли сына в больницу. Человек, который приехал на место на джипе указал нож сотрудникам полиции, один сотрудник встал около охотничьего ножа. Сын ножи никогда не носил, обнаруженный нож он у сына никогда не видел.

Свидетель защиты У. в судебном заседании показала, что *** вечером она и муж пошли во вторую половину дома, где проживает мать мужа, там увидели Ю., который сказал, что таксист, незнакомую женщину, мать лежала на полу. Она не поверила, закрыла их в доме и побежала звонить сыну Л., который тут же приехал. Она пояснила, что в доме незнакомые люди, зашли во двор дома, Ю. шел со стороны огорода, сын начал его удерживать, довел до машины, держал двумя руками Ю., ножа у сына не было. Ю. начал что-то искать в машине, затем выстрелил сыну в ногу и в живот, после чего сын упал в траву. Она побежала в дом за полотенцем, открыла дверь, затем вернулась с полотенцем к сыну, который сказал, что во время пока она ( У.) бегала, Ш. и Ю. что-то кинули в траву. Впоследствии приехали сотрудники ДПС, автомобиль иностранного производства, затем еще сотрудники полиции и скорая помощь, которые увезли сына в больницу. Сотрудник полиции осматривал территорию, где лежал сын, брат Ш. указал на нож тому, кто осматривал, также кто-то из сотрудников собирал гильзы. 

Свидетель защиты Й. в судебном заседании показала, что с мая 2018 года по март 2021 года она работала начальником отдела дознания в отделе полиции «Приобский» по пер. Дружный, 3 г.Бийска. ФИО3 работала в указанном отделе с февраля 2019 по март 2020 года. Ежеквартально в отделах полиции проводятся тщательные проверки сотрудниками Главного Управления в составе комиссии из различных служб, на предмет наличия в кабинетах отделов полиции предметов и веществ, изъятых в ходе осмотра места происшествия и по расследуемым уголовным делам. При этом осматриваются кабинеты, сейфы, столы, изучаются уголовные дела. Обычно комиссией проверялись один-два отдела полиции из трех, поскольку все проверить невозможно. По результатам проверок составлялся рапорт, копия которого вручалась начальнику отдела полиции. В июне 2019 года в отделе полиции «Заречье» точно проводилась такая проверка, однако она на ней не присутствовала. Оценка работы дознавателей давалась исходя из ее законности и качества, указанная информация доводилась дознавателям. Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям никак не влияет на дознавателя, поскольку это принятое процессуальное решение по делу. В случае прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям на стадии судебного разбирательства и установлении вины сотрудника, последнему будет вынесено наказание. Уголовное дело с постановлением о прекращении уголовного дела направляется для согласования прокурору, помощник прокурора созванивается с потерпевшим и подозреваемым, уточняет возмещение ущерба, заглажен ли вред, писали ли они заявление, осознают ли последствия прекращения уголовного дела, о чем составляется справка-телефонограмма. В случае, если прекращение согласовано, уголовное дело возвращается в отдел дознания. 

Свидетель защиты Я. в судебном заседании показала, что с 2002 года по 29 апреля 2019 года она работала начальником миграционного пункта отдела полиции «Заречье» по ул. Горького, ФИО3 работала в отделе полиции дознавателем и занимала кабинет №. Она практически каждый день заходила в кабинет к ФИО3, никогда не видела, чтобы последняя доставала уголовные дела и вещи из сейфа. С 2018-2019 года ежеквартально в отделах полиции проводились плановые, один раз в месяц внеплановые проверки комиссией ГУ МВД России по Алтайскому краю, на предмет хранения уголовных дел, вещественных доказательств. Проверялись работы дежурных частей, следственных подразделений, осматривались служебные кабинеты, столы, сейфы, результаты проверок оформлялись рапортом. Лично она не видела проведение проверки в кабинете № отдела полиции «Заречье». В кабинетах сотрудников отдела полиции «Заречье», куда она могла войти, она визуально никогда не видела лишних вещей, которые не относятся к профессиональной деятельности. В отделе полиции «Заречье» имеется пропускной режима, осуществляется дежурной частью под запись в журнале, человеку выдается пропуск, сотрудник за ним спускается, затем делает отметку. Н. ей не знакома, хотя она знает всех сотрудников. Кроме того, на планерках отдела полиции было принято сообщать о появлении в отделе новых стажеров, однако, про Н. никто не сообщал. 

