Дело № 1-88/2017 

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 сентября 2017 года г. Кировград

Кировградский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Букреевой Т.А., 

с участием государственного обвинителя- прокурора г. Кировграда Титова А.В., 

подсудимой-гражданского ответчика ФИО1, 

защитника – адвоката Кирилова В.В., 

потерпевшего-гражданского истца В.И.С., 

при секретаре Фазуловой А.З., 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженки 

<

адрес>, гражданки РФ, 

<

данные изъяты> зарегистрированной и проживающей по адресу: 

<

адрес>, 

<

данные изъяты> ранее не судимой, находящейся на подписке о невыезде и надлежащем поведении, копию обвинительного заключения получившей 24.04.2017 года, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершила растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с причинением значительного ущерба гражданину при установленных судом обстоятельствах:

В период с 15.12.2014 года до 30.03.2015 года, точные дата, время и место в ходе следствия не установлены, ФИО1 находилась в г. Верхний Тагил, Свердловской области, где у нее возник преступный умысел, направленный на хищение вверенных ей денежных средств, принадлежащих В.И.С., путем растраты с причинением значительного ущерба гражданину. 

С этой целью в период с 09.00 часов до 18.00 часов 30.03.2015 года, точное время в ходе следствия не установлено, ФИО1, реализуя свои преступные намерения, действуя умышленно, из корыстных побуждений, воспользовавшись тем, что у нее находится вверенный ей на хранение В.И.С. Сберегательный сертификат Сбербанка России на предъявителя на сумму 100 000 рублей, принадлежащий В.И.С., который не догадывался о ее преступных намерениях, без согласия В.И.С. обратилась в отделение дополнительного офиса № 0723 Свердловского отделения № 7003 ОАО «Сбербанк России», расположенное по адресу: 

<

...> где предъявив паспорт на свое имя обналичила указанный Сберегательный сертификат с имевшимися на вкладе процентами на общую сумму 100 002 рубля 88 копеек, тем самым растратила вверенные ей на хранение денежные средства с сертификата, причинив В.И.С. значительный материальный ущерб на общую сумму 100 002 рубля 88 копеек.

В части обвинения по ст. 159 ч. 2, ст. 159 ч. 2, ст. 159 ч. 2 УК РФ прекращено уголовное преследование ФИО1 ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, отказ поступил в установленном законом порядке, обязателен для суда.

Подсудимая ФИО1 вину в совершении хищения сберегательного сертификата на предъявителя на сумму 100 000 рублей, принадлежащего В.И.С. и его обналичивание с последующим распоряжением данной суммой не признала в полном объеме. Суду пояснила, что на протяжении длительного периода времени (с 2007 года) являлась попечителем своей больной подруги В.Н.Г., сын которой И. до 2013 года находился в детском доме. После достижения им 18-летнего возраста В.И.С. получил возможность распоряжаться своим банковским счетом, на котором к тому времени накопилась сумма в 600 000 рублей. В связи с тем, что он стал тратить в значительной сумме эти деньги на разные предметы не первой необходимости и на развлечение, она предложила ему положить часть денег в банк. Сперва хотела, чтобы он положил их на вклад, но в банке предложили оформить сертификат, так как процент будет по нему больше. Об этих планах знала, кроме их двоих, только В.Н.Г. 15.12.2014 года в «Сбербанке России» в г. Верхний Тагил сотрудник банка разъяснял и ей и В.И.С. условия хранения денег на сертификате, что они кладутся под 11% годовых на 3 года и что поскольку сертификат не именной, то снять деньги с него может любой человек по своему паспорту. Они оба согласились на эти условия, деньги в сумме 100 000 рублей перевели на сертификат с банковского счета И. по безналичному расчету. И поскольку она привыкла все проблемы семьи В.И.С. решать сама, и все их документы всегда хранились у нее, то забрала сертификат, принадлежащий В.И.С. себе на хранение, так как И. должен был летом 2015 года уйти в армию. Сам И. не возражал против этого. До марта 2015 года сертификат хранился у нее дома. Знает, что до марта 2015 года И. получал пособие по безработице в ЦЗН в размере примерно 29 000 рублей, но так как много денег тратил на себя, то ему их всегда не хватало. Она постоянно давала ему примерно по 1 000 рублей. 29.03.2015 года И. ей сказал, что ему назначили штраф за нарушение ПДД при езде на мотоцикле на сумму 6000 рублей и его нужно оплатить. Так как ни у И., ни у нее самой не было таких денег, к тому же она и так ему постоянно давала на проезд определенные суммы, то она предложила обналичить его сертификат, надеясь, что там накопились проценты за этот период времени. При этом разговоре присутствовали только И., В.Н. и она. Сам И. не мог обналичить сертификат, как он пояснил, что у него какие-то проблемы с паспортом. 30.03.2015 года она сходила с банк, и, предъявив свой паспорт, обналичила сертификат и в этот же день на квартире у В.И.С. передала в присутствии Н. все накопившиеся за это время деньги в сумме 100 002 рубля И.. Поскольку она доверяла И., то документально передачу денег никак не оформила. И. сказал, что заплатит штраф и оставшуюся сумму положит в другой банк. Но сделал ли он это, она не знает, так как после этого с ним не общалась из-за большого количества своих проблем. Настаивает, что В.И.С. ее оговаривает, сообщая о непередаче ему этих денег. Осенью 2016 года, когда она узнала, что дядя В.И.С. написал заявление в полицию, она пыталась поговорить с И., почему он ее оговаривает, но тот свел весь разговор лишь на дядю. 