Анализируя показания свидетелей защиты Л., Т., У. об отсутствии ножа в момент причинения телесных повреждений Л., суд признает их не соответствующими действительности, поскольку они непосредственно заинтересованы в установлении указанных обстоятельств для установления неправомерности действий Ю. и правомерности действий Л. Более того, в судебном заседании свидетели Т. и У. подтвердили, что нож в ходе осмотра места происшествия был обнаружен.

Давая оценку показаниям свидетелей Й. и Я., суд отмечает, что они не опровергают совокупность доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в совершении преступления, поскольку в судебном заседании свидетели поясняли лишь каким образом проводились проверки кабинетов отделов полиции на предмет выявления ненадлежащего хранения вещественных доказательств, при этом ни Й., ни Я., никогда не принимали участия и не присутствовали при проведении проверок кабинета № ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское» до 2 сентября 2019 года, когда в металлическом сейфе указанного кабинета был обнаружен нож, изъятый при осмотре места происшествия 30 июля 2018 года. 

Показания свидетеля Я. о том, что стажер Н. ей не знакома и о последней никто не сообщал на планерке в отделе полиции «Заречье», что было принято, не опровергают показания свидетелей Б. и Н., согласно которым с 10 декабря 2018 года последняя проходила стажировку в отделе полиции «Заречье», поскольку планировала работать на должности следователя. 

В судебном заседании стороной защиты в качестве доказательств были исследованы: протокол опроса Н. ( том 1 л.д. 117-119); письменные ходатайства обвиняемой ФИО1 и защитника Чемортан О.Е., постановления следователя о частичном удовлетворении ходатайства, об отказе в удовлетворении ходатайства, протоколы ознакомления с постановлением о назначении судебных экспертиз, протоколы ознакомления с заключением эксперта ( том 2 л.д. 30-31, 44-45, 102,103,105, 106-107, 141-142, 143-144, 177-179, 180-181, 183-185, 186-187, том 3 л.д. 66-68, 69-71, 188-190, 197-199, 201-202, 203-204, 208-210, 216-218, 220-221, 222-223); а также представлена копия объяснения Н., данное последней при проведении служебной проверки в ГУ МВД России по Алтайскому краю в отношении ФИО1 ( том 5 л.д. 45), давая оценку которым суд отмечает, что согласно положению ч.1 ст.74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Между тем, протокол опроса и письменное объяснение свидетеля Н., письменные ходатайства обвиняемой ФИО1 и защитника Чемортан О.Е., постановления следователя о частичном удовлетворении ходатайства, об отказе в удовлетворении ходатайства, протоколы ознакомления с постановлением о назначении судебных экспертиз, протоколы ознакомления с заключением эксперта не являются доказательством в соответствии с указанными выше положениями закона, поскольку они получены не в соответствии с требованиями ст. 86 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем, суд не принимает их в качестве доказательств по делу, соответствующих требованиям ст.74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Кроме того, стороной защиты были исследованы следующие доказательства:

- заключение эксперта, в соответствии с которым установить кем, ФИО1, или другим лицом, выполнены подписи от имени ФИО1 в постановлении о назначении экспертизы холодного оружия от 11.11.2018 от имени ФИО1 в графе «дознаватель»; в расписке от 18.11.2018 о получении заключения эксперта № 1421 от 18.11.2018 от имени ФИО1 в графе «подпись», не представляется возможным, ввиду малого объема содержащейся в подписях графической информации, обусловленной краткостью и простотой строения подписей, вариационности подписи в образцах ( том 3 л.д. 82-84);

- заключение эксперта, в соответствии с которым ответить на вопрос: Выполнены ли подписи от имени Э., З., Ж., Ю., Д. в протоколе осмотра места происшествия от 30.07.2018 по факту причинения 19.07.2018 около дома по адресу: Алтайский край, г.Бийск, ул. """, Л. телесных повреждений, Э., З., Ж., Ю., Д. или иным лицом, не представляется возможным. Подписи от имени Б. в указанном протоколе, вероятно, выполнены не Б., а иным лицом. ( том 3 л.д. 113-118);