Так же подсудимая указала, что первоначально на следствии она давала другие показания, так как при допросе в качестве подозреваемой никто ей прав не разъяснял, и правду она следователю не говорила, поскольку не доверяет полиции.

Судом в связи с имеющимися противоречиями в порядке ст. 276 УПК РФ оглашены показания ФИО2 на предварительном следствии, где все допросы проводились с участием адвокатов, с разъяснением всех прав, о чем имеются ее подписи и отсутствие каких-либо замечаний. 

Так, при первом допросе в качестве подозреваемой 23.11.2016 года, Полякова отрицала факт хранения у нее сертификата, указывала, что в Сбербанке В.И.С. снял деньги, но сколько именно, сказать не может, так как не знает. Сертификат хранился у В.И.С., ей на хранение сертификат он его не передавал. Никаких документов на хранение В.И.С. ей не передавал, все хранилось у него дома. Где именно он хранил документы дома, сказать не может. Где сейчас находится сберегательный сертификат, В.И.С. не знает. Обналичил он его или нет, также не знает, лично она не обналичивала деньги по сберегательному сертификату (т. 1 л.д. 153-157).

Однако уже на следующий день 24.11.2016 года при проведении очной ставки с потерпевшим В.И.С. ФИО2 стала выдвигать новую версию, которой придерживалась и в последующем (но не сообщая о якобы имевшемся у В.И.С. штрафе в марте 2015 года) о том, что после оформления сертификата он с декабря 2014 года хранился у нее дома. 29.03.2015 года вечером она пришла домой к В.Н.Г., И. также был дома. Он завел разговор про сберегательный сертификат, попросил узнать, какие проценты набежали на 100 000 рублей, также сказал, что хочет положить деньги в другой банк на счет. Самостоятельно В.И.С. не пошел в сбербанк, сказал, что у него что-то с паспортом. 30.03.2015 года она одна пошла в сбербанк и обналичила сертификат на сумму 100 002,88 рублей. В этот же день вечером она передала всю сумму В.И.С., передача денег происходила дома у последнего, при этом присутствовала его мать В.Н.Г.. Никаких расписок подтверждающих передачу денег не составляли. На очной ставке подсудимая не подтверждала показания В.И.С., который настаивал, что никаких проблем с паспортом у него не было и он мог в случае необходимости сам снять деньги, настаивая, что деньги снятые с сертификата 100 000 рублей передала лично В.И.С. на следующий день после снятия. Также поясняла, что именно она предложила В.И.С. отдать сертификат ей на хранение, так как он мог его утерять. Была ознакомлена с правилами использования сертификата, и знала, что воспользоваться сертификатом может любое лицо при предъявлении паспорта (т.1 л.д.165-170).

При дополнительном допросе в качестве подозреваемой в этот же день 24.11.2016 года ФИО1 объясняла свою первоначальную версию о том, что она якобы не снимала деньги с сертификата В.И.С., тем, что думала, что ей все равно никто не поверит, что сняла деньги по просьбе самого В.И.С.. Доказательств, что сняла деньги с сертификата по просьбе В.И.С. и отдала ему, у нее нет никаких, так как передача денег происходила при В.Н.Г., которая умерла в сентябре 2016 года. Так как у них были доверительные отношения, поэтому она не взяла с В.И.С. расписку о получении денег в сумме 100 002,88 рублей. В.И.С. настоял на том, чтобы она сняла деньги, сказал, что положит их в другой банк, где больше проценты. И только в этих показаниях подсудимая стала говорить о причине обналичивания сертификата для необходимости погашения штрафа потерпевшим. Указывала, что в начале марта 2015 года В.И.С. получил квитанцию на оплату штрафа в сумме 6 000 рублей, за вождение мотоцикла без водительского удостоверения. Попросил денег на оплату штрафа, она ответила, что нет денег. Потом В.И.С. еще несколько раз напоминал про оплату штрафа, и она предложила снять деньги с сертификата, думала, что за эти месяцы набежали проценты, что часть денег на оплату штрафа возьмут с процентов, а часть она добавит. А основную сумму В.И.С. положит на счет в банке «Агропромкредит». Еще и по причине выплаты штрафа согласилась снять деньги с сертификата. В.И.С. сказал, что у него проблемы с паспортом, какие именно не уточнила, поэтому он сам не пошел в банк. Деньги в сумме 100 002,88 рублей снятые со сберегательного сертификата она передала В.И.С. у него дома 30 марта 2015 года в присутствии его матери В.Н.Г., больше никого при передаче денег не было. Днем 30.03.2015 года обналичила сертификат, а вечером 30.03.2015 года пришла домой к В.И.С. и передала В.И.С. деньги (т. 1 л.д.205-209).

В последующем при допросах как в качестве подозреваемой и обвиняемой вину ФИО2 не признавала. От дачи показаний отказывалась, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ, подтверждая правдивость данных ею на очной ставке с потерпевшим показаний.

После оглашения данных показаний подсудимая заявила, что она действительно сперва говорила о том, что никакого сертификата В.И.С. ей не давал, поскольку понимала, что если скажет правду, ей не поверят, так как главный свидетель В.И.С. к тому моменту уже умерла, на допросе она была с маленьким ребенком. С адвокатом перед первым допросом не общалась, никаких прав ей не разъясняли. Была юридически неграмотная. Но никаких жалоб в последующем, при вступлении адвоката по соглашению в дело, на действия следователя не писала. Настаивает, что причиной снятия денег с сертификата было именно наличие у И. штрафа и И. ей сказал, что оплатил штраф в марте 2015 года, однако почему в действительности В.И.С. был привлечен к административной ответственности единственный раз в апреле 2015 года и оплатил штраф лишь в июне 2015 года, пояснить не смогла, считая, что тот ее в марте просто обманул.