- заключение эксперта, в соответствии с которым ответить на вопросы: кем, ФИО1 или другим лицом, выполнена подпись от ее имени в исследуемых документах ( постановление о назначении судебной экспертизы холодного оружия от 11.11.2018, расписке от 18.11.2018), не выполнены ли подписи в необычной обстановке ( на холоде, в непривычной для исполнителя позе), в необычном состоянии пишущего ( болезнь) алкогольное состояние, состояние аффекта и др), не выполнены ли подписи в исследуемых документах намеренно измененным почерком, с подражанием мало выработанному почерку, почерку конкретного лица, левой рукой, не представляется возможным. Признаки применения технических средств при выполнении подписи от имени ФИО1 в исследуемых документах не выявлены. ( том 3 л.д. 145-147);

- заключение эксперта, в соответствии с которым установить соответствует ли время выполнения печатного и рукописного текста дате, указанной свидетелем Н., а также установить время выполнения документа ( протокола осмотра места происшествия от 30.07.2018) на основе исследования бумаги и иных материалов, использованных для его изготовления, не представляется возможным. Оценивая состояние листа №9 Протокола можно сделать вывод о наличии признаков искусственного воздействия высокой ( до 180С) температурой на его поверхность. В результате данного воздействия были изменены физико-химические характеристики рукописных реквизитов, рукописных реквизитов и штрихов оттисков печатей исследуемого документа, не позволяющие достоверно определить давность их проставления и изготовления листа № Протокола. На листах Протокола 8,10,11 каких-либо признаков старения не обнаружено. ( том 3 л.д. 152-171). 

Давая оценку указанным заключениям эксперта, суд отмечает, что неустановление в ходе предварительного следствия лица, которым были выполнены подписи в протоколе осмотра места происшествия; в постановлении о назначении экспертизы холодного оружия от 11.11.2018 от имени ФИО1 в графе «дознаватель»; в расписке от 18.11.2018 о получении заключения эксперта № 1421 от 18.11.2018 от имени ФИО1 в графе «подпись», неустановление обстановки, состояния пишущего в которых были выполнены подписи и иных приведенных в заключении обстоятельств; неустановление времени выполнения печатного и рукописного текста дате, указанной свидетелем Н., времени выполнения документа; вероятностный вывод, что подписи в протоколе осмотра места происшествия, выполнены не Б., а иным лицом; невыявление признаков применения технических средств при выполнении подписи от имени ФИО1 в исследуемых документах; установление признаков искусственного воздействия высокой ( до 180С) температурой на поверхность листа № 9 протокола осмотра места происшествия от 30.07.2018 в связи с чем не представилось возможным определить давность проставления рукописных реквизитов и штрихов оттисков печатей и изготовления листа №9 Протокола, не свидетельствует о непричастности подсудимой ФИО1 к совершенному преступлению, поскольку по делу имеется иная совокупность доказательств, подтверждающих ее вину. 

Выводы защитника о том, что заключением эксперта № 535 от 9 июня 2020 года установлена принадлежность подписей в постановлении о назначении экспертизы холодного оружия и расписке о получении заключения эксперта № 1421 от 18.11.2018 года с ножом не ФИО1, суд признает несостоятельными, поскольку указанное обстоятельство основано на неверном толковании указанного заключения эксперта, из выводов которого следует, что ответить на вопрос о принадлежности подписей ФИО1, либо другому лицу, не представилось возможным. 

Давая оценку доводам защитника о том, что свидетель Н. в ходе предварительного следствия показывала об исключении из вновь изготовленного по просьбе ФИО1 протокола осмотра места происшествия лишь одного фрагмента, тогда как в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в названном протоколе указание об изъятии ножа должно быть указано дважды ( место его обнаружения и факт его изъятия, упаковки и опечатывания), суд отмечает, что в судебном заседании свидетель Н. дополнила свои показания в ходе предварительного следствия, указав, что по просьбе ФИО1 исключила из протокола осмотра места происшествия текст на третьем листе протокола, а также из перечня изъятого, которые суд принял за основу вынесения приговора наряду с показаниями свидетеля в ходе предварительного следствия. Предположения защитника о составлении следователем М. 30 июля 2018 года протокола осмотра места происшествия с нарушением уголовно-процессуального закона, опровергаются копией указанного протокола, снятой с оригинала и предоставленного оперуполномоченным И. в комнату хранения вещественных доказательств с вещественным доказательством- ножом, согласно которой сведения об обнаружении предмета, похожего на нож с деревянной рукояткой, а также об изъятии ножа содержатся как в описательной части протокола, так и в разделе об изъятых предметах при производстве следственного действия. ( том 3 л.д. 247-249). 