Проанализировав показания подсудимой, суд не исключает их из числа доказательств, подлежащих оценке. Ее доводы о невиновности суд находит необоснованными, т.к. они убедительно опровергнуты показаниями потерпевшего, свидетелей и иными собранными доказательствами, которые судом оценены в совокупности. Не имеется обстоятельств, исключающих вину и причастность подсудимой ФИО2, все доказательства в совокупности убедительно уличают ее в совершении хищения сертификата, принадлежащего В.И.С., находящегося у нее на хранении. 

Вывод суда основан на следующих доказательствах, признанных допустимыми и относимыми, а их совокупность достаточной, с достоверностью устанавливающей вину подсудимой в объеме фактически установленных обстоятельств.

Потерпевший В.И.С. на следствии (т. 1 л. 

<

...> т. 2 л. д. 209-214, т. 1 л. д. 165-170-очная ставка с подсудимой) и в суде пояснял, что поскольку его мама сильно болела, была парализована, он жил в детском доме до 2013 года. Затем стал проживать с мамой 

<

адрес>. ФИО1, как близкая подруга его матери, оформила попечительство и все это время ухаживала за последней. 21.11.2014 года ему исполнилось 18 лет и он смог распоряжаться своей сберегательной книжкой, на счете которой к тому времени скопилось около 620 000 рублей. За полгода все эти деньги, кроме 100 000 рублей, положенные на сертификат, потратил на свои нужды. В декабре 2014 года ФИО2 предложила ему положить 100 000 рублей на сертификат. Он согласился и 15.12.2014 года они вдвоем с ней пошли в отделение «Сбербанка России» в 

<

...>. Там оператор только разъяснила ему условия, что можно положить деньги на сертификат на 3 года под определенный процент. Он согласился и оформил сертификат на предъявителя. Но так как ему подробно не разъяснили правила пользования им, то он не знал, что снять деньги с сертификата может любое лицо, предъявившее этот сертификат. Был уверен, что только он один может это сделать, так как если бы знал все эти условия, то не передал бы сертификат ФИО2 на хранение. Раньше он никогда такими услугами банка не пользовался. Рассчитывал, что когда придет из армии, то обналичит сертификат, чтобы у него были деньги на первое время. ФИО2 сразу же после получения им сертификата, предложила отдать его ей на хранение, и поскольку он доверял ей, так как та много лет ухаживала за его мамой, то сразу в банке отдал ей на хранение этот сертификат. Но снимать с него деньги ей не разрешал. Обо всем этом он сразу в декабре 2014 года рассказал как К.И.А.-своей подруге, так и своему другу К.В.А. в присутствии мамы последнего Т.С.Н., а также своим родственникам. Когда вернулся из армии в июле 2016 года, то спросил ФИО2 про своей сертификат. Та ответила, что вернула сертификат в Сбербанк, а деньги перечислила на его счет, хотя номер его счета она не могла знать. Он сходил в банк, проверил, денег на счете не было. Тогда он сказал маме, что пойдет в полицию, так как ФИО2 не возвращает ему 100 000 рублей, но мама стала плакать и просить этого не делать, боясь, что ФИО2 после этого не будет к ней ходить и та останется совсем одна. Поэтому до смерти мамы он в полицию не стал обращаться. В августе 2016 года, когда он уже знал, что мама неизлечимо больна, ФИО2, находясь у них дома, предложила отдать ему 80 000 рублей и оплатить похороны мамы и это будет в счет оплаты за сертификат, но он с такими условиями не согласился, так как ему нужна была вся сумма. При этом разговоре никто не присутствовал. Больше на эту тему они с ней не разговаривали. Затем в сентябре он все-таки по рекомендации родственников подал заявление в полицию. В своем заявлении указал общую сумму похищенных за все время ФИО2 у него денег, а не только эти 100 000 рублей. У участкового ФИО2 стала уже говорить, что вообще не брала принадлежащий ему сертификат, а он все это время находился якобы у него самого. Отрицала, что сняла деньги с сертификата. А в ходе очной ставки она уже затем изменила показания и сообщала, что сняла деньги по его (потерпевшего) просьбе и отдала их ему. И уже когда было возбуждено уголовное дело, он в банке взял справку, в которой указано было, что именно ФИО2 в марте 2015 года обналичила его сертификат. 

Потерпевший настаивает, что никаких проблем с паспортом на протяжении всего времени у него не было, паспорт он не терял, в марте 2015 года не просил Полякову обналичить сертификат. Если бы ему это нужно было, он сам мог пойти в банк и обналичить этот сертификат, а не стал бы просить ФИО2 или кого другого. И штраф ему назначили уже в апреле 2015 года, т. е. после обналичивания ФИО2 в марте 2015 года денег. И деньги ФИО2 ему так и не вернула. Единственный назначенный ему штраф он оплатил по частям в июне 2015 года, перед армией. Про наличие у него штрафа ФИО2 узнала лишь у участкового осенью 2016 года при даче объяснений, сам он ей об этом раньше не говорил.

Он заявил гражданский иск на сумму 100 000 рублей, ущерб от преступления для него является значительным, так как он официально не работает, и не имеет стабильного дохода.