Поскольку справка о результатах опроса ФИО1 с применением полиграфа от 03.03.2020 года, проведенного в рамках служебной проверки, в качестве доказательства в судебном заседании не исследовалась, ссылка защитника на указанную справку оценке не подлежит. 

Наличие расхождений между показаниями свидетеля Н. и А., а также протоколом осмотра места происшествия от 30 июля 2018 года ( по уголовному делу в отношении Ю.) в части присутствия при проведении указанного следственного действия понятых и подписания последними протокола после проведения осмотра, не имеет существенного значения с учетом пределов судебного разбирательства, предусмотренных статьей 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку органами предварительного следствия ФИО1 предъявлено обвинение в фальсификации доказательств по уголовному делу путем изготовления протокола осмотра места происшествия без указания в нем сведений об обнаружении и изъятии ножа, что установлено в судебном заседании совокупностью доказательств, приведенных выше. 

Суд признает несостоятельными доводы защиты о проведении допроса подозреваемого Ю., очной ставки между Ю. и Л. с соблюдением уголовно-процессуального закона, поскольку они опровергаются показаниями потерпевшего Ю., приведенными выше, оснований не доверять которым у суда не имеется, поскольку потерпевший в ходе рассмотрения настоящего уголовного дела предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, его показания согласуются с показаниями свидетелей, письменными доказательствами, аудиозаписью его разговоров с ФИО1 и Л. Вместе с тем, заведомо ложные показания Ю. при расследовании в отношении него уголовного дела относительно отсутствия у Л. ножа были внесены в протоколы ФИО1 самостоятельно, не со слов Ю. и в отсутствие защитника, тем самым протоколы были сфальсифицированы, что установлено в судебном заседании совокупностью исследованных доказательств. Более того, поскольку указанные протоколы содержатся в материалах уголовного дела в отношении Ю., которое было исследовано в судебном заседании в качестве вещественного доказательства, в связи с чем оценка указанным доказательствам с точки зрения допустимости, может быть дана надлежащим субъектом по уголовному делу по факту причинения телесных повреждений Л. 

Доводы защитника об отсутствии подписи члена комиссии Ъ., рукописной записи об участии при обследовании помещения служебного кабинета К. и подписи последней, в акте обследования служебного помещения кабинета № 5 ОП «Заречье» от 02.09.2019 года на момент его составления, суд признает заслуживающими внимания, поскольку в копии указанного акта, истребованного судом из материалов служебной проверки в отношении ФИО1, которая была окончена 06 марта 2020 года, указанной записи и подписей не содержится, поэтому показания свидетелей Ъ., Г., К., С. в судебном заседании о том, что подписи членов комиссии в акте поставлены после его составления, суд признает недостоверными. Вместе с тем, установление судом указанного обстоятельства, не повлияло на результат обследования служебного кабинета, в ходе которого был обнаружен и изъят нож, в связи с чем суд признает акт обследования служебного кабинета № 5 ОП «Заречье» от 02.09.2019 года допустимым доказательством по делу. 

Указание в заключении эксперта № 1421 от 18 ноября 2018 года ( уголовное дело в отношении Ю.) об упаковке по окончании исследования ножа дактилопленок, суд расценивает как явную техническую описку, поскольку в судебном заседании не установлено, что какие-либо дактилопленки изымались в ходе расследования дела в отношении Ю., из фототаблицы в заключении эксперта, также следует, что объектом, представленным на исследование является нож. 

Довод защитника о том, что нож поступал на экспертизу в полимерном пакете с печатью «Для экспертиз и исследований №», что свидетельствует о проведении исследования ножа, тогда как из показаний свидетелей М. и И., в производстве которых находился материал проверки, следует, что они не назначали такое исследование, суд признает несостоятельными, поскольку из показаний свидетеля И. следует, что он получал исследование ножа и нож в экспертном отделении и приобщал исследование к материалу проверки, а неустановление в судебном заседании лица, назначавшего указанное исследование, не влияет на обстоятельства, подлежащие доказыванию по настоящему уголовному делу. 