Свидетель Т.С.Н. на следствии (т. 1 л. д. 131-134) и в суде поясняла, что В.И.С. является другом ее сына К.В.А.. В декабре 2014 года она посоветовала ему положить часть денег в банк под проценты. И в декабре же 2014 года он ей, в присутствии К.В.А. рассказал, что вместе с ФИО3 они вдвоем сходили в «Сбербанк России» и он положил 100 000 рублей именно на сертификат, так как там больше проценты. Так же он говорил, что кроме него никто не сможет снять эти деньги и что сертификат он отдал на хранение ФИО2, как та ему и предложила. В июне 2016 года И. вернулся из армии и когда пришел к ним в гости, то стал говорить, что у него нет денег. Она напомнила ему про сертификат и что он может снять проценты с него. Но, по словам И., ФИО2 то говорила, что никакого сертификата нет, то, что она перевела ему эти деньги на счет. По ее (свидетелю) предложению И. сходил в банк, где ему сообщили об отсутствии на его имя какого-либо сертификата. После этого она (свидетель) посоветовала ему идти в полицию и писать заявление по факту пропажи сертификата. Знает, что в полицию И. обратился уже в сентябре 2016 года и через какое-то время сообщил ей, что из банка пришел ответ, согласно которому сертификат обналичила ФИО2, у которой он хранился. Самого В.И.С. свидетель характеризует с положительной стороны, поддерживающего дружеские отношения с ее сыном. Знает, что стабильного дохода у В.И.С. не было, он какой-то период времени учился в техникуме.

Свидетель К.В.А. на следствии (т. 1 л. д. 135-136) и суду указывал, что В.И.С. является его другом на протяжении 6 лет. Часто они ходят друг к другу в гости. Обо всех событиях в жизни потерпевшего он (свидетель) знает хорошо, они делятся происходящим между собой. В декабре 2014 года, точную дату сказать не может, от В.И.С. узнал, что тот положил 100 000 рублей на сберегательный сертификат. Также И. сказал, что в Сбербанк с ним вместе ходила О., и он в ее присутствии оформил сертификат, который отдал на хранение ФИО2. Это все И. рассказывал у свидетеля дома, в присутствии Т.С.Н.. Перед самим уходом в армию в июне 2015 года И. ему еще говорил, что вернется, а у него деньги под проценты лежат и он сможет их потратить. В июне 2016 года В.И.С. вернулся из армии. Он приходил к ним в гости и в какой-то день сказал, что у него нет денег, его мама напомнила тогда И., что у него есть сертификат и он может снять проценты, на что тот ответил, что О. не отдает ему сертификат, якобы у нее ничего нет. Т.С.Н. тогда предложила И. сходить в сбербанк и выяснить там, что же на самом деле произошло с сертификатом. Тот сходил в сбербанк и там сказали, что никакого сертификата на его имя нет. За несколько дней до допроса его (свидетеля) следователем, от И. узнал, что из банка ему пришел ответ, согласно которому деньги со сберегательного сертификата сняла О., у которой сертификат хранился. О том, что ФИО2 якобы сняла деньги в марте 2015 года на оплату штрафа, ему рассказал со слов ФИО2 сам И., он еще удивился, так как знает, что деньги на штраф И. нашел сам и оплатил его сам-продав мопед и телефон. 

Свидетель К.И.А., допрошенная с участием законного представителя как на следствии (т. 1 л. д. 126-129) так и в суде поясняла, что с 2012 года она знакома с В.И.С.. Они по настоящее время поддерживают дружеские отношения, в связи с чем она в курсе всех событий, происходящих в его семье. ДД.ММ.ГГГГ И. исполнилось 18 лет и он получил свою сберегательную книжку, на счете которой было около 600 000 рублей. Он стал тратить эти деньги на свои нужды, ей покупал одежду и покупал мебель и технику домой. По поводу сертификата пояснила, что в один из дней декабря 2014 года, точную дату не помнит, она встречалась с И. и тот ей сказал, что сейчас пойдет с ФИО2 в банк положить свои деньги под проценты. Через два часа после этого она с ним вновь встретилась, и И. ей рассказал, что на 100 000 рублей по предложению ФИО1 оформил сберегательный сертификат, который передал последней на хранение и что деньги можно будет снять через 3 года. Он хотел после прихода из армии сдать на права и купить на эти деньги машину. До ухода в армию он об этом сертификате не беспокоился, был уверен, что тот хранится у ФИО2, не обращался к последней за его обналичиванием. Когда в июле 2016 года вернулся из армии, стал спрашивать у ФИО2 про свой сертификат. Но ФИО2 ему сперва отвечала, что он ничего не оформлял, затем стала говорить, что перевела эти деньги ему на книжку, затем, что якобы покупала домой В.И.С. какое-то оборудование, хотя свидетель уверена, что та ничего не приобретала, поскольку часто навещала мать И.. Также и в присутствии свидетеля в июле 2016 года В.И.С. спрашивал ФИО2 про свой сертификат и та отвечала, что И. ничего не клал в банк, то есть вообще отрицала сам этот факт. Кроме того свидетель настаивает, что, несмотря на то, что В.И.С. был осужден по ст. 134 УК РФ в отношении нее, она не оговаривает ФИО2, говорит правду, лишь то, что ей лично рассказывал И. и что она сама видела. Между ней и И. продолжают оставаться дружеские отношения.