Ознакомление обвиняемой и защитника с постановлением о назначении почерковедческих экспертиз и заключениями эксперта № 624 от 21 июля 2020 года, № 625 от 24 июля 2020 года- 7 августа 2020 года, по мнению суда, не повлекли нарушения права на защиту, поскольку Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (статьи 47, 53, 119 - 122, часть первая статьи 206, статьи 207 и 283) обязывает следователя предъявить подозреваемому, обвиняемому заключение эксперта и разъяснить ему право ходатайствовать о назначении дополнительной либо повторной судебной экспертизы и не ограничивает право подозреваемого, обвиняемого при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта или при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела ходатайствовать о назначении дополнительной судебной экспертизы, а в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов - о назначении повторной экспертизы. В данном случае, после ознакомления обвиняемой и защитника с указанными постановлениями и заключениями эксперта они реализовали свое право на защиту, заявив соответствующие ходатайства о назначении дополнительных почерковедческих экспертиз, предложив дополнительные вопросы и экспертное учреждение, которые разрешены следователем с учетом его полномочий, предусмотренных ст. 38 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Указанные экспертизы № 624 от 21 июля 2020 года и № 625 от 24 июля 2020 года, проведены экспертом ЭКО МУ МВД России «Бийское» Ё., имеющей стаж экспертной работы по экспертной специализации «почерковедческая экспертиза» 14 лет, а также старшим экспертом ЭКО МУ МВД России «Бийское» Е., имеющим стаж экспертной работы по экспертной специализации «почерковедческая экспертиза» 24 года. Заключения отвечают всем требованиям, предъявляемым ст.204 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Федеральным законом от 31 мая 2001 года № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» к заключению эксперта, проведены лицами, обладающими специальными знаниями в соответствующей области, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, содержат подробные результаты проведенных исследований. Полученные при этом выводы по поставленным перед экспертами вопросам аргументированы. Оснований ставить под сомнение достоверность содержащихся в экспертных заключениях выводов у суда не имеется. 

В связи с чем, суд признает заключение эксперта № 624 от 21 июля 2020 года и заключение эксперта № 625 от 24 июля 2020 года ( том 3 л.д. 192-196, 213-215) относимыми, допустимыми доказательствами по делу. 

Вопреки доводам защиты оснований для признания недопустимым доказательством оптического диска, выданного Ю. и содержащего аудиофайлы, в судебном заседании не установлено, поскольку отказ защитнику в назначении комплексной судебной фоноскопической, лингвистической и психологической экспертизы, а также прослушивание государственным обвинителем в судебном заседании части аудиозаписи, имеющей только значение по уголовному делу, не могут служить основаниями считать, что указанное доказательство, получено с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Аудиозапись, содержащаяся на оптическом диске, изъятом у Ю., приобщенном к материалам дела в качестве вещественного доказательства, и прослушанная судом в судебном заседании, соответствует содержанию записи, указанному в протоколе ее осмотра в ходе предварительного расследования, несоответствий продолжительности записи аудиофайлов выданных Ю. на оптическом диске, и записи аудиофайлов, прослушанных в судебном заседании, не выявлено, при прослушивании аудиозаписи на диске в ходе предварительного расследования замечаний от участвующего в прослушивании аудиозаписи Ю. не поступило, в том числе и о том, что запись не соответствует действительности, его пояснения зафиксированы следователем неверно, протокол осмотра оформлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем суд признает указанную аудиозапись на оптическом диске и протокол осмотра предметов ( том 3 л.д. 236-240) в качестве относимых и допустимых доказательств по делу. 

Отсутствие на аудиофайле пояснений потерпевшего Ю. о наличии у Л. ножа, в ходе разговора с последним в отделе полиции, а также указание защитника, что в судебном заседании потерпевший Ю. не сообщал о прибывших на место происшествия сотрудниках полиции из г.Барнаула, тогда как указанное обстоятельство содержится в разговоре Ю. на аудиофайле, не свидетельствует о том, что показания потерпевшего Ю., которые суд положил в основу приговора, являются недостоверными. 

Признание апелляционным постановлением суда апелляционной инстанции незаконным и необоснованным постановления дознавателя К. от 19 декабря 2019 года о прекращении уголовного дела в отношении Ю. на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не опровергает совокупность доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в фальсификации доказательств, в результате чего она вынесла постановление о прекращении уголовного дела в отношении Ю. в связи с примирением сторон по нереабилитирующему основанию, предусмотренному ст. 25 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Кроме того, постановление дознавателя К. отменено лишь в связи с отсутствием надлежащей оценки имеющихся по уголовному делу доказательств. 

Давая оценку доводам защитника о признании недопустимым доказательством показаний свидетелей Ъ., Ч., С., Г., К., А. и Ш., суд отмечает, что допрос свидетеля Ч. в судебном заседании не производился, соответственно, указанное доказательство суду представлено не было. Нарушений уголовно-процессуального закона при допросе остальных свидетелей, указанных защитником, в судебном заседании не допущено, поскольку они допрошены с соблюдением требований, предусмотренных ст. 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации об обстоятельствах, которые им известны и имеют значение для разрешения уголовного дела, протоколы следственных действий ( допросы) свидетелей Ъ., С., Г., К. и Ш., в судебном заседании не исследовались, нарушений уголовно-процессуального закона в предъявлении в ходе допроса на предварительном следствии свидетелю А. фотографии ножа, который тот опознал, как изъятый в ходе осмотра места происшествия, суд не усматривает, в связи с чем суд признает показания свидетелей Ъ., С., Г., К. и Ш. в судебном заседании, а также А. в судебном заседании с учетом оглашенных показаний в ходе предварительного следствия, допустимыми доказательствами по делу. 

Выводы защитника о том, что нож не изымался в ходе осмотра места происшествия, суд признает несостоятельными, поскольку обнаружение и изъятие ножа, фиксация указанного обстоятельства в протоколе осмотра места происшествия, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных выше, а расхождение в показаниях свидетелей о лице, обнаружившем нож, об этом не свидетельствует. Кроме того, как следует из показаний свидетеля Ш., после обнаружения ножа он по требованию сотрудника полиции снова положил его на место обнаружения, после чего нож был изъят в результате осмотра места происшествия следственно-оперативной группой. 

Утверждение защитника, что нож, исследованный как доказательство виновности ФИО1, не имеет отношения к уголовным делам, суд считает несостоятельным, поскольку факт, что обнаруженный 02.09.2019 в металлической шкафу кабинета № 5 отдела полиции «Заречье» нож был изъят в ходе осмотра места происшествия 30.07.2018 года достоверно установлен в судебном заседании, и подтверждается показаниями свидетелей М., А., Э., Г., К., копией протокола предъявления ножа на опознание М. и другими материалами дела, приведенными выше. 

Что касается доводов защитника о недопустимости протокола осмотра места происшествия от ***, соответственно, невозможности его фальсификации, суд отмечает, что указанное доказательство следовало оценить с точки зрения его допустимости, по уголовному делу по факту причинения телесных повреждений Ю. Л. Вместе с тем, оригинал указанного протокола в материалах уголовного дела Ю. не содержится, в связи с изъятием его подсудимой ФИО1 из материалов уголовного дела и сокрытием. 

Отсутствие в материалах уголовного дела в отношении Ю. процессуального документа об изъятии одежды Л. и утрата последней, на что обращает внимание подсудимая ФИО1, также не влияет на установленные судом фактические обстоятельства совершенного преступления, с учетом пределов судебного разбирательства, предусмотренных статьей 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с действующим законодательством в обязанности дознавателя входит сбор доказательств по делу в установленном законом порядке в целях обеспечения по делу правосудия. За соблюдение установленного порядка сбора доказательств дознаватель несет персональную ответственность.

Под фальсификацией понимается искажение фактических данных, являющихся доказательствами по делу. Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, характеризуется активными действиями, которые выражаются в подделке или фабрикации вещественных доказательств, протоколов следственных действий, собирании и представлении доказательств, не соответствующих действительности.

В судебном заседании установлено, что подсудимая ФИО1, являясь дознавателем, по уголовному делу, находящемуся в ее производстве, в установленный судом период времени, составила ряд процессуальных документов, в которые внесла заведомо ложные показания Ю., после чего путем уговоров убедила его подписать указанные сфальсифицированные протоколы следственных действий, а также написать и подписать заявление о прекращении уголовного дела по не реабилитирующим основаниям; изъяла из материалов уголовного дела постановление о назначении экспертизы и заключение эксперта, а также оригинал протокола осмотра места происшествия, заменив его фальсифицированным протоколом осмотром места происшествия, после чего, действуя вопреки требованиям ст. 74 УПК РФ, оценила и приобщила их к материалам уголовного дела как допустимые доказательства, опровергающие версию Ю. о том, что он причинил Л. телесные повреждения, повлекшие причинение средней тяжести вреда здоровью, действуя в условиях необходимой обороны.