Свидетель Ч.А.А. в суде указывала, что ФИО1 и В.Н.Г. являлись подругами ее матери на протяжении 10 лет, в связи с чем она их всех и И., знает хорошо. С В. к тому же она живет в одном подъезде. ФИО2 все годы, как парализовало В.И.С., постоянно за ней ухаживала, приносила продукты. Н. на нее никогда не жаловалась. Свидетель знает, что И. после выпуска из детского дома получил крупную сумму денег, которую стал тратить на разные нужды. Зимой 2014 года И. ей рассказал, что дал крупную сумму денег в долг ФИО2, но какую конкретно и на какие цели, не говорил. Вернула ли в последующем ФИО2 эти деньги, также не знает. И. ей лишь потом рассказывал, что обращался в полицию после смерти мамы, чтобы вернуть деньги, которые дал в долг ФИО2.В связи с противоречиями в показаниях свидетеля судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены ее показания на следствии, где свидетель указывала, что, по словам И. у него на книжке было 600 000 рублей после выпуска из детского дома. Свидетель подробно описывала, со слов И., на что он тратил эти деньги, перечисляла значительные приобретения им вещей и имущества. Сообщала, что до ухода в армию В.И.С. и ФИО2 поддерживали хорошие отношения, а когда И. вернулся из армии, они практически перестали общаться. Как ей сказал И., ФИО1 взяла у него 100 000 рублей и не возвращает. По этому поводу он обратился в полицию с заявлением. Она (свидетель) никакого улучшения материального положения ФИО2 в 2015 году не замечала. Достоверно сказать, что ФИО2 действительно взяла у В.И.С. деньги не может, так как знает об этом только со слов самого И.. После смерти матери В.И.С. перестал с ней (свидетелем) общаться, живет ли он дома или нет, не знает, очень редко его видит (т. 1 л. д. 105-107).

После оглашения данных показаний свидетель подтвердила их правдивость. Действительно про деньги И. ей рассказал до ухода в армию. С Поляковой она продолжает общаться и та ей говорила, что И. написал на нее заявление, что она якобы взяла в долг деньги и не отдала, но не обсуждала она (свидетель) с ФИО2 ее отношения с В.И.С. подробно. Затем свидетель стала уже говорить, что В.И.С. с середины октября 2016 года неоднократно попросил ее сказать в суде, что она (свидетель) якобы лично видела, как он передал ФИО2 деньги в долг. Но она отказалась, так как не знает в действительности, брала ли ФИО2 у В.И.С. деньги в долг или нет. Это ей было известно лишь со слов самого И.. Следователю при допросе она тоже рассказывала об этой просьбе В.И.С., однако почему та не записала ее слова в протокол, не знает, протокол допроса прочитала невнимательно. При допросе в суде сперва переволновалась и забыла про это рассказать. Настаивает, что ФИО2 про этот случай не знает.

Потерпевший В.И.С. не согласен в этой части с показаниями свидетеля, на самом деле он не просил ее дать ложные показания, а просил лишь, чтобы она сказала правду в суде, что он ей рассказывал- сколько раз он давал ФИО2 деньги и какую сумму. До армии он это ей рассказывал и после армии тоже.

Свидетель Н.А.И. на следствии (т. 1 л. д. 119-121) и в суде указывал, что сперва в полицию по почте поступило заявление И.В.Г.-дяди В.И.С., которое зарегистрировали в КУСП, что его племянника обманула ФИО2. Он вызвал в полицию самого В.И.С., тот подтвердил все эти обстоятельства. Предложив В.И.С. написать заявление, тот так и сделал, но поскольку И. рассказывал ему о нескольких случаях передачи денег ФИО2, то в заявлении они просто суммировали все и получилась общая сумма 270 000 рублей. Он брал объяснение с В.И.С. и с ФИО2 и в объяснении И. все эпизоды разбивал по суммам. Потерпевший указывал, что в декабре 2014 года он по предложению ФИО1 в отделении сбербанка в г. В-Тагил оформил сберегательный сертификат на сумму 100 000 рублей, при оформлении сертификата присутствовала ФИО1. ФИО2 предложила отдать сберегательный сертификат ей на хранение, на что В.И.С. согласился и передал сберегательный сертификат ФИО2. С июня 2015 года по июнь 2016 года В.И.С. находился в армии, по возвращении из армии он попросил ФИО2 вернуть ему сертификат на 100 000 рублей, на что та сообщила, что сертификат она вернула в сбербанк, а деньги в сумме 100 000 рублей перечислила на счет В.И.С.. Однако проверив счет В.И.С. обнаружил, что денежные средства не поступали. Также он (свидетель) отбирал объяснение от ФИО2, которая пояснила, что в декабре 2014 года она предложила В.И.С. положить денежные средства в сумме 100 000 рублей в сбербанк на проценты, В.И.С. согласился. Она и В.И.С. пришли в отделение сбербанка в г. В-Тагиле, где В.И.С. оформил сберегательный сертификат на сумму 100 000 рублей. Но со слов ФИО1 сертификат все время находился у В.И.С., ей на хранение он не передавал сертификат. С июня 2015 года по июнь 2016 года В.И.С. находился в армии, по возвращении из армии В.И.С. не обращался к ней с просьбой вернуть сертификат на 100 000 рублей, так как указанный сертификат он ей не передавал. Денежные средства со сберегательного сертификата она не получала. В ходе опроса ФИО1 нервничала, говорила, что ничего не брала у В.И.С.. В свою очередь В.И.С. спокойно, уверенно настаивал на том, что сберегательный сертификат на 100 000 рублей он передал на хранение ФИО1, при этом не давал своего согласия снимать с него деньги. 

Свидетель К.В.В., будучи соседкой В.И.С. по подъезду, в суде подтвердила, что В.Н. была частично парализована, в связи с чем за ней постоянно осуществляла уход ФИО2 О.. И. до 2013 года жил в детском доме. На ФИО2 В.И.С. никогда не жаловалась, только говорила, что ее пенсионная карточка находится у ФИО2 и та наличные деньги ей не дает, приносит уже только продукты.

В связи с неявкой свидетелей Н.Р.Р., И.В.Г., К.Л.А., П.И.В., М.И.Е., судом в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены их показания на предварительном следствии.

Свидетель Н.Р.Р. указывала, что от В.И.С. ей стало известно, что он приобрел сберегательный сертификат, который отдал на хранение ФИО1. В июле 2016 года В.И.С. попросил ФИО1 вернуть ему сертификат, однако ФИО1 отказалась возвращать сберегательный сертификат В.И.С. (том 1 л.д.146-148).

Свидетель И.В.Г. пояснял, что В.Н.Г. приходилась ему сестрой, была инвалидом и за ней ухаживала ФИО1. Ему известно, что сын В.Н.Г.- В.И.С., в декабре 2014 года оформил сертификат на 100 000 рублей, который передал на хранение ФИО1. После армии в 2016 году В.И.С. просил ФИО1 вернуть ему сертификат на 100000 рублей, но она его не вернула (т. 3 л.д.29-31). 

Свидетель К.Л.А. поясняла, что в Сбербанке России возможно оформление сберегательного сертификата на предъявителя, процент выше, чем на обычных вкладах. Обналичить сертификат может лицо предъявившее паспорт гражданина РФ и сберегательный сертификат. Сберегательный сертификат на имя В.И.С. оформлялся в отделении Сбербанка в г. В-Тагил, обналичивание указанного сертификата было также произведено в отделении сбербанка в г. В-Тагиле 30.03.2015 года ФИО1. (том 1 л.д.98-101).

Свидетель П.И.В. указывал, что о том, что В.И.С. в Сбербанке оформил сберегательный сертификат, узнал от жены в сентябре 2016 года, на какую сумму был оформлен сертификат не знает, был ли он оформлен вообще также сказать не может. Жена ФИО1 никогда у В.И.С. не брала денег в долг, так как оба работают, материально обеспечивают себя сами (том 1 л.д. 93-95).

Свидетель М.И.Е. пояснял, что не знал о том, что В.И.С. в 2014 году в Сбербанке оформил сберегательный сертификат, как не знал и на какую сумму он был оформлен. О том, что мама ФИО1 занимала у В.И.С. деньги, ничего сказать не может, уверен, что та не брала у В.И.С. в долг. И ФИО1 и ее муж работают, обеспечивают себя сами. Он также работает, летом 2014 года купил квартиру, но на приобретение квартиры ФИО1 и ее муж П.И.В. оформляли кредиты, также кредит оформила на себя его крестная Н.Н.А., платежи выплачивает он. Со слов ФИО1 узнал, что ее подозревают в хищении денег в сумме 100 000 рублей с сертификата В.И.С., но в 2015 году никаких крупных покупок мама не совершала, какого-либо улучшения материального положения не заметил (том 1 л.д. 102-103).

Свидетели защиты С.О.Ю., А.А.А., Н.С.И. являющиеся родственниками подсудимой ФИО1 никакой информацией о сертификате не обладают, описывают наличие в ее семье ряда кредитов, в связи с чем ФИО2 приходилось подрабатывать. Какого-либо улучшения материального положения у ФИО2 в 2015 году не заметили. Помощь в похоронах родственника ФИО2 им не оказывала. Знают, что подсудимая ухаживала на протяжении длительного периода времени за В.Н.Г. А свидетель Н.С.И. кроме того указывала со слов своей дочери ФИО2, что В.И.С. получив крупную сумму денег, стал делать большие покупки, что платил какой-то штраф за мотоцикл. 

Свидетель защиты П.З.А., допрошенная по ходатайству стороны защиты, суду показала, что в августе 2016 года она лежала в одной палате с В.Н., у которой был рак. ФИО2 постоянно приходила навещать последнюю в больницу, приносила лекарства, продукты, ухаживала за ней. При ней лично никаких разговоров о деньгах между ФИО2 и В.И.С. не было. Один раз приходили сотрудники опеки, так как брат В.И.С. жаловался, что якобы ФИО2 плохо за Н. ухаживает. Но В.И.С. опровергала эти слова и плакала, просила О. ее не бросать. Обижалась на родственников, зачем те звонят в опеку.

По ходатайству стороны защиты в суде была допрошена в качестве свидетеля М.Л.В., которая показала, что она дружила как с погибшей В.Н., так и с ФИО3 более 20 лет. В 2006 году В.И.С. парализовало и И. отдали в детский дом, а она и ФИО2 стали осуществлять уход за Н.. Со слов самой В.И.С. знала, что ФИО2 и И. в декабре 2014 года положили в банк 100 000 рублей, принадлежащие И., чтобы тот их не потратил. Но о том, что оформлен именно сертификат, узнала уже позже. В 2014-2015 годах жила в Екатеринбурге, только приезжала в гости к родственникам в Верхний Тагил. В какой то период времени в 2015 году когда она приходила к В.И.С. в гости, та ей рассказала, что у И. появились какие-то проблемы- штрафы и что ФИО2 сняла эти деньги с сертификата и они заплатили из них штрафы. Но так как Н. говорила из-за болезни плохо и она (свидетель) ее с трудом поняла. Однако уже в апреле, в следующий ее (свидетеля) приезд к Н., та сказала, что все хорошо, все заплатили. Обо всем этом свидетель знала только со слов В.И.С.. Также добавила, что обстановка в доме у В.И.С. после обналичивания сертификата изменилась, появилась мебель, хотя тут же добавила, что мебель появилась в квартире еще в конце 2014 года.