На основании вышеуказанных приобщенных к материалам уголовного дела сфальсифицированных доказательств и заявления Ю. о прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ, а также в связи с изъятием из материалов уголовного дела ряда доказательств и процессуальных документов, приняла незаконное и необоснованное решение по указанному уголовному делу о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в связи с примирением сторон по не реабилитирующим основаниям, а именно составила и подписала постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в связи с примирением сторон, датированное 16.12.2018 года.

Анализируя и оценивая приведенные доказательства, суд считает их относимыми, допустимыми, достоверными, а в своей совокупности достаточными для постановления обвинительного приговора и квалифицирует действия ФИО1 по ч.2 ст.303 Уголовного кодекса Российской Федерации, как фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание. 

При определении вида и размера наказания подсудимой ФИО1 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимой, обстоятельства, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденной, а также на условия жизни ее семьи.

Суд учитывает, что подсудимая ФИО1 совершила умышленное преступление средней тяжести, ранее не судима, участковым уполномоченным полиции по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту прежней службы- положительно, на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимой, суд признает и учитывает наличие несовершеннолетних детей на момент совершения преступления, положительную характеристику личности по месту прежней службы. 

Оснований для признания иных смягчающих обстоятельств, прямо не предусмотренных ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не усматривает. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой ФИО1, суд не установил.

С учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности подсудимой, наличия смягчающих обстоятельств и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, суд считает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы, поскольку менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания, с лишением права занимать определенные должности, и, учитывая личность подсудимой, наличие совокупности смягчающих обстоятельств, характер и размер наступивших последствий, считает возможным ее исправление с применением условного осуждения, предусмотренного ст.73 Уголовного кодекса Российской Федерации, установив испытательный срок в течение которого осужденная должна доказать свое исправление.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, принимая во внимание способ совершения умышленного преступления против государственной власти, степень реализации преступных намерений, характер и размер наступивших последствий, оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч.6 ст.15 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не находит. 

Оснований для применения положений ст.64 Уголовного кодекса Российской Федерации при назначении наказания суд не усматривает, поскольку отсутствуют исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности совершенного преступления.

Оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в порядке, установленном ст. 53-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не установил. 

Вещественные доказательства по уголовному делу: оптический диск, хранящийся в материалах уголовного дела, суд считает необходимым хранить в уголовном деле в течение всего срока его хранения; уголовное дело с вещественным доказательством- ножом, возвратить в ОД МУ МВД России «Бийское», расписку о получении экспертизы возвратить в ЭКО МУ МВД России «Бийское», книгу учета вещественных доказательств, акт приема-передачи, переданные в ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», оставить в отделе по принадлежности. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и назначить наказание в виде лишения свободы сроком ТРИ года, с лишением права занимать должности в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти сроком на ДВА года. 

На основании ст.73 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком ДВА года.

Возложить на осужденную ФИО1 обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, являться на регистрацию один раз в месяц в указанный орган в установленный этим органом день. 

Испытательный срок ФИО1 исчислять с момента вступления приговора в законную силу, зачесть в испытательный срок период времени со дня провозглашения приговора до дня его вступления в законную силу. 

Меру пресечения осужденной ФИО1 до вступления приговора в законную силу в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, оставить без изменения. 

Вещественные доказательства по уголовному делу: оптический диск, хранящийся в материалах уголовного дела, хранить в уголовном деле в течение всего срока его хранения; уголовное дело с вещественным доказательством- ножом, возвратить в ОД МУ МВД России «Бийское», расписку о получении экспертизы возвратить в ЭКО МУ МВД России «Бийское», книгу учета вещественных доказательств, акт приема-передачи, переданные в ОП «Заречье» МУ МВД России «Бийское», оставить в отделе по принадлежности. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Бийский городской суд Алтайского края в течение 10 суток со дня его провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. 

Осужденная вправе знакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания по его письменному ходатайству, которое должно быть подано не позднее трех суток со дня окончания судебного заседания и подавать на них письменные замечания в течение трех суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания.

В случае принесения апелляционной жалобы или апелляционного представления, затрагивающие интересы осужденной, осужденная вправе подать свои возражения в письменном виде и иметь возможность участвовать в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, о чем она должна указать в своих возражениях в письменном виде.

Судья: Боцан И.А.