Однако суд критически относится к показаниям данного свидетеля о том, что В.И.С. ей якобы рассказывала об обналичивании до апреля 2015 года сертификата, учитывая как тот факт, что никаких штрафов у В.И.С. до апреля 2015 года не было, а также принимая во внимание ее дружеские на протяжении длительного периода времени отношения с подсудимой ФИО2, и расценивает их как желание помочь избежать своей подруге уголовной ответственности. На протяжении всего предварительного следствия сторона защиты не ходатайствовала о ее вызове и допросе, ФИО2 не ссылалась на знание М.Л.В. данных рассказанных ею в суде обстоятельств.

Вина подсудимой кроме того подтверждается также письменными доказательствами:

-заявлением В.И.С., в котором он просит привлечь к уголовной ответственности ФИО1, которая похитила принадлежащие ему денежные средства в сумме 270 000 рублей (том 1 л.д.21), 

-согласно справке о состоянии вклада В.И.С.15.12.2014 года им было снято 200 000 рублей (т. 1 л. 

<

...>, 76-77),

-согласно условий использования сберегательного сертификата Сбербанка России, который был приобретен В.И.С.-это ценная бумага, которая оформляется на предъявителя (т. 1 л. д. 32-34),

-как следует из заявления В.И.С. от 04.10.2016 года в отделение Сбербанка России в 

<

...> он просит предоставить письменную информацию выдавался или нет в отделении Сбербанка на его имя Сберегательный сертификат (т. 1 л. д. 35), 

-справкой по сберегательному сертификату № подтверждено, что оформлялся сберегательный сертификат на В.И.С. на 3 года под 11,25% годовых 15.12.2014 года и 30.03.2015 года был обналичен ФИО1 по ее паспорту, и ей выданы денежные средства в сумме 100 002,88 рублей (том 1 л.д. 36), 

-как следует из справки, В.Н.Г. являлась инвалидом первой группы по общему заболеванию и скончалась согласно свидетельству о смерти ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л. 

<

...>),

-постановлением главы Администрации ГО Верхний Тагил ФИО4 (ФИО2) назначена попечителем над В.Н.Г. с ДД.ММ.ГГГГ, о чем имеется удостоверение (т. 1 л. 

<

...>)

-документами о материальном положении и наличии кредитов ФИО1 и ее супруга П.И.В. (т. 1 л. 

<

...>),

-постановлением от 29.04.2015 года В.И.С. привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.7 КоАП РФ за управление 20.04.2015 года мопедом, не имея прав управления ТС и ему назначен штраф в размере 6000 рублей (т. 1 л. д. 81-82),

-согласно корешкам чеков, В.И.С. оплатил данный штраф частями 05.06.2015 года и 15.06.2015 года (т. 1 л. д. 83).

Проанализировав собранные доказательства, исследовав и оценив как каждое доказательство в отдельности, так и в совокупности с другими доказательствами, суд считает, что вина ФИО1 в совершении хищения сертификата, принадлежащего В.И.С., доказана полно и объективно. Показания подсудимой, потерпевшего, свидетелей, доводы сторон всесторонне проверены судом с учетом иных доказательств. Нет обстоятельств, исключающих ее причастность к данному хищению. 

В основу обвинительного приговора следует положить показания потерпевшего, показания всех свидетелей, а также показания свидетеля М.Л.В. в части, не противоречащим другим доказательствам, письменные доказательства и показания подсудимой ФИО2 в части, не противоречащей иным доказательствам по делу.

Факт приобретения сертификата В.И.С. в присутствии ФИО2 не оспаривается и самой подсудимой, как она поясняла, что знала о возможности его обналичивания любым лицом, в чьем ведении он находится. Оснований не доверять показаниям потерпевшего о том, что 29.03.2015 года он не просил Полякову обналичить свой сертификат и 30.03.2015 года не получал от подсудимой денежные средства в сумме 100 002 рубля 88 копейки- не имеется. Его показания о том, что проблем с паспортом у него не имелось, подтверждается справкой из МОтд МВД России «Кировградское» (т. 1 л. д. 211-213), а то, что совершил он административное правонарушение лишь 20.04.2015 года и единственный штраф за весь период времени с 2014 по 2015 годы ему за данное правонарушение по ч. 1 ст. 12.27 КоАП РФ был назначен 29.04.2015 года- постановлением по делу об административном правонарушении и карточкой правонарушений, что в свою очередь опровергает доводы ФИО2, что именно из-за необходимости уплаты штрафа она 30.03.2015 года обналичила сертификат. Кроме того, об обстоятельствах приобретения, хранения и не возвращения ФИО2 сертификата В.И.С. знали со слов последнего, свидетели обвинения. Оснований не доверять показаниям данных свидетелей у суда не имеется, они были все предупреждены об уголовной ответственности, их показания как на следствии, так и в суде последовательны, с учетом давности произошедших событий и естественного запамятования определенных нюансов. Вместе с тем, в целом они дают детальные показания, что об оформлении сертификата и передаче его на хранение ФИО2 В.И.С. им рассказал еще в декабре 2014 года, а уже после возвращения потерпевшего из армии летом 2016 года рассказывал о том, что ФИО2 не отдает сертификат, приводя при этом разные причины. Никому из указанных свидетелей не рассказывал В.И.С., что он якобы в марте 2015 года получил от Поляковой обналиченные с сертификата деньги. Никаких существенных приобретений потерпевший с марта 2015 года не делал, даже штраф оплачивал, продав телефон и мопед.

Таким образом, к позиции ФИО2, высказанной сперва о полном отрицании факта хранения у себя сертификата и изменения в последующем версии об обналичивании 30.03.2015 года сертификата и передаче денег В.И.С. в его присутствии и присутствии его матери, суд относится критически, считая ее защитной линией поведения, направленной на избежания уголовной ответственности. Подтверждения ее передачи В.И.С. денег не имеется. 

Органами следствия действия ФИО2 квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину.

Вместе с тем, установив доказанность факта хищения ФИО2 сертификата, принадлежащего В.И.С., суд считает, что органы следствия ошибочно определили форму хищения ФИО2 имущества потерпевшего именно как кражу.

Установлено, и не опровергается сторонами, что между подсудимой и потерпевшим имелись доверительные отношения, основанные на том, что ФИО2 с 2007 года ухаживала за больной матерью В.И.С., была ее подругой, она же решала все проблемы семьи потерпевшего и В.И.С. вверил ей сертификат на хранение на период нахождения его в армии, по ее же предложению, искренне рассчитывал, что именно у Поляковой он будет в целости и сохранности. Распоряжаться своим сертификатом он ей не разрешал. То есть фактически между подсудимой и потерпевшим сложились договорные отношения. 

Как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.

Приведенные выше фактические обстоятельства дела указывают на то, что подсудимая ФИО2 в корыстных целях распорядилась вверенным ей сертификатом на предъявителя против воли собственника сертификата В.И.С. путем его обналичивания и расходования, то есть совершила растрату, причинив потерпевшему значительный материальный ущерб, что образует состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 160 УК РФ.

Квалифицирующий признак «значительный ущерб» нашел свое полное подтверждение, исходя из материального положения потерпевшего и похищенной суммы.

Таким образом, действия ФИО1 следует переквалифицировать с п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 2 ст. 160 УК РФ как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с причинением значительного ущерба гражданину. 

При назначении наказания суд учитывает данные о личности подсудимой, фактические обстоятельства дела, характер, степень общественной опасности и тяжесть содеянного. 

ФИО2 ранее не судима, к административной ответственности не привлекалась, работает официально, иждивенцев не имеет, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, участковым характеризуется с удовлетворительной стороны, производственная характеристика положительная. 

<

данные изъяты>

Потерпевший наказание Поляковой оставил на усмотрение суда, настаивая на удовлетворении своего гражданского иска.

Подсудимая ФИО1 совершила умышленное корыстное преступление средней тяжести против собственности, которое окончено.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признает ее состояние здоровья и положительные характеристики. Отягчающих обстоятельств не имеется.

При определении вида и размера наказания суд руководствуется требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, целями восстановления социальной справедливости и исправления осужденной, предупреждения совершения ею новых преступлений, а также влияния наказания на условия жизни осужденной и ее семьи. 

Исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности самого преступления, в данном случае судом не установлены, а потому не имеется оснований для применения правил ст.64 УК РФ, как не усматривается судом и оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

Суд при определении вида и срока наказания учитывает степень и характер преступного поведения ФИО2, данные о ее личности, условия ее жизни, мнение потерпевшего и считает, что исправительные работы без применения ст.73 УК РФ будут более полно отвечать целям наказания в отношении нее, способствовать их достижению. Ограничений для применения исправительных работ по ст.50 ч.5 УК РФ не установлено. 

Вместе с тем, поскольку данное преступление совершено ФИО1 до вступления в силу Постановления Государственной Думы от 24.04.2015 года № 6576-ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», в соответствии с п. 9, и ей назначено наказание, не связанное с лишением свободы, подсудимая подлежит освобождению от наказания в связи с амнистией.

Гражданский иск о возмещении ущерба, причиненного преступлением, заявленный потерпевшим В.И.С. на сумму 100 000 рублей подлежит удовлетворению в полном объеме в соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст.303-304, ст.307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 160 Уголовного Кодекса Российской Федерации, и назначить ей наказание в виде 1 года исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка с отбыванием в местах, определяемых органом местного самоуправления по согласованию с органом, исполняющим наказание в виде исправительных работ, но в районе места жительства осужденной.

Контроль за отбыванием наказания осужденной ФИО1 возложить на филиал по Кировградскому ГО и ГО г. В. Тагил ФКУ «УИИ ГУФСИН России по Свердловской области».

Разъяснить ФИО1 предусмотренные ст.50 ч.4 Уголовного кодекса Российской Федерации последствия уклонения от отбывания исправительных работ. 

Освободить ФИО1 от назначенного ей наказания на основании п. 9 Постановления Государственной Думы от 24.04.2015 года № 6576-ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», п. 3 ч. 1 ст. 27, ч. 8 ст. 302 УПК РФ, вследствие акта об амнистии.

Меру пресечения ФИО1 оставить в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу. 

Гражданский иск В.И.С. удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в пользу В.И.С. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 100 000 (сто тысяч) рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через суд г.Кировграда, в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае принесения апелляционной жалобы на приговор суда осужденная вправе указать в жалобе ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения ей копии приговора, а в случае принесения иными участниками апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих ее интересы, вправе подать свои возражения в письменном виде и заявить ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения ей копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих ее интересы.

Приговор постановлен в печатном виде в совещательной комнате. 

Председательствующий, судья: Т.А. Букреева